Выгодная покупка - II

[Orso]

Нелл, да не майся ты, оставь инструмент, где стоит. Он в интерьер прекрасно вписывается.

Эх, Эрни, Эрни... Теперь и не напиться, чтобы забыться. Жестокая вы, эреа автор.

[Mumrik]

Полукровка, так же не говоря ни слова, довел аргассца до его комнаты,

Слитно.

Вопреки ожиданиям, сушеных человеческих голов, говорящих скелетов и бесенят в банчках в лаборатории магички не было.

С очепятками все. 

Нелл, да не майся ты, оставь инструмент, где стоит. Он в интерьер прекрасно вписывается.

Да я и не особенно настаивала... Просто перед глазами сразу Алва нарисовался. 
Еще Эрни в какой-то момент напомнил один небезызвестный нам всем персонаж... 

Эх, Эрни, Эрни... Теперь и не напиться, чтобы забыться. Жестокая вы, эреа автор.

Счас! Пить - здоровью вредить, тем более в 15 лет!

[Нелл]

хмыкнув

Ну, он и должен был напомнить. Положение схожее... Следующая серия!

Робийяр торчал у них в доме уже вторую неделю, и Фабиана мутило от одного его вида. С аргассцем никто не разговаривал, а потому шевалье все время бегал к своим; Бьяно не сомневался – к дядюшке за ценными указаниями. Полукровка к тому же был уверен, что Робийяр пытается шпионить. И хуже всего – ну никакой возможности как следует ему всыпать!
«Ношусь с ним, как с тухлым яйцом, еще и остальных сдерживаю, - раздраженно подумал Фабиан. – Тьфу!»
Впрочем, он был бы рад, если б его проблемы исчерпывались присутствием Робийяра. Маг горько вздохнул. Сны продолжались, становясь все изощреннее и разнообразнее, а Рамон нуждался в своем воспитаннике все сильнее. И было совершенно невыносимо находиться рядом с томоэ, пылая от каждого взгляда и прикосновения, изобретать глупые предлоги, чтобы сбежать или отсидеться у себя в комнате. А главное – Фабиан знал, что нужен Рамону, и чувствовал себя последней дрянью, потому что никак не мог провести в одной комнате с опекуном больше получаса.
… зато Феоне вдруг сменила гнев на милость, и с чего бы это?..
Фабиан сел на ступеньку перед кабинетом Рамона и уткнулся лбом в книгу. Иногда мальчику хотелось повеситься. Вдруг ему показалось, что из кабинета донеслись голоса и смех – полукровка поднял голову и насторожил чуткие уши.
- Рамон! Рамон… О, боги… Фу, ну ни стыда, ни совести! Ай!
Фабиан поднялся и прильнул сперва к замочной скважине, потом – попытался поглядеть сквозь дверь волшебным зрением, но не то, ни другое не дало результатов: кабинет был заколдован от подглядывания; звуки между тем становились все более интригующими. Однако юность изобретательна, и подросток проскользнул в примыкающую к кабинету библиотеку. Тамошняя дверь с легкостью поддалась магическому взору, и у Фабиана пол ушел из-под ног.
Томоэ и его чародейка предавались разврату на узорчатом хадизарском ковре. Разврат был в стадии взаимного раздевания: Феоне с ловкостью, говорящей о немалом опыте, разматывала алый кушак Рамона, в то время как герцог развязывал на ней корсаж; при этом парочка ухитрялась самозабвенно целоваться.
Фабиан, заалев, как помидор, потянул за завязки воротника. Первым и самым благородным побуждением было немедленно убраться прочь, вторым – посмотреть, как должен себя вести настоящий мужчина и перенять ценный опыт, а третьим… третьим стала внезапно полыхнувшая ярость и всепоглощающая ревность. Фабиану захотелось ворваться к ним, рыча от бешенства и что-нибудь разорвать, а лучше – кого-нибудь, вцепиться когтями, изодрать их до крови, заорать – и все же он не тронулся с места, бурно и прерывисто дыша и глядя на любовников широко распахнутыми глазами.
- Там что там насчет Робийяра? – в промежутках между поцелуями в шею и грудь поинтересовался Рамон. Феоне гортанно засмеялась, обвиваясь вокруг герцога, как змея вокруг факира.
- Бедный мальчик, у него такой вид, словно он хочет напиться с горя.
Рамон засмеялся.
- Фабиану тоже несладко, он так надеялся его отлупить…
- И что?
- Я запретил…
