Выгодная покупка - II

[Нелл]

Вошел слуга, поставил на стол кувшин «орехового молока» и с поклоном вышел.
- Феоне меня теперь ненавидит, да? – спросил мальчик, поднимаясь и разливая орчату по бокалам. Рамон вздохнул. Отношения чародейки и Фабиана сильно испортились в последнее время.
- Я бы не стал так говорить, - осторожно начал герцог, принимая бокал. – Скорее, она разочарована тем, что ты уже не ребенок, которого можно потискать.
- Всегда ненавидел, когда меня тискали, - буркнул Бьяно, прикладываясь к орчате.
Рамон молча пил; воспитанник снова устроился на подушках, небрежно привалившись плечом к его коленям.
Вот от этого чародейка и бесилась. Пока Фабиан был трогательным большеглазым ребенком, она еще как-то терпела, что ему достается львиная доля внимания Рамона, но трогательное дитя превратилось в длинноногого подростка, и ревность Феоне вспыхнула с силой порохового заряда.
- Нет, ну почему? – допытывался Фабиан. – Что я ей плохого сделал?
- Ничего. В том-то и дело.
- То есть? – нахмурился мальчик.
- Она ревнует, Бьяно.
Полукровка чуть не захлебнулся орчатой. Эмпат сочувственно похлопал его по спине.
- Она чего, совсем? – мальчишка поднял на Рамона слезящиеся от кашля глаза.
- Не то что бы, но она хотела быть единственной, - и это еще мягко сказано. Рамон сам ощущал, что его связь с подростком крепнет день ото дня, и даже себе боялся признаться, что Фабиан стал для него чем-то вроде наркотика для гашишиста.
- Ну и что ей мешает? – агрессивно уточнил Фабиан. – Я на ее место не претендую, - со всей силой подросткового сарказма добавил он.
- Вы слишком желчны для столь юного возраста, - строго ответил Рамон.
Фабиан молча утирался салфеткой. Он тоже не хотел, чтобы между ним и герцогом кто-то стоял. О боги, подумал эмпат, к тому времени, когда эти двое его поделят, он поседеет от их обоюдных переживаний.
- Ну и скажите ей, чтоб не волновалась, - буркнул отрок.
- Нет, Бьяно, это ты ей сам скажешь. И извинишься.
- Но я же!.. – возмущенно вскинулся Фабиан, Рамон наклонился и провел пальцами по его лицу. Мальчик злорадно усмехнулся: Феоне не могла похвастать такой глубокой связью с герцогом.
«И вообще, он с ней просто спит», - подумал мальчишка.
- Как вы думаете, - спросил Фабиан, задерживая руку томоэ, - почему это случилось? Там, в Майбурге. И что это такое?
Эмпат отнял ладонь. Иногда Фабиан задавал неудобные вопросы, а Рамон «храбро» лгал, потому что никак не мог набраться смелости рассказать ему правду.
- Бьяно, ты знаешь, в чем суть моих затруднений с Советом Араны? – спросил эмпат, чтобы отвлечься.
Фабиан молча покачал головой. Ему давно не нравилось то, что происходило в Кармеле: все эти шепотки за спиной, елейные улыбочки кефалонцев, презрительные физиономии аргассцев, но он никак не мог понять, в чем дело.
- Это связано с Остенлибским инцидентом.
Подросток удивленно посмотрел на Рамона:
- Что? Но ведь это было так давно!
- Не давно, а три года назад.
- Н-но… почему же они так долго копались?
- Бьяно, они же не деревенского конокрада ловят. Пока эмиссары провели расследование, пока они все раскопали, пока…
- А что они раскопали? – спросил Фабиан, глядя герцогу в глаза. Рамон замолчал. Воспитанник пытливо смотрел на него, а он в очередной раз решал вопрос – что будет, если он скажет? Или подождать, пока мальчик сам поймет? Тем более, что он не сможет рассказать того, что не знает…
Подросток, однако, пришел к своим выводам и напряженно привстал:
- Если вы там что-то сделали из-за меня…
Герцог прижал ладонь к его губам.
- Отчасти из-за вас, но я ни минуты в этом не раскаиваюсь. Я сделал глупость… хотя, конечно, князь не мог казнить аргасского подданного. Но я-то мог прикончить этого Робийяра! – с горечью вскричал томоэ, подумав, что имя «Робийяр» в его доме стало нарицательным.
- Значит, из-за меня, - полукровка опустил голову, напряженно сопя. – А если вы отдадите меня им и скажете, что это я виноват?
Рамон расхохотался.
- Бьяно, не мели чепухи! Ты им ни к чему, они охотятся на крупного зверя, - и, отсмеявшись, продолжил: - Если эмиссарам удастся доказать, что Остенлибский инцидент не был несчастным случаем, то у Аргаса и Кефалони будет великолепный предлог отдать меня под Суд Паладинов и поделить Рокуэллу.
- И вы это так оставите?!
- Почему вы так думаете?
- А почему вы все время смеетесь, как будто вам наплевать?!
Рамон снова засмеялся, и Фабиан обиженно надулся. Но подросток негодовал так забавно, что трудно было удержаться.
- Конечно, нет. И потому я прошу вас воздержаться от, хммм… выяснения отношений с аргассцами, чтобы они ни говорили.
- Д-да, - понурился Фабиан, - от меня опять одни неприятности? Ведь там, в Остенлибе – вы сделали это из-за меня…
- Оставьте это идиотское самобичевание, - поморщился Рамон. – Не сомневайтесь, не будь Остенлибского инцидента, они бы придрались к чему-нибудь еще.
Герцог снова взъерошил волосы полукровки, тот в ответ невесело улыбнулся, попытался встать…
- Ай!
- Извини! – спохватился герцог: его перстни запутались в волосах мальчишки, и Фабиан застыл в скособоченной позе, словно томоэ драл его за волосы. Рамон принялся выпутывать кольца из шевелюры воспитанника; подросток зафыркал и наконец засмеялся, обняв опекуна за талию для пущей устойчивости.
Рамон никогда не считал странной привычку Бьяно ластиться к нему, когда они оставались наедине – детство у Фабиана было несахарным. К тому же ни на кого другого нежность мальчишки не распространялась, он терпеть не мог прикосновений, хотя… на глубокие декольте кармелок уже заглядывался. Рамон хмыкнул. Пора уж…
- А я так хотел, - вдруг жалобно протянул Фабиан, - Феоне назадавала мне кучу превращающих заклинаний, а практиковаться не на ком! Разве что на аргассцах…
- Бьяно, - Рамон сделал суровое лицо, - не смейте ни во что превращать аргассцев!
- Я пошутил, - мурлыкнув, полу-оборотень потерся  щекой о грудь герцога, щекоча горячим дыханием. – А точно нельзя?
- Зверек!
- Ладно-ладно, не буду, - Фабиан оторвался от Рамона, проверил, сколько волос осталось на макушке, и, перекинув камзол через плечо, ушел к себе.

