Сага о Походе на Север

[Артанис]

Но времени на взаимные узнавания не было. Инга поторопила всех, и Вермунд, узнав, что Сольвейг снова похищена у него, не задерживался более в Ледяном Дворце. Он повернул обратно, и викинги последовали за ним. А тем временем из других комнат испуганно выглядывали несчастные пленницы. Впервые после долгого времени видя людей, более того - мужчин своей расы, они не верили своим глазам, не смели и обрадоваться. Те, что не так долго прожили в плену, опомнившись, бросались к викингам, целовали их и на коленях молили увезти себя из проклятого Йотунхейма. Другие, как и Аста, состарились в неволе и давно утратили надежду, и так и прятались по углам, будто мыши, пока викинги не брали под руку и их.
- Скорей, скорей! Никого не оставить! - требовал Вермунд.
Когда вернулись в комнату с трубами, там уже было по щиколотку горячей воды. Даже сквозь теплые сапоги ощущалась боль от ожога. От пара, заволокшего все вокруг, нечем было дышать. Освобожденные пленницы визжали, боясь ступать в кипяток.
- Скорей! - снова крикнул Вермунд, прыгая в колодец с Астой на руках и помогая другим женщинам, которых сзади подталкивали его товарищи.
Пар становился уже не горячим, а раскаленным, горячие источники вырывались из труб и устремлялись течь вольно, как подобает любой воде. Вот лопнула еще одна труба, и из нее с гневным клекотом и свистом взлетели новые горячие струи. Облако пара задело тех, кто еще не успел скрыться в колодце. Послышались стоны обожженных. Ни у кого не было времени разглядеть, кто попал под обжигающий пар, да и не удалось бы разглядеть. Тем более, что колодец тоже стал заполняться водой. Не кипящей, как внутри, видно, здесь ее охлаждало ледяное дыхание Йотунхейма, но тоже достаточно горячей. Сквозь ее свист, шипение и плеск слышался плач перепуганных женщин и отборная брань викингов.
Хуже того - прежде твердокаменные своды Дворца вдруг заколебались, а выложенные камнем края колодца стали осыпаться под напором воды. Двигаясь в нем, теперь в полной темноте, Вермунд столкнулся с Ингой, которую узнал по голосу. Она проговорила совершенно спокойно:
- Дворец стоит на Леднике. Горячие источники, вырвавшись, стекают внутрь и подтачивают его. Как только поверхность Ледника подтает, все рухнет.
Вермунд и сам это понимал, и как мог быстрее полз вниз, то и дело отклоняясь от летящих раскаленных камней и потоков кипящей воды. Наверху уже все рычало и грохотало, и юноша боялся даже подумать, где его спутники с освобожденными пленницами. Живы ли они еще, или он уцелел один вместе с Ингой и судорожно цепляющейся за его руку стонущей Астой?
Уже не так далеко оставалось до конца туннеля, когда страшный грохот встряхнул, должно быть, всю гору. Вермунд поднял глаза и увидел, как огромный кусок подземного свода отломился и медленно, величественно обрушился в воду. Сверху ударил свет, почему-то показавшийся слепяще-ярким после подземной тьмы. А вслед за ним хлынул новый поток воды, вроде бы, уже не такой горячей, как прежде. Он подхватил пробирающихся по туннелю людей и подбросил вверх, устремляясь на поверхность, как гейзер.
Конунг со своими людьми, оставшиеся снаружи, тем временем видели, как тщательно обтесанная древними строителями каменная стена вдруг стала содрогаться, точно живая, и с Ледника начали сползать снежные шапки. Потом какая-то неведомая сила разворотила изнутри лаз, найденный Варди, выбросила наружу несколько крупных глыб, точно крышку с кипящего котла. Вслед за камнями снаружи хлынул горячий поток и забил, клокоча и слизывая все больше тающего снега. К самому небу поднялось облако пара. А в недрах горы все продолжали рушиться камни.
- Все погибли... Никому не выйти живым! - Ульв Черный покачнулся, не отрывая глаз от зрелища катастрофы.
Но тут из провала хлынула еще одна волна, вместе с обломками камней неся и человеческие тела. Ульв бросился первым и подхватил слабо шевельнувшегося Вермунда. Тот был сильно обожжен и ошпарен, лицо и руки покрыты волдырями, но, к счастью, зимняя одежда защитила от более глубоких повреждений. Вслед за конунгом и другие стали помогать обожженным. Подхватив на руки тех, кто был еще жив, уносили прочь от опасного места.
- На корабли! Всем на корабли, здесь нельзя оставаться! - кричал Ульв, видя, что скалы все продолжают содрогаться, и камни и горячая вода летят все дальше.
Подгоняемые разбушевавшейся стихией, викинги спускались вниз по скалам, к реке, где остались их драккары, гораздо быстрее, чем поднялись, неся с собой раненых и обожженных. Скорее, чем можно представить, все поднялись на борт, и самые крепкие из уцелевших викингов взялись за весла, торопясь скорее уйти из края смерти и злых чудес.
А между тем, наверху лились уже целые ручьи горячей воды, казалось, стремившиеся затопить все основание скалы и влиться в реку. Камни дрожали, как при землетрясении, вся верхняя часть Ледника изумрудно сверкала, омытая горячим потоком. Облако пара жарко дышало вслед уплывающим викингам, и, оглянувшись назад, они увидели позади только огромную тучу, что заволокла полнеба, да среди нее - раскинувшуюся в полнеба радугу. Ледяной Дворец перестал существовать.

[NNNika]

Большое спасибо за продолжение, эреа Артанис!
СПОЙЛЕРЫ

[Эйлин]

Помощь  пришла своевременно, иначе бы  все погибли. Но почему же Вермунд не отправился более легким путем по воде?
Эдгар разрушил Ледяной дворец и  забрал с собой Сольвейг. Теперь снова на поиски. Но что случилось с Ингой? И  остались ли в живых пленницы йотунов?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа NNNika, эрэа Эйлин, благодарю за комментарии и за новую иллюстрацию!

