Век Новых Героев

[Akjhtywbz22]

Дааа, как всегда на самом интересном месте...
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! Захватывающее, пугающее, многообещающее .
Иеронима искренняя, храбрая, но несколько безрассудная принцесса. Ускользнуть от преданной охраны, вступить в диспут с заведомым провокатором - как это смело, но опасно. Толпа, которая ещё вчера боготворила и осыпала цветами, вдруг может и растерзать, увы... Будем надеяться, что это путешествие по городу не причинит зла девушке, а какой-то урок она вынесет. Ну, и на горожан какое-то влияние, возможно, её слова окажут.

[Артанис]

Эрэа Akjhtywbz22, большое спасибо Вам!

Иеронима искренняя, храбрая, но несколько безрассудная принцесса. Ускользнуть от преданной охраны, вступить в диспут с заведомым провокатором - как это смело, но опасно. Толпа, которая ещё вчера боготворила и осыпала цветами, вдруг может и растерзать, увы... Будем надеяться, что это путешествие по городу не причинит зла девушке, а какой-то урок она вынесет. Ну, и на горожан какое-то влияние, возможно, её слова окажут.

Иеронима не могла поступить иначе, и это не безрассудная храбрость - скорее чувство ответственности. Это ее народ, и ее возмутило, что им пытаются внушать, да еще в такое тяжелое время. И для нее таки на свете есть вещи важнее собственной шкуры.

Несколько человек из переднего ряда, на вид более уверенные, чем обескураженная речами оратора толпа, протянули к принцессе руки. Та увидела, как они тянутся к ней, будто паучьи лапы, рванулась, но бежать было некуда.
Но в следующий миг по мостовой звонко загрохотали копыта, и на площадь ворвался отряд всадников. Передний из них, далеко опередив остальных, пустил коня вскачь прямо через едва успевающую расступаться толпу и стремительным прыжком вскочил прямо на помост. Затрещали под копытами доски, и давно сколоченный помост стал оседать, но прежде всадник подхватил Иерониму, так что у нее все завертелось перед глазами, и усадил в седло.
- Это Вы, барон! - воскликнула девушка, открыв глаза и узнав Рейфорда Зорна, который светло улыбнулся ей.
- И мы! - прогремел, как боевая труба, голос графа Аризийского, что во главе отряда рыцарей-горцев ворвался на Карнавальную Площадь, точно в ворота захваченного города.
В мгновение ока аризийцы оцепили площадь, сжимая кольцо вокруг испуганно заметавшейся толпы. Кое-кто при этом попал под копыта, другие, испуганные грозным видом горцев и недавними пророчествами оратора о копьях, которыми их погонят в бой, бросались из стороны в сторону, ища выход. Но всюду их встречали только оскаленные морды лошадей, бьющих копытами, да суровые фигуры всадников в латах. Горожане не находили выхода. О своем недавнем кумире, которому только что внимали, как пророку, все уже забыли.
Сам же забытый оратор тем временем соскочил с рассевшейся трибуны и попытался затеряться в толпе, думая, что никто на него не глядит. Но Адриан Вальтари тут же обернулся к нему, наезжая конем. Враз растерявший всю самоуверенность оратор увидел, как на него напирает ожившая статуя, как совсем рядом ступают копыта могучего боевого коня, услышал мощное фырканье животного и злой смех всадника, отнюдь не спешившего сдержать Вихря. Побледнев, как труп, оратор рухнул на колени.
- Помилуйте, Ваша Светлость! Не губите, я все Вам расскажу...
Не двигаясь с места, Адриан остановил на нем пристальный хищный взгляд.
- Конечно, расскажешь! Все расскажешь, в Замке Черного Грифа, где место предателям, - проговорил Горный Барс вкрадчиво и мягко. И вдруг, будто плетью хлестнул - прокричал яростно и грозно: - А ну отвечай, кто велел тебе смущать народ! На кого работаешь ты и тебе подобные гнилые философы? Кто руководит вами в Адлерштайне?
Стремительно выхватив меч, он занес его над головой съежившегося в ужасе проповедника. Стальное лезвие со свистом рассекло воздух, и несчастный уже простился с жизнью, но меч ударил его плашмя по шее.
- Так кто? - сурово повторил Адриан.
- Б-ба-барон Ренард, - заикаясь, проговорил проповедник.
Адриан встрепенулся при этом имени, тяжело вздохнул. Но тут же, овладев собой, указал своим воинам взять проповедника.
- Кто смущает людей, воспитывает из них подлецов и трусов, виновен не меньше, чем тот, кто делает из полезной пищи смертельный яд! - произнес он так, чтобы слышали все. Потом обернулся к горожанам, окруженным аризийской конницей. - А вы что делаете? Кого слушаете, когда Лагард захвачен врагами? Или вам больше нечем заняться? Стражники не на стенах, строители уклоняются от работы...
- Подождите, граф! - принцесса Иеронима, которой подвели ее собственную лошадь, подъехала к нему и решилась вмешаться, чувствуя себя совсем маленькой и слабой перед одетым в латы богатырем. - Не наказывайте горожан. Их обманули, они же виноваты только в том, что мало знают. Им говорили, что мы погоним их в бой силой. Если Вы накажете их, они, может быть, и подчинятся, но убедятся, что мы жестоки. Я, как принцесса, велю их отпустить.
По глазам Горного Барса Иеронима увидела, насколько высоко он в действительности ставит молодую девушку, не разбирающуюся в войне и политике, но вздумавшую проявлять милосердие. Однако оспорить прилюдно приказ принцессы, хоть и произнесенный еще слабым с непривычки голосом, не мог.
- Благодарите Ее Императорское Высочество кронпринцессу Иерониму: она заботится и о совести вашей, и о жизни, - усмехнулся он. - Ступайте работать! Но, если попадетесь впредь, будете наказаны по всей строгости.

