Сага о Походе на Север

[NNNika]

Большое спасибо за продолжение, эреа Артанис.
Очень хорошо изображен Стефан и его размышления

[Akjhtywbz22]

Эрэа Артанис, я почитала несколько отрывков и увлеклась. Но поскольку это уже четвёртая часть эпопеи, сижу и думаю - продолжить читать эту сагу или всё же начать с самого начала?
Может другие форумчане что посоветуют?

[NNNika]

Эрэа Артанис, я почитала несколько отрывков и увлеклась. Но поскольку это уже четвёртая часть эпопеи, сижу и думаю - продолжить читать эту сагу или всё же начать с самого начала?
Может другие форумчане что посоветуют?

По моему лучше всего читать так:
1.Сага о Рожденных Побеждать
2. Сага о Пути Королей
3. Сага о Золотой змее
4. Сага о Походе на Север
Тогда выдерживается хронология событий.

[Akjhtywbz22]

Спасибо, эрэа NNNika. Поищу и почитаю непременно .

[Эйлин]

Очень трудный поход, но так  и должно быть, ведь они выступили  против могущественных и грозных сил. Стефану очень нелегко, но он  молодец, мужества у него не отнять, ион умеет думать и способен  понимать и принимать чужие обычаи.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа NNNika, эрэа Akjhtywbz22, эрэа Эйлин, огромное спасибо вам за такое оживление в теме!

Очень хорошо изображен Стефан и его размышления.

Стефан в чем-то - воплощение читателя, в первых главах поданное в слегка комическом образе, затем раскрывается и с другой стороны. В нем - представителе цивилизованного общества, нам проще узнать себя, чем в эпических викингах, не правда ли? Его не отделяют от времен древних легенд века, но обычаи и привычный образ жизни отделяют, пожалуй, не меньше, чем нас. Так что ему есть над чем задуматься.

Эрэа Артанис, я почитала несколько отрывков и увлеклась. Но поскольку это уже четвёртая часть эпопеи, сижу и думаю - продолжить читать эту сагу или всё же начать с самого начала?
Может другие форумчане что посоветуют?

Хронологический порядок цикла о викингах Вам уже подсказала эрэа NNNika, и Вы можете, конечно, читать в этом порядке. Хотя я бы Вам рекомендовала начать с "Саги о Золотой Змее", где происходят самые важные, на мой взгляд, события. Впрочем, с чего бы Вы ни начали, я буду Вам благодарна, и надеюсь, что Вы мне ответите, и не раз.

