Век Новых Героев

[Артанис]

В это время принц Феликс и его двор собрались в зале со статуями, где обычно проводили время за развлечениями, дозволенными трауром и военным положением в Империи. Сегодня здесь не было одной лишь принцессы Иеронимы - та все чаще под предлогом нездоровья оставалась в своих покоях, и кронпринц сгоряча уже пообещал в следующий раз притащить кузину силой на устроенное им празднество.
И вот, за закрытыми дверями раздался лязг и грохот железа, заглушив нежные мелодии лютней и арф. Собравшиеся испуганно переглядывались; последние события - одно страшнее и трагичнее другого, - сделали осторожными и самых легкомысленных. Принцесса Аврора пролепетала первой, слабо взмахнув рукой:
- Кто-нибудь... взгляните, что там!
Зара Галларт, дочь недавно погибшего военачальника, приотворила дверь, и тут же захлопнула ее.
- Там враги! Виранцы, и с ними еще разные другие! Их много, они затопили дворец, как море. Аризийцы и наша стража сдерживают их, но тех гораздо больше!
Принц Феликс схватился за меч.
- Ну так в чем дело? Есть здесь мужчины или нет? За мной, на помощь нашим защитникам!
Но Беренгар Керк фамильярно взял принца за руку и отвел в сторону, но недалеко, так что Зара расслышала весь разговор, не подслушивая нарочно.
- Виранцы? Может быть, это наш шанс! Не забывай, ты посвящен в жрецы Священного Огня по их обряду, и я тоже. Нам виранцы - союзники, а не враги.
Феликс замер, не зная, что предпринять. Он привык во всем доверять Беренгару, но не мог закрыть уши от криков сражающихся и гибнущих за его дверью людей.
- Но я не приглашал сегодня этих союзников, и тем более - не позволял им убивать моих людей, - проговорил он, маскируя за надменностью нерешительность.
Почувствовав слабину, Беренгар взял левую руку принца и стал гладить ее, как животное по шерсти.
- Они пока что дерутся не с твоими людьми, а с аризийцами. И у тебя есть отличная возможность избавиться от их опеки раз и навсегда. Подумай, мой принц! Разве не этот демон, Адриан Вальтари, отстранил тебя от короны? Не он хочет выиграть войну сам и приписать все заслуги себе одному? А что он станет делать, если победит? Не захочет ли сам стать императором?
- Ты думаешь, он на это способен? - заколебался Феликс.
- Не только я - даже барон Ренард всегда говорил, что Вальтари опасно недооценивать! Барс не приручается; он может до поры до времени прыгать через обруч, но когда-нибудь все равно выпустит когти. Решайся, мой Феликс! Помощь от могучего и равного союзника - или фактический плен в лапах свирепого Барса и гибель?
Кронпринц вздохнул и накинул мантию виранского жреца, немедленно поданную слугой, прямо поверх придворного наряда, вышитого жемчугом. Вместе с тоже переодевшимся Беренгаром и своей свитой он вышел из зала навстречу незваным гостям. Принцесса Аврора со своими фрейлинами остались в зале одни, не зная, чем все закончится.
К этому времени битва в Розенгарденском дворце  подходила к концу, и кругом лежали трупы, по мраморному полу текли реки крови. Охранники-горцы успели надеть доспехи и взяться за мечи, но виранцев было гораздо больше, и их одолели числом. Лишь кое-где еще  продолжали сражаться, но это уже ничего не могло изменить. Феликс вынужден был идти по крови, и один раз поскользнулся и едва не упал, не поддержи его барон Керк. Золотые сапоги принца побагровели от крови, и он старался не глядеть на совсем уж изуродованные трупы, с перемешанными внутренностями, пока спускался на первый этаж под руку со своим фаворитом.
Виранского главнокомандующего они нашли внизу, в приемном зале, откуда трупы были уже убраны, и даже порядок, по возможности, удалось навести. Гидарн, раньше бывавший с посольством в Адлерштайне и в то время почтительно принимавший дружбу кронпринца, поднялся с кресла, приветствуя его. Вокруг собрался целый отряд в виранских доспехах. Одновременно с тем двери захлопнулись, отрезая лагардцам путь назад.

[Эйлин]

Подлость, интриги и коварство. Все беды на несчастную страну  накинулись

[Akjhtywbz22]

Эрэа Эйлин, как всегда спасибо Вам, о единственный читатель, у кого доходят руки до этого произведения!

А вот и нет! Стоит посмотреть на количество раз прочтения! Что нисколько не умаляет заслуги Эрэа Эйлин, находящей время благодарить автора отзывами.
Эрэа  Артанис, пишите, выкладывайте продолжения, мы читаем и будем читать (потому что нравится ) Вдохновения Вам и удачи!

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа Akjhtywbz22, большое спасибо Вам, что продолжаете читать!

Подлость, интриги и коварство. Все беды на несчастную страну  накинулись

Что поделать! Никто не говорил, что будет легко.

А вот и нет! Стоит посмотреть на количество раз прочтения! Что нисколько не умаляет заслуги Эрэа Эйлин, находящей время благодарить автора отзывами.
Эрэа  Артанис, пишите, выкладывайте продолжения, мы читаем и будем читать (потому что нравится ) Вдохновения Вам и удачи!

Большое спасибо Вам, хоть мне очень не хватает и Ваших отзывов (как и других читателей, которые, якобы, есть). Хотелось бы знать больше, а так, мне приходится думать, что просматривает эту тему всего один человек... Когда знаешь, что твое произведение кого-то интересует, и, по мнению людей, получается не совсем уж из вон рук плохо, и стимул продолжать писать сразу появляется.