[Артанис]

Аризийские рыцари расступились, пропуская горожан, и те спешили уйти, некоторые же просто убегал, бледные, с колотящимся сердцем. Им еще долго слышался за спиной грозный стук копыт. Лишь некоторые задержались, чтобы поблагодарить принцессу, совсем недавно едва не пострадавшую от их рук. Она слабо улыбнулась, чувствуя, что, по крайней мере, для них смогла сделать доброе дело.
Вместе с другими рванулся было на свободу и захваченный проповедник, но горцы стерегли крепко. Тогда пленник отчаянно завопил вслед своим бывшим слушателям:
- Куда же вы без меня?! Я вам желал добра, для вас старался! Помогите мне! Увы, такова участь борцов за свободу... Власть притесняет их, а народ платит неблагодарностью...
На его вопли Адриан повернулся в седле и насмешливо бросил:
- Что же Вас смущает? Не Вы ли здесь заверяли всех, что человек стремится выжить любой ценой, и ему не под силу преодолеть страх! А теперь хотите, чтобы Ваши ученики остались и рискнули жизнью ради Вас? Ну нет, тогда Вам не следовало воспитывать из них крыс! Они хорошо запомнили Ваши уроки.
Сказав так, Горный Барс проехал вперед своего отряда, сопровождая Иерониму вместе с прикрывавшим ее Рейфордом.
- Вы сильно испугали нас, Ваше Высочество. Прошу больше не предпринимать подобных одиноких прогулок, - даже просьба его была высказана непререкаемым тоном, как обязательный к исполнению приказ.
На бледных щеках принцессы появился слабый румянец.
- Я обещаю, Ваша Светлость, - снова оказавшись обязана жизнью аризийцу, она, тем не менее, теперь еще сильнее боялась его, посмотрев на его обращение с пленником.
В ратуше, когда Рейфорд проводил ее в покои, она все-таки поделилась с ним своими мыслями.
- Может быть, тот человек и виноват... Я сама, признаюсь, готова была убить его, когда услышала. Но оскорблять и бить безоружного человека, старика - зачем? Это слишком жестоко.
Но Рей покачал головой, хоть и не хотел спорить с принцессой.
- Вас тревожат злоба и жестокость, потому что Вы слишком хороши для этого мира, и не должны бы вовек сталкиваться с таким. Предоставьте возиться в грязи мужчинам, Ваше Высочество, а сами не беспокойтесь о подобных недостойных личностях. Граф Аризийский продемонстрировал горожанам, что их кумир на самом деле ничтожество. Впредь они подумают, кого слушать.
- Но разве он в чем-то убедил их? Просто показал, что он сильнее, - горько проговорила Иеронима, которой с детства претила всякая грубость.
Рей взял ее за руку, и принцесса не стала отдергивать ее.
- Ваше Высочество, идет война! В такое время простительно действовать другим законам, более жестким. Иногда приходится убеждать силой, а там уж Боги решат, кто прав. Поверьте, не всегда за меч хватаются ради удовольствия от убийства.
- И Вы такой же, барон, - с горечью ответила Иеронима. - Значит, если бы Вы правили Лагардом, тоже бросали бы в тюрьму философов, осмелившихся открыто выражать свои взгляды?
Он церемонно поклонился.
- Нет, Ваше Высочество! Если бы я - да простит мне Отец-Солнце! - правил Лагардом, я приказал бы вешать подобных философов, прежде чем они посеют свою заразу в душах людей. Сейчас Вам жаль его, но Вы же сами негодовали, слушая его поучения, и справедливо. Теории, что он высказывает, не оставляют человеку ни любви, ни дружбы, ни радости - ничего...
- Да, - вспомнила и содрогнулась Иеронима. - Одно лишь случайное движение разных веществ в крови...
- Даже молодые, веря в это, будут похожи на стариков, заботящихся только о своем здоровье. Мать сможет бросить ребенка, муж - смотреть, как убивают его семью, лишь бы спастись самому - ведь главной ценностью объявлена жизнь! Не важно, какая, ради чего, лишь бы жизнь. Похоть заменит любовь, совместные похождения - дружбу. Я знал нескольких материалистов по службе во Дворце, это было конченные, опустошенные люди... Даже трусость в бою не бесчестна для них, потому что честь тоже ничего не значит. Граф Аризийский прав: эти философы - отравители, и их надо казнить!

