Как вы оцениваете поступок Лионеля?

[фок Гюнце]

Так наш враг народа еще и владениями пользуется? 
/*В сторону*/ Каторжник, каторжник... 

[Malanka]

Нормально оцениваю Ли как ответственного человека, с 20-лет возглавившего семейство. Если делу не вредит, и  пошутит, и  покутит, и с дамами вступит в связь по взаимному согласию на отсутствие претензий. (Фриду обмусолили, а Марианну забыли). За Селину заступался, пару виноградников записать за ней собирался в качестве приданого. И кто там из женского персоналу ещё такой же хрупкий и требующий защиты? Мэллит?
А к Манрику применили УДО (условно-досрочное освобождение). Вполе допускаемо.

[Dolorous Malc]

Кстати, а объясните мне, если уж мы разбираемся в финансово-экономическом вопросе, за чей счет каторжник Манрик будет вытаскивать Надор из ямы? 

Ещё раз: не злить людей чрезмерными поборами. То есть не-чрезмерные поборы подразумеваются. Задача Манрика состоит в том, чтобы ободрать благополучную часть населения провинции по минимуму и использовать собранное с максимальным эффектом.

Для того, чтобы эта убыточная по всем статьям область начала приносить пристойную прибыль, в нее сейчас нужно очень нехило вложиться,

А о прибыли никто (пока) не говорит. Требуется накормить и обустроить беженцев, а так же снабжать армию, на территории провинции же расположенную.

[Уленшпигель]

Для меня в поступке Ли есть еще одна "мелочь". Это решение посылает очень нехороший сигнал - будь достаточно полезен и тебе простят если не все, то многое. Пошлют, так сказать, жилы рвать на посту большого начальника. Если, конечно, ты полезен, как Манрик. А вот если твои "таланты" никому не нужны ("Колиньяр бесполезен"), тогда, да, ответишь по всей строгости. И за "полезных" сообщников в том числе.
Тут надо или наказывать всех, или "давать возможность искупить", но тогда тоже всем. А то, что сделал Ли, по справедливости сравнимо с Манрико-Колиньяровскими процессами. 

А в чем проблема - так было всегда!? Не фиг страдать -отрабатывай...
что за расточительность?

[фок Гюнце]

Вот, помню, как-то маршал Дьегаррон заведомого изменника, а вовсе не Манрика, к себе в офицеры определил - и никто не удивлялся и не задавл вопросов, как оценивать поступок Дьегаррона...
За что к Лионелю такое пристальное внимание?

[Ингрид]

Да все он правильно сделал. ИМХО

[nyushik]

Поступок абсолютно логичен. Как, собственно, и сам Лионель. Другой вопрос - кто бы еще из персонажей СМОГ принять такое решение

[Ингрид]

Поступок абсолютно логичен. Как, собственно, и сам Лионель. Другой вопрос - кто бы еще из персонажей СМОГ принять такое решение

Валя. Ойген. Рокэ.

[Mik@]

Поступок абсолютно логичен. Как, собственно, и сам Лионель. Другой вопрос - кто бы еще из персонажей СМОГ принять такое решение

Валя. Ойген. Рокэ.

Могли бы. По-своему. Но не покидает ощущение, что если посмотреть на этот ход как на чисто лионелевский, он представляется особенно красивым и ни разу не гуманным. И речь не только о юридической и экономической сторонах вопроса. Талант Ли путешествовать по чужим головам плюс то, о чём говорили выше: Манрик ну, очень хотел получить Надор, а также всё, что плохо лежит. Теперь Надор получил Манрика. На цепи. И без надежды когда-либо стать хозяином. ИМХО, это не поблажка - это иезуитство. Блестящее и... страшное, если ты - Манрик.

[Earwing]

Да-а, похоже, что я в абсолютном меньшинстве . Но, тем не менее, попробую продолжить. К сожалению, на все замечания ответить не получится, но на некоторые попытаюсь.
Цитата
Что конкретно сделал Манрик? Не "Манрики", а вот этот самый Манрик? Не "хотел" или "думал", а сделал? Первое, второе, третье...
А вот потом давайте пройдем по списку (заметьте, я ни в коем случае не говорю, что он белый и пушистый) и посмотрим, за что и как мы бы хотели, чтобы он ответил. Опять-таки он, а не "клика манликов-колиньяров".