Глава 14. Ледник
Медленно-медленно, точно муравьи, ползущие по скалам, двигались маленькие темные фигурки по ледяному склону горы, залитому светом прибывающей луны. Чем дальше вверх, тем труднее было идти. Земля уходила из-под ног, голые камни, на которых не мог расти даже мох, сменялись сплошным ледяным покровом. Под гладким, плотно прибитым снегом коварно таился лед. Вдруг ни с того ни с сего нога соскальзывала на совершенно ровном месте,  холодный ветер устремлялся в лицо оступившемуся, и тогда... счастье, если оказавшиеся рядом товарищи успевали удержать падение.
Викинги придумали обвязаться прочными ремнями из моржовых шкур, продев их сквозь пояс. По пять человек в одной связке, на значительном расстоянии друг от друга, но все равно накрепко соединенные вместе. Теперь, если кто-то оступится, остальные смогут вытащить его за ремень, а объединение сил не давало спасаемому невольно стянуть товарищей за собой. После этого идти стало куда легче.
Стефан попал в одну пятерку с вождем, его младшим братом и неразлучными Свеном с Кари. Похоже было, что Вермунд решил держать подростка и южанина, как слабейших в отряде, под присмотром, хоть и ничего не говорил об этом, а агайец его не спрашивал. Кроме того, по настоянию Сигвальда, в их связку взяли и собаку, прикрепив один конец ремня к ее ошейнику, а другой продев в пряжку пояса Свена, замыкающего пятерку. Сигвальд хотел вести Варди сам, но старший брат ему не позволил: мальчику было не удержать волкодава, если бы его затупившиеся когти соскользнули на льду.
Теперь карабкавшиеся вверх по Леднику викинги видели друг друга издалека, когда расползались, как мухи, в разные стороны, выбирая менее опасные пути.
А проверить пользу ременных связок первым довелось все-таки Стефану. Разумеется, это должно было произойти именно с ним. У себя дома агайец хорошо лазил по горам, но какие это были горы! Просто высокие холмы с немногими скалистыми обрывами, поросшие лаврами и кипарисами. Ни заоблачных пиков, ни нетающих ледников, по которым приходилось двигаться теперь. И потому, когда в неверном свете луны под ногами померещился на снегу синеватый отблеск, Стефан бесстрашно ступил на него, хоть видел, что перед ним Вермунд, Сигвальд и Кари обошли это место стороной, на полную длину ремня. Стефану не хотелось вязнуть в сугробах. Он устал после изнурительного дневного перехода и хотел лишь поскорее добраться куда-нибудь, где можно будет согреться у огня и вытянуть усталые ноги. Шатаясь от усталости, молодой агайец сделал шаг по гладкой голубой снежной поверхности. И тут же его ноги скользнули вниз, подбитые железом подошвы сапог непроизвольно поехали дальше, не находя опоры. Стефан взмахнул руками, ища, за что удержаться, но на ледяном склоне не было ни кустика, ни выступающего камня - ничего. Упав на живот, южанин заскользил дальше, чувствуя, как бешеное трение об лед сдирает с него одежду, как все выступы во льду, все мелкие камешки впиваются ему в ребра, сдирают кожу. Живое воображение агайца успело нарисовать, как его изуродованный труп скатится к подножию скал, откуда они пришли...
Вдруг прочный моржовый ремень натянулся во всю длину, громко хлопнув, точно кнут, погоняющий лошадей. Стефан по инерции еще проехал несколько локтей, обдираясь в кровь, и остановился. Пряжка пояса, к которой был привязан ремень, выгнулась, но выдержала.
- Ты что творишь, тролльский подменыш?! В дровах тебя нашли, что ли? - долетел до Стефана разъяренный голос, и тут же агайец почувствовал, как натянулся ремень, втягивая его наверх, будто рыбину, попавшую на крючок.
Кое-как приподнявшись на локтях и отталкиваясь от льда, Стефан увидел над собой свирепое лицо Кари. Тот, не переставая ругать его, тянул ремень. Тут же натянулась вторая привязь, спускающаяся от пояса Стефана ниже: это поднимался наверх Свен, не видевший, что случилось, из-за большого сугроба. Стефан дернул ремень один раз, условным сигналом передавая, что все в порядке. И пополз вверх, как ящерица, цепляясь ногами и пальцами, потому что не решался встать на ноги на этом обманчивом льду. Теперь веревка, соединяющая южанина с товарищами, казалась ему пуповиной, единственной связью его, точно еще не родившегося младенца, с окружающим миром. Да он и вправду чувствовал себя заново родившимся, когда его, избитого и окровавленного после падения, втягивал наверх Кари, не прекращая ругаться.

[Артанис]

