Сага о Походе на Север

[NNNika]

Картина снежной  равнины и    небесных огней очень величественна. Путь долог и труден, но Вермунд со товарищи все ближе и ближе к цели. Дорога   еще  больше сплотила их всех. И невзирая на все сложности даже  силы  посмеяться  находятся. Отрадно, значит, дух их силен.

И пофилософствовать тоже. Свен - такая умница!
Еще вариант огней Йотунхейма
СПОЙЛЕРЫ

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа NNNika, благодарю вас, что продолжаете читать!:-* И за виды северного сияния тоже, иллюминация - высший класс!

Картина снежной  равнины и    небесных огней очень величественна. Путь долог и труден, но Вермунд со товарищи все ближе и ближе к цели. Дорога   еще  больше сплотила их всех. И невзирая на все сложности даже  силы  посмеяться  находятся. Отрадно, значит, дух их силен. А что же сейчас делает Сольвейг?

В дороге им еще много встретится удивительных вещей, смотрите дальше.
Большинство все-таки опытные путешественники. Хоть в таких краях бывать не приходилось, но вообще могут себе представить, что такое быть единственной на много миль вокруг кучкой человеческого населения во враждебной среде. Тут либо научишься держаться вместе, либо никуда не дойдешь. Так что, кем бы там ни были их боги, а людям лучше друг друга все-таки стараться понять.
А с Сольвейг мы обязательно еще встретимся в следующих главах. Но в ближайшее время - пока что попутешествуем еще немного с отрядом Вермунда.

Глава 10. Край Без Человека
Чем дальше уходили викинги вглубь Страны Без Человека, тем суровее становились морозы, и свирепее завывал ветер, как будто злился, что не может сдуть упрямцев с лица земли. Здесь снег лежал в два человеческих роста, и людям приходилось протаптывать тропу, чтобы провести с собой лошадей. Тех, впрочем, осталось совсем немного: даже северным мохноногим неприхотливым лошадкам, способным зимой прожить в табуне без присмотра человека, трудно было выдерживать такие дальние переходы, питаясь лишь тем, что удавалось раскопать в заветренных местах, где снег был менее глубок. Они слабели быстро, и викинги резали одну за другой, сушили над костром их мясо и складывали во вьюки, что тащили еще живые кони. Оленям с их широкими копытами было легче ходить, не проваливаясь на каждом шагу, но и они заметно отощали, хотя на каждой стоянке обгладывали весь мох, густо растущий под снегом, и ветки стелющихся растений. Только люди упорно двигались вперед, преодолевая усталость. И они замечали, что синевшие вдалеке, как неясный призрак, горные отроги все же становятся лучше видны, все приближаются.
Как-то, когда пришла очередь Стефана тащить на поводу измученную лошадь по протоптанному его спутниками проходу в снегу, южанин выругался и воскликнул, наполовину жалуясь всерьез, наполовину - пытаясь развлечь себя и спутников:
- Что за негодное животное! Только викинги могут держать мохноногих уродцев, больше похожих на коров, чем на лошадей! Вот в конюшнях моего отца стояли настоящие лошади. Высокие, с гладкой шерстью и с ногами лани и широкой грудью, стройные и быстроногие, с изящной головой, - такие кони годились бы возить цврскую колесницу, а  я учился на них ездить верхом. И вот я дожил до неуклюжих толстоногих черепах...
Те, кто слышал тираду Стефана, усмехались про себя, уж очень нарочито было выставлено напоказ негодование агайца. Затем Гудбруд ответил ему, насмешливо фыркнув:
- Твои южные лошади на севере околели бы, не дойдя и до Мист. Может, наши и не так красивы, зато они своими толстыми ногами умеют разгребать снег, чтобы добыть траву, а на своих коровьих спинах везут немало груза, который иначе пришлось бы тащить нам. От твоих южных красавцев здесь было бы мало толку.
- Всякая тварь хороша для того места, где родилась, - поддержал его и Уле.
Стефан покраснел, поняв, что эти слова относятся отчасти и к нему самому. Это после того, как он столько прошел вместе с ними, стараясь держаться не хуже настоящих викингов! Он с трудом проглотил резкие слова, что хотелось бы бросить в ответ. Ссориться в походе было опасно и глупо, но к этому времени все настолько устали, что накопившееся напряжение делало людей раздражительными, и до сих пор только привычка действовать в команде удерживала викингов от срывов. Южанину же, не имевшему такой привычки и менее выносливому, и в этом было труднее. Пока он, кусая губы, искал достойный ответ, одновременно вытягивая за повод вновь застрявшую в сугробе лошадь, остальные ушли вперед, и ему пришлось догонять их, преодолевая встречный ветер.
Тем же вечером викинги, расположились на ночлег в овраге с пологими краями, где ледяное дыхание ветра ощущалось гораздо слабее, хотя над головами он свистел и завывал на все лады. Там они сделались свидетелями еще одного чуда, самого необычного из виденных ими в Йотунхейме.
Едва на небе показались разноцветные полосы огней, к которым викинги успели почти уже привыкнуть, как под их причудливым, постоянно меняющимся светом показалось вдали стадо огромных оленей. Это были совсем не пугливые дикие сородичи лапландских оленей, которых и раньше путники встречали в заснеженной степи и время от времени добывали нескольких, чтобы пополнить припасы. Появившиеся на горизонте животные не просто были гораздо крупнее, но и имели совершенно иные очертания всего тела. Возникнув поначалу впереди туманными силуэтами, они быстро приближались, причем глубокий снег, похоже, вовсе не был для них преградой.
- Лоси... - прошептал Дагмер, сын Уле, осторожно выглядывая из оврага.
Но его отец, тоже следивший за бегущими животными, не отрывая глаз, покачал головой.
- Нет, это не лоси. Это совсем другие животные, древней породы, о таких и не слышали по нашу сторону Мист.