Эр Gileann, Манрик, конечно, лично никого не убил и не ограбил. Все его преступления носят служебный характер. Кратко их можно охарактеризовать как: "Хапнул не по чину и не справился с последствиями". Ему удалось осуществить мечту своей жизни и стать кансилльером, вот только с обязаностями своими он не справился. Именно его действия вызвали события, последствия которых расхлебывают до сих пор. Именно Леопольд настоял на том, чтобы губернатором в Эпинэ был направлен Сабве, который и довел провинцию до бунта. Именно он назначил главой Резервной армии Люра. Вам не кажется, что если бы не эти два решения, то события пошли бы немного по-другому?

[Earwing]

А вообще лучше меня с обоснованием вины Манрика справится матчасть. Цитирую отрывок из ЗИ. Мною выделены наиболее важные, КМК, фрагменты.
СПОЙЛЕРЫ

- Прошу садиться, – вежливо произнес Ойген, становясь рядом с Манриком. То ли без задней мысли, то ли наоборот.
Бывший кансилльер шумно втянул воздух, но опустился в кресло рядом с Рафиано, Колиньяр устроился напротив, а слева от Жермона оказался обладатель лошадиной физиономии.
– Судя по всему, дорога из Олларии в Придду безопасней, чем в Ургот и Эпинэ? – Граф Гогенлоэ поправил массивный обручальный браслет. На ком был женат геренций, Жермон не помнил.
– На что вы намекаете? – А голос у Манрика тихий и скрипучий, одно слово – тессорий. Тессорием бы и оставался.
– Время намеков кончилось, – зачем-то произнес Жермон, глядя в полыхающее зарево.
– Сейчас не время для ссор, – весомо произнес Колиньяр, – нужно спасать Талиг.
– Верно, – подтвердил Жермон Ариго, – но прежде следует уяснить, как Резервная армия и часть гарнизонов перешли на сторону молодого человека, у которого нет ничего, кроме забытого имени.
– Измена, – буркнул Манрик. – Заговор был раскрыт, но слишком поздно.
– Нелепо объяснять предательство изменой, а измену – предательством, – приподнял губу Гогенлоэ. – Тем более, изменили те, кому вы покровительствовали. Как это понимать?
– Граф, – лицо Манрика пылало не хуже неба за стеклами, но голоса он не повысил, – я не намерен ни перед кем отчитываться.
– В таком случае вам следовало бежать в другом направлении, – любезно сообщил геренций. – Впрочем, куда б вы ни приехали, вас спросят об одном и том же и за одно и то же. Бросив Их Величества, вы совершили государственную измену.
– Фердинанд исчез, – быстро сказал Колиньяр. – Мы не сочли возможным подвергать опасности жизнь наследника короны, принцесс и Его Высокопреосвященства.
– А также свои собственные, – кивнул Ариго, понимая, что на него накатило, – но у меня нет уверенности, что сейчас вы в бо́льшей безопасности, нежели в Олларии.
– Это угроза? – хмуро осведомился беглый обер-прокурор.
– Никоим образом, – Жермон улыбнулся отцу Леонарда. – У нас на носу война. Пока с Дриксен, но Гаунау вряд ли заставит себя ждать. Вы изволили удрать от мятежников и изменников, которых вряд ли больше двадцати тысяч, а «гусей» по наши души слетелось, самое малое, тысяч пятьдесят.
– Мне неприятен ваш тон, – угрюмо сказал Манрик, – но вы правы в одном. Сейчас не до личных счетов. Мы отвечаем за Талиг.
– Нет, сударь, – возразил Гогенлоэ, – вы за Талиг никоим образом не отвечаете. Такова воля Его Величества.
– Чем вы можете подтвердить ваши слова? – Теперь у рыжего кансилльера побагровели и уши и шея. – Если Его Величество здесь, я требую аудиенции.
– Мы требуем, – уточнил Колиньяр.
– Его Величества здесь нет, – сообщил Рафиано, – к несчастью. Но его распоряжения относительно вас известны.
