Школьное

В осаде

В наши, мягко говоря, непростые времена люди не ушли из профессии и продолжают честно и с душой учить детей. Хорошие учителя и врачи все больше напоминают защитников крепости, отступать которым некуда, только сдаваться. А они все ведут свой незримый, но решительный бой.
В. Камша.

Крепость притулилась на краю песчаного обрыва, неподалеку от нищей деревушки. Хотя крепостью это сооружение можно было назвать с большой натяжкой.
- Развалюха, - презрительно фыркнул заезжий князек. – И на чем только держится? Да разве фортеции так возводят? Где равелины, бастионы, донжон, наконец? Теперь так никто не строит. Снести надо все это непотребство, вызвать иноземного зодчего, пусть правильный план начертит, крестьян окрестных сгоните, камня дорогого заморского прикупите, опять-таки, оружие у вас никудышнее, небось, в местной кузне ковали?
- В местной, княже, в местной, - согласно кивнул головой комендант. – Нам денег на заморские диковинки брать неоткуда. Из твоей канцелярии ничего, кроме приказов насмерть стоять да новые значки на штандарте рисовать, не приходило.
- Значки - самое главное, чтобы всяк, и супостат, и свой видели – тут наша держава! На значки денег не жалейте. Дабы всем видно было – тут нашего народа форпост! Я недавно в заморских странах был, так там, где наши переселенцы живут, повсюду и полотенца расшитые, и печи размалеванные, не то, что тут, у вас. А оружие пора менять, ваши луки да копья только на растопку в печь годятся.
- Да как же на растопку? - не выдержал Борислав. – С этим копьем еще мой отец на медведя хаживал, и мне оно служит верно, не одного косматого зайду к праотцам отправил. Древко маленько подновил, а острие еще и моим правнукам послужит. Кто мне денег даст на новое?
- Так я ведь ничего, - стушевался князь под яростным взглядом старого воина. – Мне и самому сабля, что от прадеда досталась, дорога. Только надо ведь и новое вводить. Денег с крестьян возьмите, вы же их от набегов степняков защищаете, пусть платят своим заступникам.
-Да где ж у них деньги, - вздохнул побратим Борислава, Добрыня. – Какую копейку от продажи молока да жита выручат, все в казну уходит. А крепость наша на державном обеспечении быть должна. Вот только жалованья который год не видели. И молодежи у нас не густо. Молодые воины все больше в столичные гарнизоны норовят попасть. Там и чести больше, и безопаснее.
Рябое лицо князя исказилось болезненной гримасой, мутные, без живого блеска, глаза забегали, будто кошель на рынке своровал. Поговаривали, что князя отравил его соперник, сам норовивший на Верховный стол. Отравил, да недотравил. Недоброжелатели же намекали, что с отравлением там не все чисто, мол намазался князюшка мазью иноземной дорогущей, дабы выглядеть помоложе, да не пошла та мазь впрок. А иные и вовсе говорили, что кабы не случилась та напасть, не видать бы князю Великого стола. Народ у нас больно жалостливый, вот и проголосовали на вече за обиженного. Любят у нас убогих.
- Надобно вам побольше народ убеждать в важности службы государевой. А для помочи вот дарю гобелен в чужой земле тканый, на нем наш древний герой изображен, как борется он с чудищем северным. Пусть сия картина вдохновляет молодежь на подвиги ратные.
Комендант неловко поклонился, принимая из княжих рук тяжелое полотнище, кивнул писарю, тот поднес расписную вазу, протянул правителю.
- Вот, княже, и тебе от нас, местные гончары сотворили. Слыхали мы, что ты у себя дома знатную коллекцию всяческих диковинок собрал.
- А как же, люблю народное творчество, негоже о своих корнях забывать. – Тусклые глазки немного оживились, даже мелькнула слабенькая искра. Борислав ухмыльнулся в седые усы. Всем ведомо было, что на празднество по случаю вокняжения мужа, княгиня нацепила дорогущую брошь, взятую из государственной сокровищницы. А отпрыски княжеские разоделись в крестьянские одежи, только были те порты, рубахи да свиты пошиты из заморских шелков и оксамитов, изукрашены драгоценными каменьями. Еще поговаривали, что в княжеском дворце новый правитель приказал первым делом поменять мебель и ковры, дабы ничем не напоминали о прежнем князе. Слово иноземное употребил: аура, мол, не та. «Похоже, князь и не знает толком, где находится, привезли в крытом возке, как кота в мешке», - подумалось Бориславу.
У ворот крепости в ноги князю кинулась местная поселянка, просить, чтобы ей позволили с малыми детьми жить в старой халупе и не платить подати. Князь благосклонно кивнул и, направляемый свитой, пошел к карете.
- А зря ты его, Твердило, наверх не повел, - повернулся к коменданту десятник Ждан.
- Так я хотел, да его стража не допустила, - засмеялся Твердило. – Говорят, не приведи господь, продует его там, али какой кирпич на голову свалится, на ступеньке оскользнётся…
- А вот пусть бы и посмотрел, что крыша у нас ветхая, стены сыплются, а лестницы разрушаются. Нам бы заместо этой тряпки, да дерева сухого, кирпичей крепких да железа доброго…
- Размечтался, - одернул Борислава Добрыня. – Готовься, теперь нас проверками замучают, все переделать заставят, а помощи с гулькин нос дадут.