Еще и смеются! Над ним!! Надо же быть таким дураком… чтобы думать… чтобы мечтать… Он знал, что Рамон и Феоне – любовники, всегда знал, но еще никогда ревность не жгла его так больно.
Вдруг Фабиан осознал, что распустил воротник рубашки до предела и гладит себя кончиками пальцев, повторяя все движения рук и губ Рамона, словно отвечает на его поцелуи. Подросток беззвучно застонал, попятился, натыкаясь на мебель в плывущем перед глазами розоватом тумане, задыхаясь от жгучей, бешеной ревности. Если бы Рамон сделал с ним то же самое…
Полукровка развернулся и пулей вылетел из библиотеки, ринувшись в ближайшую уборную, захлопнул дверь, укрепил заклинанием и привалился к ней спиной, лихорадочно распутывая ремень.
… Из уборной Фабиан вышел, пошатываясь, и бездумно поплелся вниз, к фехтовальному залу, но не вошел, а прижался пылающим лицом к холодной мраморной колонне. Ну почему?!! Почему стоит только представить себе прикосновение этих больших темных рук… Подросток до рези в пальцах вцепился в ребристые каннелюры и заскрипел по ним когтями. Он был весь покрыт испариной и мелко дрожал, со свистом выдыхая воздух, словно долго бежал. Если бы он мог забиться в истерике или хотя бы от души себя возненавидеть – или его! Причинить себе – или ему! – боль, такую, чтобы даже свое имя забыл, или бежать, бесконечно долго, пока между ним и Рамоном не ляжет тысяча лиг… только сил уже ни на что не осталось, хотелось лечь и умереть.
Фабиан отвернулся от колонны и привалился к ней спиной, обхватив руками. Острые грани каннелюр врезались в спину. Как им встретиться теперь? Смотреть друг на друга? Подросток потер влажный лоб рукой и опять услышал звуки. Подскочив на месте, обернулся и понял, что они доносятся из-за двери зала. Фабиан машинально посмотрел сквозь дубовые доски и зарычал, как цепной пес. Робийяр!!
… Конечно, Эрнани догадывался, что среди рокуэльцев ему придется несладко, но чтобы все оказалось настолько плохо… Ровесники с ним не разговаривали, старшие считали шпионом, Фабиан на него только фыркал, а Рамона Эрни попросту боялся. Один взгляд герцога вгонял юношу в страх и трепет. Жизнь в особняке Вальдано напоминала прогулку босиком по битому стеклу, и чем дальше, тем хуже все становилось. Утешения юный Робийяр искал в гимнастическом зале, но получалось не очень.
Юноша сразу заметил, что каждый день Рамон и Фабиан примерно три часа проводили в фехтовальном зале. Однажды Эрнани, ведомый не слишком хорошим чувством болезненного любопытства («А что это они там делают каждое утро столько времени?»), заглянул в щелку и понял, что по сравнению с Эрбо у него нет никаких шансов. Герцогский воспитанник убьет его шутя, но он, Робийяр, не будет ему жертвенным барашком! Эрни тоже зачастил в зал, но, увы, юноша понимал, что до Фабиана ему не дотянуться ни рукой, ни ногой…
Одна радость – лупоглазая тварь к нему не лезет…
Эрнани усилил натиск, манекен не особо сопротивлялся. Вот у них в поместье, в Хинтари, была обучающая иллюзия, которая фехтовала и двигалась, как живой человек! Не то, что тут…
Вдруг за спиной аргассца хлопнула дверь, Робийяр почувствовал на себе чей-то жгуче-злобный взгляд и медленно повернулся…
Полукровка стоял на пороге зала и недобро улыбался, прислонившись спиной к двери.
- Чего тебе? – довольно грубо спросил Робийяр.
- Повежливей, аргассец, ты в чужом доме.
- Не больно-то мне сюда хотелось!
- Ну и проваливай, пока жив.
Эрни засопел. Большие голубые глаза мага угрожающе сузились, и он навалился спиной на дверь, толкнув ее сильнее, так, что замок защелкнулся. Робийяр вздрогнул, но уже не мог удержаться.
- А ты, лупоглазый ублюдок, мне не указ! Я, по крайней мере, из хорошей семьи, и знаю, кто мои родители! А ты родился в канаве и вырос бы там же, если бы не твоя смазливая рожа! Да там тебе и место!
- Ты, Робийяр! – это прозвучало хлестко, словно пощечина, и герцогский любимчик кинулся на врага. Эрни машинально выставил шпагу, Фабиан схватился за клинок и вырвал его из руки аргассца. Шевалье охнул. Дурак! Забыл ведь, что шпага тупая, тренировочная.