Почувствовав себя в окружении виранцев, принц Феликс растерялся. По коже скользнул холод, пальцы непроизвольно потянулись к мечу, но меча не было, он явился к виранцам безоружным, как и его свита, по совету Беренгара... Выпрямившись и стараясь говорить с достоинством, кронпринц обратился к виранскому главнокомандующему:
- Пусть согреет тебя Священный Огонь, благородный Гидарн! С чем ты приходишь в дом своих единоверцев - с миром, как положено разделяющим общую веру, или с несправедливой войной?
На лице Гидарна, полускрытом огненной бородой, не дрогнул ни один мускул - он умел владеть собой. По тайному знаку военачальника виранские воины полукругом окружили принца и Беренгара, другая их группа столпилась вокруг свиты лагардского принца.
- Я пришел, - медленно и важно проговорил полководец, - с приказом Огнеликого Царя. Он же сообщает в своей мудрости, что нам не нужны мальчишки, рядящиеся в чужое платье и в чужую веру, точно для веселой игры. Его Величество передает через меня: тот, кто хочет быть нашим наместником в Лагарде, должен сперва выдержать решающую проверку.
При этих словах Гидарн отвернулся от Феликса и обратил цепкий взгляд на Беренгара Керка. И тут же один из воинов-виранцев вложил саблю в руки барона.
Тот поглядел на нее растерянно, боясь понять, к чему клонит виранский полководец. Все это было весьма далеко от описаний всяческих благ, что они с Феликсом слышали прежде от виранских жрецов и других агентов...
Заметив его затруднения, Гидарн любезно подсказал:
- Огнеликий Царь готов сделать Вас наместником Лагарда, любезный барон, если Вы здесь и сейчас убьете Феликса Маннелига. Если Вы затем станете себя разумно вести, об этом никто не узнает, кроме присутствующих тут. Ну а если откажетесь - не обессудьте...
С этими словами он подал знак воинам, и те принялись рубить и колоть лагардцев. Те, явившись безоружными, не могли оказать настоящего сопротивления, и то, что происходило, было похоже на бойню. Стоны и крики умирающих наполнили зал, кровь текла по роскошным коврам. Лишь немногим удавалось вырваться из окружения, но двери были заперты, и несчастные никуда не могли убежать.
Бледный, как оживший мертвец из старых легенд, барон Керк смотрел на побоище широко распахнутыми глазами. Его сотрясала дрожь, виранская сабля едва удерживалась в судорожно стиснутых пальцах. Наконец, когда стихли последние стоны, он с трудом поднял взгляд на Феликса, тоже серого, как пепел.
- Прости, но у меня нет выбора, - прошептал Беренгар, целую вечность поднимая саблю непослушными руками.
И тут Феликс, до сих пор стоявший в оцепенении, не в силах поверить, что это не сон, упал на колени перед своим фаворитом, обнял его за бедра.
- Ты не сможешь этого совершить, Беренгар! Вспомни, сколько я для тебя сделал... Я дал тебе титул и состояние, я хотел выдать за тебя замуж свою кузину, чтобы ты во всем был наравне со мной! Мы с тобой вместе приняли веру в Священный Огонь... Беренгар, Беренгар, вспомни, ведь я всегда любил тебя!..
Трудно было сказать, кого из них сильнее терзают ужас и отчаяние. Оба были бледны как смерть, с жутко искаженными лицами обреченных, успевших уже умереть еще до окончательной гибели. Наконец, Беренгар оттолкнул от себя Феликса и вырвался из его последних объятий, вновь с трудом вскинул саблю над головой.
- Я должен! У меня нет выбора! - прорыдал он. - А ты замолчи! Замолчи! Замолчи!
С этими словами он трижды обрушил саблю на голову своему принцу, чтобы прекратить его мольбы, терзающие душу воспоминаниями обо всем, что связывало их прежде. Он рубил неумело, дрожащими руками, так что первые удары не достигли цели, и лишь после третьего стоны и всхлипывания Феликса прекратились. Зато Беренгар, уже не замечая этого, продолжал рубить, весь в крови, как мясник, ничего не видя от застилающих глаза слез, он плакал и стонал с каждым новым ударом. Наконец, обессилев, рухнул на пол и завыл на одной высокой и тонкой ноте, корчась, как смертельно раненый.
В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошел Лев Победы в сопровождении отряда гебиров, задержавшегося было, добивая последних из сопротивлявшихся розенгарденских охранников. Он явился как раз кстати, чтобы увидеть, как барон Керк убил своего принца. Глаза Карранха зажглись мрачным огнем. Не обращая внимания на Гидарна и прочих виранцев, он стремительно пересек зал и одним ударом разрубил голову барону. Затем аккуратно вытер саблю полой жреческого халата убитого, вложил ее в ножны, и лишь тогда встретился взглядом с главнокомандующим.

[Артанис]