[Артанис]

Действительно, исполинские олени превосходили ростом лосей, водившихся в лесах Земли Фьордов, и были вдвое выше низкорослых северных лошадей. Строением тела и красновато-бурой окраской они, в общем, напоминали оленей, хоть и были гораздо мощнее их. Но рога, венчавшие головы некоторых из них, очевидно, самцов, поражали воображение! Не тонкие и ветвистые, как у оленей, и не лопатообразные, как у лосей, но похожие на те и на другие сразу, они поднимались, как целые деревья, настолько широкие, что между их крайними отростками могли бы раскинуть руки двое взрослых мужчин. Особенно мощен был последний олень, замыкающий шествие; на его исполинских рогах красовались двадцать отростков.
Олени бежали, словно спасаясь от кого-то, хотя их преследователя не было видно. Они мчались прямо к оврагу, где притаились викинги, и у тех сразу заволновалась охотничья кровь. Они переглядывались горящими глазами, руки сами тянулись к лукам и копьям. Конечно, жаль, что такую зверюгу не привезти в Сванехольм; из ее рогов и конунгу было бы не стыдно сделать себе новый трон! Но и здесь никто не сможет оспорить, что такой олень вправду был, и его удалось добыть.
Дагмер из Медвежьей Долины, дрожа, как в лихорадке, умоляюще взглянул на отца, потом на Вермунда. По охотничьему закону, юноша не подавал голос при виде дичи, но ему еще не хватало выдержки, чтобы скрыть волнение. Уле тоже смотрел на огромных оленей жадными глазами, но все же пожал плечами, ожидая ответа вождя похода. Но Вермунд и сам не меньше стремился добыть ценную дичь, тем более что было необходимо пополнить запасы мяса. Он указал на оленя помоложе и поближе старого вожака, и, поднявшись до плеч над краем оврага, первым метнул копье.
Вслед за ним град стрел и копий пронизал воздух, и выбранный ими олень-великан пошатнулся и упал на колени, потом повалился на бок и, несколько раз дернув ногами, затих. Остальные олени, тревожно хрипя и фыркая, пустились прочь огромными скачками, взметая снег, точно вихрь. Никто из них не повернул назад, словно за ними гналось нечто еще более страшное.
И викинги скоро увидели его, когда вышли освежевать тушу, не теряя времени, пока та не замерзла на обжигающем холоде. С той же стороны, откуда примчались гонимые ужасом олени, показался грузный приземистый зверь. Шерсть его свисала до земли, могучие плечи поднимались горбом. Викинги узнали в нем медведя, но медведя совсем особой породы, не похожего ни на белого хозяина льдов, ни на бурого лесного, которому полагалось в это время спать в берлоге. Медведь из Йотунхейма был заметно крупнее, серый, как зола погасшего костра, с головой совсем другой формы, лобастой и короткой, похожей на человеческое лицо. Медведь целеустремленно шел по следам оленей, хотя те далеко опередили его; но хищник его породы не так-то просто отказывался от преследования. Почуяв кровь, медведь глухо зарычал и безошибочно направился туда, где только что лежала туша оленя. Теперь викинги, прячась в овраге, могли легко разглядеть его мощную фигуру, огромную голову и тяжелые лапы, каждая вдвое толще человеческого туловища.
- Стрелять? - предложил Эрик, видя, что медведь приближается к их убежищу.
Но Вермунд покачал головой.
- Попробуем сперва отпугнуть факелами. С такой громадиной нелегко будет справиться, и нам не нужны новые потери, а задержаться надолго из-за раненых мы не сможем. Если уж не побоится огня, тогда...
Он вновь поднялся во весь рост, взмахнул сразу парой факелов перед самой мордой медведя, и другие викинги последовали его примеру, так что в овраге вспыхнула целая огненная река. За спинами хозяев дрожали от ужаса лошади и олени. Варди глухо рычал, и Сигвальд гладил его, обхватив за шею: он боялся, что пес бросится на медведя, который, конечно, прихлопнул бы его одной лапой.
Неизвестно, что стал бы дальше делать медведь. Но в это время послышался трубный звук такой силы, что от него, казалось, дрогнула вся земля. Медведь сразу съежился, припал к земле и, казалось, стал меньше ростом. Викинги непроизвольно взглянули в ту сторону, откуда донесся этот невероятный звук. И увидели в отблесках небесного огня там, где раньше расстилалось только снежное поле, выросшие, как по волшебству, огромные темные глыбы. Более того - они не стояли на месте, как полагалось уважающим себя холмам или скалам, но двигались по равнине, не спеша, однако довольно быстро, раскапывая снег под ногами.
- Всеотец Один и все Асы! Ч-что это такое? - сразу со многих уст сорвался испуганный шепот, трудно было определить, кто оказался первым.

[Артанис]