Вермунд, услышав, что происходит позади, спустился, насколько позволяла длина веревки.
- Помочь? - предложил он.
Кари только сплюнул, продолжая тянуть Стефана, очевидно, не доверяя его собственным усилиям.
- Неужто я один не втащу этого южного олуха? - продолжал он честить Стефана. - Ну и подарочек ты нам подсунул, сын Стирбьерна! На что уж мы со Свеном в свое время с тобой повозились, но это троллево сокровище еще похлеще! Он хоть что-нибудь способен сделать, как все люди?
Стефан, карабкавшийся по льду, услышал о себе, о своем уме и происхождении больше, чем за всю предыдущую жизнь, но вовсе не почувствовал себя оскорбленным, как могло быть при других обстоятельствах. Сейчас он, еще не в силах поверить, что уцелел, и не думал ни в чем упрекать своих спасителей. Едва добравшись до безопасного места, он повалился в снег, хохоча и плача. Он был бледен, как смерть, ободран в кровь и почти обнажен, с расширенными черными глазами, все еще выражавшими бескрайний ужас, что довелось ему испытать.
- Если бы не вы... я бы сейчас все еще летел вниз, если не умер бы от страха раньше, чем разобьюсь, - прошептал Стефан одними губами.
Свен, поднявшийся последним из пятерки, многозначительно взглянул вниз. Там, в лунном свете, причудливо искажавшем все предметы курился белый туман меж каменистых отрогов гор, оставшихся позади.
- Да... спорить не буду, - присвистнул он, оценив расстояние.
На широком скалистом выступе, похожем на ступень исполинской лестницы, построенной, должно быть, еще во времена Имира, собрались и остальные пятерки викингов. Здесь они могли недолго отдохнуть и перекусить, жадно, как волки, разрывая зубами вяленые скрутки мяса. Долго задерживаться не годилось: Вермунд настаивал, что быстрота передвижения - их главный шанс здесь, на Леднике.
Сейчас он огляделся по сторонам и с ненавистью взглянул вверх, где в мерцающем свете появившихся сполохов сиял мертвенной зеленью Ледник. Он был уже совсем рядом, они уже карабкались по одному из его языков! Пройдя через всю Землю Фьордов, переправившись через реку Мист, преодолев суровые просторы Йотунхейма, - они были почти у цели! Вермунду вспомнились все испытания тяжелого похода. Гибель товарищей, многих из которых он знал с детства, нашедших себе в Йотунхейме могилу или павших вовсе без погребения. Все, что довелось им пройти, испытать, увидеть там, куда прежде не ступала нога человека. Холод, бесконечный мертвящий холод, стремящийся остановить любое движение, погасить всякое тепло. Свирепый ветер и дикие снежные бури, когда земля не видит неба. Чудеса и чудовища древнего мира, что им довелось встретить. И вот - горы, когда-то видневшиеся далеко на горизонте, на другом краю света, теперь вздыбились прямо перед путниками, закрывают черное небо снежными шапками! Вот он - Великий Ледник, сердце Йотунхейма! Там, на другом его краю, ждет Сольвейг. Ждет и ее похититель. Неизвестно, знает ли он уже, что сын Стирбьерна остался жив, или Инга сумела обмануть его. Но, как бы ни было, им еще доведется встретиться, в этом чем Вермунд готов был поклясться молотом Тора.