[Эрхе]

Здорово! У меня даже ошибки искать не получается - проглотила мигом  .
А дальше?!

[Натаland]

Нелл! 
Я наслаждаюсь!

[Orso]

Н-да, а я била себя пяткой в грудь, что к одной фразе точно прикопаются (другую Нелл благоразумно исправила. )

Не провидец я, однако.

[Mumrik]

Орсо, не калечтесь! 
Не могу ни к чему прикапываться, читая с экрана. Всегда стараюсь распечатать (дома-то нет принтера).
Но я стараюсь. 
Итак.

И потому я прошу вас воздержаться от, хммм… выяснения отношений с аргассцами, чтобы они ни говорили.

раздельно.

Не то что бы, но она хотела быть единственной, - и это еще мягко сказано. Рамон сам ощущал, что его связь с подростком крепнет день ото дня, и даже себе боялся признаться, что Фабиан стал для него чем-то вроде наркотика для гашишиста.

Может, "не то чтобы совсем", "да нет", "вовсе нет" и проч... А если не менять, то слитно.
Гашишист...ммм... может, выбросить это слово? Не потому, что их тогда не было, просто оно нехорошо читается.
И еще. Вряд ли Бьяно раньше не спрашивал Рамона, в чем его затруднения с Советом. Может, прямо на это указать?  (а может, и не надо)
 

[Нелл]

в прострации:
Ну я же писала "что бы они не говорили раздельно"! Писала же!

[Mumrik]

Вообще, чует мое сердце, вырастим мы тут совместными усилиями автора, чьими книгами я еще украшу свою библиотеку.  И потомкам расскажу, как терзала мастера придирками. 