Движущиеся глыбы становились все лучше видны в призрачном небесном сиянии. Теперь уже все могли разглядеть, что это - какие-то исполинские животные, подобных которым не воспевал и самый знающий скальд. Каждое из них ростом было вдвое выше Вермунда, и их длинная косматая шерсть была темно-рыжей, как его волосы. Впереди у каждого зверя извивался, подобно мохнатой змее, невероятно длинный и вытянутый нос, им животные ловко срывали пучки травы, выкопав их из-под снега, и отправляли в пасть. А по обеим сторонам  от носа грозно закручивались чудовищной величины клыки, похожие на длинный зуб морского нарвала, но только изогнутые, как кольцо, и в каждое из колец мог бы пройти человек. Мощные колоннообразные ноги несли огромное вытянутое туловище, большие уши ритмично взмахивали при каждом шаге зверей. Они размеренно шагали по равнине, вспахивая снег, точно плугом, время от времени раскапывали сугроб ногами или загнутыми зубами и поедали какую-то зелень. В каждом движении мохнатых исполинов чувствовалось величие и некая тяжеловесная грация; во всяком случае, они не выглядели медлительными и неуклюжими, несмотря на свои размеры. Время от времени кто-нибудь из диковинных зверей поднимал свой длинный нос к небу и вновь испускал тот же трубный рев, поразивший викингов поначалу. Одно, два, три... двенадцать чудовищных зверей, среди которых было и несколько молодых, с еще не отросшими зубами, величиной от крупного быка.
- Вот это звери! - выдохнул Вермунд. - Клянусь молотом Тора, таких нет и в Земле Закатного Солнца! Должно быть, йотуны их создали для себя, у кого же еще хватит сил охотиться на таких громадин?
- И никто из агайских ученых отродясь не слышал о них! - подхватил Стефан. - Ну и зверюги! Им впору держать крышу мира...
- А шерсти на них столько, что такая шкурка, если повесить ее на стену, сохраняла бы дом от холода, - добавил Олаф.
И снова викинги многозначительно переглянулись, но на сей раз Вермунд решительно покачал головой.
- Нет. Они слишком большие, и нам нет нужды рисковать ради мяса, которого все равно не унесем с собой. Посмотрим, что будут делать! Глядите, медведь-то не знает, куда бежать.
Действительно, медведь, растерявшийся при виде мохнатых гигантов, припал к земле и так пополз по разрытому снегу, как видно, стараясь не привлекать к себе внимания. Чудовищные звери тем временем разбрелись по всей долине, раскапывая вдоль протекающей речки заросли карликовой ивы и жадно поглощая их. Некоторое время слышалось только их чавканье и утробное урчание. Великаны, похоже, не отличались острым зрением: ни людей, ни медведя они не заметили, все уйдя в процесс насыщения своих огромных тел. Наверное, им не так-то просто было найти пропитание в царстве вечной зимы. Воспользовавшись этим, медведь стал отползать в сторону, ловко лавируя между переходящими с места на место гигантами. И все же на свою беду оказался слишком близко к одному из мохнатых детенышей. Тот жалобно затрубил, увидев хищника. В то же мгновение один из самых больших зверей оказался рядом и с неистовым ревом обрушился на медведя, ухватил его носом и поднял, как простую мышь. Медведь, оказавшись в страшных тисках, в свою очередь, взревел, и замахал обеими лапами, оставляя глубокие раны на голове травоядного гиганта. Но тот не обращал внимания на боль, пока не задушил хищника, и, когда тот смолк, большой зверь швырнул его на снег и растоптал ногами-столбами, пока от огромного медведя не осталось только кровавое месиво. После этого чудовищный зверь затрубил, подзывая к себе детеныша, и ушел вместе с ним на другой край долины.
Викинги изумленно глядели на происходящее из своего укрытия. Сегодня все их оружие, весь опыт битв с подобными себе и прочими существами, все их вооружение - лучшее, каким располагала Земля Фьордов, - показалось им незначительным и даже слабым. Здесь был более древний край, где все еще жили существа первых дней творения, бесконечно далекие от мира людей.

[Эйлин]

Сколько же всего  удивительного, куда до сей поры нога человека  по  доброй  воле не ступала!  Поразителен мир Йотунхейма!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Эйлин, огромное спасибо Вам!

Сколько же всего  удивительного, куда до сей поры нога человека  по  доброй  воле не ступала!  Поразителен мир Йотунхейма!

Да уж, эти йотуны чего только не придумают, и их мир - им под стать, человеку в нем придется совсем непросто.