- Кто тебя просил вмешиваться? - Гидарн несколько мгновений смотрел на вождя гебиров с настоящей, неприкрытой ненавистью, не сразу справившись с собой.
Карранх иль-Зафар бросил на убитого им презрительный взгляд.
- Я прикончил крысу, поднявшую руку на своего принца, к тому же друга и покровителя. Крыс нужно давить всегда и везде - надеюсь, ты не станешь их защищать?
- Этого человека Огнеликий Царь поручил мне поставить наместником Лагарда, если он выдержит проверку, - к этому времени Гидарн сумел почти успокоиться, и теперь говорил ровным голосом, хотя сейчас с удовольствием отправил бы и Льва Победы вслед за Феликсом и Беренгаром, если бы не боялся, что гебиры взбунтуются, мстя за вождя. - Ему некуда было бы деться, он навеки остался бы в наших руках. А ты, неразумный кочевник, погубил величайший замысел! Я сообщу о твоем проступке, и тогда ты сам убедишься, что лучше было бы тебе заниматься своими лошадьми, и не лезть в дела, которых не понимаешь!
И тени опасения не отразилось на смуглом, рассеченном шрамом лице Льва Победы.
- Если я помогу тебе завоевать Лагард, не перевесит ли эта услуга того, что ты зовешь "провинностью"? А за то, что я избавил вас от такого трусливого союзника, вы можете меня поблагодарить. Такие, как он, еще никому не приносили пользы.
Гидарн уже клокотал от ярости, с трудом сдерживаясь, чтобы не приказать-таки взять под стражу дерзкого кочевника, смеющего обсуждать решения Огнеликого Царя, точно равный. Наконец, спасая свою репутацию, величественно взмахнул рукой:
- Это мы решим после окончательной победы. Пока что ступай со своими воинами в парадный зал - там собрались лагардские принцессы и другие женщины. Настоящий цветник, поверь. Позволяю вам поживиться первыми, но не перестарайтесь. Красавицы нам нужны живыми и здоровыми.
А тем временем принцесса Аврора со своими фрейлинами дрожала от ужаса, закрывшись в большом зале. Несколько оставшихся при них гвардейцев придвинули к дверям мебель, с трудом таская тяжелые столы и диваны из красного дерева, дуба и ореха. Но это не очень-то успокаивало женщин, не получающих никаких вестей после ухода принца с его свитой. Некоторое время они напряженно прислушивались к доносившемуся снаружи шуму битвы. Затем все стихло.  Никто не знал, хорошо или плохо, что наступила тишина. Женщины сидели, затаив дыхание и не зная, что им делать. Никто, даже принцесса Аврора, не решалась попросить кого-то отодвинуть мебель и выглянуть наружу.
Испуганная поначалу не меньше других, Зара Галларт сумела почти успокоиться. Ей вспомнилось, как говорил ее отец: "Страх убивает прежде меча. Бывает, что человек еще цел и невредим, и мог бы сражаться, даже одержать победу, но не сознает этого, потому что его дух поражен прежде тела". Она не больше своих подруг знала, что делать, но попыталась хоть как-то отвлечь их и себя, и проговорила дрожащим голосом:
- Давайте я расскажу вам историю, чьи корни уходят в незапамятные времена. Когда еще Боги жили среди людей, и люди были подобны Богам, на земле не было городов, и никто не проводил границ. Люди не знали вражды меж собой, все жили как один народ, и бродили где хотели - и везде их встречали обильные дары земли, и никому в те времена не приходилось заботиться о хлебе насущном.
Так начинались многие старинные сказания, и все же многие при первых словах Зары повернули к ней головы и стали слушать, пытаясь отвлечься от терзающего их ужаса. И сама принцесса Аврора повернулась к своей фрейлине и стала слушать, хоть и вздрагивала то и дело, когда вдалеке грохотали чьи-то шаги.
- Но вот однажды появилась на свет Принцесса Радуга, и была она прекраснее всех на свете. Волосы у нее были белокурые и легкие, как пена на волнах Илиары, а глаза - как вода лесного озера в солнечный день. И такая она была стройная и изящная, гибкая как молодая ива, что, когда она танцевала на поляне в лесу, олени и журавли приходили учиться у нее, а когда пела - соловьи прилетали и садились ей на плечи. Едва Принцесса Радуга стала созревать как все мужчины на свете убедились, что нет на свете никого прекраснее нее... - при этих словах девушка прервалась: у нее перехватило горло.
- Продолжайте, Зара, продолжайте, - благосклонно кивнула ей принцесса Аврора.

[Артанис]