Полукровка с размаху хлестнул человека шпагой, подставил ножку и вцепился всеми когтями, как дикий кот. Эрни взвыл от боли и беспорядочно замолотил по бокам и спине мага кулаками.
Двое отроков катались по полу, сцепившись, как коты. Эрнани был выше, но Фабиан дрался гораздо лучше. Впрочем, аргассцу удалось перебросить шипящего идальго через себя и хорошенько приложить об пол. Фабиан перестал царапаться и засветил аргассцу кулаком в глаз. Младший Робийяр не растерялся и двинул супостату в нос, удачно, кстати, кровь так и хлынула. Рокуэлец взбесился еще больше: он схватил Эрни за руку, выкрутил ее так, что шевалье завопил в полный голос, и швырнул на пол. Эрнани проехался на боку, ободрав его до крови, а Эрбо набросился на аргассца, не давая ему подняться. Юного Робийяра хватило только на то, чтобы отбиваться, и то недолго. Эрбо находил на его теле самые болезненые места и лупил по ним каблуками, а потому через пять минут на аргассце не осталось живого места.
Наконец Фабиан повалил противника на спину, уселся ему на грудь и вцепился в горло, прижав коленями руки. Эрнани хрипел и извивался, перед глазами уже плыли разноцветные круги…
- Бьяно, чем это вы тут занимаетесь? Быстро слезьте с Робийяра, что о вас люди подумают?!
- Мон… монсеньор? – Фабиан бодро вскочил на ноги, попутно съездив Эрни каблуком под ребра. Младший Робийяр кое-как поднялся на четвереньки. В голове мутилось, в глазах мигало, дышать было больно. Кто-то сгреб его за шиворот и рывком поставил на ноги, юношу качнуло, пришлось опереться о благодетеля. Эрнани с трудом сфокусировал взор и понял, что практически лежит в объятиях Рамона, а Фабиан ревниво на них смотрит, утирая кровь из носу.
- А ну пусти меня, гнусный мужеложец! – захрипел Эрни, судорожно дергаясь.
- Головой ударились? – заботливо осведомился томоэ, разжимая руки. Аргассец едва устоял на ногах, а тут этот… с разворота двинул ему ногой ниже пояса. Эрнани пискнул, свернулся клубком и осел на пол, все вокруг сокрылось в тумане боли. Смеющийся голос Рамона доносился как сквозь вату:
- Бьяно, как вам не стыдно! Извинитесь перед гостем!
Судя по громкому хлопку двери, Фабиан гордо удалился, сочтя священное дело мести выполненным. Герцог задумчиво посмотрел на скрюченное тело и взвалил слабо брыкнувшегося шевалье на плечи.
- Мда, Робийяр, ваши умственные способности – это нечто. Бьяно и так неровно дышит в вашу сторону, а вы еще и умудрились пройтись по святому. Нехорошо! Ладно, лежите тут, сейчас примочку поставлю.
Представив себе эту картину в лицах, Эрнани взвыл от ужаса и засучил ногами. Рамон покосился на аргассца. Ишь, как бьется. Привязать, что ли?
- Успокойтесь, это всего лишь шутка, - герцог позвонил и велел слуге позвать донну Феоне; Робийяру стало еще хуже. Женщина?! – Сейчас донна волшебница вас излечит.
Эрни залился краской от корней волос до воротника. Рамон фыркнул.
- О боги, да что же вы так переживаете? Феоне – врач с более, чем вековым опытом, она и не такое видела. Лучше скажите – что с вами происходит? Я – гостеприимный хозяин, и когда гость ходит по моему дому, как по серпентарию…
Эрнани сглотнул. Ему казалось, что самое главное чудище из всех представленных, схватило его щупальцем и предложило пожаловаться на остальных.
- О си-и-и-ир… - жалобно протянул юноша.
- Рамон, что еще случилось, мы же только что расста… О? – Феоне переступила порог и с неподдельным изумлением уставилась на пациента.
- Между прочим, ты говорила, что надежно его заколдовала, - мягко упрекнул Рамон.
- Во-первых, магия не всесильна и все предусмотреть невозможно, - отозвалась волшебни-ца, вытряхивая Робийяра из одежды, невзирая на яростное сопротивление юноши, - а во-вторых, я не предполагала, что его будут пинать ногами. Опять твой щенок отличился?
Герцог, уже около минуты молча созерцавший противоположную стену, неожиданно круто повернулся на каблуках и ринулся вон из комнаты.