[Артанис]

Он поднялся на ноги, глядя вперед горящими глазами. Целая буря чувств кипела в нем сейчас, и первое из них - гордость за себя и за свой отряд, преодолевший такой путь и готовый идти дальше. Не было еще на свете таких викингов, и ни один скальд не воспевал подобного похода! Молодому вождю хотелось найти достаточно торжественные, красивые слова, чтобы выразить восхищение их мужеством, раз уж этого нельзя высказать в песне. Но, увы, теснившие грудь чувства почему-то не хотели облекаться в слова, душили его, оставаясь невысказанными. Только великий певец, вдохновленный Асами, мог бы найти достойные слова для этого дня, или великий конунг, правящий столько же мудростью, сколько силой. Вермунд же, отчаявшись выразить свои мысли, лишь энергично взмахнул над головой отцовской секирой, погрозил ею Леднику.
- Держитесь, йотуны, мы идем! - произнес он хрипло, в этой короткой фразе выразив все чувства, сжигавшие его с начала похода, а точнее - с момента похищения Сольвейг. Он был из породы завоевателей, и, оставив позади трудный путь, смело готов был бросить вызов еще более опасным препятствиям.
И вот, после короткого отдыха, викинги, вновь обвязавшись длинными ремнями, двинулись вверх по Леднику - сердцу Йотунхейма. Теперь, вблизи и выше в гору, стало видно, что он совсем не так гладок и однороден, как выглядел издали. Во льду попадались и трещины, временами похожие на целые ледяные пропасти, и выпирающие изо льда, точно горбы, каменные глыбы, принесенные когда-то Ледником, да так и оставшиеся навсегда, вмерзшие в него и ставшие единым целым. И сам Ледник не всюду был одинаков. Сверху, если не приглядываться, его поверхность там, где не лежал густой слой слежавшегося снега, казалась бело-голубоватой, почти прозрачной. Но в глубине, где слой льда был старше и толще, он становился зеленым, как морская вода, а в разломах трещин еще и переливался, точно кошачьи глаза.  И освещение тоже каждый раз показывало Ледник с новой стороны. Когда восходила луна, ее серебристый свет смешивался с зеленью Ледника и заливал все вокруг слепящим почти белым сиянием, не уступавшим яркостью оставшимся далеко позади снежным полям. В такие часы викингам приходилось особенно осторожно делать каждый шаг, потому что в этом призрачном свете очень просто было не разглядеть какую-нибудь трещину или оступиться, не найдя надежной опоры. Когда же на небе появлялось разноцветное сияние, его красные, синие, зеленые, белые полосы радугой отражались ото льда, и казалось, что небо и Ледник играют длинными цветными лучами, посылая их друг другу и снова отражая, точно исполинские зеркала. В такие ночи во льду часто слышался треск и громкие стоны, как будто небесные лучи ранили его. Ну а о солнце никто и не вспоминал: по ту сторону Мист оно являлось на небе только летом, а по эту, вероятнее всего, вовсе никогда не заглядывало, боясь свирепых волков из Йотунхейма. И, значит, ничто не мешало Леднику властвовать над этим краем, прирастая каждую бесконечную зиму новыми слоями снега и льда и, медленно, но неуклонно двигаться вперед и вниз.