- Принцесса Радуга стала женой Принца Звезд, и он любил ее сильнее всего на земле, - продолжала девушка. - Принц Звезд говорил, что ни одна Богиня не сравнится красотой с его женой, и сами Боги не так сильно любят друг друга, как они с Принцессой Радугой. Но Отец-Солнце сказал, глядя на Принца Звезд: "Я дал тебе иное предназначение", - и вселил в сердца других мужчин страсть к Принцессе Радуге. И первым из них сказал Брат Зверя: "Почему прекраснейшая из женщин принадлежит этому мальчишке, Принцу Звезд? Ведь я - самый сильный, и способен совершить больше него, так что имею право владеть ею". И он вызвал Священного Зверя, чье имя носил, и обманом убил его. Но Священный Зверь перед смертью успел сказать: "Чего ты добился? Ты вместе со мной убил себя, и скоро умрешь, а счастливую землю постигнут бедствия, которых я уже не смогу отвести". И так стало.
Прежде лучшим другом Принца Звезд был Потомок Льва. Но вот и он загляделся однажды на Принцессу Радугу, да и не мог уже отвести глаз, и возжелал, чтобы она была с ним, а свою жену забыл. Завидовал и тому, кто владел ею, и тому, кто смел бороться за нее открыто, а сам не мог себя выдать.
И многие другие желали обладать Принцессой Радугой. Даже из Подземного Мира поднялся жалкий, уродливый карлик по прозвищу Хитрец, Правдивый Ложью, - и тоже стремился увлечь ее с собой. Вот каково действие истинной красоты - даже самые бесчестные существа способны проникнуться ею! Но красота Принцессы Радуги сделала несчастными и мужчин, впервые научившихся ради нее соперничать и совершать преступления, чтобы завладеть ею, и других женщин, что стали не нужны мужчинам, так как все мечтали только об одной. И тогда Отец-Солнце увидел, что нет уже былой счастливой земли, и люди - больше не братья друг другу и всему живому. Они узнали уже и зависть, и вражду, и убийства - а все из-за красоты Принцессы Радуги. Тогда Отец-Солнце забрал ее, а Принцу Звезд показал на совсем молодую девушку, почти ребенка, но сильную духом и отважную, как львица, и сказал ему: "Вот твоя жена, мать будущего человечества. А о той, первой, забудь: она слишком хороша для человеческой доли. Она будет теперь сиять в Небесных Землях, и лишь изредка, гонимая женским любопытством, станет глядеть вниз, но вы, смертные, увидите только ее семицветное покрывало. А вам, потерявшим свою счастливую землю, трудно будет найти ее вновь. Тебе с твоей второй женой я дам возможность начать сначала, но даже когда я очищу мир, те бедствия, что вы пустили в него, будут пытаться заполонить его вновь..."
Девушка смолкла, и будто в подтверждение ее слов, чудовищный грохот сотряс входную дверь. Прочные дубовые створы, подпертые изнутри тяжелым диваном, выдержали, но снаружи на дверь вновь обрушились удары топора. И вскоре она была разбита в щепки, и в зал ворвался отряд воинов-гебиров - в своем привычном виде, в легких кожаных доспехах, открывающих смуглые мускулистые руки, ибо они ни за что бы не согласились прийти к женщинам похожими на железноголовых или огненнобородых.
Впрочем, лагардским женщинам было все равно, кто перед ними. Ужас и паника охватили почти всех. Одни лежали в обмороке - готовая добыча в шелковых и бархатных платьях. Другие пытались бежать или сопротивляться, и их враги легко перехватывали и сгоняли вместе, как овец. Их слезы не трогали кочевников, они наблюдали подобные сцены не раз, во время этого похода и других, ранее.
Карранх иль-Зафар, оглядев захваченных пленниц, безошибочно узнал среди них принцессу Аврору. Та лежала в полуобмороке на диване, и Зара с другой фрейлиной заботились о ней.
- Ты - дочь императора? - уточнил гебир, и, когда та кивнула, продолжал: - Тебя велено привести к полководцу Гидарну. Одну. Остальные женщины подождут в палатке до раздела добычи.
Принцесса Аврора глубоко вздохнула и поднялась на ноги, опираясь о руку своей прислужницы. Она не спрашивала ни о чем. И так все было ясно, раз сюда пришли враги. Хрупкая и очень бледная, она запрокинула голову, чтобы взглянуть в лицо гебиру. На ней был расстегнут корсаж, и полуоткрытая грудь выглядывала из выреза платья, но принцесса сейчас, казалось, не замечала ничего, дрожа, как от холода.
- Как я могу сопротивляться Вам? Сопроводите меня, если Вас не затруднит? - она протянула руку Карранху и чуть заметно улыбнулась.
Увидев ее улыбку, Зара вздрогнула, точно от холода, на миг забыв об опасности, которой подвергалась сама. Принцесса Аврора отвечала грубому варвару, насильнику и убийце, точно самому изысканному придворному кавалеру на званом вечере! Но вслед за тем подумала: может быть, так и следует вести себя принцессе императорской крови, оставаться собой, даже если мир рушится вокруг нее.
Другой гебирский воин, схватив девушку за руку, попытался оттащить ее, но Зара воскликнула, обращаясь к Карранху:
- Я никуда не пойду! Позвольте мне остаться с принцессой, как подобает ее званию.
Лев Победы заинтересованно взглянул на высокую смуглую девушку, державшуюся куда смелее многих других.
- Пойдем! - и, обратившись к молодому воину, сопровождавшему его, спросил как бы между прочим: - А где вторая принцесса? В Лагарде ведь их две?
Тот развел руками.
- Вторую нигде не нашли...

[Akjhtywbz22]

Спасибо, эрэа Артанис. Как всегда замечательное продолжение.

- Я прикончил крысу, поднявшую руку на своего принца, к тому же друга и покровителя. Крыс нужно давить всегда и везде

- полностью согласна с Карранхом.

Легенда про Радугу красивая и немного грустная, даже любовь не всегда убережёт от разлуки или людской зависти.
Буду ждать следующего кусочка

[Эйлин]

Для предателя достойный конец! Но за женщин очень тревожна, участь их будет незавидна. 
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Akjhtywbz22, эрэа Эйлин, большое спасибо вам!

Для предателя достойный конец! Но за женщин очень тревожна, участь их будет незавидна. 

Предатель там все-таки невольный был, и не знал, в какие игры заигрался...
Ну а насчет женщин посмотрим. В следующей главе как раз будет об одной из них.