[Артанис]

Всегда светлое, чистое лицо молодого барона при этих словах исказилось яростью, карие глаза зажглись свирепым огнем. Иеронима отшатнулась бы от него, но вовремя вспомнила, что чувствовала сама, услышав откровения проповедника.
- Быть может, Вы правы, - проговорила она, садясь в кресло и указывая собеседнику сесть напротив. - Мне трудно смириться, что людей стравливают между собой, как две собачьих своры.
- Не мы начали войну, Ваше Высочество, - с достоинством поклонился Рейфорд.
- Но неужели нет другого выхода, кроме как тысячам людей сталкиваться и убивать друг друга? Среди виранцев, тоже, наверное, не все злодеи... Почему нельзя проникнуть во дворец Огнеликого Царя и убить только его, может быть, еще его советников, которым нужна эта война? Разве это не справедливее, чем убивать простой народ?
Рей грустно улыбнулся.
- Если бы это возможно было осуществить, уж наверное, кто-нибудь попробовал бы. Как Вы себе представляете - один человек или несколько пройдут незамеченными через все Виранское царство,   в котором жителей куда больше, чем в Лагарде, доберутся до самого дворца Владыки Огненнобородых, и убьют его, да так, что не надо будет ни с кем драться? Вы же принцесса, Вам ли не знать, сколько во дворцах охраны! Никто посторонний не сможет проникнуть и в царский зал. Помимо воинов, там наверняка есть и сильная магическая защита. А уж жертв вроде ни в чем не повинных людей - и наверное, не самых худших, верных и преданных своему царю! - точно будет не избежать в любом случае. Ваше Высочество, не думайте, что во все века люди воевали лишь по глупости и кровожадности. Дорога к тронам правителей все равно лежит через армии подданных, этого не изменить. Еще раз прошу: оставьте войну нам, мужчинам. Вы сегодня убедились, что и вражда может быть святой, а спасение жизни - бесчестьем. Слава всем Богам, у Вас пока еще достаточно рыцарей, готовых действовать!
- И первым из них вовеки будете Вы, барон Зорн, - принцесса протянула ему руку, которую бывший гвардеец почтительно поцеловал.
- Величайшая честь для меня - служить Вам... эна Иеронима, - на ее имени голос чуть дрогнул. - Сейчас отпустите меня. Вы уже слишком долго разговариваете со мной, это неприлично. И Вам необходимо отдохнуть.
Оставшись одна, принцесса Иеронима прилегла на диван и закрыла глаза, но не смогла заснуть. Перед глазами проносились стремительным хороводом события последнего времени, будто сорвавшиеся с цепи. События, в которых она вряд ли могла бы участвовать, не оберегай ее постоянно барон Зорн. Его лицо и высокая, мужественная фигура часто мелькали в круговороте ее мыслей, и при этом на бледных губах девушки появлялась мечтательная улыбка.
Сегодня ей впервые пришло в голову, что бывший гвардеец, быть может, любит ее. Прежде у нее не находилось ни времени, ни сил об этом думать, да и внимание мужчин было непривычно Иерониме. Но теперь, сопоставив все, что он для нее совершил, его постоянную беззаветную преданность, и все намеки, обмолвки, пристальные взгляды, которыми он провожал ее, когда думал, что никто его не видит, - все это теперь открывало принцессе его сердце со всей ясностью. И сразу ей сделалось жарко, горячая волна затопила ее сердце. Прежде она была бы обескуражена, да и не поверила бы ни в чьи чувства. Но теперь барон Зорн был ее спасителем, и стал ей ближе всех из тех, кого она видела вокруг себя, хоть и о своих чувствах она не задумывалась до этого дня. Она успела не раз убедиться в его храбрости, уме и рассудительности. Вот и сегодня никто иной, как он, сумел успокоить ее и рассеять сомнения. И люди уважают Рейфорда: городские магистраты, и даже воинственные аризийцы принимают его как равного, спрашивают совета. Если им удастся выиграть войну, разве не было бы справедливо возвысить его до высших степеней в Империи? Ведь собирался же покойный кузен выдать ее замуж за своего фаворита, полное ничтожество в сравнении с бароном Зорном.
От таких мечтаний, слишком смелых, чтобы поверить всерьез в их осуществление, Иерониме становилось жарко, она сбрасывала с себя одеяло и лежала, чувствуя, как сильно бьется сердце, порой легонько замирая, будто его трогает пушистая кошачья лапа. Ой, кошачья лапа, лишь бы не пришлось тебе выпустить свирепых когтей и впиться в нежное девичье сердце, точа кровь и слезы!..
И, хоть замыслы, впервые родившиеся в сердце Иеронимы, были безрассудно дерзки, и их осуществление граничило бы с чудом, на губах девушки время от времени появлялась мечтательная улыбка.

[Эйлин]

/Девушка оказалась безрассудна, но граф и барон появились вовремя.  А излишняя доброта  в некоторых случаях может быть залогом больших бед и  подчас граничит с недальновидностью. Мятежи следует пресекать.
А Зорн   сильно затронул сердце принчессы.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Akjhtywbz22]

Спасибо, эрэа Артанис! Хорошо, что с Иеронимой обошлось, и что её сердце застучало быстрее!

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа Akjhtywbz22, большое спасибо вам!

А излишняя доброта  в некоторых случаях может быть залогом больших бед и  подчас граничит с недальновидностью. Мятежи следует пресекать.

Иерониме этого делать никогда не приходилось. Да она и не знает, как: что Вы хотите - выросла в мирное время. Ей тоже многому приходится учиться.
А как сложатся ее отношения с Рейфордом, пока что забегать вперед не будем. Во всяком случае, если для них и есть какая-то возможность, то разве что в такое трудное и опасное время, когда "кто был ничем", может стать всем...