[Mumrik]

попытался поглядеть сквозь дверь волшебным зрением, но не то, ни другое не дало результатов:

Но ни то

Господи, бедный Фабиан... Хотя Эрни тоже жалко...

Гм-м, "предавались разврату"... Я понимаю, что это авторская ирония, но после такой шутки метания мальчика выглядят тоже несколько... эээ... несерьезно.

Кожется, у Рамона начали открываться глаза на поведение воспитанника. ?
 

[Orso]

Кожется, у Рамона начали открываться глаза на поведение воспитанника. ?
 

(Со вздохом) Если бы. В случае Фабиана, по-моему, Рамон зачастую делает из верных предпосылок неправильные выводы.

А вот Эрни меня и вполовину так никогда не раздражал, как Дикон. Да и то сказать, Дик - свинья по определению, а Эрни - просто жертва обстоятельств.

[Mumrik]

просто жертва обстоятельств.

О-ооо! Как это знакомо! 
Эрни меня и сейчас не раздражает. Обычный 15-ти летний парнишка со своими тараканами (черт, и это я уже где-то читала...  ).
Ёшкин кот, ведь Рамон эмпат, ну как он мог в течение нескольких недель не заметить, что не так с Бьяно?! (вопрос риторический, отвечать не обязательно.) 

[Нелл]

Во-первых, ему не хочется в это верить. Во-вторых, и так проблем куча, а ведь нельзя не признать. что в отношении Рамона к мальчику немало чистого эгоизма.

[Orso]

Угу, присоединяюсь.
При совершенно правильно воспринятых эмоциях, толкование выдается в корне неверное. А уж попытки увязать свои собственные действия с данными толкованиями (одна сыена с Феоне чего стоит... ).
Да и интерпретация в стиле "Вам странно было б не любить свою хозяйку... "

[Mumrik]

Жду... 

[Нелл]

Фабиан мчался в свою комнату, не разбирая дороги и кое-как утирая рукавом кровь из носу. Ворвавшись к себе, подросток захлопнул дверь и сполз по ней на пол.
Как все просто, боги, как же все просто! Вот так выйти из кабинета, где (паренек сглотнул) занимался любовью, спуститься вниз и, небрежно улыбаясь, пожурить подравшихся мальчишек. Для томоэ это все было так просто… и что ему за дело, что каждый его взгляд был Фабиану как раскаленный уголь.
На миг промелькнуло видение длинных смуглых пальцев, скользящих по его коже. Фабиан зажмурился, прижал ко лбу ладонь, словно пытаясь выдавить из головы все лишние мысли.
Да и нужен ли он был герцогу хоть когда-то? Или вся эта связь – только его выдумка, чтобы оправдать свое приставание к постороннему и взрослому человеку, который всего-то хотел поиграть с ним, как с котенком? Во рту стоял солоноватый привкус горечи, словно после плача. Всего лишь котенок, который так забавно ловит лапками прутик, живая игрушка – пищит, мурлычет и украшает гостиную…
«Пусти, гнусный мужеложец!» - Фабиан ударил кулаком по полу. Это Робийяр ведь не ему сказал, а томоэ! Что, так и будет безродный полукровка марать своим присутствием имя герцога? От котенка теперь одни неприятности, а Рамон все терпит и молчит. Так не лучше ли?..
Подросток вскинул голову, ударился затылком об дверь; кровь из носу потекла сильнее, но мальчик этого не заметил. Юный маг вскочил на ноги, бросился к рабочему столу и открыл шкатулку с зельями. Упыриная желчь – весь пузырек, и через час-полтора это все прекратится навсегда. Дрожащие, сухие и ломкие пальцы выудили бутылочку из ячейки, кое-как выковыряли пробку, и Фабиан одним глотком опрокинул флакон в горло.
Боги, какая боль! Глотку и пищевод обожгло, желудок скрутило и будто проткнуло шипастым трезубцем. Подросток рухнул на пол, согнувшись в три погибели и извиваясь от боли.
Наконец приступ отступил, и, хотя в животе все еще ворочался еж с раскаленными добела стальными  иглами, Фабиан смог дотащиться на четвереньках до кровати, вскарабкаться на нее и скрутиться в клубок посреди покрывала, комкая его липкими от пота пальцами. Черт, как же быстро… Потом вокруг все потемнело. Уже?!...
Блаженное помутнение рассудка кончилось, когда кто-то принялся грубо трясти идальго за плечи. Мальчик застонал и замотал головой, не отрывая ее от мягкого покрывала.