Глава 13. Последняя принцесса
Когда императорские гвардейцы вместе с аризийцами заступили дорогу нахлынувшим, точно волна, врагам, один лишь Рейфорд Зорн замешкался, не слушая криков капитана Фалара. Нет, Рея остановил вовсе не вид свирепых кочевников, лохматых и бородатых, расталкивающих друг друга локтями в узких коридорах Розенгарденского дворца, размахивающих саблями. Он сразу увидел, что тех гораздо больше, чем их, и нет шанса победить. Но присяга императорского гвардейца еще действовала, хоть и не было больше императора. Род Маннелигов еще оставался: во дворце был принц Феликс и принцесса Аврора. И... Иеронима!
Именно от этой мысли Рей вздрогнул всем телом, как от озноба. А в следующий миг, выхватив меч, бросился бежать в противоположную сторону.
- Стой, заяц, хвост собачий тебе в глотку! - заорал вслед барон Фалар, начальник Розенгарденской стражи.
Рей не ответил, хоть его и больно обожгло обвинение в дезертирстве. Он понимал, что ему никогда уже не встретить живыми их, оставшихся и принявших неравный бой, никогда не оправдаться перед ними. Уже у самого поворота обернулся назад и увидел, как сабля высокого гебира вонзилась в грудь капитану, и тот упал, источая потоки крови. Вокруг падали и другие гвардейцы и горцы-охранники. Они дорого продавали свои жизни, и нападавших тоже осталось лежать немало, но их не страшили потери.  На мгновение Рей заколебался, видя гибель своих товарищей, но тут же бегом бросился прочь. Им было уже не помочь. А о принцессе Иерониме никто не вспомнит, кроме него. И он бежал к ее покоям, туда, где еще не было врагов. Последний из императорских гвардейцев, предавший свой долг ради более святого для него...
В своих покоях принцесса Иеронима, совершенно одинокая, молилась у алтаря Всеуносящей Ночи и плакала. Молилась за своих рано умерших родителей, за Великого Бастарда, за погибшего при пожаре Золотого Дворца дядю, прося Богиню о милости к их душам. Горели перед Ее статуэткой в плотном покрывале, с собакой у ног, свечи с траурным ободком. Обращаться к другим Богам, которым молятся за живых, у Иеронимы не было сил. Она знала, что Лагард гибнет, охваченный войной, и старалась держаться как можно лучше, но не верила, что удастся отразить вражеское нашествие.
Плакала она о том же, осознавая обрушившиеся на Империю несчастья лучше, чем ее легкомысленный кузен и беззаботная, точно бабочка, кузина. Ей было ясно, что Лагард обречен. Иеронима много читала старинных и не очень летописей, и знала, что любое государство падет, если его жители не могут или не хотят его защищать. Так бывало прежде со многими племенами, княжествами, королевствами, иные из которых поглотил в свое время сам же Лагард. Теперь пришла его очередь. Так бывает со всеми. И все-таки Иерониме было жаль смотреть из еще мирного и спокойного Розенгардена, как гибнет ее родина, и она молилась, не ожидая от Богов ответа. Молилась и о собственной душе, так как не видела для себя лучшего исхода ни в коем случае. Если Лагард падет, ее ждут плен и рабство, ну а если каким-то чудом удастся одержать победу... Она порадуется за Империю, но ее саму в этом случае ждет брак с ненавистным ей бароном Керком, как твердо обещал кузен Феликс. А для нее станет не лучше плена замужество за человеком, для которого она значит не больше, чем любая женщина, и нужна лишь как повод возвыситься рядом с принцем, будущим императором. Она ни за что не станет женой нечестивца, вероотступника. И в том, и в другом случае, если у нее не останется выхода, она примет яд. Принцесса давно спрятала в перстне и всюду носила с собой маленькое зернышко величиной с горчичное. Раскусить его - и в несколько минут уйдешь под покров Всеуносящей Ночи. Но дочь Серебряного Принца берегла это средство до последнего. Она воспользуется им не из малодушия, а лишь когда не останется приемлемого выбора.
Горели, тихо шипя и потрескивая, свечи. Девушка долго стояла на коленях у алтаря, покрытого черным бархатом, перед бронзовой статуэткой Богини.
- О великая Всеуносящая Ночь, исцелительница страданий, дарующая покой! К тебе обращаюсь я, ибо не жду ответа от других Богов... - тихо проговорила она.
И тут до ее тонкого слуха донесся издалека звон железа. Принцесса подняла голову и настороженно прислушалась. Да, сомнений не было: звон и грохот еще приблизились, а вместе с ними - топот множества ног, от которого сотрясался мраморный пол.
А вслед за тем еще более оглушительный грохот потряс дверь ее покоев. Иеронима выпрямилась, бледная, но решительная, поднесла к губам перстень с черным агатом...
Но напор снаружи был столь силен и неистов, что уже от второго удара резная дубовая дверь треснула и расселась, и на пороге в облаке пыли появился полуголый воин. Иеронима вскрикнула и отступила, но в следующий миг узнала в нем одного из императорских гвардейцев - того самого, с кем она разговаривала в день похорон Великого Бастарда. Бесконечно давно... всего полгода назад. Да, верно, барон Зорн. Но в каком виде! Знаменитый синий с золотом гвардейский кафтан на нем треснул по швам, батистовая рубашка тоже разорвалась от резких движений, и он сбросил ее, оставшись обнаженным до пояса. В руках гвардеец еще держал меч, которым только что рубил дверь, правое плечо он рассадил о крепкое дерево, и по руке стекала кровь.Волосы его были взъерошены, глаза, запомнившиеся принцессе полными доброты и участия к ее судьбе, сейчас бешено горели. Ничего удивительного, что она в первое мгновение приняла его за варвара, завоевателя.
- Это Вы, барон! - ее бледные щеки чуть покраснели от смущения. Но тут все ближе по коридору до них донесся звон и грохот, и девушка вздрогнула, как от удара.

[Артанис]