Помощь  пришла своевременно, иначе бы  все погибли. Но почему же Вермунд не отправился более легким путем по воде?
 Эдгар разрушил Ледяной дворец и  забрал с собой Сольвейг. Теперь снова на поиски. Но что случилось с Ингой? И  остались ли в живых пленницы йотунов?

Вермунд в Йотунхейм когда отправился? Зимой. А на севере в это время шторма и льды, так что этот путь как раз более легким бы точно не оказался. А ждать до весны, как сделал Ульв, он не мог. Хоть и вышло в итоге то же на то же, но он, по крайней мере, сделал все, что мог.
На поиски придется снова, да. А с Ингой почему должно было что-то случиться?

Глава 17. Снова через море
Прошло немало времени, прежде чем викинги спустились вниз по реке настолько, что зловещий блеск Ледника превратился в далекую, мерцающую позади точку. Лишь тогда идущие полным ходом, точно за ними гнались морские тролли, драккары причалили к берегу, и можно стало заняться ранеными. Те, на удивление, пострадали меньше, чем казалось. Кто-то, конечно, нввсегда был похоронен в недрах Ледника, смертельно обожженный и захлебнувшийся в горячей воде, или погибший под камнепадом. Но среди выживших лишь немногие получили действительно тяжелые ожоги, за остальных можно было не бояться: они будут здоровы.
Вермунд пришел в себя от жгучей боли, и увидел рядом Ингу. Она сидела рядом на свернутом плаще и осторожно промывала чем-то едким его ожоги, перевязывая затем полосами тонкого полотна, смоченными в вине. Сама дочь Хресвельга была, казалось, невредима, и держалась с таким видом, словно не было ничего удивительного в ее присутствии среди людей.
- Это ты, - проговорил Вермунд обожженными губами. - А где все?
- Их лечат. Потерпи пока, - ответила она строго, прикладывая еще одну полосу ткани. - Вы дешево отделались. Женщинам пришлось хуже, но кое-кто все-таки выжил. А Ледяного Дворца больше нет.
- А Эдгар где? И Сольвейг? - рыжеволосый викинг схватил собеседницу за руку, не обращая внимания на боль от ожогов. - Ты знаешь, куда он унес ее?
Инга вздохнула. Она уже достаточно успела узнать Вермунда, и понимала, что он не станет терпеть недомолвок.
- Я думаю, он унес ее за море. В ту землю, что открыл твой отец. Несколько зим назад он задумался, что не помешает и это ваше открытие использовать в своих целях. Там постоянно живет часть йотунов, они похищают местных женщин, чтобы те рожали полукровок. С одними племенами сражаются, других делают союзниками.
Услышав, что речь идет о родине его матери, о Земле Закатного Солнца, которую он, хоть никогда не видел, любил почти так же, как свою суровую родину, считая тоже своей, по крови и по праву наследования, Вермунд вскочил на ноги с гневным протестующим возгласом.
- Так это Земля Закатного Солнца? Он унес ее туда, и думает, что я не смогу туда за ним последовать? Ну нет, я давно мечтал побывать в стране, открытой моим отцом, а теперь подавно! - увидев лежащую у его ног секиру, Вермунд поднял ее и коснулся сверкающих лезвий, чувствуя, как небесное железо, ничуть не пострадавшее от горячей воды, приятно холодит его обожженные руки.
Тут к ним подошел Ульв. Удивившись, что видит пасынка уже на ногах, он на мгновение задержал пристальный взгляд на Инге.
- Я слышал, что ты и раньше помогала Вермунду в пути, госпожа. Благодарю тебя, хоть это неожиданно...
- Не столь уж неожиданно, если разобраться в собственной родословной, конунг Земли Фьордов, - усмехнулась Инга. - Или род Асгейра забыл об его жене, что была родом из племени Имира?
- Госпожа Инга - мой друг и спаситель, она не в первый раз помогает нам, пойдя против своих, - горячо вмешался Вермунд. - По справедливости, все викинги должны почитать ее. Ведь и разрушение Ледяного Дворца погубило бы нас всех, даже тех, кто был снаружи, если бы не ее предупреждение.
При этих словах Инга нахмурилась: ей не была лестна подобная похвала.
- Это не моя заслуга. Жажда власти превратила Эдгара в чудовище, и за ним продолжают идти лишь те, кому ненависть к Асам и людям застит разум. Будь он человеком, вы бы не захотели остановить его? Не думайте, что мы не знаем законов. Он должен был остаться и принять бой до конца, а не обрушивать дворец на головы врагов, сбежав сам.
Конунг Земли Фьордов склонил голову перед неожиданной союзницей.
- Ты права. Среди людей тоже бывают ничуть не лучше вашего Эдгара... Ну, что же теперь, Вермунд? Вижу, ты уже все решил.
- Конечно! - Вермунд вновь глядел прямо перед собой, в ту сторону, где опять скрылся похититель со своей жертвой. - Отдай мне "Молот Тора", и я преодолею Разделяющее Море. Жаль, что зимой оно опаснее Йотунхейма, и я не мог подняться в Страну Без Человека по рекам, как вы. Зимние шторма погубили бы всех, а ждать до весны, как вы, я не мог. Но сейчас другое дело, мы пройдем!
Ульв окинул взглядом остальные драккары, пристающие к берегу.
- Опять собираешься идти на одном корабле, маленьким отрядом? Нет, Вермунд, ваших сил не хватит на войну с йотунами. Мы пойдем вместе. Войску Земли Фьордов не зазорно побывать за морем. Отправлю домой раненых и женщин, прочим же рано поворачивать назад.
- Но это моя война! - глаза Вермунда блеснули из-под повязок на лице. - Я-то не собираюсь, как Эдгар, уступать своего врага другому. И Сольвейг - моя невеста, мне и спасать ее. Одного драккара мне вполне хватит. Успокой мать, скажи, что мы с Сигвальдом живы и скоро вернемся, повидав ее родной край. Она только тебе поверит.
Ульв тяжело вздохнул, в очередной раз отметив, как сильно Вермунд похож на Стирбьерна. Всегда решает сам, что ему делать, и нет смысла ему приказывать.