Как в воду глядел. Наутро затрубил у ворот крепости рожок, гонец из соседнего града протянул Твердилу грамотку с печатями местного князя. Грамотку Твердило прочитал, насупил брови, обвел свой гарнизон тяжелым взглядом:
- Вот, предписывается нам, мужики, отрядить в град двоих добровольцев, дабы разучили там новые боевые песни для поднятия духа. А остальным велено вымостить двор в крепости новыми кирпичами, да не забыть вокруг сделать бон... бандюры, - запнулся на незнакомом слове комендант, - и чтобы непременно выкрашены были те бардюры в любимые цвета нашего князя. Камень на … бордюры и краску завтра привезут, городской голова расщедрился.
- А оружие-то новое дадут? Нам бы самострелов с десяток, да брони с шоломами, - вздохнул Борислав.
- Про оружие забудьте, нет на то денег, - помрачнел Твердило, хоть больше было уж некуда.
- Так ведь поганые не дремлют, вчерась дальний дозор донес – за рекой их разъезды видели, - воскликнул Руслан.
- Молод ты еще, не понимаешь, - вразумил юнца десятник. – Вражьи набеги отбивать, то наша работа. О том и речи нету, а для князя главное, чтобы его предписания выполняли.
- Дурацкие предписания, - фыркнул неугомонный парень.

Проснулся Борислав заполночь от ударов набата. И тут же различил гиканье степных всадников, ругань Ждана, разглядел отблеск зарева, разорвавшего ночную темень, унюхал запах дыма. Рука привычно потянулась к броне и рукояти меча. На ходу застегивая боковые пряжки, воин привычно взбежал по шатким ступенькам на стену. При свете подожженной степняками травы можно было разглядеть черные тени у самых стен крепости. Тени суетились, пытаясь приставить штурмовую лестницу, свистели стрелы – прятавшиеся за пеленой дыма враги прикрывали своих, не позволяя защитникам укреплений высунуться.
-Ща мы их, - зажженный Русланом факел полетел вниз, при его неверном свете удалось заметить два десятка врагов, уже поставивших лестницу к стене.
- Окроп лей, - командовал Ждан.
Добрыня и Малюта перевернули казан с кипятком, внизу раздался вопль боли, Борислав рубанул по возникшей перед носом руке с кривой саблей, рядом орудовал топором Твердило, Руслан пускал одну за другой стрелы в темные, копошащиеся у стены тени. Темень ночи прорезал резкий протяжный свист, заржали невидимые лошади, тени внизу исчезли, словно растворились во мраке.
- Все, парни, шабаш, - усмехнулся комендант.
Добрыня с шипением отломил торчавшее из плеча древко стрелы:
- Зацепили -таки, идолы.
- К лекарю ступай, - приказал Твердило. – Пускай посмотрит, да неча тут геройствовать – завтра и без тебя обойдемся.
Наутро прибыл из града новый гонец с очередной грамоткой, в которой коменданту предписывалось соорудить пандус у ворот крепости.
- Для чего это? – изумлялись воины.
- Дабы все желающие увечные могли в любое время посетить нашу фортецию, - пояснил ухмыляющийся Твердило.
- Так какие у нас тут увечные? – поразился Ждан. – есть один малец на дальнем конце деревни, так он от рождения не ходит, не говорит, лежит пластом, ничего не понимает.
- Еще девка есть, та что непотребными делами в стольном граде промышляла и там по пьяному делу ноги себе поморозила, - заметил Борислав.
- Вот-вот, - кивнул комендант. – А что, коли удумает та девица нашу крепость посетить, а тут пандуса-то и нет? Шкандаль! Одним словом, Руслан, бери доски, сбей тот клятый пандус и спрячь в подвал.
- А когда девка та придет, достанем?
- Нет, - поправил Твердило. – Когда начальство из града к нам с проверкой нагрянет, тогда им и покажем.
Вечером, за кружкой пенного пива, Борислав спросил Твердилу:
- Как думаешь, переживем этих ...? – сорвавшееся было с губ бранное слово воин проглотил., негоже такими разбрасываться зазря.
- А вот давай посчитаем, - прищурился Твердило. – Мы с тобой ровесники, сколько на нашей памяти князей было? И усатый, и лысый, и бровастый, и очкастый, и доходястый, и пятнистый, и ехидный, и плешивый, и… И где они теперь? То-то. А мы живем!
- А куда нам деться? – Борислав отхлебнул из кружки, отер пену с усов. – Дальше нашей фортеции посылать некуда. Вот мы с тобой ровесники, давно на покой пора, да где ж молодых на наше место набрать? Еще повоюем!
- За то и выпьем!