– Мы, – отчеканил Гогенлоэ-цур-Адлерберг, – вместе с графом Гектором Рафиано присутствовали на Совете Меча, созванном Его Величеством Фердинандом после бегства кансилльера и, не побоюсь этого слова, его сообщников. Его Величество лишил должностей всех, отбывших из Олларии без его разрешения.
–[b] От себя замечу, – подал голос от камина Райнштайнер, – что причиной постигших Талиг бед стали действия бывшего кансилльера Манрика и бывшего обер-прокурора Колиньяра, среди всего прочего способствовавших назначению Симона Люра и маркиза Сабве, что и стало причиной поражения в Эпинэ.[/b]
– Люра казался хорошим генералом, – с усилием произнес Манрик, – он не давал никаких поводов усомниться в его верности.
– Видимо, вода для этого рыбака была недостаточно мутной, – пожал плечами Гогенлоэ, – но времена изменились, и «хороший генерал» стал плохим.
– Я ошибся в Люра, – Манрик сцепил и расцепил руки, – и готов это признать. Рано или поздно предатель получит по заслугам, как получил Поль Пеллот. Увы, не ошибается только Создатель. Я делал то, что считал своим долгом...
– Долгом? – скривился геренций. – Леопольд, вы, часом, не сменили имя на Алва или фок Варзов? Нет, долг здесь ни при чем. Вы не желали зла Талигу, это так, вы искали добра для себя. Зла ради зла редко кто добивается, оно вырастает само собой. Из желаний, превышающих и права, и возможности.
– Вы не Создатель и не король, чтоб судить, – окрысился Колиньяр. – К тому же прошу не равнять моего брата с негодяем, которого навязал Его Величеству бывший кансилльер.
– Господин Рафиано, – светским тоном осведомился Креденьи, – вам, часом, не пришла на ум какая-нибудь притча?
– Рассказывают, – кивнул экстерриор, – что жили у пастуха рыжий пес и бурый козел. Пес отгонял волков, козел исправно крыл коз и водил за собой овец и баранов. И все шло хорошо, но пастух был немолод. Пес и козел сетовали, что хозяин по старости своей не гонит стадо на новый луг, но перечить открыто не смели. Потом пастух умер, а пес и козел решили, что без труда справятся со стадом, и погнали овец туда, где трава была всего зеленей. Увы, луг оказался трясиной, и овцы стали тонуть. Тогда пес и козел бросили стадо на произвол судьбы и сбежали в лес...
– Мне не нравится ваша притча, граф, – прорычал обер– прокурор, привставая и кладя руку на эфес. – Тем более что вы тоже сбежали в лес.
– Нет, – экстерриор остался сидеть, – я сбежал не в лес, а в деревню. К пастухам.
Барон Райнштайнер угостил огонь очередной шишкой и подошел к столу.
– И все же, чем закончилась притча? – полюбопытствовал он. – Овцы утонули?
– Надеюсь, что не все, – бросил Гогенлоэ. [b]– Пришли пастухи и спасли отару, пес попробовал укусить козла, а козел забодать пса, но их обоих отправили на живодерню.[/b]
– Вы сменяли должность геренция на обер-прокурорскую? – зло бросил Колиньяр. – Или вы предпочитаете маску палача?
– Это вы успешно сочетали сии ипостаси, – процедил сквозь зубы Гогенлоэ, – но решать вашу участь не мне. К счастью для нас обоих.
– Я не желаю продолжать беседу в таком тоне, – теперь бывший обер-прокурор смотрел только на бергера. – Более того, я не желаю продолжать беседу в присутствии графа Гогенлоэ-цур-Адлерберга и графа Ариго. Возможно, вам неизвестно, что их имена раз за разом всплывали во время следствия по делу о государственной измене. Про причины, по которым присутствующий здесь генерал оказался в Торке, я считаю излишним даже упоминать.
– Так не упоминайте, – рука Креденьи легла на плечо Жермона. Надо полагать, сосед решил, что сейчас здесь произойдет убийство. Он опоздал со своим беспокойством лет на пятнадцать.