- Фабиан, что ты выпил? Что ты выпил, идиот полоумный?!
Смутно различив над собой любимый лик, полукровка попытался сообщить ему, зачем это сделал, но сиплый шепот оборвала крепкая пощечина.
- Что пил?!
- Упыриную желчь, - выдавил Фабиан, чуть не заплакав от обиды. Рявкнув на воспитанника «Лежать!», словно он мог куда-то уйти, Рамон ринулся в его личную лабораторию.
«Он же все равно не знает противоядия», - совершенно отрешенно подумал Фабиан. Вскоре герцог вернулся, силой усадил скрюченного полукровку (паренек навалился на томоэ) и сунул ему под нос склянку с бледно-голубой жидкостью.
- Пей!
- Я… я не…
- Пей, - угрожающе рыкнул любящий наставник. Лицо вновь запылало, и Фабиан, воспользовавшись тем, что сейчас все равно умрет, а в мире теней Рамон его не достанет, прошептал:
- Я не буду… я люблю вас…
- Придурок, - фыркнул Рамон. – Я давно знаю.
Подросток так дернулся, что едва не расплескал настойку. Знает?! Рамон знал и… не прогнал его? О боги, неужто было так заметно? Фабиан густо покраснел; в голове шевельнулась вполне здравая мысль насчет того, что если томоэ и так все известно и он вроде как не собирается его презирать, то на кой же черт травиться?
- Ну-ка пей, - герцог прижал ко рту воспитанника колбу, и мальчик послушно выпил. Дыхание Рамона щекотало острое ушко полукровки, пока тот пил, и Фабиан понял, что герцог бежал. Или сильно волновался… Как только зелье кончилось, полу-оборотень почувствовал, что иглы в животе сменились с раскаленных и стальных на вполне обычные, а так же изрядно поредели.
- А теперь спать, - велел опекун, уложив парнишку на подушки. Подросток еще с полчаса поворочался, пока колики не утихли; Рамон сидел около него, и в итоге мальчик уснул, приткнувшись ему под бок.
Фабиан проснулся уже ближе к вечеру. Живот немного побаливал. Герцог полулежал в изножии кровати с книгой «Некромантия: теория и практика» и рассматривал гравюры, от которых излишне впечатлительных могло и стошнить; впрочем, юный маг считал, что гравер сильно польстил изображаемым.
- Томоэ, - жалобно позвал Фабиан, со стыдом вспомнив, что наделал. – Ну как же мне теперь…
- Перестаньте убиваться из-за ерунды, - сеньор присел рядом и привычным жестом приложил ладонь к щеке воспитанника. – Любовь к наставнику – дело обычное.
- Но я же… вы же… мы ведь…
- Завидую я тебе, - вздохнул герцог.
- Почему? – поперхнулся Фабиан.
- У меня не было ни одного учителя, который был бы мне хотя бы симпатичен. Тебе повезло.
- Но ведь это же… - мальчишка натянул покрывало до ушей, припомнив, чем занимался по ночам.
- Пройдет со временем. Как только ты начнешь встречаться с девицами, а не только нырять взглядом в феонино декольте. Я, кажется, сделал все, чтобы убедить тебя в том, что это не настолько омерзительно, как тебе думается.
Фабиану захотелось провалиться сквозь кровать прямо в мир теней. О боги, томоэ делал это для него, а он устроил трагедию из такой ерунды! Рамон расхохотался.
- Боги, как ты еще юн и глуп! Впрочем, я получил от, ммм… процесса на ковре немало удовольствия. Ну ладно, уж коли это недоразумение разъяснилось, то займемся другой проблемой.
- Робийяр? – хмуро уточнил Фабиан, смутно припоминая, что вроде бы ничего ему не оторвал.
- Нет, Феоне его починила, дипломатического скандала не будет. Тайный посол Хадизарского султана. Чего хочет – непонятно. Но на встрече очень настаивает.
- Султана? – удивился мальчик. – Но Хадизария не входит в Совет! И чего ж он приперся?
- Вот и мне интересно. Как только вы встанете на ноги, снимете на окраине Кармеля домик, якобы для любовного гнездышка. Сласти, кофе, ковры и все в таком духе, - при слове «ковры» подросток разрумянился. – Сроку – неделя. И я не хочу посвящать в это дело никого, кроме вас и Феоне.
- Хорошо, я все сделаю, - отозвался Фабиан, украдкой трогая ладонь опекуна.