Орсо, не обольщайтесь! Автор и без нас вырос  А мы тут просто так... По мере возможности помогаем  .

Ну я же писала "что бы они не говорили раздельно"! Писала же!

Если бы написала, я бы не придиралась!   

[Orso]

Да, Нелл молодец, этого у нее не отнимешь. Работоспособность, эрудиция и ннесомненный талант. (Нелл, это не читай, ладно? )

А калечиться мне придется, потому как - не тот эпизод, не тот. Хотя насчет гашишиста, мне тоже показалось, что для мира Нелл это слово явно чужое.

[Нелл]

В ставни хлестал ливень. Мальчик-слуга, радуясь, что он внутри дома, а не снаружи, во-шел в гостиную, чтобы растопить камин, и едва не споткнулся.
Камин уже горел, и перед ним стоял какой-то юноша, с ног до головы закутанный в тем-ный плащ.
- Э-э… - пролепетал мальчишка. Гость вытянул руки к огню, и слуга понял, что это не юноша, а женщина, одетая в мужской костюм. Был уже глубокий вечер, комнату освеща-ло только пламя в камине, и мальчик видел лишь тонкие изящные руки, да массивный аметистовый перстень на безымянном пальце гостьи.
- Иди к хозяевам, мальчик, - велел низкий бархатистый голос. – Скажи, что я пришла.
Слуга судорожно закивал и опрометью кинулся в кабинет эмиссара – перстень на руке женщины горел, как глаз кошки, и даже дурак понял бы, что перед ним – магичка….
Джеймс Остин был мужчиной весьма массивным, можно даже сказать – полным, но по лестнице скатился вдвое быстрее слуги. Эмиссар – слишком мелкая сошка, чтобы застав-лять ждать даму, которая его посетила.
- О, донна Феоне, какая честь, я сейчас же прикажу…
- Уймитесь, Остин, меня все устраивает.
Подобных слов и тона, которым они были сказаны, эмиссар не потерпел бы ни от кого другого, но сейчас молча оперся о стол, переводя дух и не решаясь сесть. Он тоже ничего не видел, кроме белых рук, протянутых к огню, и сапог, но в личности гостьи не сомне-вался.
- И вы, донна Феоне, все же решили…
Чародейка громко фыркнула из-под капюшона.
- Я решила вас выслушать, Остин, не больше… но и не меньше.
Эмиссар закусил губу. Он терпеть не мог великих магов, особенно баб, но сам не отличал-ся выдающимися способностями к волшебству, и потому вынужден был лебезить перед ними.
«Но все же она пришла, - удовлетворенно подумал Остин. – Значит, испугалась. Ведь Со-вет Араны может найти управу и на нее».
- Не надейтесь взять меня на испуг, - из глубин темной ткани донесся смешок. – Я не Хейнрих, чтобы впасть в трепет от вида вашего эмиссарского значка.
- Но вы все же здесь, донна, - сквозь зубы сказал Остин.
- Кто в доле, Джеймс?
- Пр… стите? – поперхнулся эмиссар. Волшебница скрестила руки на груди, и маг, за не-имением лучшего, сосредоточился на ее сапогах. Пообещав все припомнить в свое время.
- Кого еще купили? – в голосе Верховной рокуэльской волшебницы прорезалось раздра-жение. – Епископ Медонский, аргасский консул, кефалонский консул, кто еще?
- Полагаю, что не могу сказать вам этого, - отозвался Остин, позволив себе изрядную до-лю сарказма в голосе, - пока не буду уверен…
- В том, что я созрела для предательства? – он четко различил угрозу, донна Феоне пола-гала, что сарказм – это привилегия силы.
- Однако же вы пришли… ко мне, - мстительно добавил Остин.
- Я, - медленно и раздельно сообщила ему чародейка, - не выношу вашу организацию, так же, как иные не выносят тараканов.
- О, это ошибка, донна…
- Это гадливость, Остин.
Эмиссар сжал зубы. Он вынужден терпеть и это, но только пока…
- Поэтому, Остин, мне ничего от вас не нужно. Ясно вам? Ничего. У меня есть ряд сугубо личных причин, которые привели меня сюда. Каких – вам вникать не обязательно.
«Но ты все же явилась, надменная сучка, - с ненавистью отметил эмиссар. – Неужели твой герцог так хорош в постели, что тебе жаль его потерять?»
- В таком случае позвольте предложить вам вина и горячих закусок, ведь разговор будет долгим.
- Ошибаетесь. Меня мутит от одного вида прознатчиков, шпиков и прочей дряни, поэтому – к делу. Вы расследовали Остенлибский инцидент и пришли к выводу, что герцог Валь-дано…
- Несомненно, к нему причастен, - медово улыбнулся эмиссар. – Конечно, пока официаль-ная версия – несчастный случай, но само волшебство, которым занимался Марсе перед смертью… и сам способ убийства… позволяют предположить, что моего коллегу прикон-чил могущественный недоучка. Это, донна, напомнило мне удар молотом по мухе.
- А потом вы соединили в уме странный всплеск магии в Уннервальде с тем, что вам со-общил медонский епископ, и с замеченной магами вспышкой в Айна Граце.
- У его сиятельства нет шансов, - негромко сказал Остин. – Год, два, три – но его поймают.
Феоне хмыкнула.
- Уверяю вас, есть люди, достаточно могущественные, которые постараются сжить Валь-дано со свету задолго до того, как вы еще что-нибудь выясните.
- Об этих людях нам уже кое-что известно, донна, - ответил эмиссар. - «Неужели одно и другое связано? О боги! Во что он еще успел влезть?»
Феоне повела плечом.
- Позволю себе усомниться, донна, - вслух заметил маг, - что Рамон протянет больше года. Такая мощь непременно выдаст себя снова, и чем дальше, тем труднее будет ее контроли-ровать.
Феоне неприятно засмеялась.
- Вы будете ждать годами. Он отлично маскируется. Но у каждого есть свои… больные мозоли.
- И? – затаил дыхание эмиссар.
- Возьмитесь за мальчишку, Остин.
- И тогда? – жадно спросил чародей.
- Но зарубите себе на носу – помогать вам я не буду. Я только не буду вмешиваться.