[Эйлин]

Стефан заставил попереживать, хорошо, что все обошлось. Но впереди у  отряда Вермунда еще   немало испытаний и самые тяжкие, думается, только начинаются.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[NNNika]

Большое спасибо за продолжение.
Рада, что Стефан спасся.
СПОЙЛЕРЫ

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа NNNika, большое спасибо вам!

Стефан заставил попереживать, хорошо, что все обошлось. Но впереди у  отряда Вермунда еще   немало испытаний и самые тяжкие, думается, только начинаются.

Что поделать... Зато они все приближаются к цели.
"Вправо, влево наклон —
     И его не спасти...
     Но зачем-то ему тоже нужно пройти
          Четыре четверти пути."
Часто вспоминается теперь эта песня в связи с моими викингами.

Большое спасибо за продолжение.
Рада, что Стефан спасся.

Стефан-то спасся. А для кого-то другого в следующий раз это восхождение может оказаться роковым, что поделать.
Спасибо Вам большое за картинку! Настоящие клыки мороза.

Дальше в гору становилось идти еще труднее. Воздух сделался разреженным, каким-то жидким и пресным, как разбавленное молоко. Даже самые выносливые викинги, карабкаясь по обледенелым скалам, дышали как рыбы, выброшенные на берег. А стоило открыть рот, чтобы вдохнуть поглубже, как вместе с ледяным горным воздухом вдыхали и мельчайшие кристаллики льда, острые, как иголки, больно обжигавшие легкие. Люди начали кашлять, и сам Вермунд временами задыхался: недавно зажившая рана в груди напоминала о себе. Лица путников почернели, как от удушья, ночами всех мучили страшные сны. Казалось, что сами горы склоняются над дрезкими пришельцами из человеческого мира, готовясь стиснуть их и раздавить в своих каменных объятиях.
Однажды на привале, когда Вермунд разводил костер в углублении меж камней, к нему подошел Альрик, усталый и исхудавший чуть ли не больше всех. Он прежнего сына Лейва, светлого и улыбчивого, как солнце, осталась лишь тень, даже его яркие глаза провалились. Он невесело усмехнулся и сел рядом с Вермундом.
- Люди говорят, что выше по Леднику воздух исчезнет совсем, и мы задохнемся. Йотунам что, они, может быть, умеют жить и без воздуха, а мы пропадем.
Рыжеволосый вождь отложил в сторону связку сухих корней, единственное топливо для костра, что удавалось здесь найти, и то с трудом. Его плечи напряглись неуловимым движением, он хмуро взглянул из-под заиндевевших бровей.
- Я в это не верю! Если Сольвейг живет у них в плену, значит, там есть чем дышать, и я пойду дальше. До моего отца все думали, что море тоже кончается на севере. Но он доказал, что эти нелепые слухи годятся лишь пугать детишек вечером, у очага!
- Я успокоил их, как мог. К тебе никто не осмелится идти со своими сомнениями, - Альрик нашел руку Вермунда и крепко сжал. - И знай: до чего бы ни дошло, я все равно найду Сольвейг, вместе с тобой!
Альрик сказал верно: как бы ни было тяжело, жаловаться викинги не решились. Слишком далеко они уже зашли под предводительством Вермунда, чтобы повернуть, когда цель была уже близко.
Но Ледник был труднодостижимой целью для тех, кто не имел птичьих крыльев, чтобы стремительно взмыть к его сверкающей вершине. Прежде всего, еще у его подножия кончилась всякая дичь. Даже стремительные горные бараны, легко скачущие по неприступным для человека скалам, не забирались сюда, исчезли и куропатки, прежде срывавшиеся прямо из-под ног у викингов с возмущенным кудахтаньем и свистом. Даже Варди, прежде то и дело принюхивающийся к незаметным для людей следам на камнях, настораживавший отмороженные уши, теперь понуро плелся в связке с хозяевами, и даже не пытался натянуть ремень. Отсутствие добычи, которой прежде был полон Йотунхейм, угнетало викингов. Все невольно думали, хватит ли их запасов до конца пути? И что будет потом, если каким-то чудом дойдет и до обратной дороги? Впрочем, всерьез надеяться на возвращение викинги пока что не смели и мысленно...
Вермунд с помощью Уле и Эрика разделил остатки провианта на равные порции и следил, чтобы в день расходовалось не больше положенного. Теперь общий котел, где варилась овсяная каша с мясом или вяленой рыбой, сдобренная костной мукой, наполнялся ежедневно не больше чем наполовину. И без того уставшие викинги еще туже затянули пояса. Впрочем, их пока еще не слишком донимали муки голода: усталость, накапливающаяся с каждым днем все больше, заглушала все прочие ощущения, включая и самые простые, естественные для всех, как чувство голода. Теперь каждый из викингов мог бы поклясться, что тащит на спине, помимо своей поклажи, еще и невидимый, но очень тяжелый камень, пригибающий к земле. У некоторых шла кровь из носа. Сигвальд, совсем истощенный, с трудом поспевал за старшими, и Вермунд, несмотря на протесты мальчика, освободил его от поклажи, предоставив идти налегке. Глядя в серое, как ржаная мука, лицо младшего брата, с запавшими щеками и торчавшим, как клюв, носом, он горько раскаивался, что взял подростка с собой. Следовало отправить его домой, встретив в лесу. Если бы он сам тогда лучше представлял себе, что такое Йотунхейм! Но ничего было не изменить, и Вермунд только ускорял шаг, спеша скорее преодолеть Ледник. Он боялся, что Сигвальд не выдержит, если восхождение затянется.

[Артанис]