[Артанис]

- Решим на совете, как лучше быть, - проворчал он и, отвернувшись, стал смотреть, как причаливают к берегу другие драккары. С них выпрыгивали на каменистую землю викинги, вытаскивали корабли на берег реки, собирали топливо и разводили костры, помогали спуститься раненым и освобожденным пленницам йотунов.
Этих последних уцелело чуть больше половины; многим из них не суждено было покинуть своей тюрьмы, они погибли с ней вместе. Среди оставшихся большинство были уроженками Земли Фьордов; похищенные в разное время и в разных местах, они, как и Аста, тоже чудом уцелевшая, хоть и едва живая, давно потеряли всякую надежду на возвращение к людям. И теперь, больные, обожженные, они не в силах были поверить, что люди примут их. Были среди бывших пленниц и маленькие желтокожие лапландки с раскосыми глазами, и несколько иностранок из южных земель. Все они потеряли в Йотунхейме не только большую часть своей жизни, но и своих детей-полукровок, хоть не помнящих родства, но все равно единственных, какие были им суждены. Те из полуйотунов, что были слишком малы для войны, несомненно, погибли при разрушении Ледяного Дворца.
Викинги с "Морского Ястреба", где разместили освобожденных пленниц, спустились на берег бледные и мрачные, дрожа от ярости: слушая, что говорят в бреду несчастные, они узнали об их жизни больше, чем хотелось бы самим. Их кормчий, Асвальд, первым высказался на совете, созванном конунгом.
- Отпусти и меня с Вермундом! Пока эта йотунская мразь ходит по земле, кусок за столом не полезет мне в горло, и мед покажется горьким.
В том же духе высказались и некоторые другие викинги. Вермунд и остатки его отряда, несмотря на свои ожоги, по-прежнему державшиеся вместе и готовые продолжать путь, попробовали было возразить. Но добровольцев было слишком много, и они не собирались отступать: ведь пример Вермунда им показал, что можно побеждать йотунов даже на их родной земле!
Долго длился совет, много спорили люди, отстаивая каждый свое право продолжать поход, вспоминали в доказательство доблести былые подвиги, совершенные ими и их предками. В конце концов, решились послать десять кораблей за море. Кроме "Молота Тора" и вызвавшегося первым "Морского Ястреба", остальных выбрали жребием, чтобы никого не оскорбить. Восемь кормчих вытянули из груды щепок отмеченные руной "Рейдо" - знаком долгого пути. Остальным же, добравшись до моря, предстояло повернуть домой. Среди них был и сам конунг, невозмутимо принявший повеление судьбы. Кроме того, он понимал, что в походе не должно быть двух вождей, как в одной берлоге - двух медведей.
- Не беспокойся, отец: мы справимся и без тебя, а ты передаешь пока что маме, что у нее храбрые сыновья, - произнес Сигвальд.
Конунг сурово нахмурил черные брови.
- Ты что, и за море собираешься со взрослыми? Хватит уже с тебя, отдыхай, путешественник!
Но Вермунд поспешил защитить младшего брата.
- Сигвальд, как и я, по матери происходит из Земли Закатного Солнца, и похож на ее жителей больше моего, так что имеет право побывать там! Обещаю тебе смотреть за ним, как и прежде, и вернуть живым. Мало кто из викингов завоевывал свою славу так рано, как Сигвальд, сын Ульва!
Сидевший у костра мальчик густо покраснел и скрыл смущение, уткнувшись лицом в мохнатую шерсть своего пса и шепча что-то ему на ухо - должно быть, рассказывал своему любимцу о Земле Закатного Солнца. А Ульву Черному оставалось лишь вздохнуть, в душе гордясь смелостью своего сына.
И вот, флотилия Земли Фьордов двинулась дальше вниз по реке. Они спешили, потому что обитатели Страны Без Человека могли узнать о разрушении Ледяного Дворца и напасть на отступающих викингов. Хоть, по словам Инги, многие йотуны разочаровались в обширных замыслах, какими привлекали их сперва Золотая Змея, а затем Эдгар, и теперь рады были остаться сами по себе, рассеявшись по диким просторам Йотунхейма. Викинги охотно оставляли их владеть этим негостеприимным краем. Им было что рассказать о своем путешествии, обо всех чудесах, что довелось повидать, но покидали его они без сожаления.
Раненые и обожженные постепенно выздоравливали ("Это не сравнится с дыханием огненного великана" - по словам Лейва ярла). Вермунд взялся за весло "Молота Тора", как только достаточно зажили его руки. А когда ветер донес до спускающихся к устью реки путников свежий и соленый запах моря, лежащего впереди, и все другие почувствовали себя лучше.
Вот, наконец, и настал день, когда им нужно было проститься. Скалистые берега Йотунхейма  остались позади, впереди вздымало свои волны широкое свинцово-серое море. Здесь им предстояло разделиться. Вермунду с десятью кораблями - вперед, на север и запад, на поиски вновь потерянной Сольвейг. Ульву с большей частью войска - обратно на юг, в свои родные края. Прощание не стали затягивать. Просто на кораблях конунга поменяли паруса на обычные, яркие, украшенные знаками рода каждого из вождей и личными символами, так что каждый, встретив в море любого из ярлов, издалека узнавал, кто перед ним. А на "Молоте Тора" и других, что следовали дальше, оставили синие паруса мести, не нуждаясь в ином знамени.
Солнце, невероятно яркое солнце короткого северного лета ударило в глаза путникам, едва они покинули пределы Йотунхейма. И отвыкшие от него за долгие месяцы люди сперва щурились, как совы, затем смеялись и плакали, вытирая слезящиеся глаза. И в ярком солнечном свете сверкнула с кормы уходящего "Молота Тора" крохотной точкой секира в руках Вермунда. Сверкнула - и скрылась за горизонтом.