[Нелл]

Фабиан сидел на подоконнике в своей комнате, обхватив ногу руками и опираясь щекой на колено. Взгляд подростка рассеяно блуждал по улице. Прошла неделя с тех пор, как дон Эрбо сцепился с шевалье Робийяром, и это были препоганейшие дни. Миро и его друзья с ним не разговаривали, Феоне словно с цепи сорвалась, а томоэ… Мальчик вздохнул и отвернулся от окна.
Томоэ он видел редко, все больше по вечерам, и герцог был угрюм и мрачен. Совет Араны не дремал и осыпал владыку Рокуэллы вопросами и подозрениями, так что заседания Генеральных Штатов больше походили на допросы. Припомнили все – от таинственной смерти герцогини Вальдано с отпрыском до гибели Марсе и до загадочной живучести самого Рамона, а то ведь столько покушений и все впустую…
Рамон после заседаний казался совершенно вымотанным, но, как ни странно, вызывал воспитанника к себе каждую свободную минуту; чаще всего он просто обнимал мальчишку и медленно гладил по волосам, по спине, по плечам, а подросток чувствовал, как тугой узел, скрученный где-то внутри герцога, постепенно разжимается. Вот только после такого молчаливого общения подросток еле волочил ноги: сил хватало только на то, чтоб дотащиться до кровати, раздеться и рухнуть в постель.
А еще… Фабиан всегда любил оставаться наедине с опекуном, ему нравились его прикосновения и его запах, но теперь юный маг отчего-то заливался краской при одном воспоминании об этом, а вспоминал он почти непрерывно: взгляд, усмешку, выражение лица, движения крупных, красивых рук, морщинки у глаз от его улыбки…
Но хуже всего – стоило Фабиану куда-то пойти, как вслед тут же неслись шепотки и шорохи. Предсказание Рамона сбывалось – выходка полу-оборотня всех убедила в том, что его отношения с герцогом… весьма необычны.
Внизу по улице, громко переговариваясь, прошли четверо. Полукровка рванулся вперед и чуть не вывалился из окна: это были Миро, Руи, Хуан и Дануто. Но друзья даже не посмотрели на его окно и не помахали ему.
Фабиан сжал зубы. Нет уж, хватит! Полукровка соскочил с подоконника, опоясался шпагой и натянул берет. Если ему придется извиняться – что ж, он извинится. Тем паче, что перед Миро, а не перед этим… Робийяром.
Презрев камзол, Фабиан накинул тонкий летний плащ до бедра. Аргассцы, кефалонцы и подвякиваюшие им шавки (что-то около пятнадцати мелких стран) считали, что ходить без камзола неприлично (уже было три дуэли по этому поводу), ну и черт с ними!
Фабиан выпрыгнул из окна, распугав случайных прохожих, и бросился за друзьями, но догнать их до того, как они скрылись в трактире, все равно не успел. Полукровка остановился неподалеку от двери и пожевал губу. Ну и ладно! Попросит прощения при всех – не переломится, вон, томоэ извинялся за его глупость…
Подросток распахнул дверь и остановился на пороге, быстро оглядывая помещение в поисках приятелей. Все замерли.
- Этот!.. Он!! – прошелестело по залу. – Герцогский… - и дальше совсем неразборчиво: бастард или любовник…
Фабиан снова почувствовал, что закипает. Усилием воли задавив желание что-нибудь взорвать, он решительно направился через весь зал к столу друзей.
- Боги! – громко выдохнул кто-то слева. Фабиан обернулся. Белый, как простыня, Робийяр пытался слиться со стулом воедино, а на лице аргассца застыла дивная смесь ненависти и ужаса. Прочие шевалье смотрели на дона Эрбо, как на дикого зверя, который, того гляди, бросится и укусит, что изрядно подняло полукровке настроение.
- Миро, четко сказал он, остановившись у стола своих приятелей. Ибаньес вздрогнул, перестал барабанить пальцами по столу и поднял глаза на друга. Дануто изучал кружево на манжетах, Родриго ковырял кинжалом сучок на столешнице, а Хуан гонял кусок отбивной по тарелке.
Фабиан посопел.
- Я хочу извиниться перед… перед вами всеми, за то… ну, за то, что я тогда сделал Робийяру, - видя, что все молчат, он набрал воздуху в грудь и сказал: - Извините.
Ковыряние сучка и разглядывание манжет прекратилось, а Хуан, пронзив кусок отбивной вилкой, аж зубья по тарелке царапнули, сунул его в рот и стал быстро жевать. Потом все посмотрели на Миро. Фабиан ждал, затаив дыхание.
Ибаньес подцепил носком сапога табурет и придвинул ближе к столу.
- Садись. Что будешь?