А между тем, чем выше, тем труднее становилось идти. Трещины во льду стали встречаться чаще, и людям приходилось обходить их или переползать по натянутым ремням. Лед стал теперь повсюду неровным, изломанным, то громоздился целыми торосами, то был сплошь изрытым, как замерзшее снежное крошево. Казалось, что они карабкаются по ледяному боку айсберга, всей разницы - если сорваться, упадешь не в море, а в еще более холодную и суровую ледяную пасть Йотунхейма. Вскоре, чтобы сделать новый шаг наверх, понадобилось вырубать топором ступени во льду или вбивать деревянные колышки, чтобы по ним поднимались идущие следом. Так и пошло: передний в пятерке прокладывал путь, остальные следовали за ним, как лошади в упряжке. Медленным и трудным был такой способ продвижение, что и говорить, но викинги все же шли вперед.
Однажды, когда весь Ледник был залит зеленым, золотым, багровым, пурпурным огнем с неба, под ногами Гудбруда вдруг зашатался колышек, на который он только что ступил. Никто не понял, как это случилось. Он шел замыкающим в пятерке, возглавляемой Уле, и перед ним все благополучно преодолели опасное место. Может быть, охотник из Медвежьей Долины, торопясь, недостаточно сильно вбил колышек, и тот постепенно расшатался. Так или иначе, Гудбруд почувствовал, как опора предательски уходит у него из-под ног, и трижды дернул за ремень, сообщая о неприятностях. Преодолев внезапное головокружение, естественное для того, кто лишится опоры под ногами над самой бездной, молодой викинг кое-как дотянулся пальцами одной руки до обледенелого выступа камня наверху, и повис, пытаясь ухватиться за него надежнее.
Условный сигнал передали выше по связке, и скоро к Гудбруду спустился идущий перед ним Горм, приготовившись тянуть ремень. За ним, карабкаясь, как кошка, сполз по каменистой стене и сам Уле.
- Держись, сейчас поднимем! - крикнул он Гудбруду.
Тот, все еще не находя опоры для ног, подтянулся на руках и оперся на камень уже сильнее. И вдруг побледнел как смерть: под его тяжестью скальный выступ начал двигаться в своем ледяной гнезде, будто ожил. Потревоженные его движением, вниз со звоном осыпались льдинки и мелкие камешки, увлекая за собой постепенно все больше камней и льда.
- Назад! - закричал Гудбруд, держась за шатающийся камень из последних сил. - Прочь отсюда! Наверх!
Не слушая его, викинги потянули ремень. Но шатание первого камня уже сдвинуло с места другие, и они с грохотом и щелканьем проносились мимо распластанного на скале Гудбруда. Хуже того: он видел снизу, что и там, где стояли его товарищи, опасно. Под их ногами стал оседать слой снега и льда, потревоженный катящимися камнями. Гудбруд видел: еще немного - и пытающиеся спасти его будут стянуты вниз сами.
- Сюда нельзя! Прочь! Все прочь, именем Тора! - прохрипел он, сверкая бешеными, злыми глазами.
Сверху на гребне горы появилось еще одно до боли знакомое лицо. Дагмер, сын Уле, брат Сигрид, оставшейся ждать в Медвежьей Долине, смотрел на будущего родственника широко распахнутыми глазами. Яростно рванул на себя ремень, не замечая, как его самого, более легкого, стаскивает к краю пропасти.
- Сейчас, Гудбруд! Держись крепче, ради Сигрид... Вспомни, она ждет тебя! - прокричал молодой охотник.
В ответ Гудбруд горько усмехнулся. После двух вспышек ужаса, потрясших его вопреки воле рассудка, к викингу пришло спокойствие. Он был готов встретить свою судьбу. Жаль было лишь, что Сигрид его не дождется. Представил себе, как она выбежит встречать отца и брата, и напрасно станет высматривать его среди отряда...

[Артанис]