[NNNika]

Счастливого пути отважным викингам!
СПОЙЛЕРЫ

А эреа Артанис - большое спасибо за продолжение.

[Артанис]

Эрэа NNNika, большое спасибо Вам!
Драккар на последней картинке очень красивый! Если бы еще "Молот Тора" найти, как у меня описан, но с таким изображением картинок что-то не попадалось.

С самого раннего детства слыша песни о походе Стирбьерна через Разделяющие Моря, до мельчайших подробностей помня и рассказы своей матери об обратном пути, Вермунд испытывал теперь нечто вроде разочарования. Море на севере, хоть бурное и опасное, не так уж и отличалось от омывавшего Землю Фьордов. Действительно со всех сторон вздымались на дыбы огромные седые волны, действительно временами впереди вырастали, зыбко покачиваясь на волнах, ледяные горы. Но здесь не было ничего, что не могли бы преодолеть отважные викинги при самообладании и должной удаче. Должно быть, Разделяющие Моря поубавили свою свирепость со времен Стирбьерна и Золотой Змеи, и его владыки, ледяные великаны, уже не смели замораживать море вместе со всем живым. Недаром море очистилось от льда и вокруг Ледяного Острова, куда первый "Молот Тора" не смог даже подойти, и дальше к северу. Вместо былого Пояса Льдов мореплавателей встретили отдельные айсберги, которые не составляло труда обходить стороной. А морские шторма после всех ужасов Йотунхейма не могли смутить людей, всеми помыслами стремившихся дальше.
В этом, наверное, была еще одна причина, почему Вермунд не ощущал ожидаемого восхищения, ведя свой драккар по морям, открытым его отцом, о чем мечтал с детства. Доведись ему придти сюда на втором "Молоте Тора" ради одного лишь юношеского любопытства и жажды подвигов, путь в Землю Закатного Солнца был бы важен ему сам по себе, и он смог бы почувствовать себя Стирбьерном, для которого путь через Разделяющие Моря, в неизвестность, был целью сам по себе. Но теперь Вермунд не мог забыть ни на мгновение, что за морем, которое не составляло труда преодолеть на крыльях оборотня-орла, томится в плену его Сольвейг. Если бы он отвлекся на мгновение, с ним рядом были ее отец и брат, они бы ни за что не забыли. Сразиться, наконец, в решающем бою с ненавистным Эдгаром и спасти свою невесту - все стремления молодого викинга были подчинены этой цели, а море было всего лишь преградой, которую следовало преодолеть. Пожалуй, Сигвальд, выполнявший на "Молоте Тора" роль впередсмотрящего, так как весло драккара было еще слишком тяжело для мальчика, больше старшего брата думал о Земле Закатного Солнца как о родине своей матери. По крайней мере, он часто напевал вполголоса строфы, описывающие красоты земли за морем, что когда-то сложил скальд Бьярни, участник похода Стирбьерна.
Возможно, Вермунду со спутниками приходилось легче еще и благодаря помощи Инги. Она, выросшая среди неистовых бурь северного края, знала их насквозь, и указывала направление кораблям наиболее безопасным путем. Порой дочь Хресвельга превращалась в огромную черную птицу и поднималась в небо, прорезая тучи могучими крыльями. Люди с суеверным опасением поглядывали на деву из рода Имира. Хотя она не раз доказала им, что заслуживает доверия, викинги все же шептались между собой, что она в орлином облике способна рассеять бурю, лишив ее силы, и отклонить в сторону айсберги, почему те и не преграждали им путь. Впрочем, чаще Ингу можно было увидеть рядом с Вермундом у рулевого весла. Высокая и стройная, с развевающимися черными волосами и одеждами, она подолгу стояла неподвижно, как вторая носовая фигура, устремив взор в бескрайнюю даль. Или, любуясь Вермундом, прокладывающим курс сквозь бушующие волны, стояла так, никому не говоря ни слова, в том числе и самому Вермунду. Причем ее молчаливое внимание замечали все, только не сам вождь. Кое-кто из викингов недоверчиво хмыкал, замечая эту странную близость женщины из рода йотунов к их предводителю. Но, занятые на веслах, прилагая все усилия, чтобы как можно скорей преодолеть Разделяющие Моря, они особенно не имели желания ничему удивляться.
О том, что море освободилось от власти йотунов, говорил и еще один признак - смена дня и ночи. Здесь не было вечной тьмы, как в Йотунхейме, и солнце каждое утро вставало за морем у них позади, а вечером садилось на западе, за Землей Закатного Солнца, как будто указывало путь викингам. Ночью над морем восходили звезды, яркие и острые, как огненные искры, и путешественники замечали, что они складываются в иные рисунки, неизвестные им. Неугомонный Стефан даже зарисовал в свой свиток расположение здешних звезд, просидев ни одну ночь с факелом. Ему во что бы то ни стало хотелось знать, чем северные звезды отличаются от южных. Но что возьмешь с агайца, он ведь и называл созвездия совсем иначе. Колесницу, к примеру, звал Медведицей, да еще рассказывал историю, почему она зовется именно так. Медведица, и все тут! Впрочем, человеку, вместе с ними преодолевшему Йотунхейм, викинги готовы были простить и не такие чудачества.
А тем временем изменились не только звезды. Сам воздух становился теплее, и навстречу драккарам море, случалось, выносило обломки и целые стволы деревьев, указывающие, что земля недалеко.
Инга, вернувшись после очередного облета, сообщила всем, что впереди река, впадающая в море - та самая, на которой некогда команда Стирбьерна встретилась со скрелингами-краснокожими. На сей раз, с таким проводником, викинги могли смело идти вперед, не сомневаясь, что впереди лежит земля. Но что они найдут на этой земле, сказать не мог никто, в том числе и Инга. Если уж здесь обосновались йотуны, то произойти могло что угодно, и никто не обещал, что местные жители примут их с миром.