Местность все больше повышалась, плоские равнины с кочками, похожие на замерзшее болото, остались далеко позади. Теперь все чаще попадались навстречу путникам высокие обветренные скалы, похожие на окаменевших великанов; черные, обветренные, они стояли в шубах из снега, как безмолвные стражи, и викингам было не по себе проходить мимо них. Казалось, каменные великаны наблюдают за путниками, и никому не хотелось говорить при них, все стремились скорее миновать место, откуда видна огромная каменная фигура. Они попадались теперь почти в каждой долине, и викинги устраивались на ночлег подальше от них, и не иначе как обведя свой лагерь кругом, прочерченном рунной секирой Вермунда - в магическую силу круга, равно как и небесного металла, все верили твердо. Так или иначе, но, если в предгорьях водилась нечисть, то не потревожила их ни разу.
Долины с каменными исполинами чередовались с горными распадками и ущельями, в которых летом, должно быть, протекала вода, а теперь виднелась лишь замерзшая корка льда. Попадались и каменистые плоскогорья, как в глубине Земли Фьордов. Но все это только предвещало настоящие горы, что по-прежнему высились впереди. Теперь путники ясно видели их крутые заснеженные склоны, острые пики, пронизывающие серые тучи. Далеко впереди среди снежных вершин зажегся и больше не пропадал зеленый отблеск. К нему постоянно притягивались взгляды викингов, и Вермунд грозил ему секирой, угадывая, что именно туда лежит его путь.
Трудно было представить, что кто-то может жить в этих суровых просторах, где никогда не тает снег, и все-таки древние породы животных умудрялись существовать здесь и находить достаточно пищи. Викинги еще несколько раз встречали стада гигантских оленей и черных мохнатых широкорогих быков, и удачная охота помогала им восполнить припасы, которых становилось все меньше. Но чудовищных носатых зверей им больше не доводилось встречать, хоть кое-кто втайне мечтал увидеть их еще раз. Зато однажды, после целого дня трудного подъема на заснеженное плоскогорье, викинги увидели бродящее по равнине животное совсем особенного вида. Огромное, длиной почти не уступавшее ранее виденным гигантам, хоть и не такое высокое, приземистое, все в длинной темно-бурой шерсти, и с единственным длинным рогом, растущим прямо на лбу зверя! К этому времени способность удивляться различным необычным явлениям Страны Без Человека изрядно притупилась у Вермунда со спутниками, и никому не захотелось спуститься вниз, чтобы попытаться добыть выглядевшее грозным животное.
Стоянки по-прежнему устраивали скрытно, остерегаясь глаз хозяев Йотунхейма. Хотя никто не мог ручаться, что тем может быть известно в своих собственных владениях. Раз или два над их головами пролетала огромная птица, похожая на орла. В неверном свете луны, отражающемся от облаков, трудно было определить высоту, на какой парила птица. Это мог быть крылатый йотун, похититель Сольвейг или его сородич, но могла быть и обычная птица, приспособившаяся охотиться ночью, как сова.
Впервые увидев орла, Вермунд стиснул зубы до боли, заново переживая похищение своей невесты. Обернувшись к Уле, указал ему на черную тень, кругами парящую в небе, залитом серебристой зеленью.
Охотник из Медвежьей Долины понял его и, припав на колено, почти вертикально выпустил стрелу в цель, затем еще и еще одну. Дагмер последовал примеру отца, ни в чем не отставая от него. Однако орел, как видно, держался слишком высоко: из десятка стрел, выпущенных ими за каких-то несколько мгновений, ни одна не достигла цели. Все они потеряли силу и упали наземь, а орел, ничуть не испугавшись, продолжал парить над ними.
- Следит, проклятый! - прорычал Вермунд, взмахнув своей секирой. - Ладно же, похититель женщин, я буду только рад, если ты спустишься ко мне. Давай, попробуй остановить нас, если сможешь, а если нет - мне плевать на тебя, пугало ты крылатое!
Юноша выкрикнул свой вызов в открытое небо, не заботясь, услышит ли его крылатый хищник. Свен и Кари подошли к своему воспитаннику и встали рядом.
- Если хочешь знать свое мнение, это очень похоже на то, как Золотая Змея заманивала к себе Стирбьерна, позволив ему охотиться на себя, - заметил Кари. - Йотуны уверены, что в своих владениях им нечего бояться нас, быть может, им даже интересно, как далеко мы сможем зайти.
Сын Стирбьерна обернулся к названым братьям и странно усмехнулся.
- Для моего отца главным было победить Золотую Змею, верно? Он был согласен, что никто не вернется, если такой ценой удастся остановить ее. А мне бы еще хотелось, чтобы моя Сольвейг спаслась из Йотунхейма, и для этого должен выжить хоть кто-то из нас. И все-таки я не стану сомневаться, когда придет час.

[Артанис]

И он действительно не сомневался, все дальше ведя свой отряд вглубь Йотунхейма, все выше в горы. Здесь было еще холоднее, чем на равнине, зато было проще найти укрытие на ночь в каком-нибудь каменистом распадке или самим соорудить его, зарывшись до утра в снег, точно большие горные куропатки, которых ловко научился ловить Варди. По ночам те, кто не мог уснуть, слушали несмолкающий стук камней, скрип снега, пронзительный свист ветра, и другие странные звуки. Казалось, сами горы Йотунхейма тяжело вздыхают, что люди осмелились потревожить их покой впервые за целую вечность их существования. Но, если какие-то существа, во плоти или нет, и обходили по ночам лагерь викингов, то преодолеть защитную силу круга не сумел никто.
На девятый, а может, на десятый день, как начался подъем в горы - трудно было точно отсчитывать время в краю, где зимой не поднималось солнце, - мерцающее сияние не появилось в небе, сплошь затянутом темными тучами. Они клубились, гонимые ветром, сталкивались, точно стадо овец, росли и пухли, опускаясь все ниже к самым пикам гор.
- Плохо дело, - нахмурился Эрик, указывая на них. - Похоже, идет буря, да такая, какой мы еще не встречали. По-моему, лучше бы нам подыскать укрытие и переждать ее.
Буря действительно разразилась очень скоро, да такая, что за короткое время намела сугробы больше, чем до сих пор лежали на этих склонах. Снег шел так густо, что ничего было не разглядеть  и в двух шагах. Викинги то и дело вытирали рукавицами залепленные глаза, но колючие иголки снега тут же снова вынуждали их закрыть. На голове и плечах у каждого уже выросло по сугробу, лыжи стали застревать в наметенном снегу. Они еще шли вперед, но за короткое время выбились из сил больше, чем за целый дневной переход. Северный ветер безжалостно хлестал в лицо, в грудь, будто стараясь оторвать от склона горы и сбросить вниз.
Еще труднее приходилось животным. Лошади, которых к тому времени осталось всего две, рухнули в снег при последнем издыхании, тяжело поводя мокрыми боками, и никак не реагировали на попытки их поднять. Оленей тоже приходилось тащить: они так и норовили лечь и отлежаться, позволив снегу себя занести, как обычно пережидали бураны. Варди прилагал все силы, чтобы не отстать от Сигвальда, но длинные собачьи ноги то и дело проваливались в свежие кучи снега, и пес двигался крупными прыжками, отталкиваясь от одного сугроба и тут же увязая в другом. Конечно, при таком способе передвижения он быстро устал, и скоро упал в снег, высунув горячий розовый язык, на котором таяли снежинки.
Сигвальд, сам смертельно уставший, рухнул на колени возле своего любимца, гладил и тормошил его, заставляя встать.
- Вставай, ну вставай же поскорей! Ты же самая сильная и храбрая собака, ты не можешь так быстро устать... Вставай! Если ты не сможешь идти дальше, нам придется оставить тебя, ты понимаешь? - в голосе мальчика послышались слезы, он впервые с начала похода испугался по-настоящему, хоть и не за себя.
Вдруг Сигвальд почувствовал, как его поднимают на руки вместе с лыжами. Он вздрогнул, но тут же увидел над собой обветренное лицо старшего брата.