Горький вздох вырвался из груди викинга. Он встретился взглядом с Уле и Дагмером, опасно балансировавшими на краю пропасти, все еще надеясь выручить его. Преодолевая грохот катившихся вниз камней, крикнул им:
- Скажите Сигрид: мне жаль, что так вышло... Передайте, что последние мои мысли были о ней. Такой судьбой одарили меня вещие Норны, и я чувствовал, что не вернусь за ней... Напомните Вермунду, что он обещал мне!
С этими словами Гудбруд медленно оторвал напряженные, сведенные судорогой пальцы одной руки от шатающегося, как молочный зуб ребенка, камня. Достав нож, он рассек ремень, связывавший его с товарищами. Тот, туго натянутый, лопнул сразу и повис в руках ошеломленных викингов. А Гудбруд разжал вторую руку и, не издав больше ни звука, бросился вниз. Следом за ним обрушился тяжелый камень, увлекая за собой целую волну из льда и камней. Эта волна подхватила тело молодого викинга и увлекла с собой к подножию Ледника, туда, где ей суждено будет остановиться. Скоро все это будет занесено снегом, потом промерзнет насквозь до твердости кристалла и добавит еще один слой к зеленеющей, как колдовское зелье, толще Ледника. И никто из людей вовеки не увидит даже могилы храброго викинга Гудбруда, сына Гунвара.
Долго Уле с Дагмером, обнявшись, глядели вниз.
- Пусть будут к тебе милостивы светлые Асы, зять - право, жаль, что ты не успел стать мне зятем, - печально проговорил старший из охотников. - Не знаю еще, как мы скажем об этом Сигрид...
Когда вечером на привале поведали о гибели Гудбруда, Вермунд, которому напомнили об его обещании, сурово нахмурился. Глубокая тень упала на его лицо, и челюсти  каменно сжались под отросшей за время похода уже по-настоящему рыжей косматой бородой.
- Еще один отдал жизнь, чтобы нам дойти до цели, - глухо прорычал он после долгого молчания. - На это должен быть один ответ: проклятые йотуны умоются кровью за наших павших товарищей! И этот день придет. А пока знайте: Гудбруд погиб не напрасно, как и другие! Смотрите: мы уже у цели!
И там, куда указывал рукой сын Стирбьерна, действительно поднимался вверх, как мачта на корабле, узкий и острый пик, весь сверкающий в свете небесных огней. Этот блеск вершины Ледника напомнил Свену с Кари глаза Золотой Змеи, которую им довелось встретить дважды в жизни. Но к пику примыкало нечто иное, издали казавшееся всего лишь частью горного склона. Теперь викинги ясно могли разглядеть, что перед ними на самом деле возвышается настоящий замок из белого камня, встроенный прямо в горный склон, на выровненной широкой площадке. Каменные стены покрылись вечным льдом, как и все вокруг, и стали неотъемлемой частью Ледника.
- Да уж, здесь только йотунам и жить, - скривился Эрик, представив себе, какой холод царит на вершине. - Значит, мы и вправду пришли!
Да: далекий и опасный путь остался позади, но ни у кого не было сил радоваться достижению их великой цели. Все понимали, что впереди еще встреча с йотунами, которые не отдадут свою пленницу без боя.
Суровое, тяжелое молчание повисло над стоянкой викингов. В этом молчании все явственно расслышали шум могучей горной реки, невидимой отсюда, но бегущей, должно быть, с другой стороны Ледника.

[NNNika]

Бедный Гудбруд, бедная Сигрид!

[Артанис]

Эрэа NNNika, огромное спасибо Вам!

Бедный Гудбруд, бедная Сигрид!

Увы! Часто гибнут именно те, кому бы особенно следовало жить...