Рей, шагнув вперед, хотел схватить ее за руку, но уважение к принцессе остановило его. Она имела право знать, что происходит, даже если на это будет потрачено несколько мгновений, но он не потащит ее за собой, как перепуганную овцу!
- Враги здесь, Ваше Высочество! Виранцы, гебиры, и я не знаю, кто еще. Дворец захвачен, но я знаю, как можно выбраться. Скорей, собирайтесь! Где Ваши люди, слуги?
- Я всех отпустила, - собственный голос, тусклый и слабый, показался Иерониме чужим, меж тем как руки уже набросили на голову простое серое покрывало. - Им не очень-то весело со мной, а мне мало что нужно даже от слуг моих. Но где остальные? Мой царственный кузен, его сестра...
Рей помог ей закрепить покрывало, сделавшее принцессу крови совершенно неузнаваемой: в нем и в траурном коричневом платье без украшений она могла сойти за последнюю служанку с кухни. Потом решительно взял за руку.
- Пойдемте, Ваше Высочество! Мы им ничем не поможем. Дворец захвачен, они мертвы или в плену. Я еще могу спасти Вас одну. Слышите, сюда идут!
Иеронима вздрогнула, будто пронизанная молнией, и на некоторое время забыла, как дышать и двигаться. Но барон все звал ее куда-то, тянул за собой и уговаривал, и она последовала за ним, не знаю, куда и зачем идти. Ей непонятно было, для чего он спасает ее, ведь это все равно что пытаться оживить труп! Но принцесса понимала, что значит для рыцаря, гвардейца, нарушенная присяга. Если уж он не последовал за остальными, чтобы спасти ее, значит, она в долгу перед ним.
Битва, отзвуки которой они слышали, наконец, стихла, и большой отряд победителей вышел из-за поворота прямо к покоям принцессы. Рей не стал ждать их приближения, а, нажав неприметную панель на одной из дверей, нырнул со своей спутницей в открывающийся ход. Дверь тут же наглухо захлопнулась за ними, размозжив голову сунувшемуся вперед вражескому воину. Бывший гвардеец зажег свечу, приготовленную в подземном ходе на всякий случай, и повел принцессу вперед.
Иеронима двигалась безучастно, как сомнамбула, но шла самостоятельно и довольно быстро, не выказывая признаков усталости. Рей, ожидавший, что ее придется нести, теперь глядел на принцессу с неподдельным уважением. Настоящая дочь многих поколений императоров, стойкая в несчастье! Он чувствовал, как его прежнее сострадание к принцессе-сироте, одинокой и несчастной в собственной семье, сменяется искренним восхищением, растущим с каждым новым шагом. Ни одной слезинки не уронила эта с виду тихая и хрупкая девушка, ни единой жалобы он не услышал от нее! Воистину, Боги ошиблись, позволив ей родиться только племянницей императора, тогда как ей следовало быть подлинной наследницей. Или, - мелькнуло в голове юноши, - не ошиблись, а исправляют ошибку? С помощью него, Рейфорда Зорна? В таком случае, он будет счастлив служить ей, когда до этого дойдет!
Добравшись до конца хода, который ему, как гвардейцу, полагалось знать для таких случаев, как этот, Рейфорд нажал в каменной стене искусно спрятанную пружину, открывающую дверь, и вывел свою подопечную в сад. И как раз вовремя: в подземном ходе было мало воздуха, и тот выжигала свеча, которой Рей освещал путь. Когда они выбрались с другой стороны Розенгардена, принцесса выглядела больной и едва держалась на ногах. Бывший гвардеец охотно подставил ей плечо, и она оперлась на него, хоть и старалась идти сама.
- Куда теперь? - в ее голосе, хоть и усталом, послышалась нотка живого интереса.
- В конюшню. Нам нужны лошади, хотя бы одна. Потом в Адлерштайн, может, там еще держатся, - не задумываясь, ответил Рей.

[Артанис]

Он помог Иерониме спрятаться в тени огромного садового куста, искусно подстриженного в форме крылатого льва, а сам, пригнувшись, направился к конюшне, напутствуемый прощальным: "Да хранит Вас Отец-Солнце, барон!" Юноша и не подозревал, что принцесса впервые за долгое время смогла обратиться к светлым Богам...
Он понимал, что в конюшне, скорее всего, уже хозяйничают враги, но выбора не было. И действительно, там обнаружились трое гебиров, оживленно разглядывающих кровных верховых лошадей. Рейфорду бросилось в глаза, что многих коней недоставало: очевидно, кочевники уже прибрали к рукам лучших, а охрану поставили от своих же союзников.
К счастью для барона, те успели уже не только присвоить лошадей, но и угоститься вином из императорских погребов, бочонок которого еще стоял рядом на соломе. Увидев в дверях полуголого, покрытого пылью человека, они не узнали в нем лагардца. Только когда тот шагнул к высоконогому серому жеребцу, они пришли в себя.
- Ты что это, а, сын шакала? Крадешь? - воскликнул воин, схватив Рея за руку.
Вместо ответа тот выхватил меч и ударил им гебира, а в следующий миг вскочил на неоседланного коня и перерезал привязь, пуская серого в галоп. Два оставшихся врага бросились за ним, но Рей стоптал одного конем и умчался, не оглядываясь. На скаку подхватил на руки выбравшуюся из кустов Иерониму и усадил впереди себя, сам как кочевник-похититель. Несмотря на все чудовищные события этого дня, он сейчас ощущал жестокую радость победы. Он спас свою принцессу, он сейчас сражался с настоящими врагами и победил, а теперь уносился прочь на неоседланном коне, такой же дикий и свободный, как любой варвар. И перед ним сидела принцесса, которую он таки смог спасти, причем левая рука Рея, как он осознал далеко не сразу, лежала на ее талии, удерживая на конской спине. Сообразив это, юноша склонился вбок, пытаясь заглянуть в лицо своей спутницы.
- Простите, если Вам... неудобно, Ваше Высочество! Придется потерпеть: мне больше нечем удерживать Вас...
Иеронима повернула к нему бледное, безжизненное лицо, и сердце Рейфорда сжалось: рука его чувствовала тепло ее тела сквозь одежду, но глаза видели перед собой привидение.
- Вы очень добры, барон. Я бесконечно благодарна Вам, хоть и не знаю, ради чего Вы спасли меня, когда сегодня вновь погибло столько людей. Сейчас я не в состоянии радоваться своему спасению.
Она говорила тихо, без всякого выражения, но Рейфорд чувствовал ее отчаяние сильнее, чем если бы она рыдала, билась в его руках, угрожала броситься под копыта мчащейся лошади. В ее глазах, напоминавших сейчас вычерпанный до дна родник, во всей позе, которую она даже не попыталась изменить, так и замерла, неудобно изогнувшись, словно окаменела, было столько боли, что у самого барона на глазах готовы были выступить слезы. Он проглотил тугой ком в горле и заговорил, хоть не был уверен, что имеет право утешать ее, да и что он мог сделать?
- Конечно, Вам больно сейчас, Ваше Высочество! Все же, это Ваша родня, какая бы ни была... ой, простите, это так, сорвалось с языка; словом, Вы были к ним привязаны. Да и простых людей сколько погибло! Я вот тоже остался последним из гвардейцев... Но мы мужчины, нам положено видеть страдания и смерть, а Вам век бы не видать такого... Если Вам будет легче, поплачьте сейчас, не переживайте все в одиночестве. Никто ничего не узнает, обещаю. А жить надо. Вот приедем в Адлерштайн, там еще много людей. Говорят, и граф Аризийский там со всей армией. Людям нужна надежда на победу, а Вы можете ее дать. Вы - дочь Серебряного Принца, которого любил весь народ. Клянусь... чем захотите: люди провозгласят Вас императрицей, они пойдут ради Вас в любую битву, и победят! Они навсегда прогонят проклятых виранцев, чтобы те больше никогда не нашли к нам дороги!
При этой пламенной речи на глазах принцессы действительно блеснули слезы, хоть так и не смогли прорваться наружу: слишком долго она привыкла держать при себе все сильные переживания. Зато уголки ее губ попытались изогнуться в улыбке, пусть тихой и слабой, порожденной не радостью, навсегда вытравленной из ее души, но благодарностью за все, что он для нее сделал. Рядом с этим юношей, полным огня и жизни, немного отогревалось ее сердце, с детства одевшееся ледяной коркой, под которой зияли кровавые раны.