Тиски, которые сжимались в груди, вдруг исчезли, и Фабиану захотелось хохотать, кричать и прыгать. Он плюхнулся на табурет рядом с Руи, дель Мора радостно хлопнул его по плечу. Хуан набросился на отбивную.
- Тебе что – сангрию или сидр? – спросил Дануто, и Фабиан жизнерадостно и, пожалуй, слишком громко, ответил:
- Сидр, ты же знаешь, не люблю вино…
- А, да он еще и трезвенник впридачу, - издевательски крикнул кто-то из другого угла. – Папочка не разрешает нам пить? Или кем там ему приходится герцог…
Фразу сопровождало мерзкое прихихикивание. Миро и Руи вцепились в мигом побелевшего Фабиана, аргассцы тоже завертели головами, выискивая самоубийцу.
- Бьяно! – взмолился Хуан, подпихивая другу тарелку с куском мяса. – Сиди, ради всех богов! На вот, поешь, поешь...
- Это просто провокатор, - быстро сказал Даниэль, силой вручив Фабиану бокал. – Не ухудшай, томоэ и так…
- Пойдемте отсюда, пойдемте скорее! – зашептал Эрнани товарищам, опасаясь попасть под горячую руку невоздержанного полукровки, и подсыл тут же оповестил весь трактир:
- И не понимаю я, чего сюда этот сопляк притащился? Сидел бы ты дома, Робийяр, и вышивал крестиком, раз уж со шпагой такие нелады.
Эрни застыл, тяжело дыша и сжимая эфес. Таких оскорблений он не прощал никому, а уж после того, что сделал герцогский ублюдок… Эрбо тоже вскочил, а четверо идальго ошарашенно переглянулись с аргасскими шевалье. Это было что-то новенькое. Обычно между собой грызлись сторонники Аргаса и приверженцы Рокуэллы; и пока еще никому не приходило в голову оскорбить их всех разом…
Северяне и южане дружно поднялись, озираясь в поисках языкастого правдоискателя. Миро нашел первым.
- Пр-роклятие! – застонал он – это оказался Никколо Маурелли-младший, сынок кефалонского консула, нахально развалившийся за угловым столом в компании десятка своих собутыльников.
- Какого… ? – нахмурился Дануто, переглянувшись с Хуаном – аргассцы и кефалонцы всегда держались друг друга, так с чего это вдруг?..
- Что, наш полукровка дерется только с теми, кто заведомо похлипче? – усмехнулся Маурелли, поигрывая дагой и наблюдая, как Фабиан пытается вырваться из цепких рук Родриго. -  Так пусть вызовет Робийяра – не ошибется!
Эрни рванулся к уроженцу Кефалони, но в Робийяра своевременно вцепились трое его приятелей.
- Бьяно, ты же не будешь… не станешь с ним драться? – испытующе глядя на друга, спросил Миро. Фабиан сжал кулаки, но…
- Н-нет, - с усилием выдавил он. – Пошли отсюда.
- Удираешь, Эрбо? – фыркнул Маурелли. – Знал, что ты трус. Как и все такие, как ты, - его тон ясно дал понять – какие «такие», и Фабиан тихо зарычал, машинально запустив когти в Руи; рокуэлец охнул и выпустил подростка.
– Я бы на твоем месте держался от него подальше, Робийяр, с твоей-то смазливой мордашкой, - закончил кефалонец, а его приятели поддержали выспутление одобрительным гоготом.
Это и стало последней каплей. Эрни и Фабиан ринулись к обидчику, едва не столкнулись лбами и одинаково злобно уставились друг на друга, причем Робийяр позабыл даже испугаться. Маурелли расхохотался:
- Смотрите-ка, а Эрбо, кажется, неровно дышит к Робийяру! Впрочем, этот южанин мало чем отличается от девицы…
Эрнани рванулся к Маурелли, но тот небрежно помахал какой-то бумажкой:
- Эй, потише, потише. Это, между прочим, эдикт о запрете дуэлей во время Генеральных Штатов.
Робийяр вырвал из рук Никколо эдикт, разодрал в клочья и швырнул в лицо Маурелли-младшему. Аргассец разом вырос в глазах рокуэльцев.
- На улицу, - сдавленным от бешенства голосом прошипел Робийяр. – Живо! И там проверим, кто из нас девица! – юноша развернулся на каблуках и пулей вылетел наружу. А Фабиан оглянулся на аргассцев и, оскалив клыки в хищной улыбке, тихо преложил:
- Почему бы не выдрать перья из задницы этих кефалонских торгашей?
Аргассцы и рокуэльцы переглянулись. Мысль казалась не лишенной привлекательности…
- Бьяно, погоди, тут что-то неладно! – зашептал Миро, перехватив полукровку по пути к двери. - Сам подумай, зачем кефалонцам нарываться на ссору, размахивая эдиктом о запрете дуэлей? – но Фабиан только отмахнулся. Шевалье уже направились к выходу, и рокуэльцы не могли отказаться от драки без ущерба для своей чести.
Дворяне, к глубокому облегчению трактирщика, покинули зал и свернули на пустынную улицу.