Глава 16. Лес в белой башне
К Башне Луны, откуда уже давно не доносилось ни отклика, подъехал отряд всадников. Остановился у стены, разглядывая в сумерках осеннего утра, что изменилось в хорошо знакомой всему Адлерштайну стене вокруг Магического Университета. Вот она высилась перед ними, на первый взгляд такая же крепкая и несокрушимая, как прежде, созданная не столько не допускать посторонних людей во владения магов, сколько не выпускать наружу результаты экспериментов самих волшебников. Но стоило приглядеться, и оказывалось, что прежде гладкую стену рассекали, как удары ножа, трещины, зияющие здесь и там. Они раскалывали камни пополам, расширяли некогда плотно скрепленные сочленения между ними, и несколько крупных глыб уже выпали из стены и валялись внизу - небывалый случай в прежние времена!
Магистр Гелиодор, ехавший впереди, прикрыл глаза ладонью, не веря тому, что они показывают. Неужели это старческая немощь, наконец, настигла его, или неверный свет утренней зари, окутывающий розовым сиянием белоснежную башню, мешает смотреть?.. Но нет, и при приближении трещины в каменной стене стали лишь заметнее, а высившаяся впереди Башня Луны, казалось, потускнела и поблекла, будто тоже покрылась сетью мельчайших трещин, как упавшая чашка из тончайшего фарфора, что привозили из далекой страны, лежащей к востоку от Вираны.
Остановили коней и другие: Лилия, молодая волшебница и жрица Илиары, и обожженный огненным червем барон Верген, и отряд аризийцев, посланный для охраны. Даже те, кто не владел магией и не ощущали ее движения, догадывались, что что-то идет не так, как должно быть.
- Что же здесь происходит, Великая Богиня? - ахнула Лилия, едва не со слезами на глазах глядя на свою давнюю мечту, что разрушалась теперь на глазах, превращаясь в руины.
Вспугнутые приближением всадников и давно не звучавшей здесь человеческой речью, с зубцов стены слетели и закружились с громким карканьем два ворона. И в то же время поблизости послышался скрипучий, язвительный голос, тоже напоминающий воронье карканье:
- Что происходит, господа? Магический Университет зарастает лесом, деревья того и гляди разберут его по камешку! Кто ж это из вас, магов, такое устроил, а? Будь я императором, построил бы Магический Университет где-нибудь на острове в Открытом Море, чтобы вы ничего не разнесли нерароком, кроме самих себя.
Глядевшие только на Башню, люди вздрогнули от этого голоса, а аризийцы сразу метнулись на шум, выхватив мечи. Но там оказался только маркиз Бреа, вышедший навстречу прибывшим, все еще ехидно улыбаясь.
- Что Вы делаете здесь? - вырвалось у Гелиодора при этом внезапном появлении.
- Что я делаю здесь? Да то же, что и Вы, бывший магистр, - усмехнулся скандально известный шутник, подходя разболтанной, вихляющейся походкой. Бесцеремонно взял за повод лошадь собеседника и продолжал: - Вот Вы, хоть достопочтенные маги изгнали Вас из этого милого здания, как последнюю собаку, остались в Адлерштайне посмотреть, что будет дальше, верно? Так и я остался из любопытства. Не правда ли, стоит поглядеть на людей во время больших потрясений? Тогда с человека слетает вся наносная шелуха, как с луковицы, и каждый показывает истинное лицо.
Разглагольствования болтливого маркиза ничуть не интересовали собравшихся. Вокруг аризийцы горячили лошадей, намекая своим спутникам, что пора двигаться дальше. А молодой лагардский барон с сильно обгоревшим лицом, вся левая половина которого была покрыта запекшейся, неподвижной коркой, при словах маркиза вдруг пришпорил коня, так что тот взвился на дыбы,  и рванулся к стене, словно хотел бы одним махом перелететь ее. Но в это время чья-то ладонь тихо коснулась плеча разъяренного всадника. Тот обернулся и увидел Лилию.
- Подождите, Альберт. Туда нельзя, неизвестно, что там может оказаться. Пусть магистр Гелиодор посмотрит первым, ведь дело касается магии.
Молодой барон, чудом спасенный в ночь вторжения огненных червей, но до сих пор носящий на лице жуткие следы от ожогов, остановил коня. Он был благодарен Лилии, что в первые дни заботилась о нем, смягчала боль и молилась о его выздоровлении. И, хотя в нем только что все бушевало после едкой шутки, которую он понял как намек на собственное прошлое, Альберт покорно склонил голову, позволяя девушке увести себя от опасного места. И, на мгновение встретившись с ней взглядом, поспешно отвернулся: ему не хотелось, чтобы она видела его безобразным. Даже вода Илиары не позволяла вылечить его ожоги окончательно: левая сторона лица была стянута багровой коркой, ухо с той же стороны обгорело и обуглилось, и сгоревшие волосы отрастали с трудом. И, хоть Лилия ухаживала за ним и в первые, самые тяжелые дни, почему-то по мере выздоровления Альберт стал стыдливо отворачиваться от нее.

[Артанис]