[Артанис]

- Все в порядке. Мы нашли большую пещеру, где можно переждать буран, - проговорил Вермунд.
Младший брат испуганно заворочался, оглядываясь назад, но тут же успокоенно вздохнул, видя, что Свен с Кари подняли на руки его пса: тот, хоть и исхудавший, как и люди, весил не меньше взрослого мужчины, и унести его не под силу одному человеку.
Пещера, куда их принесли, была, видимо, когда-то промыта подземными водами, и представляла собой широкий каменистый грот, в котором мог разместиться, немного потеснясь, весь отряд. Дальше пещера заметно сужалась, и там скалились сверху и снизу каменные клыки сталактитов, но викингам пока что было не до обследования пещер. Все жестоко устали, замерзли, и больше всего нуждались хоть в каком-то укрытии от продолжавшего бушевать бурана. Первым делом забили обеих лошадей и, собрав жир вместе с сухим мхом, покрывающим каменные стены, развели костер. Поднялся неприятный запах горящего жира, но измученные странники не замечали его, чувствуя лишь поднимающееся тепло, у которого было так приятно отогреться вновь, что все старались сесть ближе к костру и согреть обмороженные руки, ноги, лица.
Прошло некоторое время, прежде чем путники отдохнули настолько, чтобы осмотреться по сторонам и подумать, где оказались.
- В такой пещере в самый раз водиться троллям! Если мы застали ее пустой, это еще ничего не значит, - заметил Олаф и, присмотревшись к куче камней на полу, раскопал ее - так и есть, под обычными камнями лежали другие, черные и блестящие. - Это же горючий камень карликов! Как хотите, но нечисть такой удобной пещеры миновать не могла.
- Очень может быть, что ты прав, - вздохнул Вермунд, бросая несколько камней в разом весело вспыхнувший костер. - Здесь разводили огонь, да и пол неспроста такой гладкий - здесь кто-то жил. Но у нас нет выбора, как занять эту берлогу. Хозяин пещеры нас пока не беспокоит, и может не явиться вовсе, но буран там свирепствует без всякого "может", - рыжеволосый вождь укрыл своим плащом младшего брата, сладко уснувшего в обнимку с Варди. - Будем надеяться, что назавтра он прекратится, и мы сможем уйти, никому не помешав.
Но ни завтра, ни в следующий день буран не прекратился. Снег валил еще гуще прежнего, ветер и мороз пронизывали насквозь. В такую погоду нечего было и думать идти дальше: стужа быстро прикончила бы путников, а снег замел бы все следы. И викинги коротали время в пещере, отсыпались и отдыхали, сушили мясо лошадей, а заодно и оленей, которых все равно нечем стало кормить, по возможности приводили в порядок поистрепавшееся снаряжение да рассказывали друг другу разные истории - и пережитые лично, и старинные, всем известные легенды. А буран все не собирался кончаться.
Особенно плохо переносил ожидание Вермунд. Он со дня похищения Сольвейг не желал терять понапрасну и самого короткого времени, и теперь ему трудно было терпеть вынужденную задержку. Днем он целыми днями молчал, избегая всех, ночью почти не спал, слушая доносящийся снаружи бешеный рев и свист бурана.
Однажды, когда он лежал без сна, Альрик, тоже, как оказалось, не спавший, коснулся его руки.
- Я знаю, как тебе тяжело, и тоже тоскую по ней, - тихо произнес он. - Наберись терпения, Вермунд, как бы трудно не было. Я чувствую, Сольвейг жива. Ты знаешь, мы с ней близнецы, и всегда чувствуем друг друга. Так было с детства. Я не обманываю тебя, клянусь молотом Тора!
Вермунд вздохнул и сжал в темноте руку Альрика.

[Эйлин]

Ох, непросто добраться до   места обитания йотунов.  И Вермунд прав:  им надо не только победить врага, но и вытащить из плена Сольвейг и вернуть её домой. Непростая задача.
спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Эйлин, огромное спасибо Вам, мой единственный читатель!

Ох, непросто добраться до   места обитания йотунов.  И Вермунд прав:  им надо не только победить врага, но и вытащить из плена Сольвейг и вернуть её домой. Непростая задача.

Что ж поделать, у нового поколения героев свои задачи и свои трудности! Будет все-таки надеяться, что Вермунд еще найдет свою Сольвейг, и что их судьба сложится лучше, чем у его родителей и еще некоторых героев предыдущих "Саг..."  

