Архив моих дорог. Ну или дороги моих архивов)))

[Ника Кори]

Перечитала - и правда, с Валмонами что-то невероятное творится, Марсель из виконта в графа превращается и обратно. На всякий случай уточняю - Бертраму за восемьдесят, но он жив и умирать пока не собирается, Марсель по-прежнему виконт, а наследником Фомы Урготского считается их с Еленой старший сын.
И спасибо эрэа Enigma за внимательность

[Ника Кори]

А когда до меня дошло, ЧТО за песню сочиняет и пытается подобрать на гитаре Марсель, я едва не рухнула со стула .

Да простит нас с Марселем Канцлер Ги

А сказку, которую Педро адуанам рассказывает, Вы не узнали?

если дети внезапно притихли – это не к добру - так это же первая учительская заповедь Обычно посторонние, случайно заглянувшие в школу, удивляются: как вы тут выживаете в этом шуме-гаме? Наивные, они не понимают, что именно на это мы уже давно не реагируем, шумят - все нормально,  а вот если притихли...

Да-да, именно:) Соберано Алваро, как отцу шестерых детей, это тоже было знакомо))

[Красный Волк]

Сказку про Алую Косыночку и злокозненную киркореллу - ага, конечно же, я тоже узнала . А как себе адуаны представляют киркорелл - это и правда, наверное, вопрос отдельный . И крайне интересный .
Спасибо большое Вам еще раз за Вашу историю, эрэа Ника! И тоже с нетерпением жду продолжения.

[Ника Кори]

***
Горные перевалы немного напомнили Сагранну, но и это не могло прогнать всё усиливающееся беспокойство. Даже не беспокойство, а какое-то смутное неуютное чувство, засевшее не то в затылке, не то в желудке.
Поделиться своими тревогами Раймон не решался, да и с кем бы? Соберано был по-прежнему насмешлив и немногословен, кэналлийцы, напротив, веселели день ото дня… и не смог бы он внятно объяснить, в чём дело.
Сначала вокруг исчезла знакомая речь. На очередном постоялом дворе Раймон вдруг понял, что ни кошки не разбирает, что несёт трактирщик. Судя по его виду, это было неизменное «рагу-из-кролика-свинина-самые-мягкие-перины», но слух выхватывал только отдельные знакомые слова. Мальчик поёжился и прислушался. Так и есть. Не только трактирщик – все вокруг говорили на какой-то закатной смеси кэналлийского и талиг. Нет, кое-что он понимал – за месяц в компании Хосе, Педро, Анхеля и остальных Раймон выучил довольно много отдельных кэналлийских слов, и даже мог составить из них простенькую фразу. Но сейчас это не помогало, а только злило. Какой толк, что ты разберёшь сказанные по отдельности «лошадь» и «вино», когда между ними ещё десяток слов, и даже тушкану понятно, что речь не о том, чтобы напоить усталых коней «Дурной кровью»!
Вторым разочарованием стала еда. Попробовав то, что ему принесли всё в том же трактире, Раймон торопливо схватился за кружку с водой. Кое-как залив пожар во рту, мальчик оглянулся по сторонам, ожидая недовольных воплей. Но все продолжали уписывать эту смесь чеснока и перца, перемигиваться и болтать – у Анхеля так вообще чуть за ушами не трещало. Раймон осторожно отщипнул ещё кусочек. Нет, есть это было невозможно…
– Тут всегда так? – шёпотом спросил Раймон у сидевшего рядом Хосе. Тот непонимающе нахмурился, пришлось объяснить: – Ну, так остро?..
Хосе растерянно заморгал, потом хлопнул себя по лбу, подозвал трактирщика и что-то сказал тому – опять на проклятом кэналлийском, Раймон не понял ни слова! Трактирщик сперва вытаращил и без того немалые глаза, потом расплылся в умилённой улыбке, исчез, а ещё через несколько минут ухмыляющийся слуга притащил Раймону другую тарелку. Заметивший все эти манёвры соберано едва заметно усмехнулся и приподнял бровь…
…А потом ещё этот апельсин! Оранжевый шар лежал на тарелке и выглядел так, что у Раймона рот сам собой наполнялся вязкой слюной. Отчаянно хотелось взять его, но мальчик боялся опять сделать что-нибудь не так. В Тронко такие шарики не росли, вдруг этот фрукт только на вид такой красивый, а на самом деле окажется как с тем ужином – кэналлийцы уплетают за обе щеки, а его с души воротит? Или вдруг вообще лежит тут просто для украшения, а есть его нельзя? А если даже и можно, то что ему скажут, если он утянет с тарелки последнюю штуку?
Можно было бы спросить разрешения у Хосе или прямо у соберано, но Раймон почему-то отчаянно застеснялся. Несколько раз он почти открывал рот, и всё время его что-то останавливало. А потом все зашевелились и стали пробираться к выходу, и носатый неулыбчивый Лопе походя прихватил апельсин и сунул его в карман. Раймон торопливо отвернулся и стал возиться с петлями на курточке… Он не был жадным, и за лакомствами особо не гонялся, но вот этого оранжевого шарика вдруг стало жалко почти до слёз.