[Akjhtywbz22]

Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! Порадовалась за Иерониму, хотя и понимаю, что это лишь начало долгих испытаний, лишений. Но всё же ... тёплый лучик в её одиночестве 

[Эйлин]

Ох, хоть  Иерониму спасли. Молодец  Рейфорд!   
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Akjhtywbz22, эрэа Эйлин, большое спасибо вам, что продолжаете читать!

Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! Порадовалась за Иерониму, хотя и понимаю, что это лишь начало долгих испытаний, лишений. Но всё же ... тёплый лучик в её одиночестве 

Да уж, Иеронима теперь будет нужна многим людям, помимо Рея. Но вот сделает ли ее это менее одинокой - как знать...

Не зная, как еще постараться утешить ее, Рей в следующее мгновение, возможно, поцеловал бы свою принцессу, надеясь оживить ее. Но тут позади послышался стук копыт, и он ударил коня пятками в бок, пуская отчаянным галопом. Это был сумасшедший риск: мчаться с такой быстротой на неоседланном жеребце, удерживая перед собой девушку. Впоследствии Рейфорд сам не понял, как удалось ему удержаться и удержать Иерониму. Должно быть, это было посланное Богами чудо, одно из тех, что происходят раз в жизни. Бешено мчался серый жеребец из императорской конюшни, однако позади, точно эхо, не затихал множественный стук копыт. Нет, это было не эхо: стук все приближался. Стремительными призраками проносились мимо деревья, уже оголенные, холодный весенний ветер обвевал голые плечи всадника, отбрасывал волосы с его лба. Копыта скачущего коня высекали искры из мостовой между Розенгарденом и Адлерштайном. Но оторваться от преследователей не удавалось. Понятно: те ведь тоже выбрали коней едва ли худших, и им не приходилось нести двойной груз...
Он прижал к себе принцессу еще крепче, уже не заботясь, что это похоже на объятия; прежде всего надо было удержать ее, пока есть хоть крошечный шанс спастись. Она за все время бешеной скачки не издала ни звука, но сидела в седле как влитая, и Рей вновь поразился ее выдержке. Но, оглянувшись назад, увидел в сгущающихся сумерках темные фигуры вылетевших из-за поворота коней. Всадники нахлестывали их и яростно визжали, выли, как ночные демоны, хохотали. Рей впервые почувствовал, как принцесса, обернувшись, обхватила его за талию. Конечно, этих звуков никому на свете не хотелось бы услышать у себя за спиной.
- Если догонят, я попытаюсь прорваться. Держитесь крепче, - сказал он, мысленно досадуя на себя: так и не смог спасти принцессу, вверг ее из одной беды в другую!
- Если догонят, брошусь под копыта, не пойду в плен живой... - прошептала одними губами Иеронима, не желая раньше времени пугать своего единственного защитника.
Преследующая их сотня гебиров, а это были они, вытянулась подковой, подобно волчьей стае, догоняющей загнанного оленя. Края ее все сближались. Еще немного - и подкова превратится в сплошное кольцо, из которого никому не вырваться.
Но в это время впереди замелькали рыжие пятна факелов, заржали кони, послышалось бряцание оружия. Сердце Рея совсем упало. Еще крепче обхватив Иерониму одной рукой, он с отчаянием выхватил меч, готовясь встретить нового врага.
Однако впереди крикнули на лагардском языке, хоть и с гортанным клекочущим акцентом:
- Стой, кто идет?
Рейфорд слышал такой выговор от аризийских охранников в Розенгардене. У него отлегло от сердца. Но все же он не спешил называть себя, а тем более - свою спутницу.
- А вы кто такие? Зачем караулите честных проезжих на большой дороге, как разбойники?
Тогда передний всадник выехал вперед, смело приблизился к Рею, так что кони чуть не столкнулись мордами и, храпя, разъехались. По его знаку другой воин поднял факел повыше, и Рей увидел в багровых отблесках могучую фигуру и смуглое, с резкими чертами лицо Адриана Вальтари под сводом шлема.
- Ваша Светлость! - удивленно воскликнул Рей. - Прошу прощения! Вы поймете мою подозрительность, когда увидите, кого я охраняю...
Но граф Аризийский, уже не слушая его, вгляделся вперед, точно его глаза проницали ночную тьму, как у настоящего горного барса. Увидев появившийся из-за поворота отряд гебиров, он с железным стуком опустил забрало шлема и выхватил меч, указывая своим.
- Вперед!
Роли переменились мгновенно. Кочевники, увлеченные преследованием, что вот-вот должно было подойти к концу, не сразу опомнились, когда им навстречу ударила рыцарская конница в полном вооружении. Аризийцев было больше, и они лучше подготовились к бою. Над ночным полем раздалось многоголосое: "Вперед! На врага!", а потом все заглушил боевой клич: "Вальтари! Вальтари!" Родовое имя их вождей служило горцам знаменем и кличем, овеянным славой, с незапамятных времен. В темноте, как падающие звезды, сверкали мечи и сабли, сталкивались со звоном, рассыпали снопы искр. Время от времени неясно вспыхивали факелы, и Рей с Иеронимой видели мечущиеся черные фигуры всадников. Со стороны их передвижения казались беспорядочными, но можно было не сомневаться, что и с той, и с другой стороны хорошо знают воинское дело. Боевой клич кочевников стал захлебываться. Хоть и застигнутые врасплох, они оказывали упорное сопротивление, но натиска аризийской конницы им было не преодолеть. Адриан Вальтари лично подавал пример своим воинам, со злобной радостью рубя гебиров, которых так ненавидел его отец. Те устилали своими телами землю, как снопы - рука у графа Аризийского была тяжелая, да и рыцари-горцы не отставали от своего вождя.