Глава 11. Замысел Эдгара
Сольвейг была жива, только она в эту минуту стояла в окружении полуйотунов, весело скалящих зубы при виде объявившейся в их логове жертвы. Они плавно описывали круги, точно акулы вокруг терпящего бедствие корабля. Девушка судорожно сглотнула и почувствовала, как пересохло в горле, будто она три дня не видела воды. Зачем, ну зачем ее занесло в эту часть жилых подземелий, какие тролли дернули ее заглянуть в приоткрытую дверь, за которой послышался шум драки?..
До сих пор девушка старалась не терять времени даром, и изучала расположение Ледяного Дворца, когда удавалось ускользнуть незаметно из своей комнаты. Аста, приставленная охранять пленницу, была обычно вялой и безучастной, как и большинство женщин, проживших в плену слишком долго. Их дух был сломлен пережитыми несчастьями, как у птиц в клетке, и не им было уследить за девушкой. Эдгар и другие йотуны в последнее время, к счастью, реже заглядывали к своим пленницам, занятые другими делами. А охранники не беспокоились о местонахождении женщин, убежденные в их покорности, а главное - в том, что ни один человек, находясь в своем уме, не решится бежать, находясь в Стране Без Человека.
В том, что почти невозможно покинуть Ледяной Дворец, Сольвейг и сама убедилась во время своих вылазок на разведку. Но все же еще продолжала надеяться, хоть за все время до нее не долетало ни одной весточки из мира людей. Только однажды она видела во сне брата: Альрик пытался плыть в бурной холодной воде, он глядел на сестру, погружаясь все глубже, и Сольвейг проснулась от того, что трудно стало дышать; в груди жгло, как будто она сама только что тонула. Этот сон был, конечно, ужасен, но девушка, прислушавшись к себе, не смогла поверить, что Альрик мертв. Быть может, с ним что-то случилось, но, если бы он погиб, она почувствовала бы это гораздо сильнее, если бы ее сердце не остановилось сразу вместе с его. Они всегда чувствовали друг друга: когда Сольвейг в детстве сильно обожглась, у Альрика появилось точно такое же пятно, как от ожога, а ей и прежде случалось узнавать, когда он получал раны. Итак, ее брат жив, в этом она почти не сомневалась, а если он, то, верно, и Вермунд, и ее отец, и дяди Эрик и Рунн, и многие, многие другие, что не могли оставить ее в плену. И девушка стремилась облегчить им задачу разыскать ее, если им придется пробиваться с боем сквозь запутанное сплетение рукотворных пещер. Она продолжала надеяться, что где-то есть выход безопаснее Ледника, и продолжала его искать, ускользнув из-под надзора Асты.
Но увы - до сих пор поиски приносили ей лишь разочарование. Один выход вывел ее к помещению с широкими глиняными трубами, внутри которых что-то плескалось и бурлило. Сольвейг потрогала трубу и отдернула руку: труба была страшно горячей! Змеясь и извиваясь, трубы опускались в зияющий в полу колодец. Не сразу, но девушка догадалась, что это и есть горячие источники, обращенные йотунами себе на службу. Воистину, это было настоящее колдовство! Но Сольвейг оно не могло ничем помочь. Прыгнув в колодец с неизвестной высоты, она только обварилась бы или разбилась, но вряд ли нашла выход на поверхность. В остальных же ходах, что она исследовала, ведущих наверх, чем дальше, становилось холоднее - видимо,  там уже не согревали горячие источники, и вскоре становилось так холодно, что девушка вынуждена была повернуть назад. Должно быть, там жили сами йотуны, которым холод был нипочем, и пленнице не стоило появляться в той части дворца.
И вот, очередная неудача завела ее в комнату, где жили создания Эдгара, ужасные и несчастные дети человеческих женщин, не узнающие своих матерей! Поменьше тех, что следовали за Эдгаром, но достаточно сильные и развитые телом, чтобы сделать, что вздумается, с любым, кто окажется в их руках. Когда Сольвейг заглянула в щелку приоткрытой двери, полукровки дрались и катались по каменному полу, устланному лишь звериными шкурами, за полным отсутствием в этом грубом жилище хоть какой-то мебели. Нельзя было понять, кто начал драку и что послужило поводом, но лупили друг друга кулаками они с яростью берсерков; у многих можно было заметить кровавые ссадины и настоящие раны. Вопль кого-то из пострадавших и привлек внимание девушки, на ее беду. Не успела она опомниться, как чьи-то руки втолкнули ее в комнату, и вот уже вся орава полуйотунов окружила ее плотным кольцом. Лишенные человеческого разума, они зато обладали звериной быстротой и ловкостью, унаследованной от оборотней-йотунов!
Они подходили все ближе, наслаждаясь смятением своей жертвы. Не зная человеческих чувств, полукровки зато сильнее воспринимали простые эмоции, присущие всему живому, и чувствовали ее страх, как хищник безошибочно чувствует добычу, слабеющую от ужаса. Сольвейг видела на чистых детских лицах, от природы различных, совершенно одинаковое выражение удовольствия от ее беспомощности. Как у кошки, играющей с мышью. Они тянули к ней руки и отдергивали их раньше, чем девушка успевала как-то отреагировать. И скалили зубы, переговариваясь короткими обрывками фраз, которые Сольвейг едва понимала, и от этого становилось еще более жутко.
- Поиграй с нами! - донеслось до нее сквозь оглушающий звон собственной крови в ушах. - Ты новая игрушка? Тебя прислал отец, да? С тобой будет весело играть!

[Артанис]