[Артанис]

Потому-то викинги, когда их драккары подошли к берегу Земли Закатного Солнца, надели доспехи и держали под рукой оружие, хоть Вермунд и велел не начинать бой первыми без крайней необходимости. Как-никак, местные краснокожие жители были ему сродни, а кроме того, война была бы на руку лишь йотунам.
Пока что, однако, навстречу не попадалось никого, как будто они пришли в необитаемую землю. Берега покрывал густой лес, на песчаных отмелях грелись бобры и выдры, в зарослях тростника плескались птицы, поднимавшиеся на крыло при приближении кораблей. Красивый мир, но ведь они преодолели Разделяющие Моря не любоваться видами! Зная, как быстро краснокожие ленапе в прошлый раз узнали о явлении белых чужеземцев и встретили их на реке, Вермунд не мог теперь не удивляться молчанию. В этом молчании было нечто зловещее.
Там, где песчаный берег выдавался в море широким мысом, викинги увидели у самой кромки прибоя высокий курган, сложенный из крупных, прилаженных друг к другу каменных плит. Вермунд с невольным волнением указал на него рукой:
- Взгляните! Курган-то устроен совсем по-нашему. Здесь похоронены пятнадцать спутников моего отца, погибшие в войне с Союзом Шести Племен. Мы на верном пути, и это та самая река! Пройдем по ней дальше и узнаем, куда исчезли хозяева этого края, племя ленапе.
И драккары викингов двинулись вверх по течению. Вскоре река сделалась такой широкой, что они могли двигаться за "Молотом Тора" по три в ряд. Лучше было держаться вместе на случай возможной опасности.
Каждый поворот, каждый изгиб реки был знаком сыновьям королевы Одинисы не хуже берегов родного Сванехольм-фьорда. Оба они, как и многие другие викинги, с волнением ждали, не появится ли хотя бы дымок из-за деревьев, указывающий на присутствие людей, но все было напрасно. Наконец, впереди показалась обширная вырубка. Здесь лес далеко отставал от речного берега, и на утоптанной земле чернели круги от костров и ямы, кое-где догнивали брошенные обрывки шкур. Поодаль зеленело поле с довольно странными, но, без сомнения, выращенными человеком растениями. Но вокруг них уже летали птицы, разоряя будущий урожай, и никто не отгонял их. Сомнений не было: людей не найти и здесь!
- О Всеотец Один! - воскликнул Альрик таким тоном, словно нарочно пересек море для встречи с местными жителями, а теперь его постигло жестокое разочарование. - Что здесь произошло? Их всех перебили?
- Не обязательно, - его отец старался успокоить других и себя. - Они могли и сами уйти. Взгляните, здесь не осталось ни одной нужной вещи. Тогда они могут вернуться, или мы сами найдем их. Если скрелинги скрылись, то явно не сегодня и не от нас.
- Высаживаемся? - предложил Вермунд, глядя вперед горящими от нетерпения глазами.
Кое-кто из кормчих и опытных викингов заспорил было, предлагая подняться выше по реке и поискать беглецов там. Но сыну Стирбьерна не хотелось ждать, как и большинству спутников, и они подошли к берегу, собираясь высадиться именно там, где двадцать лет назад причалил первый "Молот Тора". И, хоть никто не встречал их на берегу, Вермунд вскинул белый щит - знак мирных намерений, а потом трижды протрубил в рог. Рев, звонкий и грозный, как мычание зубра, разорвал сгустившуюся над лесом тишину.
Будто в ответ послышался клич, и из-за деревьев показались, наконец, первые местные обитатели. С десяток мужчин, все обнаженные до пояса, по летнему времени, с луками наизготовку. Большинство были смуглые до красноты, черноволосые - в общем, такие, какими представляли викинги жителей Земли Закатного Солнца. Но двое - высокие, заросшие густыми светлыми волосами и бородой, несмотря на густой загар, все же более бледные, резко отличались от прочих. У каждого в руках было по прямому железному мечу, но они, будто забыв о них, молча глядели на причалившие к берегу драккары викингов. Замерли позади и их краснокожие спутники, несколько мгновений не двигались и пришельцы, не веря своим глазам. Вермунд не сразу понял, что видит перед собой бывших спутников своего отца, что вместе с ним пришли в Землю Закатного Солнца и остались здесь, женившись на местных женщинах. Поглощенный лишь местью и поисками Сольвейг, он совсем забыл об этих людях, а между тем - вот они, последние из команды Стирбьерна! Оба уже пожилые, хоть и выглядели крепкими, один даже настоящий старик, седой и высохший...
Вермунд первым шагнул навстречу бывшим викингам, но в это время тот, что выглядел помоложе, воскликнул, протянув руки навстречу прибывшим:
- Стирбьерн?! Тысяча троллей, как это тебе удалось за эти годы лишь помолодеть, когда мы с Аснаром так постарели?! Или ты все-таки исполнил свою мечту - обошел вокруг земли, и ненароком отыскал где-то средство вечной молодости? А что стало с твоей краснокожей красоткой, которую ты взял с собой? И как дела дома? Ты ведь оттуда, раз привел еще драккары!
Рядом с вождем викингов фыркнул от неожиданности Сигвальд, поняв, что "краснокожей красоткой" назвали их с Вермундом мать - королеву Одинису, которую глубоко почитала вся Земля Фьордов. Вермунду же волнение стиснуло грудь и горло, и он не сразу смог заговорить, видя, как слезы бегут из глаз двух бывших викингов, спустя двадцать лет встретивших своих соотечественников.

[Эйлин]

В еще более далекий путь пришлось отправиться Вермунда за  своей невестой. Что же не вступил с ним в бой Эдгар, как  было положено по закону? Испугался?
А вот и встреча с  соотечественниками, оставшимися в  дальних землях много-много лет назад. Что-то дальше будет?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[NNNika]

Большое спасибо за продолжение, эреа Артанис!
Хорошо что Вермунду удалось встретить сподвижников его отца, они помогут ему разобраться в обстановке.

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа NNNika, большое спасибо вам и всем, кто читает, если такие есть еще...