– Покойный герцог Придд, возможно, и в самом деле был заговорщиком, – граф Рафиано многозначительно кашлянул. – Ее Величество и Август Штанцлер также вызывали подозрения, укрепившиеся после бегства последнего, но Симон Люра оказался изменником без всякого «возможно».
– Господа, – натянуто улыбнулся для разнообразия побледневший Манрик, – заговор был много шире, чем думалось вначале, и закрывать глаза на связь дома Гогенлоэ с домом Приддов, на мой взгляд, недальновидно.
– Я помню, кто был мужем Ангелики Гогенлоэ, – сообщил с порога получивший свое благословение регент. – Но, господин бывший кансилльер и господин бывший обер-прокурор, предателями оказались ваши люди. Я далек от того, чтоб считать вас изменниками, так как ваше благополучие напрямую зависит от благополучия Олларов. Тем не менее дом горит, и подожгли его вы.
– Вы слишком много себе позволяете, герцог, – Манрик медленно поднялся, побледневшая было физиономия стремительно наливалась кровью. – Слишком много.
– Ровно столько, сколько может позволить себе регент государства, в которое вот-вот вторгнется враг, – отчеканил Рудольф.
– Вы не регент, – выдохнул стремительно поглупевший временщик, – вы присвоили себе это звание самочинно.
– Граф, – не повышая голоса, сообщил Ноймаринен, – вы не в том положении, чтобы решать, кто я. Это я решаю, кто вы и не пора ли вам предстать перед тем судией, который не ошибается.
Леопольд Манрик не ответил, только выпирающие из розовых манжет веснушчатые кулаки то сжимались, то разжимались. Хочет убить, но не убьет, такие за шпаги не хватаются, по крайней мере своими руками. А жаль, Жермон бы не отказался от поединка.
– Садитесь, – махнул рукой Рудольф. – Крики – довод осла, а не кансилльера, хотя б и бывшего.
Манрик сел, чтобы не сказать плюхнулся на скрипнувшее от неожиданности кресло. Ноймаринен улыбнулся. Или оскалился, как и положено отродью Леворукого[8].
– Монсеньор, – граф Креденьи попытался поймать взгляд старательно вышагивающего регента, – вам не кажется, что разговор зашел в тупик? Мы не знаем, что нас ждет, а люди в таком положении – дурные собеседники. Насколько мне известно, регентом Талига является герцог Алва, но это обстоятельство нашу участь никоим образом не облегчает. Напротив. Я, как здесь любезно заметили, удрал от мятежников, но я не генерал и не герой, к тому же мне надо было вывезти внуков.
– Креденьи, – покачал головой Гектор Рафиано, – вас, как и меня, можно упрекнуть в нежелании обнажить шпагу, но никак не в погоне за чужим наследством. И уж точно вы не покровительствовали изменникам и не навязывали свою волю королю, кардиналу и Талигу.
– Экстерриор прав, – подтвердил Рудольф, меряя шагами лиловый ковер, – [b]вы всего лишь не рискнули бросить вызов обстоятельствам, а господа Манрик и Колиньяр эти обстоятельства создали. [/b]Тем не менее я не намерен делать больше, чем необходимо. Герцог Колиньяр, граф Манрик, вашу судьбу решит либо Его Величество Фердинанд, либо герцог Алва. По возвращении из Ургота. Шпаги можете положить на кресло, вам они больше не понадобятся.
– Вы совершаете ошибку, – шея Манрика все еще была красной. Что поделать, с рыжими всегда так.
– Напротив, – Ноймаринен отвернулся от бывшего кансилльера и взял из рук Ойгена кочергу, – я ее исправляю.[b] Ошибкой было позволить вам взяться за вожжи. [/b]Вы отправитесь в Бергмарк до конца кампании. Утром барон Райнштайнер сообщит вам время отъезда, а сейчас вам приготовлены комнаты. Я вас долее не задерживаю.