[Venera]

Нелл, наконец-то добралась до темы, чтобы почитать. Могу сказать одно: здорово!  Такое стремительное развитие событий!  Мне очень понравилось 

[Натаland]

Нелл!
Как это ...психологично!
Здорово!
Я давно не заходила в силу жуткой занятости. Зато теперь прочитала все сразу и млею.
Дай Вам бог здоровья и времени для скорейшего написания продолжения.
Но как Вы  с Феоне дело повернули-то... Воистину, нет ничего страшнее оскорбленной женщины!

[Нелл]

- Итак, - сказал Рамон, подробно рассмотрев гостя, - вы – посол Совета томкаров, кои, видя бедственное положение своих финансов, решили оказать мне посильную помощь.
Гусеин почтительно склонил голову. Он был невысок, толст, лыс, лет сорока пяти на вид. Одетый ради конспирации в западное платье, томкар отличался от рокуэльского купца лишь пышной черной бородой с проседью да бритой макушкой.
Рамон сел в одно кресло и предложил послу другое. Хадизар снова поклонился и опустился на мягкие подушки. Купец исподтишка разглядывал собеседника, прикидывая в уме, где у него слабые места и на чем можно выиграть.
«Такой красивый мужчина должен любить роскошь и женщин», - подумал посол. Сказку про бедственное положение герцог скушал, не поперхнувшись, но поверил ли? Впрочем,  он предпочитает хорошеньких мальчиков… Предложить? Хотя зачем?
Гусеин скосил глаза на мальчика, стоящего слева у кресла рокуэльского монарха и окинул подростка цепким взглядом. Если верить описанию – это был тот самый Фабиан Эрбо, в котором герцог так души не чает, что из-за него прикончил эмиссара Совета. Хотя ради голубых глаз в пол-лица и не такое можно сделать… Пусть физиономия полукровки на-поминала кошачью морду, он все равно был довольно привлекателен: стройный, худоща-вый, светлокожий, с узкой талией и густыми русыми волосами.
- С чем же вы прибыли ко мне, достопочтенный? – осведомился эмпат, когда минута ди-пломатического молчания истекла, и он разобрался в чувствах Гусеина. Ничего сверхне-ожиданного томоэ там не обнаружил, разве что присутствие амулета, скрывающего мысли и чувства – их носили все послы и дипломаты, но Рамона эти игрушки только забавляли.
Томкар погладил бороду и изрек густым, медовым басом:
- Богоданный султан и верные его слуги, наслышанные о силе и быстроте рокуэльского флота, надеются заключить дружеский союз между нашими народами, положив конец многовековой распре.
Рамон вежливо улыбнулся – это был прозрачный намек на то, что рокуэльские патрули мешают «морским тиграм» грабить в море Ок в свое удовольствие и к вящему обогаще-нию купцов. И с чего бы это томкарам захотелось перерезать золотую жилу? Гусеин, не дождавшись ответа, продолжал:
- Меня же отправили к достойнейшим, дабы донести до слуха Совета Араны слова бого-данного Махмуда.
Бровь томоэ проползла вверх на четверть дюйма:
- Тогда почему вы обратились с этим ко мне, да еще и тайно? Полагаю, что все члены Со-вета с радостью выслушают послание его величества султана.
Хадизар горестно вздохнул:
- О да, я верю, однако ярость морских тигров снискала нам столь дурную славу… Но Мах-муд Благочестивый намерен запретить…
- Что, несомненно, приведет к огромным убыткам, - скучающе заметил герцог.
Гусеин подавился очередной порцией дипломатического елея и, чуть прищурившись, ус-тавился на собеседника. Похоже, он поторопился, решив, что рокуэльский трон достался богатому красавцу-бездельнику, и вернуть себе рокуэльский эмират будет непросто.
- О, благословенному конечно же известно, что богоданный Махмуд прозван Благочести-вым за пламенную веру в Завет…
«И за идиотское стремление воплотить оный Завет на практике», - мысленно добавил Ра-мон, поигрывая бокалом. Пророк, в приступе понятного ему одному милосердия, стро-жайше запретил грабежи и разбой…
- Решения его величества не всегда бывают... продуманны, раз это вынуждает его поддан-ных идти на риск, нарушая монаршие указы, - лениво бросил томоэ. Интересно, они ко-гда-нибудь забудут, что Рокуэлла перестала быть хадизарским эмиратом уже тысячу лет назад?
Темные глаза хадизара стали еще темнее и благочестиво потупились. Султан Махмуд вел родословную непосредственно от пророка, так что ни один правоверный не смел осуждать владыку открыто, но почти все влиятельные томкары скрипели зубами от решений мно-гомудрого султана и были непрочь сменить властителя с Божьей помощью… а так же с помощью Совета Араны.
- Благословенный, у нас у всех есть семьи, дети, и все хотят есть, - с видом нищего на па-перти признался один из богатейших томкаров Хадизарии.
Рамон поставил бокал. Памятуя о ласковом теленке, который двух маток сосет, Гусеин собирался получить прибыль любым способом – спевшись с Аргасом и Кефалони и унич-тожив Рокуэллу, как единственную преграду хадизарскому пиратству, - либо сговорив-шись с ослабевшей Рокуэллой в обход прочего Совета Араны. Осталось решить, что для Рокуэллы хуже – облизывающийся волкодав за спиной, но один, или лающие в лицо шав-ки, но целая свора?
Мальчик подошел к столу и разлил по бокалам вино.
- Кто это? – спросил купец, по привычке ощупывая взглядом подростка.
- Мой племянник, - холодно ответил Рамон.
- Какое прелестное дитя.
- Он уже не дитя. Это мой телохранитель, - отрезал эмпат, безошибочно различивший мас-лянистый блеск в глазах гостя, когда тот рассматривал Бьяно.
- Столь юное создание?
- Да.
«Значит, это правда, - подумал Гусеин, со смутным удовлетворением наблюдая за вспыш-кой ревности герцога. – У него отменный вкус».
Посол хмыкнул. Совету Араны было выгодно потянуть с предъявлением герцогу обвине-ний, а эмиссару не терпелось засадить полукровку в тюрьму, и он решил пойти путем Марсе и Робийяра. А мальчик хорош…