В еще более далекий путь пришлось отправиться Вермунда за  своей невестой. Что же не вступил с ним в бой Эдгар, как  было положено по закону? Испугался?
А вот и встреча с  соотечественниками, оставшимися в  дальних землях много-много лет назад. Что-то дальше будет?

Эдгар считает, что может перехитрить судьбу - он как-то говорил об этом с Ингой. Он не признает за Вермундом права ему мстить.
А встреча с соотечественниками кое для кого наверняка станет сюрпризом...

Глава 18. Неожиданные встречи
Вермунд поспешил развеять их заблуждение.
- Я - сын великого Стирбьерна и его жены Уит-Уис, ныне королевы Одинисы, что родом из племени ленапе. Сам же Стирбьерн погиб еще до моего рождения в битве с Золотой Змеей, но и сам уничтожил ее. В Земле Фьордов конунг теперь Ульв Черный, сын Харальда, и моя мать стала его женой. Вот их сын, Сигвальд, - он подтолкнул вперед младшего брата, с удивлением глядевшего на добровольных изгнанников. - Назовите и ваши имена, друзья моего отца.
Бывшие викинги слушали его с изумлением, казалось, они все никак не могут поверить, что все происходит наяву, а не во сне. Но вопрос об именах привел обоих в чувство, и младший из стариков поспешил ответить:
- Я - Иринг, сын Регина, из Сванехольма. А со мной - Аснар, сын Токе, родом из Халланд-фьорда...
- Откуда ушел, по собственной вине потеряв семью и все, что было мне дорого, - добавил седой, как лунь, старец с тайной, но неизлечимой окончательно горечью.
Но тут произошло еще одно, вовсе уж непредвиденное событие. Из рядов собравшихся вокруг викингов выбежал вперед Эрик, давно уже не сводивший глаз со старшего старика, как бы не веря своим глазам. Но когда тот назвал свое имя, последние сомнения викинга рассеялись, он подбежал к старцу, упал на колени и усадил его перед собой на ствол поваленного дерева.
- Так ты из Халланд-фьорда? Твою жену звали Сигрунн, и она с тремя детьми покинула тебя из-за твоего пристрастия к игре и уехала в Норланд, откуда была родом? А как звали твоего старшего сына, ты помнишь?
- Помню, конечно! Его звали Эриком, он все рвался ко мне, когда мать его увозила, - лицо старика исказилось, как от боли, он медленно покачал косматой головой. - Тридцать лет... даже более того прошло, как я никого из них не видел! Я остался здесь, потому что нашел тех, кому стал нужен, но все же не было дня, когда бы о них не вспоминал...
- Но все же Один уготовил нам счастливую встречу, Аснар! Потому что я твой сын, твой Эрик! - с неожиданным волнением воскликнул опытный викинг, сам уже с сединой в волосах. - Переезд в Норланд подарил мне новых друзей и много приключений, но тебя и наш первый дом я никогда не забывал. Через много лет услышал, что ты был в хирде Стирбьерна, но никак не мог подумать, что встречу тебя здесь, за Разделяющими Морями!
Аснар вздрогнул, словно пронзенный копьем, в свою очередь пристально вгляделся в сидевшего перед ним викинга. Потом побледнел, так что люди на мгновение подумали, что он умирает. Наконец, из его горла вырвался странный надрывный звук, не то стон, не то плач.
- Эрик, сын мой! Да, конечно, это ты! Я и сам узнал бы тебя, да вот глаза у меня не те, что прежде... Как же хорошо, что Норны судили нам встретиться еще раз, прежде чем мои глаза закроются навеки! Никогда не следует судить замыслы Богов, не узнав их завершения. Если они порой невольно наносят нам раны, то сами же лечат их...
Встретившиеся спустя много лет отец с сыном крепко обнялись, чувствуя, как бешено стучат сердца друг друга, и надолго замерли, не произнося ни слова. Молчали и свидетели этой необычной сцены, викинги и небольшая группа краснокожих.
Наконец, Аснар немного отстранился и с надеждой спросил сына:
- А мать, младшие... Ты знаешь, что с ними?
- Ничего не знаю, - Эрик сурово покачал головой. - После того, как сбежал из Норланда вместе с Лейвом, сыном Торкеля ярла, я не видел их ни разу. Меня тоже с тех пор побросало по свету, да и Земле Фьордов довелось пережить тяжелые времена, и многие следы затерялись. Зато сам я нашел хорошую жену, она с детьми сейчас в Лесной Земле, которую мы открыли и заселили двадцать зим назад.
- Говоришь, у тебя есть жена и дети? Спасибо Богам и за это, - по иссеченному морщинами лицу старика скатилась слезинка. Оглянувшись назад, подозвал двух стройных краснокожих воинов. - Познакомься со своими братьями, сын. Я женился на их матери по обычаям ленапе и, отказавшись возвращаться домой, вырастил их как своих. Они по всем законам принадлежат к моей семье, а краснокожие соблюдают свои обычаи побольше нас. Потому-то наши с Ирингом семьи не оставили нас...
- Подожди, Аснар! Я очень рад за тебя, но надо же принять гостей с честью, - вмешался Иринг с улыбкой, затем обратился к прибывшим: - Прошу следовать за нами! Конечно, это всего лишь скромное убежище изгнанников, а не усадьба конунга в Сванехольме, но постараемся угостить всех, насколько можно...
- В этом нет необходимости, - ответил Вермунд с той же любезностью. - Нам доводилось обедать и в менее удобных местах, чем ваше убежище, а кроме того, провизии у нас достаточно своей, так что вам не придется голодать, чтобы накормить нас.