[Артанис]

И вскоре все было кончено. Безлунная ночь милостиво скрыла от бледной, как смерть, принцессы Иеронимы кровавые подробности битвы. Между тем, отряд преследователей был весь перебит, кроме нескольких пленных. Скоро победители вернулись к странной паре, спасенной ими.
Рейфорд, оказавшись невольным свидетелем битвы, думал совсем о другом. Выросший в мирное время, он до этого дня держал оружие лишь на тренировочных поединках. Считалось, что он хорошо владеет мечом и копьем, в гвардии был на хорошем счету, но понятия не имел, что чувствует воин в настоящем бою. Даже в конюшне, хоть и убил, по меньшей мере, одного врага, не успел ничего осознать: ему просто надо было любой ценой взять коня, чтобы спасти Иерониму. Только теперь он почувствовал, как кружит голову воинам хмельное вино славы, хоть и смешанное с кровью. Не отрывая глаз от поля боя, он всем своим существом разделял каждый удар, что мечи аризийцев наносили проклятым варварам. Он тяжело дышал, глаза его лихорадочно блестели. Получите, грязные псы виранцев! За разгром Южной Армии! За захваченные провинции! За Розенгарден! За гибель стольких людей!.. Рей, находившийся под охраной двух горцев, горячил коня, и тот постоянно вертелся, как уж, переступая с ноги на ногу. Если бы не принцесса в его руках, с каким удовольствием он сам бы бросился в бой, отомстил бы за своих товарищей-гвардейцев, что полегли в неравном сражении... Будь у него доспехи и оседланный конь, он бы с радостью рубил врагов, пока не устала бы рука! Весь во власти жестоких мечтаний о войне и мести, он даже на время забыл об Иерониме, уносясь мыслями на ту тропу, которой большинству женщин не последовать за мужчиной.
Когда все кончилось, его привел в себя голос вернувшегося графа Аризийского:
- Вам повезло, молодой человек, что мы как раз сделали вылазку. У ворот города тоже были передовые заставы виранцев, мы их уничтожили. Но кто Вы такой, и кого везете? Эти собаки не дали Вам договорить.
Вальтари говорил так властно и невозмутимо, что Рею и в голову бы не пришло что-то от него скрыть, даже если бы он пожелал. Сам молодой барон все еще тяжело дышал, переживая битву, что смутно наблюдал в темноте, и его удивило, что Горный Барс, только что командовавший сражением, своей рукой сносивший головы, так быстро успокоился: ни гнева, ни похвальбы своей победой.
- Виранцы и их союзники взяли Розенгарден, Ваша Светлость, - произнес Рей, стараясь подражать хладнокровию своего спасителя. - Все, кто там был, по всей вероятности, убиты или взяты в плен. Со мной принцесса Иеронима Маннелиг. Скорее всего, она осталась последней из императорского рода.
С этими словами принцесса откинула свое простое, грубое покрывало, и в свете факелов аризийцы ясно разглядели ее бледное лицо.
- Да хранят Вас Боги, граф, - обратилась она к Адриану. - Мне жаль, что встречаю Вас при таких печальных обстоятельствах. То, что я вообще здесь - всецело заслуга барона Зорна: он в полном одиночестве спас меня, - Иеронима указала на своего спутника.
К ее удивлению, граф Аризийский стремительно соскочил с коня и опустился на одно колено перед ней. Снял шлем и склонил голову, так что черные волосы рассыпались по плечам.
- Приветствую Вас, Ваше Императорское Высочество! Для меня огромная честь и впредь оставаться Вашим союзником. Поспешим же скорее в Адлерштайн! Горожане сразу поверят в победу, как только увидят, что она ветвь императорского рода еще цела.
Иеронима устало закрыла глаза. У нее одеревенело все тело после целой ночи бешеной скачки на коне, и она не могла понять, почему ее спасение что-то изменит для разоренных нашествием, потерявших близких горожан. Сейчас только Великий Бастард смог бы спасти истекающую кровью Империю, но его не было. Она же - всего лишь слабая и одинокая девушка, и в лучшие времена не имевшая никакого влияния.