Рамон чуть нахмурился. Так, это еще что такое? Что за чувства в адрес Бьяно?
- Любопытно, - протянул эмпат, вглядываясь в эмоции посла, - верна ли поговорка, что желания Хадизарии – это желания ее томкаров и реисов?
«Особенно реисов, - подумал Рамон. – Не будь пиратских капитанов – черта с два султа-нат процветал бы уже три столетия. Какого черта он таращится на Бьяно?!»
- Так говорят наши мудрецы, - смиренно заметил посол. Он уже не вполне понимал, куда клонит томоэ. Набивает себе цену? Как будто у него есть выбор… Гусеин снова скользнул взглядом по изящной мальчишеской фигуре. Весьма неплох, но стоит ли рисковать ради такой бархатистой на вид кожи? Томкар пригубил чашечку с кофе. Он знал, что Совет во-все не горит желанием возвращать Хадизарии ее эмират, а вот эмиссар пойдет на все ра-ди…
- А еще я слышал, что султан – человек благородный, - неторопливо продолжал герцог. – Что он скажет, если я укажу на змеиное гнездо в его доме?
Это была уже прямая угроза. Томоэ все еще считает, что может диктовать свои условия? Гусеин тонко улыбнулся.
- Это, несомненно, укрепит отношения Рокуэллы и Алого трона, но едва ли ей поможет.
- Почему вы думаете, что Рокуэлле нужна помощь? – осведомился Рамон. Так, добрались до сути. Быстро, однако, – вежливые восточные послы могли водить собеседника кругами по нескольку месяцев.
- Законы Совета Араны безбожны, - мурлыкнул купец, - но действенны, - и получи в ответ угрозу, неверный.
Рамон побарабанил пальцами по подлокотнику. Аргас и Кефалони спят и видят, как бы половчей вцепится в горло независимому герцогству, а прочие государства слишком сла-бы для союза против пары спевшихся крокодилов. А вот Хадизария… Совету томкаров нужен пакт о ненападении, чтобы и дальше собирать принудительную дань с купцов, вот только как бы хадизары не съели саму Рокуэллу. Если Аргас и Кефалони прицарапаются к поводу и начнут войну – союз с безбожниками, как же…
Гусеин неуверенно поерзал в кресле. Рокуэльский властитель молчал, глядя сквозь по-сланца с многомудрой улыбкой одного из двенадцати лжебогов, которым поклоняются неверные. Кто знает, какие козыри у него в рукаве? Может, они поторопились, и его по-ложение еще не так шатко? Голубые очи герцогского мальчишки мерцали, как глаза уви-девшего добычу ягуара.
- И вы полагаете, что мне настолько худо, что я с радостью приму вашу помощь? - на-смешливо усмехнулся Рамон.
- Полагаю, - с пугающей откровенностью ответил хадизар, пригубив бокал. Правоверным запрещено пить, но если по чуть-чуть – Всевышний не заметит…
- Какой же товар вы мне привезли? – спросил Рамон.
- Деньги и родственные связи, благословенный. Во-первых, хотя реисы почитают бого-данного, каждый из них сам себе голова. И многим не нравится то, что они вынуждены стоять в порту, упуская удачное время для рейдов. Во-вторых, немало реисов приходятся родственниками томкарам из Совета. В-третьих, Хадизария охотно поддержит Рокуэллу в обмен на чистые воды. Мы – южане, происходим из одного корня и скорее поймем друг друга…
- Почему вы решили, что я соглашусь?
- О, я ни в коей мере вас не принуждаю, - ответил Гусеин. – В случае отказа мы предло-жим наш договор Совету Араны, ведь результат будет тот же. Лишь займет немного больше времени.
- Отчего же вы думаете, что Рокуэлла не поддержит Совет в столь благом начинании? – «удивился» Рамон.
- Мы и не сомневаемся в этом, - уверил томоэ хадизар. – Ах да, полагаю, вам будет инте-ресно узнать, что при дворе султана лет пять назад появился некий маг – он утверждал, что раньше практиковал при вашем дворе и бежал не найдя, мм, взаимопонимания с вами. Нас несколько насторожило, что он не хотел иметь никаких дел с Советом, а то бы, несо-мненно, я взял его с собой – как наилучшего союзника.
У висков Рамона проступил пот. Вот только Аскелони ему и не хватало. Нет, не может быть, но почему же тогда Гусеин так пронзительно смотрит на него, словно ожидает чего-то? Никаких магов Рамон не изгонял; может, самозванец?
- Вы полагаете, что это может как-то меня заинтересовать? – вкрадчиво спросил Рамон. Хадизар пожал плечами.
- Богоданному владыке не хотелось бы прибегать к услугам преступника. Известно же – предавший однажды, предаст еще раз.
- И вы ждали пять лет, чтобы спросить об этом? – засмеялся эмпат. Гусеин улыбнулся в ответ.
- Видите ли, благословенный, этот маг повел себя очень странно. Написав письмо визирю, он почему-то не принял приглашение ко двору и скрылся в Хаисских горах, где и провел четыре года. Хотя поручения выполнял исправно, но никогда не показывался никому на глаза.
- Отшельник, - лениво отозвался Рамон. – Среди магов есть и такие, - или Аскелони пря-тался, чтобы заштопать… хм, что можно штопать после сожжения заживо?
- Он появился при дворе год назад, - задумчиво продолжал Гусеин, - завернутый с ног до головы в плащ. Предложил свои услуги и тут же покинул столицу.
Восстановление прошло неудачно?
Томоэ коснулся губ салфеткой. Если он согласится на союз с Хадизарией, то Совет Араны побоится его трогать – чхать султанат хотел на все пункты Коронельского акта, вместе взятые. А у него будет время разобраться, что это за маг всплыл и зачем Гусеин сообщает ему об этом?
- И какова же оплата? – осведомился герцог. Гусеин почтительно поклонился и передал собеседнику тубу со свитком, внутренне подобравшись. Заставить полукровку выдать се-бя – на словах звучало легко, но вдруг Совет всего лишь хочет таким образом отделаться от неудобного посла?