[Артанис]

"Убежище изгнанников", где жили Иринг и Аснар со своими семьями, располагалось на небольшой поляне в лесу и было построено на манер племени фьордов - из высушенного торфа, приземистое длинное строение с покатой крышей и дымовой трубой. Но при этом пестрая роспись темных стен и свисавшие с них нитки ярких бус указывали на иное предназначение, равно как оленья шкура, тоже раскрашенная, что загораживала вход. Из дома показались несколько женщин и смуглых ребятишек, что с любопытством уставились на целую толпу белых бородатых незнакомцев, которых привели их отцы. Быть может, они, кроме самых младших, не удивились так сильно, как в свое время краснокожие ленапе, встретив команду Стирбьерна - ежедневное присутствие двух бывших викингов давно всех приучило, что люди могут выглядеть и так, - но вполне понятного любопытства было не скрыть никому.
Пока женщины готовили угощение, у приезжих было время приглядеться к обитателям дома. Сразу бросилось в глаза, что многие из присутствующих юношей и девушек, и детей помладше, несут в себе кровь белых людей. Они были светлее чистокровных скрелингов, с более крупными чертами лица, с широко расставленными глазами, иногда, к тому же, серыми или голубыми. У нескольких самых старших юношей даже пробивались на лице бородка и усы, как у Вермунда, а двое младших детей Иринга были белокурыми, будто родились по ту сторону Разделяющих Морей.
Одна девушка, тонкая и гибкая, с блестящими черными волосами, но при этом с яркими голубыми, как вода в роднике, глазами, к которым очень подходил пучок перьев сойки, колышущийся на ее груди, прикрытой туникой из тонкой мягкой кожи, поднесла было Альрику кусок оленины с маисовой кашей. С любопытством разглядывая золотоволосого юношу, едва не промахнулась и не опрокинула берестяную чашку. Альрик, и сам заглядевшись на нее, улыбнулся и поставил чашку себе на колени, потому что есть на дощатом возвышении здесь, очевидно, не привыкли.  Улыбнулась, хоть и смущенно, и девушка. Белоснежные при смуглой коже зубы, ямочки на щеках, тонкие черные брови над голубыми глазами - как крылья стрижа...
- Извини меня, господин, - проговорила она с небольшой запинкой на наречии племени фьордов.
- О-о! - Альрик и мечтать не мог, что с ней возможно поговорить, и, растерявшись, не успел даже схватить ее за руку. А девушка, вильнув, как рыбка, исчезла, разнося угощение другим гостям. Сын Лейва, проводив ее взглядом, пообещал себе узнать ее имя и встретиться с ней позже, при более благоприятных обстоятельствах.
За обедом прибывшие рассказали двоим бывшим викингам все, начав с Зимы Йотунов и судьбы команды Стирбьерна. Хоть Аснар с Ирингом и расстались с бывшими сподвижниками двадцать зим назад, их все равно потряс рассказ об их гибели, переданный из первых уст - уцелевшими Свеном и Кари.
- Значит, Стирбьерн все-таки нашел и победил Золотую Змею, о чем мечтал всю жизнь! - воскликнул Иринг. - Что ж, лучшей смерти для викинга и представить нельзя. Но Земле Фьордов и впрямь многое довелось пережить, что и говорить! Верно, там уже думали, что пришла зима Фимбульветр, и начинается Рагнарок...
- Это еще не все, - сурово добавил Вермунд и рассказал о событиях последнего времени: о похищении Сольвейг и пути в Йотунхейм, о Леднике и о сражении, и о том, что привело их в Землю Закатного Солнца. Время от времени кто-нибудь из спутников поправлял вождя, добавлял к рассказу новых подробностей.
Наконец, Аснар, выслушав все, покачал головой.
- Да, с гибелью Стирбьерна викинги все же не перевелись в Земле Фьордов! Жаль, что не дожил до этого дня наш третий товарищ, Торголл Охотник. Он три зимы назад погиб в схватке с медведем. Его дети, как и те, что родились после ухода "Молота Тора", теперь тоже живут с нами, отдельно от чистокровных ленапе.
Вермунд пристально оглядел несколько семей, поселившихся здесь, в лесном уединении.
- В самом деле, почему вы живете здесь, не у реки? И куда подевались ленапе? Их вождем был Виквэя, отец моей матери. Жив ли он еще?
- К сожалению, благородный вождь Виквэя умер прошлой осенью, - отвечал Иринг. - После этого у нас и пошло все вкривь и вкось. Прежде до нас лишь доходили слухи, будто на севере, в землях Шести Племен, появились злобные великаны с севера, и что все воины и шаманы в тех краях поднялись против них. Нас это не касалось. Даже успокаивало: пока они защищают свои земли, не пойдут в набег сами. Но, когда Виквэя умер, люди забеспокоились, а тут еще в дальних стойбищах стали пропадать девушки. Их уносили исполинские черные птицы с крыльями, поднимающими ветер...
- Я знаю их! - прорычал сын Стирбьерна, стиснув зубы до хруста.
- Я так и подумал, когда ты рассказал о похищении своей невесты... На свою беду, мы прежде много рассказывали скрелингам о наших Богах и о йотунах. И вот, после смерти Виквэи никак не могли выбрать нового вождя, а тем временем верховный жрец Аскук получил настоящую власть. Теперь я думаю, что и к смерти вождя приложил руку он же, потому что тот до самых последних дней ничем не болел... Так вот, жрец, собрав своих единомышленников, объявил, что, раз великаны пришли из-за моря, как и мы, то мы и виновны в их появлении. Впрочем, этому поверило не все племя: как-никак, мы долго прожили среди них, и сдалали немало полезного. Казнить нас открыто не удалось. Тогда Аскук, посоветовавшись с прочим шаманами, объявил испытание: если мы, в чьих жилах течет кровь белых людей, со своими семьями три зимы и три лета проживем в лесу одни, полагаясь только на себя, значит, Великий Дух краснокожих не отвергает нас. А сами ленапе немедля переселились прочь, оставив старые стойбища.
- Между тем, видимо, йотунов с тех пор стало в Земле Закатного Солнца лишь больше? - напряженно спросил Вермунд.

[Эйлин]

Йотуны везде творят свое  недоброе дело.  Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[NNNika]

 

Прежде до нас лишь доходили слухи, будто на севере, в землях Шести Племен, появились злобные великаны с севера, и что все воины и шаманы в тех краях поднялись против них. Нас это не касалось. Даже успокаивало: пока они защищают свои земли, не пойдут в набег сами.