Меж тем магистр Гелиодор проехал вдоль стены туда, где были ворота. И нашел их - точнее, то, что от них осталось. Створки ворот из черного заговоренного железа, неприступные и для оружия, и для магии, по меньшей мере, уступающей той, что использовалась при создании Магического Университета, - оплавились и застыли на земле двумя золотыми ручейками. В воротах высилось громадное дерево. Высокое и толстое, с гладкой корой, оно принадлежало к неизвестной породе и, оплетенное лианами, как змеями, протягивало свои голые по зимнему времени ветви навстречу людям, будто отстраняло их, как суровый и бдительный страж. За ним на некогда идеально гладком мощеном дворе поднимался целый вековой лес. И нигде вокруг - ни души, и ни единого предмета, способного указать, кто мог устроить все это!
- Н-ничего не понимаю! - даже магистр Гелиодор, всю жизнь имевший дело с самыми разными проявлениями магии, испуганно побледнел и едва не вспомнил всех демонов древнего мира, но вовремя взял себя в руки, сообразив, что в таком насыщенном магией месте на вроде бы обыкновенное ругательство может откликнуться что угодно. - Когда здесь успел вырасти лес? И зачем его посадили? А ворота! Никто из нас не смог бы расплавить их, но ведь кто-то же это сделал! Да еще превратил их в золото...
Волшебник даже не скрывал растерянность, высказывая свои вопросы вслух. Но никто из спутников не мог ответить ему, и голос его отозвался глухо, как в лесу, коим и стал двор. Теперь уже все видели, что стену точат корни растений помельче, ползущих по ней, как по склону горы. Несмотря на мороз, они проделывали свою работу с удивительной быстротой. Из каждого окна башни тоже свисали зеленые плети, оживляя ее каменную белизну. Казалось, что здесь, по меньшей мере, сто лет не ступала нога человека.
Двери в башню были открыты, но никого живого не встретилось и там. Только то же переплетение лиан и корней, дробящих камни в песок, постепенно перемалывая их в необходимую им питательную среду. Чем дальше продвигались настороженные люди, тем гуще и теснее становилось растительное сплетение. Ветки тянулись, как змеи, высокие деревья проламывали потолки и теперь соединяли собой этажи, как стержнем. Стелющиеся лианы, как чувствовалось пришельцам, обвивались вокруг, точно змеи, и скоро стало трудно пробираться сквозь них. Наконец, один из аризийских рыцарей, уколовшись о чьи-то длинные шипы, выхватил меч и приготовился рубить растения, но Лилия удержала его.
- Нельзя, эн Лоренц! Эти растения, должно быть, пришли из Двиморнеда - Леса Дриад. Я чувствую, что они в ярости, они горят жаждой мести. С ними нельзя обращаться как с обычными дровами. Пока что они злы не на нас, и мы можем пройти...
Слушая ее объяснения, магистр Гелиодор довольно усмехнулся. Хотя маленькая жрица только начала обучаться волшебству, уже сейчас проявляла феноменальное чутье к магическим энергиям, пронизывающим мир, могла с уверенностью предсказать, каков будет эффект даже от незнакомого ей заклинания. Теперь, среди полуразрушенного Магического Университета, волшебнику было жаль, что его бывшие собратья не посоветовались с Лилией, все больше увлекаясь опасными экспериментами.
Добравшись с трудом до общей столовой и жилых комнат первого этажа, нашли обитателей Башни. Мертвых. Иссохшие, как мумии и тоже оплетенные корнями, трупы лежали в беспорядке прямо на полу, многие из них - по двое и по трое. Почти все - с палочками в руках, в черных ученических мантиях. Но вот в центре большого, будто выжженного, круга увидели лежащее вниз лицом тело в фиолетовом плаще. Гелиодор повернул его, и все увидели уже тронутое тлением, похожее скорее на череп лицо с оскаленными зубами. Лилия стремительно отвернулась от этого жуткого зрелища, Альберт накрыл ее голову своим плащом, хоть и ему стало не по себе при виде этого трупа.
- Магистр Зенобий. Ему всегда хорошо удавались огненные заклинания, - мрачно заметил Гелиодор, заметив вокруг еще несколько обугленных трупов. - Он справился с этими, но другие все же одолели его.

[Артанис]

- Вы... Вы хотите сказать, что маги в Башне Луны убивали друг друга? - воскликнула Лилия, стуча зубами от ужаса.
- Боюсь, что так, - хмуро ответил бывший магистр, глядя, как аризийцы осматривают трупы - изрезанные, обожженные, со следами от разнообразных заклятий. - Взгляните: вот эти два ученика, так и лежащие, сцепившись, вместе, точно убили друг друга. И вон те...  Да и кто мог бы захватить Университет незамеченно? Виранцы? Узнал бы весь Адлерштайн: зарево и грохот поднялись бы похлеще, чем от огненных червей. Не говоря уж о том, что огненнобородые не ушли бы просто так и не стали выращивать здесь лес.
- Может быть, некоторые из них хотели уйти к виранцам, а другие напали на предателей, и все истребили друг друга? - предположил Альберт, ища хоть какое-то разумное объяснение.
- Возможно, - но при этом Гелиодор с сомнением покачал головой: ему все не давали покоя расплавленные и превратившиеся в золото ворота.
Из обеденного зала поспешили в другие комнаты, надеясь хоть где-то найти живых. Но напрасно: то там, то здесь попадались лишь трупы, хоть и в меньшем количестве: видимо, основное побоище разразилось именно там. Их тоже оплетали растения, превращая мраморные залы в тропический лес. Одно еще небольшое деревце с кроваво-красными цветами проросло прямо сквозь распоротый живот молодого мага в черной мантии, и аромат цветов смешивался с тошнотворным запахом тления.
- Ну как, эна Лилия, будете еще защищать эту зеленую пакость? - фыркнул начальник отряда аризийцев.
Девушка обернулась, бледная, как мел, но решительно идя вперед вместе со всеми.
- Но они действительно не виноваты! Им любая плоть годится, чтобы питать свой рост.
- Хороший конец для гордых и могущественных магов: стать удобрением для неизвестно откуда выросшего леса, - проговорил, зажав себе нос, маркиз Бреа. Если он при этом жутком зрелище и пожалел, что последовал сюда, поддавшись любопытству, но ничем этого не показал.
Дальше, где начинались жилые комнаты, трупов в коридорах больше не попадалось. Но, войдя в некоторые комнаты, находили умерших - именно умерших, а не убитых, потому что ни на одном не было ни следа насильственной смерти. Больше того - на губах многих из них сохранялась улыбка, и лежали они спокойно, точно на ложе отдыха. Эти тела выглядели свежими, некоторые умерли не раньше вчерашнего дня. Но магистр Гелиодор заметил даже у тех, что выглядели счастливыми, изможденный, состарившийся вид, поседевшие волосы и морщины даже у совсем молодых, лишь недавно начавших обучение в Магическом Университете.
- Как будто кто-то резко вычерпал у них всю жизненную силу: запас, рассчитанный на всю жизнь, был израсходован мгновенно, - произнес магистр Гелиодор, осмотрев последних мертвецов. - Но кто мог сотворить такое? Существ, обладающих подобной способностью, можно перечесть по пальцам, да и маги, даже самые беспечные, не допустили бы ни одно из них сюда, не поставив надежной защиты... Но оно побывало здесь, и, видимо, ушло. Девочка, ты не чувствуешь никакой посторонней энергии?
- Нет, - медленно проговорила Лилия, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться. - Только силу земли - она заглушает здесь все, она растет. Я ее чувствую - светлая, зеленая, она прорастает прямо сквозь камни. Скоро здесь останется только она.
Бывший магистр сердито нахмурился, потом вздохнул:
- Может быть, это и лучший конец для Башни Луны, хоть мне и жаль тех, кто привел себя к такой судьбе. Мне ли не знать, что здесь творилось немало несправедливости, и магией не всегда владели достойные. Может быть, лес и должен по-своему очистить здесь все после того, что явилось сюда, как молния выжигает скверну... Слышите, жители леса? - прокатился сквозь зарослей его голос. - Мы отдаем вам это место, владейте им, как владеете Двиморнедом, лишь позвольте выяснить, что погубило наших собратьев, и мы уйдем отсюда навсегда!
Где-то наверху, где древесные ветви разломали, разворотили крышу, колыхнулось холодное дыхание ветра - это был единственный ответ.