[Ника Кори]

…Вот в таком настроении Раймон подъезжал к Алвасете. Что самый маленький член отряда приуныл, почувствовали, похоже, все, кроме, разве что, по-прежнему невозмутимого соберано. Кто-то из парней похлопал мальчишку по спине:
– Не грусти, скоро будем дома!
Раймон дёрнул плечом. Какой, к кошкам, дом! Они, может, и будут, а его дома остался где-то далеко. А здесь всё чужое, непонятное, да и сам он никому, похоже, не нужен.
Из чистейшего упрямства он отказался, когда Хосе хотел пересадить его к себе, и остался в седле опостылевшего уже чалого. Нет, конь был неплохой, смирный и не вредный, Раймон к нему привык, но по-настоящему привязаться так и не смог.
Солнце клонилось к закату, дорога петляла, и конца-краю ей, похоже, не было. Чуть правее, загораживая обзор, поднимались скалы – не слишком крутые, даже тропинки видно, вполне можно подняться и посмотреть, что там, да только оно Раймону надо?
Он шмыгнул носом, потёр его рукавом куртки – если соберано сейчас обернётся, то опять брезгливо поморщится или закатит глаза, ну и на здоровье – и неожиданно понял, что, кроме цоканья копыт и негромких голосов, в воздухе висит какой-то незнакомый звук. Не то гул, не то рокот, равномерный, то приближающийся, то чуть отдаляющийся, и непонятно волнующий.
– Это… что? – почему-то севшим голосом спросил мальчик у Педро.
Кэналлиец недоумённо свёл брови:
– Что – «это», маленький дор?
– Ну, это… – Раймон неопределённо качнул ладонью, не зная, как назвать странный звук. – Шумит…
– Шумит? Это море, маленький дор, – рассмеялся Педро. – Прибой.
– Море? – Раймон прислушался, затем снова повернулся к кэналлийцу: – А какое… оно?
Педро открыл рот. Закрыл его. Нахмурился. Развёл руками. Нет, такого ответа Раймону было явно мало! Он крутнулся в седле, чалый недовольно мотнул мордой, а мальчик наткнулся на пристальный взгляд чуть сощуренных глаз соберано. В следующий момент герцог вдруг натянул поводья и спешился. Коротко кивнул Раймону:
– Пойдём-ка.
Это было непонятно, но мальчик послушно спрыгнул на землю. Соберано, негромко скомандовав что-то эскорту, двинулся вверх по крутой тропке. Раймон, всё ещё ничего не понимая, поспешил за ним.
Они прошли не так уж много, когда герцог обогнул скальный выступ и отшагнул в сторону, открывая обзор. Раймон поднял голову и застыл на месте.
…Золотящийся шар закатного солнца замер чуть выше кромки горизонта. Небо вокруг полыхало багряным, оранжевым, алым, и в эти же цвета были окрашены катящиеся к берегу и разбивающиеся о скалы волны. Они, кажется, брали своё начало там же, у горизонта, а может и ещё дальше, куда уже не хватало глаз, и неслись сюда наперегонки с ветром. Солнце красило своими неимоверными цветами и башни, высившиеся над длинным мысом слева. Полощущиеся над ними знамёна сейчас казались почти чёрными.
Ветер трепал волосы, надувал подол выбившейся из-за пояса рубашки, казалось – раскинь руки, разбегись, и взмоешь над обрывом в потоке воздуха и солёных брызг. Мир, открывшийся перед Раймоном, был огромным, прямо-таки необъятным и невозможно прекрасным. Мальчик качнулся вперёд, чьи-то пальцы тут же легко сжали плечо, удерживая его на месте. Очередная волна, больше и выше других, грохнула о скалу, в лицо полетели мелкие, как пыль, капли, Раймон засмеялся от радости, обернулся, и увидел тоже смеющегося отца. Мальчик перехватил его взгляд и с новым приливом восторга понял, что отец знает, что он сейчас чувствует.
Герцог Алва снова рассмеялся и кивком показал – смотри вперёд. И Раймон смотрел, не зная, сколько прошло времени. Солнце, сперва будто замершее на одном месте, постепенно поползло вниз. Отцовская рука вновь несильно сжала плечо:
– Нам пора.
Мальчик с трудом отвёл взгляд от завораживающего зрелища и прерывисто вздохнул, словно просыпаясь. Соберано чуть усмехнулся:
– Не расстраивайся. В замке из твоих окон будет видно море.
– Правда?!
– Разумеется. Пойдём, если поторопимся, мы можем успеть ещё домой до темноты.           
СПОЙЛЕРЫ

[Архивариусы Талига]

сюда вдогонку))

Гордость-страшная ноша, не каждый осилит.
Удержать на краю вдруг понесших коней
Будет проще, чем, губы кусая в бессильи,
Попросить поддержать даже близких друзей.