Глава 15. Викинги и йотуны
С другой стороны Ледника дейсвительно бежала горная река, не очень широкая, но стремительная и полноводная, в ущелье из почти отвесных, высоких и горных серых скал. С большой высоты видно было, как внизу кипит, бьется о невидимые подводные камни вода. Хоть и далеко было этой реке до грозной Мист, а все же и самых закаленных охватывала дрожь, когда они карабкались над самым обрывом, слыша внизу рев седого горного потока.
Викинги двигались вверх по течению, надеясь "замести следы", по выражению Стефана. В ущелье легче было прятаться, и так их не так просто было заметить, как на открытом сверху Леднике. И новая тропа, проходившая по обледенелым скалам, была не легче прежней, но Вермунду с товарищами все же хотелось верить, что здесь йотуны не сразу догадаются их искать.
Тропинка над обрывом превратилась в узкий каменный карниз, куда можно было ставить ногу лишь одну за другой, потому что для двух стоп места уже не хватало. Вермунд, идущий первым, повернулся спиной к гранитному утесу и шел дальше боком, сосредоточенно глядя перед собой. Таким же образом двигались и прочие викинги. Кари поддерживал за плечо Сигвальда, и подросток не отказывался от помощи, с трудом передвигая ноги по узкой каменистой тропе над обрывом. Из-под ног викингов то и дело срывались вниз камни, и рев бегущей внизу реки заглушал стук их падения.
Вермунд рассчитывал подняться к Ледяному Дворцу в безлунную ночь и попытаться проникнуть туда на поиски Сольвейг. Йотуны, испокон веков не ожидавшие никакой опасности в сердце собственных владений, кроме грозного молота Тора, даже если ждали их, вряд ли опасались всерьез. Риск, конечно, был огромен, но сын Стирбьерна был готов на все ради спасения своей невесты. И до сих пор судьба как будто шла ему с товарищами навстречу, судя по тому, как далеко удалось продвинуться.
В ущелье их настиг сокрушительный порыв ветра. Он рассек небо, как кнут, принес с собой снежные тучи, и продолжал кружить на ущельем с диким воем и пронзительным свистом, заглушившим даже шум горной реки. Викингам сразу вспомнилось, что йотуны, по легендам, управляют погодой, особенно в собственных владениях. Снова и снова налетали свирепые белые вихри, обдавая путников мертвенным холодом, стремились сбросить их вниз, откуда разве что горная река донесла бы изуродованные тела храбрых викингов до их родного моря.
Они прижимались к скалам, втискивались в ниши меж выветренных камней, ища хоть какого-то укрытия. Кому не хватило места, те ложились на землю и накрывались сверху щитами, превращаясь таким образом в больших черепах, и так ждали, пока над ними пронесется буря. Двоих викингов все-таки унесло вниз, в реку.
Вихрь стих так же быстро, как и налетел. Скоро ночное небо вновь прочертили сияющие зеленые стрелы, отражаясь от зеленоватого мерцания Ледника. И тогда Уле первым разглядел парящую над ними огромную птицу. Молча приготовился стрелять. Дагмер последовал примеру отца.
- Не стреляйте! Это Инга, - Вермунд сам не понял, что именно помогло ему узнать свою спасительницу, но уверенно остановил своих спутников.
Заметив викингов, птица камнем упала вниз, и вскоре перед ними действительно стояла Инга, бледная и решительная. По ее лицу можно было прочесть, что она много размышляла и не спала ночь, делая окончательный выбор.
- Скоро йотуны будут здесь, - быстро проговорила она. - Вы должны, пока не погасли зори, подняться вверх, к Дворцу. Там легче будет защищаться, там ты сможешь найти вход.
Не успел Вермунд ее поблагодарить, как она вновь стала огромной орлицей и стремительно взмыла вверх, подняв при этом еще один вихрь. Оставшись одни, викинги не стали медлить.
- Скорей, наверх! - распоряжался рыжеволосый вождь, торопя своих воинов. Он видел наверху, над ущельем, широкую площадку. Там, по крайней мере, хватит места, чтобы принять последний бой, как подобает викингам.
Взобрались с трудом, впервые за долгое время выпрямились полностью, став ногами на твердую поверхность, не грозящую уйти из-под ног. Не могли надышаться разреженным воздухом гор.
Вокруг громоздились обрушившиеся со скалы камни, расколотые и почти целые, и крупные скальные обломки. Подхватив один из них, Вермунд принялся перегораживать им тропу. Свен с Кари первыми бросились помогать воспитаннику, остальные присоединились к ним. И скоро все викинги сооружали на каменной площадке укрепления их камней и льда.
И как раз вовремя - появившиеся на тропе темные фигуры свидетельствовали, что Инга сказала правду. Благодаря ее предостережению викинги оказались готовы к нападению. Град камней, приготовленных для сооружения стен, полетел во врагов. Осажденным было видно, как от их ударов попятились потомки Имира, как несколько их воинов пошатнулись и сорвались вниз. Но другие, более крепкие и ловкие, чем люди, удержались на ногах и двинулись вперед, туда, где засели среди камней викинги.
Над скальным ограждением встал во весь рост один из йотунов - высокая сумрачная фигура, будто порожденная вечной ночью Йотунхейма, смертельной стужей, обманчивым мерцанием небесных огней. Взглянув на него, Вермунд понял, что это, должно быть, и есть тот, кто в облике орла похитил у него Сольвейг, и его кровь бешено закипела. Усилием воли он все же заставил себя выслушать, что скажет йотун.