Да-а! Позиция "моя хата с краю" всегда чревата неприятными последствиями.

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа NNNika, благодарю Вас!

Да-а! Позиция "моя хата с краю" всегда чревата неприятными последствиями.

На уровне племен и государств это называется политикой - если неприятности не у тебя, а у враждебного соседа, значит, тебе на руку. Хоть и не факт, что до тебя не дойдет завтра.

- Особенно в последнее время, - впервые вмешался в разговор старший из пасынков Аснара, высокий и крепкий краснокожий воин. - Пять дней назад один из них хотел похитить Кимимелу...
- Кимимела - моя дочь, вот она, - Иринг указал на ту самую голубоглазую девушку, на которую еще раньше обратил внимание Альрик. - По-нашему ее зовут Гудрид.
Услышав, что девушке, которая успела заинтересовать его, грозила опасность, сын Лейва негодующе вскрикнул. Что же это такое: сначала йотуны похищают его сестру перед самой свадьбой,  затем несчастные пленницы в Йотунхейме - и вот, едва преодолев Разделяющие Моря, они узнают, что и здесь потомки Имира готовы утащить е себе каждую красивую девушку! Глаза Альрика вспыхнули гневом, он стремительно вскочил на ноги и воскликнул так, что все собравшиеся обернулись к нему:
- Мы пришли, чтобы покончить с обнаглевшими йотунами и по эту сторону моря, как по ту! И жителям Земли Закатного Солнца лучше помочь нам для своего же блага. Эти твари - исконный враг Богов и людей, они похищают девушек, чтобы те рожали им отвратительных безмозглых полукровок, которых они натравливают на человеческий род. Мы прошли через полмира, чтобы освободить от них Сольвейг, дочь Лейва, мою сестру и невесту нашего вождя. Знают ли ленапе, какая опасность грозит их женщинам? Если их предупредить, какие соседи поселились рядом, неужели они не поднимутся против них? У нас, за морем, говорили, что скрелинги племени ленапе - мужественный народ.
Ни отец, ни Вермунд не перебивали пылкого юношу; его страстная речь пробудила и в них жажду мести. Поселенцы со своими семьями также кивали в знак согласия, а Кимимела не сводила с Альрика своих голубых глаз. Однако Аснар недоверчиво вздохнул:
- Вряд ли так просто их убедить. Мы и сами подозревали, что проклятый колдун в сговоре с йотунами. Кто кого нашел - неизвестно, но сейчас они полезны друг другу, и этот ваш Эдгар вряд ли сразу покажет им истинное лицо. Девушек ленапе он не станет похищать сейчас - ну разве тех, на кого тайком укажет Аскук. А мы - изгнанники, за нас не поднимется племя.
- И не надо! Мне хватит людей, чтобы справиться и без них, - решительно произнес Вермунд. - Правда, мне бы не хотелось сражаться с родичами моей матери.
Тогда вмешался уже говоривший ранее воин:
- Если ты, сын Стирбьерна, придешь к ним, они тоже вряд ли захотят сражаться с тобой. Признаться, не только отец и Иринг, но и я принял тебя за него, когда увидел, хоть и был ребенком в год прихода бледнолицых. Племя удивится не меньше. А ты и этот мальчик, твой брат - еще и внуки Виквэи, которого почитало все племя. Многие люди в племени задумаются, встретив вас. Если хочешь, я - Нэпэйшни, приемный сын Аснара, провожу вас к новому стойбищу ленапе, - по тону, каким говорил воин, хоть и стараясь сдерживаться, видно было, что ему давно надоело вынужденное изгнание.
Вождь викингов одобрительно взглянул на краснокожего. Он любил смелые замыслы, кроме того, приемный сын одного из викингов был пришельцам из-за моря не чужим. Уже то, что Нэпэйшни, чистокровный скрелинг, последовал в изгнание с приемным отцом, хоть мог бы остаться с племенем, устраняло все сомнения. Взглянув на рослого, хорошо сложенного воина, он подумал, что тот мог бы вращать тяжелое весло драккара, хоть большинство скрелингов были мельче белых людей. Такой союзник был крайне полезен викингам в чужой стране, которой они не знали.
- С радостью принимаю твою помощь, друг, - Вермунд пожал краснокожему руку, как равному себе. - Но наша главная цель - йотуны. Где их искать? Где они живут и прячут похищенных женщин?
Увы, этого не знал никто из поселенцев и их родных. Пришельцы из-за моря здесь до поры до времени держались незаметно, и в глухих лесах можно было сколько угодно разыскивать их убежище.
Тогда среди прибывших викингов шевельнулась мрачная тень - Инга, до сих пор сидевшая молча и недвижимо, завернувшись в свой черно-синий плащ.
- Я постараюсь их найти, если ты, Вермунд, позволишь мне, - проговорила она приглушенным голосом.
Он обернулся к ней, недоумевая.
- Что значит - "позволю"? Я прошу тебя найти логово йотунов, раз уж ты вызвалась сама, я буду благодарен, если ты это сделаешь!
Она тихо вздохнула и поднялась на ноги.
- Значит, так судили Норны... Но я хочу прежде поговорить с тобой наедине, Вермунд.
Удивленно пожав плечами, он вышел из дома изгнанников вместе со своей союзницей. Отойдя подальше, они остановились на берегу ручья, в тени кустов боярышника, в преддверии скорой осени украсившихся крупными красными ягодами.
- О чем ты хотела спросить? - поинтересовался Вермунд.
Она тяжело вздохнула и сжала его руки - и викинг с удивлением почувствовал, что ее ладони холодны, как лед.
- Скажи мне, Вермунд: ты будешь беспокоиться обо мне, когда я отправлюсь к Эдгару? А если мне... не удастся вернуться, ты не усомнишься, что меня нет в живых, не решишь, что я поддалась голосу холодной крови Имира и осталась со своими сородичами?