[Нелл]

- Некоторые торговые льготы, перечисленные в этом послании, - сказал томкар, - а так же… - он облизнул губы. Ему обещали всяческую защиту, за ним следит лично эмиссар Олсен, но… Нет, Совету пока еще невыгодно провоцировать герцога на прямое проявле-ние сил, но какие мысли бродят в голове этого фанатика-эмиссара?
- Так же? – уточнил герцог. Гусеин безмятежно улыбнулся, глядя, как мальчик собирает на поднос чашки с кофе, сахар, сливки, лимоны и ром. Нет, пока никто, кроме хадизара, не поможет Олсену… Купец еще раз напомнил себе о прибылях, собрал в кулак всю сме-лость и, как мог небрежно, сказал:
- А так же вот это милое дитя.
У герцога сорвалось дыхание, и, к ужасу хадизара, смуглые пальцы смяли подлокотники, как пирожки с кремом. Мальчишка вскинул на гостя пронзительные яркие глаза. Фарфо-ровые чашечки мелко задрожали, мелодично звеня; губы парнишки побелели, он швырнул поднос на стол и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Осколки белого фарфора, зали-тые кофе и сливками, смешались с сахаром; посол, не смея поднять взгляд на герцога, следил, как катится по подносу лимон.
- Что ты сказал? - медленно спросил томоэ, и Гусеин отчетливо понял, что повторять лучше не надо. В горле мгновенно пересохло, спина оросилась потом, но когда томкар поднял глаза на Рамона, ему стало совсем худо. Томоэ сидел в кресле, неестественно вы-прямившись, в широко раскрытых глазах горел бледный огонь, бросая почему-то глубо-кую тень на странно неподвижное лицо. Гусеина охватил безумный, животный ужас; ки-нуться бы прочь, вон из этого дома, но ноги словно примерзли к полу; пылающие глаза жгли, как расплавленный свинец, и одновременно от этого сумасшедшего взгляда прони-зывал невыносимый холод.
Не в силах больше на такое смотреть, купец взвыл и закрыл лицо руками. Томкара под-хватило, закружило и вынесло прочь из комнаты, стащило вниз по лестнице, проволокло через холл и вышвырнуло во двор; в голове все звенело от дикого, но неслышного челове-ческому уху рева.
- Попался, - тихо и злорадно констатировал Олсен.

[Mumrik]

Кто ищет, тот всегда найдет! 

Эрбо находил на его теле самые болезненые места и лупил по ним каблуками, а потому через пять минут на аргассце не осталось живого места.

Два Н

томкар отличался от рокуэльского купца лишь пышной черной бородой с проседью да бритой макушкой.

зпт

Хотя ради голубых глаз в пол-лица и не такое можно сделать

зпт

что рокуэльские патрули мешают «морским тиграм» грабить в море Ок в свое удовольствие и к вящему обогаще-нию купцов

Ок это название моря? 

и были непрочь сменить властителя с Божьей помощью…

Раздельно

Аргас и Кефалони спят и видят, как бы половчей вцепится в горло независимому герцогству,

ь

А у него будет время разобраться, что это за маг всплыл и зачем Гусеин сообщает ему об этом?

зпт
Вопрос: житель Хадизарии - хадизар или хадизарец?
А еще там полно неудавшихся переносов из ворда, особенно в последнем посте. 

Ну вот, Рамон все же сорвался.  А так хорошо собой владел...

А зачем ему домик а ля любовное гнездышко?