Бремя гордого-жить, не прося о подмоге,
Слабость гордого-вздох, если больше не смочь.
Нет у гордости лет. Нет у гордых дороги,
Кроме как напрямик, даже если невмочь.

Будь мальчишка иль князь, будь лохматым бродягой-
Гордый взгляд, как печать, выдаёт с головой.
А вокруг, может быть, вдруг зашепчут: "Бедняга!
Как он гордый такой, до сих пор-и живой?"

[Tany]

СПОЙЛЕРЫ

Как замечательно - первая встреча с морем!
И стихи такие... Чем-то напоминают "Гордым легче.."

[Colombo]

Очень нравится, спасибо. "Конец света не наступил. Но все равно было интересно" (с).

P.S. Память... "Было весело", конечно же.

[NNNika]

 
Большое спасибо за новую встречу с Первым Маршалом и знакомство с его чудесным сыном. Очень нравится! И стихотворная иллюстрация тоже!
А ссылку на песню Канцлера можно?

[Ника Кори]

А ссылку на песню Канцлера можно?

http://www.youtube.com/watch?v=aX37VEQN8Hc Да, конечно

Очень нравится, спасибо. "Конец света не наступил. Но все равно было интересно" (с).

  Вам спасибо.

[Ника Кори]

"Конец света не наступил. Но все равно было интересно" (с).

P.S. Память... "Было весело", конечно же.

Ничего страшного, я узнала пана Анджея

[Красный Волк]

"...Расскажи мне о море, моряк, ведь из моего окна я не вижу его. Расскажи мне о море, моряк, ведь я ничего не знаю о нем..." Читала - и сразу вспомнилось, как Рокэ пел эту кэналлийскую кантину в Сагранне . Еще в КНК... Вспомнилось - и снова обожгло .
Замечательное продолжение, эрэа Ника - спасибо Вам огромное! И вам - тоже, дорогие Архивариусы Талига . Как же здорово сказано: "...Нет у гордости лет. Нет у гордых дороги,\ Кроме как напрямик, даже если невмочь..."

[Архивариусы Талига]

Эреа Красный волк, благодарю))) под Динын фанфик само пишется)))

[Архивариусы Талига]

С разрешения автора выкладываю творчество "в терцию"...

Рокэ Алва, Первый Маршал Талига

Это невозможно, это нереально,
Как со мной такое -и стряслось? Случайно!
И теперь на свете есть вихрастый якорь,
Он умеет прыгать, петь и редко-плакать.
У него коленки, сбитые до корок,
У него кудряшки цвета «воронёнок»,
У него глазища-в пол-лица, ну правда!
...Он, как я, такой же: скрытный и бродяга.
Кровь от крови рода, сын, наследник, эры!!!
Я не смеют верить, вот и злюсь без меры,
Я готов ребёнка под колпак засунуть,
Лишь бы ветер горький на него не дунул.
Мы привыкнем, правда! Леворукий с нами,
Мы ещё успеем говорить часами,
И встречать рассветы, и купаться в море...
Только как признаться? Это, право, горе-
Вдруг его спугну я? Вдруг мне не поверит?
В душу гордой птицы сам закроет двери?
Лучше пусть все кошки свалятся на спину,
Чем смогу мальчишку вслух назвать я сыном...

Раймон, приёмыш адуанов

Десять лет-это очень долго.
Десять зим-это много больше,
Десять вёсен  поют без толку,
Десять осеней-шелест в роще.
Я не помню родную маму.
Как-не помню... Лицо и руки
Не всегда человеком станут,
Если жизнь провести в разлуке.
Дядя Клаус и тётя Эри,
Извините-не встречусь с вами!
Оказалось, не все потери
Подарила судьба мешками.
Тронко, горы, пути в Варасту
Засыпает дорожной пылью.
Я сбежал бы, да только красться
Не умею. Реву в бессильи,
А отец застывает камнем-
Он-какой? Злой иль, может, добрый?
Просыпаюсь поутру рано
И молчу. Я ведь тоже гордый-
Пусть не знает, о чём вздыхаю,
Первый Маршал Талига Алва...
Птицы страстно в саду рыдают
И плюют на родство и славу.
Сто ответов и сто вопросов
Словно псы, поднимают лапу.
Очень хочется ткнуться носом,
Прошептать прямо в ухо: «Папа!»,
Но мне стыдно-а вдруг прогонит?
Оттолкнёт, осмеёт,  осудит?
Сердце страх, как хлыстами, гонит.
Я к нему подбегать не буду.

[Tany]

Лучше пусть все кошки свалятся на спину,
Чем смогу мальчишку вслух назвать я сыном...
Сердце страх, как хлыстами, гонит.
Я к нему подбегать не буду.

Н-да, с такими мыслями они еще долго будут остерегаться проявлять родственные чувства И оба друг друга стоят!
 А стихи достойны текста. Но где же продолжение?