[Akjhtywbz22]

Спасибо, эрэа Артанис, как всегда захватывающе!
Похоже Двиморнедский лес мстит за погубленную дриаду Марсию. Сколько же бедствий способны натворить безумные в своей одержимости люди, подобные магистру Дамиану!..  А расплачиваются, как правило, другие.
 И что ещё сулит  героям встреча с Глорианой?!

[Эйлин]

Страшен конец Магического университета! Очень страшен. впечатляющее зрелище! Так и стоит  перед глазами.  Но, повторюсь, что же с Глорианой? Что-то думается, что это создание  могло уцелеть.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! СПОЙЛЕРЫ

[Артанис]

Эрэа Akjhtywbz22, эрэа Эйлин, большое спасибо вам, что продолжаете читать!

Спасибо, эрэа Артанис, как всегда захватывающе!
Похоже Двиморнедский лес мстит за погубленную дриаду Марсию. Сколько же бедствий способны натворить безумные в своей одержимости люди, подобные магистру Дамиану!..  А расплачиваются, как правило, другие.
 И что ещё сулит  героям встреча с Глорианой?!

Лес мстит, но он и делает мир чище. Возможно, его сила еще сыграет свою роль. Тем более, что с Глорианой, как Вы признаете, что-то делать надо. А вот магистр Дамиан, собственно, уже ответил за то, что натворил...

Страшен конец Магического университета! Очень страшен. впечатляющее зрелище! Так и стоит  перед глазами.  Но, повторюсь, что же с Глорианой? Что-то думается, что это создание  могло уцелеть.

Да уж наверное; от нее не так-то просто избавиться!
А Вам огромное спасибо за картинки! Даже не ожидала таких четких визуализаций того, что стало с Магическим Университетом.

Глориана:


Марсия:


Наконец, в одной из комнат верхних этажей, откуда особенно густо расползались во все стороны всевозможные кусты и деревья, им удалось-таки обнаружить живого человека. Точнее, еле живого. У раскрытой двери сидел, привалившись спиной к толстому витому корневищу, тощий изможденный старик, совершенно седой. Фиолетовая мантия висела на нем мешком. Он что-то бормотал, опустив голову, и не поднял ее даже при появлении людей.
- Это вы, - слабо вздохнул он, когда вошедшие столпились вокруг него. - А я надеялся, что она вернулась... Хоть бы еще раз увидеть ее, прекраснейшую из прекрасных...
- О ком Вы говорите? И кто Вы сами? - Лилия, присев рядом со стариком, осторожно протянула ему фляжку с водой из священного родника, исцелявшей раны и болезни.
- Погоди, - Гелиодор отстранил ученицу и сам пригляделся к полулежащему на полу старику. - Или глаза обманывают меня, или ты... магистр Дамиан?!
Старик, похожий больше на живой труп, еще раз глотнул воды из фляжки, и засмеялся жутким задыхающимся смехом.
- Да, это я... Я был когда-то магистром Дамианом. Могущественным магом. Гордым... Я... я создал величайшую красоту на свете, и отдал все ради нее... - его рука бессильно опустилась на пол и нашарила обломки волшебной палочки.
Магистр Гелиодор с ужасом глядел на бывшего собрата. Он помнил Дамиана подтянутым, всегда тщательно ухоженным магом-аристократом, носившим свой фиолетовый плащ как королевскую мантию. Кроме того, тот был почти вдвое моложе него - далеко до старости, тем более по меркам волшебников, способных дольше обычных людей сохранять здоровье и силы. А теперь перед ним полулежал изможденный умирающий старик, неспособный даже подняться на ноги без посторонней помощи. Прежний Дамиан гордился своими успехами в магии и смело экспериментировал, веря, что человеку под силу и то, что прежде творили лишь Боги. Нынешний был опустошен, как досуха вычерпанный колодец...
Но было не время для сентиментальности. Гелиодор с силой встряхнул бывшего собрата, так что у того мотнулась голова, как от пощечины.
- Что здесь случилось? Отчего произошло побоище, и откуда взялся лес? Кто выпил тебя и других? Где эта тварь сейчас?
- Она не тварь, - ответил Дамиан заплетающимся языком, точно пьяный, и при этом на его лице, превратившемся в обтянутый кожей череп, появилась мечтательная улыбка. - Она - Глориана, Богиня на земле. Если увидите ее, вы сами поймете. Она воплощает все самое прекрасное в женской природе, она - именно то, чем Боги забыли одарить людей...
- Тысяча демонов! И правильно сделали, судя по этой Богине Мертвецов! - буркнул Лоренц Рокко, офицер, командующий аризийским отрядом.
Тем временем магистр Гелиодор, влив еще немного воды в рот опять обессилевшему Дамиану, продолжал допрашивать его.
- Говори, несчастный, откуда ты взял эту Глориану?
- Я... Я создал ее из самых лучших, самых драгоценных материалов, преобразовав их силой магии. А чтобы она ожила... Я взял сердце Марсии, своей помощницы, дочери дриады. Это она мстит теперь, разрушая Башню Луны, она и ее сестры...
Громкий, полный ужаса возглас Лилии слился с протестующим воплем магистра Гелиодора, который даже выпустил допрашиваемого из рук, точно какое-то омерзительное существо.
- Так ты убил человека, чтобы создать свою куклу?! - прогремел его голос среди зарослей, поглощающих Башню Луны.

[Артанис]

Упав на пол, Дамиан некоторое время лежал, как мертвый, наконец, открыл глаза и слабо заговорил, причем нельзя было разобрать, понимает ли он, кому именно отвечает:
- Да, всего лишь человека, потому что, хоть в ней и была кровь дриад, она мелка в сравнении с Истинной Красотой... Человека... Люди веками истребляют друг друга без веских причин, а Марсия отдала жизнь за нечто великое!..
Волшебная палочка, угрожающе занесенная Гелиодором, рассыпала вихрь жгучих искр. У аризийцев руки потянулись к мечам, Альберт сжимал кулаки. Один лишь маркиз Бреа со вкусом наблюдал за происходящим, как будто смотрел интересное представление.
Одна лишь Лилия, в первое мгновение тоже испуганно вскрикнув, сбросила с себя плащ и накрыла им лежащего на мраморном полу бывшего волшебника.
- Не трогайте его! Что бы он ни натворил, теперь он болен и слаб, и не отвечает за себя. Быть может, он даже не понимает, что говорит.
Магистр Гелиодор жестоко усмехнулся.
- Вы очень добры, Лилия! Но, боюсь, именно сейчас мы видим настоящего магистра Дамиана. Поглядите-ка, он и сейчас считает, что его цель того стоила! - бывший магистр вновь поднял на ноги бывшего волшебника и сурово произнес: - Ты помнишь, как я говорил вам на совете о ваших ошибках, что по сути сводятся к одной: разделению того, что должно восприниматься целым. Вот и ты, чтобы создать идеальную красавицу, начал с убийства - лучше получиться и не могло. Видно, эта Глориана вправду опасна, если ради нее Орден Магов истребил друг друга! Но где она теперь?
Неожиданно Дамиан заплакал. Странное и неприятное это было зрелище - высохший, почти умирающий старик плакал, как маленький ребенок, вытирая слезы костлявыми пальцами и рукавами прежде всегда безукоризненно чистой мантии.
- Она... Она ушла! Я сидел и ждал ее долго-долго, ведь она обещала придти сюда, в мою мастерскую, где я создал ее... в храм, который она осчастливила своим рождением!.. Слышались крики, будто где-то дрались, а ее все не было, долго, долго. Наконец, она пришла и осталась со мной на ночь, - только что полумертвое лицо Дамиана вдруг озарилось странным светом, глаза зажглись безумной радостью. - Вот здесь, среди этих деревьев, она провела со мной последнюю ночь, и я не знал тогда, на земле ли я или на небе, у Отца-Солнце! А наутро поцеловала и ушла, ушла... Без нее так холодно и пусто... - его воодушевление сразу упало, он перебирал и мял пальцами складки своей мантии.
Среди собравшихся, однако, мало кто готов был сочувствовать ему, разве что Лилия. Да еще Гелиодор, лучше всех понимавший трагедию в Башне Луны, с жалостью взглянул на бывшего собрата, но тут же обернулся к остальным.
- Итак, Глориана ушла отсюда. Здесь, вероятно, она лишь училась, испытывала свои чары. Убедилась, что ради ее красоты мужчины готовы убивать друг друга, потом выпила жизненную силу из победителей и ушла. Такое впечатление, что ей все равно, из любви черпать силу или из убийства - и то, и другое усиливает ее. Ах да, еще она и сама владеет магией, так что ей ничего не стоит расплавить ворота Магического Университет, превратив их в золото. Хм... У дамы имеется склонность к театральным эффектам - не проще было бы их открыть? Но, так или иначе, главный вопрос - куда она направилась?
- Надеюсь, не ко мне домой! - воскликнул, поежившись, маркиз Бреа. - Конечно, смерть в объятиях прекрасной женщины - само по себе красиво, но... лучше не такой, - он выразительно взглянул на полумертвого Дамиана.
Никто, однако, не поддержал шутки.
- Вряд ли ее устроит ловить себе любовников по одному, абы кого, точно уличная девка, - продолжал рассуждать Гелиодор. - Ей и Магический Университет уже бесполезен, иначе поиграла бы с его обитателями подольше. Нашей самозваной Богине подавай внимание, она жаждет почестей и власти. Она хочет, чтобы ей владели цари, но при этом стремится сделать их рабами своей красоты; однако, если они станут рабами, разве она надолго признает их достойными себя? Думаю, она пойдет к сильным людям, облеченным властью, туда, где можно рассчитывать на еще большее...
- Адлерштайн? - с невольным страхом спросил Альберт, думая про себя, что еще недавно был бы идеальной добычей для Глорианы, хотя бы в качестве переходной ступени. Потом с надеждой: - Или виранское войско?