Дрожащими, будто тряпичными, руками девушка нащупала на груди нож... Бесполезно, против такой оравы он не защита!
Она почти обрадовалась, услышав за дверью чьи-то быстрые, твердые шаги, хоть в Ледяном Дворце они могли принадлежать только врагу. И действительно, в помещение вошел сам Эдгар вместе со старшим надзирателем Хрингом, Ингой и еще несколькими йотунами. Но Сольвейг, только что едва не обезумевшая от страха, рада была и таким избавителям. Даже ужасный Эдгар, по крайней мере, был разумным существом, он не скалился на нее, как кошка на мышь!
Войдя в комнату, вождь йотунов сузил глаза, заметив девушку. Перед ним расступились полукровки. Позади йотун-охранник грубо тащил за локоть рыдающую Асту.
- Вот как, девушка! - Эдгар усмехнулся, взглянув на нее. - Жаль, что ты так неосторожна! Тебе повезло, что я пришел вовремя, не то мои детишки заиграли бы тебя до смерти, как тряпичную куклу... Ладно, мне сейчас не до тебя. Уведите ее! - приказал он охраннику. - А ты, Аста, сейчас же дашь ей двадцать пять плетей. Да-да, именно ты! Бели, присмотри, чтобы это было выполнено немедленно!
Пожилая женщина отчаянно взвыла, упала ему в ноги.
- Пощади, господин! Накажи лучше меня, но не Сольвейг! Она не виновата, это я не доглядела!
- Потому ты и накажешь ее своими руками, чтобы впредь было неповадно баловать новеньких, - холодно кивнул Эдгар и знаком велел охраннику увести обеих женщин.
Оставшись со своими помощниками, он одобрительным взором окинул полукровок, сразу притихших и оробевших в присутствии старших йотунов, как дети перед строгими родителями. Многозначительно кивнул.
- Они быстро выросли и очень окрепли. Думаю, они готовы выполнить мое поручение, а, Хринг?
На жестком лице йотуна появилась хищная усмешка.
- Вполне готовы, мой вождь! Выбери любых троих, соедини в Боевую Триаду, и они из шкуры вылезут, а принесут тебе голову сына Стирбьерна.
- И его топор, что сразил мою мать, Золотую Змею. Это будет символизировать нашу победу над людьми, - добавил Эдгар.
Он еще раз внимательно оглядел полукровок и прошелся вдоль выстроившегося ряда. Наконец, выбрал подходящих.
- Девятый, Сорок Седьмая, Сто Шестнадцатый - ко мне! Остальные - отдыхать! - приказал вождь йотунов, видя, что остальные уже готовы затеять новую свару с его избранниками. - Уведи их, Хринг, и дай двойную порцию эликсира. Я позже приду соединить Триаду. А вы готовьтесь их отнести к подножию гор, - это уже относилось к воинам-йотунам из его собственного Клана Орла.
Те покинули комнату, и Эдгар остался наедине с Ингой. Не считая, само собой, полукровок, но их ничуть не учитывал ни тот, ни другая, не опасались, что те их услышат.
- Ну, так что ты хотела мне сказать? - спросил вождь йотунов.
Инга прошлась по комнате, не глядя на него. Наконец, резко вскинула голову.
- Ты знаешь, что! Клянусь костями Имира, Эдгар, еще никогда ты не падал в моих глазах так низко! Тот, кто стремится вернуть Старшему Народу былую силу, мог бы сам встретиться со своим врагом в честном бою, а не убирать его руками своих слуг-недоумков. Как сражались с великими героями людей и самими Асами наши древние прародители! Как мой отец и та, кого ты зовешь матерью!
Но Эдгар лишь пожал плечами в ответ на эту горячую речь.
- Верно, до сих пор все предводители йотунов сражались открыто - и где они теперь? В царстве Хель, и каждая новая смерть все больше ослабляла наше племя. Я один выучился на их ошибках и готов переиграть судьбу. Хотя бы Вермунд вправду был послан остановить меня, как Стирбьерн - Золотую Змею, я все равно постараюсь покончить с ним. Кроме того, своих посланцев создал я, и они живут моим разумом; значит, и их руки будут, по существу, моими руками.

[Артанис]

- Ты как некоторые трусливые человеческие женщины, что не хотят детей, потому что боятся рожать, - воскликнула Инга, изменив своему обычному хладнокровию. - Закон один для всех Девяти Миров: с честью взглянуть в лицо своей судьбе - сокровище, доступное и для Владыки Асгарда, и для последнего нищего. Суждено ли тебе одолеть Вермунда или ему тебя, ты не узнаешь до боя. И не верю, чтобы ты, Эдгар из Клана Орла, мог довольствоваться такой победой! Где твоя гордость?!
- Увидишь, когда я одержу победу; а победителей не судят, - надменно бросил ей названый брат. - В конце концов, Инга, это мое дело, и только я отвечаю за все. Я же не спрашиваю, как ты собираешься разделаться с убийцей своего отца, когда найдешь его. Кстати, могу тебе сказать: он со своим сыном тоже идет с отрядом Вермунда. Так что на твоем месте я бы трижды подумал, стоит ли защищать этих людей.
При упоминании убийцы ее отца глаза Инги зажглись гневом и скорбью, она признательно кивнула Эдгару.
- Вот, значит, как! Ну, тем лучше. Я-то не стану избегать встречи или доверять месть другому. Но ты, Эдгар, подумай: достойно ли вождя йотунов то, что ты собираешься сделать?
- Я все решил, - твердо ответил он. - А вот тебя я не узнаю сегодня, сестрица. Откуда такое мягкосердечие? Клянусь костями Имира, можно подумать, что тебе жаль этого Вермунда...
Тяжелый вздох вырвался из груди Инги.
- Тебя мне жаль, только тебя, Эдгар, и тех, кто следует за тобой! А этого юношу - лишь потому что такой доблестный противник, хоть он и потомок Рагнхильд Отступницы, заслуживает лучшей участи, чем гибель от рук безмозглых полукровок. Но я вижу, ты не послушаешь меня, так что я уйду.
Когда Инга выходила из логова полукровок, лицо ее было бледно, глаза горели холодно и ясно, как звезды северного неба. Но Эдгар этого не видел, а если бы и заметил, приписал бы жажде мести, которую сам успешно разжигал в ней.
А тем временем Сольвейг, удерживаемая за руки и за ноги сутулым длинноруким йотуном, корчилась от боли под неумелыми ударами Асты. У женщины дрожали руки, и она не умела владеть плетью, поэтому несколько ударов пришлось мимо обнаженного тела девушки или слишком слабо, оставляя на белой коже лишь розовые припухшие рубцы. Но непреклонный надсмотрщик не засчитывал таких ударов, и называл вслух лишь те, что оставляли все новые красные полосы на спине и плечах девушки. При этом та хрипло стонала, а Аста рыдала с каждым ударом, будто сама получала их. Наконец, когда ее руки уже едва поднимали кожаную плеть, надсмотрщик сказал: "Двадцать пять", и вышел из комнаты.
В тот же миг Аста упала на пол и распласталась со стоном и плачем, сорвав покрывало и терзая поседевшие волосы.
- Что я наделала, госпожа! Убей меня, если хочешь, как паршивую собаку, за то, что я подняла на тебя руку!
Сольвейг лежала, распластанная, как рыба на берегу, не в силах пошевелиться, и чувствуя лишь, как по спине ее пробегают горячие волны, пронизывая до самых костей. Когда становилось совсем невыносимо, с ее искусанных губ срывались стоны. Никогда в жизни ей не было так больно, тем более - никто не стремился причинять ей боль намеренно, даже в детстве родители не наказывали их с Альриком. Невыносимо было для дочери ярла Лесной Земли вынести не только боль - унижение той, кто и помыслить не могла, что ее станут сечь плетью. Но услышав вопли Асты, она с огромным трудом вытянула руку и коснулась ее волос.
- Встань, добрая Аста... Ты не виновата, и я на тебя не злюсь... Я вижу, что тебе еще тяжелее... Это он, Эдгар, стравливает людей друг с другом... ему еще мало, что мы и так в его власти! Ну, поднимись же! Помоги лучше мне перевязать раны.
Аста поднялась, такая же бледная, бескровная, как и страдающая от боли Сольвейг, и вдруг снова разрыдалась, не веря, что получит прощение. И из глаз девушки тоже покатились слезы - только слезы от боли и от унижения, текущие, как вода, не останавливаясь.