Видимо с моей позицией солидарны регент Ноймаринен, экстериор Рафиано, геренций Гогенлоэ, генералы Ариго и Райнштайнер. Я все-таки в хорошей кампании .
И не по теме, но своей деятельностью Манрик напоминает незабвенного Окделла на посту цивильного коменданта. Основные претензии к деятельности последнего сводятся к: "Если ты не можешь справиться с должностными обязанностями, так не лезь на эту должность. А если все-таки залез, то неси полную ответственность за последствия".
И Ричард на своих высоких должностях просто надувался от гордости, а не обделывал под шумок личные делишки, в отличии от Манрика, который пытался обмануть Колиньяров и прихватить еще и Эпинэ. А Ричарду его деятельность (именно деятельность как должностного лица) припоминают по полной, а Манрик - очень ценный кадр, который ведь ничего преступного не совершил.

[Dylan]

Регент Ноймаринен, экстериор Рафиано, геренций Гогенлоэ, генералы Ариго и Райнштайнер выдвигают следующие обвинения:
Бросили фердинанда.
Впрочем, куда б вы ни приехали, вас спросят об одном и том же и за одно и то же. Бросив Их Величества, вы совершили государственную измену.
Назначение предателя Люра.
среди всего прочего способствовавших назначению Симона Люра и маркиза Сабве, что и стало причиной поражения в Эпинэ.
Злоупотребления служебными полномочиями и превышение полномочий.
но никак не в погоне за чужим наследством. И уж точно вы не покровительствовали изменникам и не навязывали свою волю королю, кардиналу и Талигу.

А вот касательно "убийства" формулировка совсем даже другая
– Покойный герцог Придд, возможно, и в самом деле был заговорщиком, – граф Рафиано многозначительно кашлянул. – Ее Величество и Август Штанцлер также вызывали подозрения, укрепившиеся после бегства последнего
И в несомненную вину это как-то не ставится.

[Earwing]

По поводу измены. Манрик вместе с Колиньяром сбежали из столицы, оставив короля в беззащитном городе. Это не измена? Если бы Манрик хоть немного больше думал о стране, то он бы дождался, когда Фердинанд вылезет из тайника. Ну не мог он там сидеть так уж долго! И если бы господа временщики, убегая, забрали с собой короля, то события опять-таки пошли бы совсем по-другому. Альдо не получил бы отречение и ценного заложника, Алве не пришлось бы ехать в Олларию, возможно, что иностранные государства не решились бы напасть, и с Альдо было бы покончено намного раньше и без такого количества жертв.

Теперь по поводу Приддов. Я решила не заниматься самодеятельностью и задать вопрос об их судьбе автору. И до тех пор пока Вера Викторовна не ответит, продолжить разговор о методах допроса и казнях мы, видимо, не сможем. Но тем не менее, расследование инициировали Колиньяр и Манрик. И вряд ли Колиньяр занимался допросами и казнями без договоренности с Леопольдом. И, в конце концов, с момента смерти Сильвестра и до бегства Манрик занимал важнейший государственный пост и, фактически, был правителем страны (не считать же за таких Фердинанда с Агнием). И поэтому все события должны были происходить с его санкции. Поэтому и вина за гибель семьи Приддов лежит на нем.

Р. S. Похоже, что для Валентина оставили только одну возможность отдать долг Манрику - вызвать того на дуэль. Ему, мастеру клинка, вызвать пожилого человека, плохо владеющего шпагой! За что вы так с парнем, не заслужил он такого . 

[Nicael]

Это я к тому, что если пока-еще-полковник Зараза будет, хм, неудовлетворен мягкостью наказания, у него будет вполне законная возможность отправить фламинго в Закат. СПОЙЛЕРЫ

Дуэль в Талиге не является преступлением.

Почему-то мне кажется, что полковник Зараза не будет драться на дуэли с человеком, годящимся ему в дедушки. 

Но и не будет рыдать от обиды и злости, что этот человек избежал виселицы? 
Я собственно только про то, что если (именно если!) Валентин сочтет, что кое-кто слишком легко отделался, у него есть масса возможностей (в том числе и законных) внести свои коррективы.  Решение Ли вовсе не обрекает  его на выбор либо соблюдать корпоративный этикет смириться, проглотить и забыть либо самому становиться преступником.

[Лилиет]

По-моему, Лионель все-таки прав. Личные счеты - это замечательно, но не на Изломе! И дело даже не в мистических факторах, вообще в критической ситуации думать надо о деле, а не о том, кто перед кем в чем виноват. Манрик будет эффективен на должности цивильного наместника Надора - Надор важнее Манрика. А лично Валентин вряд ли настолько глуп и наверняка поддержит решение Лионеля, если кто-то поинтересуется его мнением по данному поводу.