[Нелл]

- Робийяр, ты покойник, - нежно прошипел в спину аргассцу Фабиан – Никколо Маурелли было двадцать лет, он был выше и сильнее, а круглое лицо прямо-таки лучилось чувством собственного превосходства.
Всего драться собрались четверо рокуэльцев, шестеро аргассцев и десять кефалонцев, это не считая трех зачинщиков. Поскольку перед боем каждого из противников было принято проверять на предмет магических штучек, а единственным чародеем среди присутствующих был Фабиан, то полукровка направился к Маурелли. Тот отшатнулся с преувеличенно-брезгливой гримасой:
- Не подходи, Эрбо! Не хочу, чтобы ты меня трогал, вдруг это заразно?
Рокуэльцы охнули: Бьяно побледнел, при том, что на скулах вспыхнули два пятна. Глаза мальчишки загорелись, и он очень спокойно ответил:
- Не имею привычки трогать всякое дерьмо. Даже двуногое.
- Не зарывайся, кефалонец, так положено перед каждой дуэлью благородных господ, - процедил один из аргассцев, презрительно подчеркнув слово «благородных». И тут Маурелли безо всяких предупреждений выхватил шпагу и дагу и ринулся на дона Эрбо, а кефалонцы, вслед за вожаком, атаковали южан и северян.
Фабиана спасла полузвериная реакция и вмешательство Робийяра. Когда полукровка отскочил назад и едва устоял на ногах, наткнувшись на Руи, Эрни бросился вперед с негодующим воплем. Никколо скрестил шпагу и дагу, поймал в «крест» клинок аргассца и оттолкнул в сторону; Робийяр чуть не упустил рукоять, пошатнулся, и Маурелли ткнул его шпагой под руку. Острие неглубоко вошло в грудь подростка.
Но Эрнани, которого больше возмутило не подлое нападение, а то, что его едва не лишили возможности отстоять свою честь, рану почти не заметил, ловко высвободил клинок и снова атаковал.
Встретиться с соперником удалось не сразу – во-первых, мешал Эрбо. Во-вторых, кругом творилось черт знает что! Десять пар дерущихся дворян превратили не слишком широкую улицу в подобие штурмуемой крепости – или скотобойни. А до Фабиана только сейчас дошло, что кефалонцев было ровно столько же, сколько аргассцев и рокуэльцев, вместе взятых…
Драка все больше походила на резню, удовольствие от которой получал лишь дель Мора. Руи, с располосованным лицом, уже завалил своего противника и кинулся на помощь к Даниэлю, который безуспешно отбивался от кефалонца. Многие уже были ранены, трое валялись на земле. Маурелли тем временем помахал противникам шпагой: он выбежал в какой-то проулочек, где прочие дуэлянты не путались под ногами, и теперь ждал соперников. Фабиан и Эрнани наперегонки бросились туда.
Робийяр добежал первым. С наскока отбив шпагу Никколо кинжалом, юноша попытался уколоть в горло, но его клинок почему-то прошел над плечом кефалонца. А Маурелли тут же ударил аргассца, Эрни неудачно парировал кинжалом, и клинок противника полоснул его поверх первой раны, наискось от левой ключицы к правому боку, но опять неглубоко.
- Не стой столбом, олух! – крикнул Фабиан, отпихивая Робийяра в сторону: проулок был слишком узок для троих. – И вообще, вали отсюда!
Ловко парировав удар Маурелли на высокой линии, Фабиан заставил кефалонца открыть живот и… Чертов Робийяр сунулся со своей атакой из октавы! Эрни тоже метил в живот Никколо, и опять хороший, точный удар пропал втуне – шпагу аргассца словно увело в сторону. Зато Фабиан понял, в чем дело.