[NNNika]

Большое спасибо за замечательное продолжение.
Фауна Йотунхейма
СПОЙЛЕРЫ

СПОЙЛЕРЫ

СПОЙЛЕРЫ

СПОЙЛЕРЫ

[NNNika]

О еще продолжение! Здорово! Пошла читать.

[Артанис]

Эрэа Ника, благодарю, что продолжаете читать!
Фауна Йотунхейма эпична! Единственное, что на последней картинке у Вас, кажется, изображен шерстистый носорог, а у меня подразумевался эласмотерий:


Тем временем снежный буран, загнавший викингов в горную пещеру, все продолжался. Казалось, ему не будет конца. Люди засыпали и просыпались под завывания вьюги, словно злившейся, что не может прямо сейчас сокрушить дерзких смертных, забившихся в расщелину на теле горы, и похоронить их под снежным саваном. И это время, хоть и помогло усталым путникам восстановить силы, скоро сделалось для них мучительнее всех испытаний в пути. Вынужденное бездействие угнетало всех, люди сделались мрачны и неразговорчивы.
Вермунд особенно тяжело переживал остановку в пути. И вот, как-то, когда дни и ночи, проведенные в пещере, окончательно слились для викингов воедино, он долго точил наконечник копья и пары дротиков до бритвенной остроты, а потом объявил, что пойдет на охоту.
Его спутники переглянулись, и по раскрытым от удивления ртам некоторых из них можно было решить, что они думают: их вождь сошел с ума.
- И куда ты пойдешь в такой буран? Одумайся, Вермунд! Мы ведь еще не умираем с голоду, мяса заготовлено довольно.
- Но и идти нам еще долго, а в горах, верно, будет не до охоты. В буран как раз легче найти добычу. Для животных это тоже бедствие; они не могут ни идти, ни пастись, и быстро слабеют. Я найду какого-нибудь оленя или мохнатого быка, увидите.
Свен с Кари, лучше всех знавшие своего воспитанника, поняли, что его не остановить, и шагнули вперед.
- Возьми и нас с собой на охоту!
- Нет, я пойду один! Вы мне нужны здесь, я только вам доверю свою Сольвейг, если что случится со мной или с Альриком... И я не собираюсь уходить далеко, лишь немного поднимусь в гору, поищу звериные лежки.
Услышав, что собирается делать его брат, Сигвальд украдкой подтолкнул своего пса, тот подошел к Вермунду и зубами потянул его за полу куртки.
- Вермунд, возьми хотя бы Варди с собой, он поможет найти и догнать любую дичь.
Но рыжеволосый викинг мигом разгадал его хитрость, и отстранил ластившегося к нему волкодава - тот во время пути отморозил уши, и они теперь свисали тряпочками.
- А вместе с Варди и тебя, братец? Нет уж, вы с ним довольно набегались по горам. Я пойду один, поищу удобный перевал наверх, а вы останетесь здесь. Присмотрите, чтобы за мной никто не ходил, - эти слова Вермунд обратил уже к своим телохранителям и других старшим викингам: Уле, Эрику, Олафу, Вефу и еще нескольким, что были старше большинства хирдманов Вермунда и пользовались у них уважением.
И вот, Вермунд упорно двигался вперед по заснеженному горному склону, пробиваясь сквозь крутящиеся снежные вихри. Они то и дело пытались сбить его с ног, но сын Стирбьерна сейчас чувствовал себя лучше, напрягая все силы в отчаянной борьбе со стихией, чем в постыдном бездействии, точно узник в горной пещере. Он то и дело вытирал рукавицей залепленное снегом лицо и шел дальше, опираясь на копье.
И он не сразу заметил впереди приближающиеся темные фигуры. Поначалу они показались просто обманом зрения, утомленного постоянным мельтешением снежных хлопьев, в котором трудно было что-то разглядеть. Но вот они приблизились, уплотнились, и юноша понял, что это настоящие живые существа, и не животные, на встречу с которыми он надеялся. Сквозь снежную бурю ему навстречу двигались три высоких фигуры - три воина в доспехах странной формы, открывающих лица, молодые и безбородые. На их ногах не было лыж, однако все трое двигались легко, как рыси, ничуть не проваливаясь в снег. Это так поразило Вермунда, что он не сразу решился обратиться к ним.
- Доброй встречи в пути вам, странники, - учтиво пожелал он, хоть встреченные все больше вызывали в нем подозрение. - Кто вы такие? Йотуны?
Вместо ответа все разом издали жуткий вопль и бросились навстречу Вермунду, выхватив мечи. Они действовали удивительно слаженно, напав на него спереди и с боков, так, чтобы прикрывать друг друга щитами, и при этом не мешать колоть и рубить. У Вермунда же не было щита, да и доспехов он не надел, не ожидая встретить врага в такой буран. Но это ничего не меняло. С быстротой молнии выхватив рунную секиру, сын Стирбьерна приготовился защищать свою жизнь. В Йотунхейма ни к чему было спрашивать, за что его хотят убить.