[Артанис]

- Посмотрим, - магистр Гелиодор с сомнением покачал головой. - Я бы все же скорее поставил на виранцев. Те, кто сейчас правит Адлерштайном, вряд ли ею заинтересуются...
- Покойный император Аврелий уж наверняка бы заинтересовался, - ввернул Бреа. - Да и принц Феликс тоже, хоть проводил больше времени в обществе своего фаворита, а эта Глориана, уж наверное, не отказалась бы сразу от двоих...
- Но теперь их нет, а принцесса Иеронима - девушка, чистая и невинная, как голубица. Войском же командует граф Аризийский...
- Ха! Посмотрел бы я, как эта красотка, хоть бы и из чистого золота, попробует добиться от нашего вождя того, что он не желает! - с гордостью фыркнул старый Лоренц.
- Ну вот. Если только Глориана успела узнать от этих несчастных, что происходит вокруг, она выберет виранцев. Те ценят женскую красоту и недооценивают их силу - то, что надо нашей "Богине Красоты". Полной уверенности, конечно, не может быть, все это лишь предположения...
- Но, если Глориана ушла к виранцам, это хорошо для нас или нет? - робко поинтересовался Альберт. - Будет неплохо, если их командование перережет друг друга или протянет ноги в постели Глорианы...
Но Гелиодор покачал головой.
- Не думаю, что она мгновенно доведет их до такого. Здесь был дебют Глорианы, она только училась покорять мужчин, а заодно и набирала силу. С виранцами она наверняка станет действовать тоньше, если хочет своего добиться. К тому же, ей наверняка захочется повидать двор Огнеликого Царя, а туда "Богине" лучше всего придти с победившей армией. Ее появление добавляет Лагарду еще одного врага, а не устраняет имеющихся.
- Вы считаете, она способна все это обдумать и принять правильное решение? - усомнился Альберт.
- Я не считаю глупее себя ни одного противника, хотя бы это была вчерашняя золотая кукла, -возразил магистр Гелиодор.
В это время послышался зловещий треск, и одна из перегородок между комнатами, уже пронизанная насквозь быстро растущими корнями деревьев, зашаталась, ее камни, утратив связь друг с другом, принялись осыпаться.
- Скорей! Надо уходить! - поторопил всех аризийский офицер.
Никому и не хотелось задерживаться здесь слишком долго, тем более, что еле уловимый треск слышался уже и в потолке, и в других стенах. Альберт подхватил под руку Лилию, двое аризийцев подняли магистра Дамиана, который едва ли смог бы идти сам. При этом бывший волшебник поднял голову и вдруг совершенно ясным голосом произнес:
- Она меня покинула навсегда и больше не вернется. К чему куда-то уходить?
Лилия тихо вздохнула и снова поправила свой голубой плащ на плечах старика, чтобы тот не замерз в зимнем городе.
- Вы, должно быть,ненавидите ее теперь? - спросила она.
Бывший волшебник от неожиданности повис в руках охранников и взглянул на девушку глазами, полными недоумения.
- Ненавижу ее? Мою Глориану? - переспросил он, в ужасе мотая головой от одной мысли о подобном святотатстве. - Как ты могла подумать? Ведь она так прекрасна, что даже ее мимолетное внимание делает счастливым. Истинную Красоту нельзя судить убогими человеческими мерками, она выше наших понятий о добре и зле!
Магистр Дамиан умер три дня спустя в храме Илиары, где его согласились принять по личной просьбе Лилии и Гелиодора. Даже целебная вода не могла восстановить его жизненной силы, почти полностью вычерпанной  его "Богиней Красоты". До последнего вздоха он говорил лишь о ней, и в предсмертном бреду, забыв о погубленном им Марсии, думал лишь о Глориане, которую ему не суждено больше увидеть. Увы - но золотая Земная Богиня не обещала своему первому жрецу никакого вознаграждения за гробом, потому что и сама человеческая смерть как таковая была ей непонятна.
А Башня Луны и расположенный в ней Магический Университет все продолжали зарастать лесом. Скоро на месте гордой белокаменной башни-свечи тянули свои ветви к зимнему небу лишь большие деревья, ожидая весны, чтобы зашуметь зеленой листвой. Да гибкие стремительные тени кружили ночью среди древесных стволов, там, где буквально не удалось бы найти камня на камне.

[Lorianna]

Эрэа Артанис, спасибо за удивительную, завораживающую историю! Чует моё сердце,  СПОЙЛЕРЫ

эта гадюка Глориана попробует окрутить кого-то из братьев...