Пинком отогнав изумленного таким результатом Робийяра, Эрбо испробовал любимый фланконад Миро, которым Ибаньес свалил Гарже и которому обучил друга. Маурелли, естественно, и не подумал уклониться, свято веря в защиту амулета. Но Фабиан и не собирался его убивать. Точно рассчитанный выпад рассек камзол и рубашку противника, и на солнце блеснул золотистый кругляш амулета. Осталось лишь избавить кефалонца от милого украшения и… Будь проклят этот Робийяр!
Эрни, в волнении от того, что ему не дают защитить свое доброе имя, сам оттолкнул Фабиана, и шпага Маурелли проткнула правую руку полукровки. Подросток взвыл от боли и ярости, а Никколо тут же выдернул клинок, чтобы отбиться от Робийяра. Пока они дрались, Фабиан быстро осмотрел руку. К счастью, артерии были не задеты, мальчик кое-как перевязал рану платком и обратил внимание на то, что происходило с дуэлянтами.
Робийяр наконец основательно словил шпагу Маурелли под шестое ребро и со стоном повалился на чье-то крыльцо, однако Никколо почему-то не стал добивать юнца; аргассца, судя по его лицу, тошнило. В этот миг сверху послышалась звучная ругань, и пылкая рокуэльская женщина со второго этажа окатила кефалонца полным ведром помоев. А Эрнани, сразив Фабиана своей находчивостью, собрался с силами и швырнул в лицо Маурелли ком грязи.
Кто бы ни заговаривал амулет, мысль о грязи и помоях ему в голову не пришла - кефалонец, временно ослепший, вертелся волчком, тыкая шпагой во все стороны, пока наконец не поскользнулся в луже и не повалился наземь. Фабиан бросил оружие, прыгнул на противника, как кошка – на мышь, и сорвал с шеи врага амулет, до крови разодрав кожу Маурелли лопнувшей цепочкой. Руку мальчика обожгло, но он, не обращая на такие мелочи внимания, отскочил, прежде чем Никколо успел пырнуть его дагой или шпагой, кинулся к бьющимся дворянам.
- Эй, вы! Вы! Посмотрите! – завопил Фабиан и разнес для привлечения внимания чей-то подоконник с цветами. Рокуэльцы, аргассцы и кефалонцы временно прекратили убивать друг друга и поглядели на полу-оборотня.
- Вот, смотрите! Это амулет! Он был на нем! – Фабиан замахал кругляшком, указывая на Маурелли, который выскочил из проулка следом за ним; Никколо, как ни странно, не пытался напасть, с ухмылкой глядя на подростка.
- Это что же такое, выродок?! – заорал Руи. – Папуля снабдил, да? Ты чего тут добиваешься, твою мать?!
- Могу сказать, - устало выдохнул Миро: Ибаньес, с проколотым бедром, дрался, привалившись к стене. Передышка его спасла. – Это всего-навсего провокация. И мы все на нее купились, - он утер рукавом лицо.
Фабиану показалось, что ему дали тухлой рыбой по лицу. Отрезвление пришло внезапно. Ведь томоэ говорил ему… томоэ просил… Против герцога и так плетут интриги, а он, он, его воспитанник, как последний осел, попался на удочку и устроил побоище, с кучей раненных и… и… Боги, какой же он дурак! Какой идиот! А томоэ? Что теперь делать томоэ?
- Похоже, до него дошло, - хрипло констатировал Дануто. Весь его левый бок был залит кровью, Даниэль сидел, наклонясь над Хуаном: толстяк тяжело, с бульканьем, дышал.
Тут-то их всех и накрыли. Улицу с двух сторон окружил отряд городской стражи во главе с доном Ибаньесом. Адмирал соскочил с коня, долго смотрел на сына и негромко, но так, что все замерли, вопросил:
- Кто. Все это. Затеял? Я спрашиваю, кто устроил эту бойню?
Все неуверенно переглянулись. Фабиан вышел вперед, и тут несколько человек указали на Маурелли и твердо заявили:
- Он!

[Mumrik]

Так...
Для меня работы нет...
Вот, наковыряла. 

– Я бы на твоем месте держался от него подальше, Робийяр, с твоей-то смазливой мордашкой, - закончил кефалонец, а его приятели поддержали выспутление одобрительным гоготом.

Еще вызывает вопрос место, где Фабиан догоняет друзей в трактире. Сколько минут ему для этого понадобилось? Максимум 5. А

Дануто изучал кружево на манжетах, Родриго ковырял кинжалом сучок на столешнице, а Хуан гонял кусок отбивной по тарелке.

Чой-то быстро ему принесли еду. И потом, "гонять" кусок можно по уже пустой/полупустой тарелке, но никак не по полной. Когда же он успел все скушать? Ничего себе, проголодался...  

Вкрадчиво Не-елл. А что дальше-то, интересно ведь. 

[Нелл]

Ох, приношу всем большие извинения, но дело в том, что следующий кусок мне не понравился, а бета-ридеру он не понравился еще больше. Пока мы разобрались, что в нем не так, пока я его переписала, а потом вмешались разные жизненные обстоятельства... Выкладывать недоделку я не хотела, а Орсо меня окончательно отговорила. Но продолжение будет! Уже написаны следующие пять кусков, и как только - так сразу!

[Orso]

Ну и работоспособность у тебя, Нелл. Я грызть так быстро не успеваю, как ты пишешь.

Впрочем, очередной новый кусок уже погрызен и отослан автору.

Но поскольку я весьма тот еще злобный гоблин, то эпизоды с политической окраской вызывают у нас с Нелл бурные обсуждения и споры. Так что весьма вероятно, что из-за этого выкладывание на форум новых кусков будет задерживаться. Поскольку нам кажется не вполне правильным выкладывать недостаточно проработанные куски, даже с примечанием, что это дается только для того, чтобы читатель не упустил нить развития событий, и что потом это будет переделано. Короче, лучше, наверное, подождать, но зато прочитать хороший текст.

[Mumrik]

сгрызая в нетерпении костяшки Ну ладно, подожду.