Школьное - IX

[Tany]

Под обеденным столом был устроен хлев с настоящим сеном, игрушечными лошадьми и коровами. На тетиной кровати жило семейство медведей, а на окнах разместились бумажные герои. Читать я научилась рано, причем, даже не помню, как. Просто поняла однажды, что книжка, которую мне читает бабушка, вполне понятна и так, я могу читать даже быстрее бабушки. Никакого чтения по слогам и буквам  не было, я сразу начала читать крупные тексты полными предложениями. Для бабушки начался сложный период, ибо все свои детские книжки я перечитала быстро, потом дошел черед до тетиных журналов по педагогике, учебников за всю начальную школу, книги «Герои земли советской» о Героях Советского Союза, уроженцах Карелии… Затем бабушка полезла на чердак и достала залежи старых газет и журналов. Их тоже хватило ненадолго. Я стала завсегдатаем деревенской библиотеки, причем, брала, естественно, не тоненькие книжечки из серии «Моя первая книжка». С вырезанными из бумаги человечками я разыгрывала сцены из прочитанных книг. Кстати, в бумажных героев я играла довольно долго, класса до четвертого.
У нас был черный кот Жук. Мне не позволялось чрезмерно доставать кота. Это был солидный серьезный зверь, уже немолодой. Он ловил мышей, проверял рыбачьи лодки на предмет завалявшейся рыбы, в сильные морозы забирался на печку, но чаще пропадал в хлеве или на улице. После чтения серии  статей в журнале «Пионер» мне страстно захотелось собаку. Собак в деревне было множество. Их никто не привязывал, не сажал на цепь, они свободно бродили по всей деревне, спали прямо в снегу, укутавшись пушистым хвостом. Карельские лайки, сильные, умные, в большинстве своем, вполне дружелюбные.  Бабушка собак недолюбливала, обещала взять пса в отдаленном будущем. Эту мою просьбу она так и не исполнила, хотя я с завидным постоянством смотрела диафильм по рассказу Яковлева «У человека должна быть собака». Диафильмы и диапроектор были еще одним развлечением. Вечером мы натягивали на дверь простыню, вставляли очередную рисованную пленку в старенький черный проектор, и начиналось волшебство. Я знала все эти фильмы наизусть: «Бронзовый кабан», «Ванька Жуков», «В музее Ленина», «Чук и Гек», но все равно было интересно и чудесно. Еще одним постоянным культурным развлечением был радиоприемник. Большой, черный, он стоял на полочке во второй комнате и был включен постоянно. Утро начиналось с «Пионерской зорьки» и продолжалось новостями, концертами классической музыки, производственной гимнастикой. В четыре часа дня начинались детские познавательные передачи, в шесть – радиостанция «Юность», по вечерам – радиопостановки. Я выросла под этим приемником с песнями Пахмутовой и сообщениями о полетах космонавтов.

[Уленшпигель]

Так интересно, емко и четко описать быт эпохи.

[Tany]

Спасибо, эр Уленшпигель

Соседи не оставляли нас ответными визитами. Редкий день у нас не бывало двух-трех бесёдников. Кто-то приходил по делу, но большинство, просто, проведать одинокую старушку с внучкой, поговорить о наболевшем и о былом.  Именно по причине заботы о соседях, бабушка первым делом утром стремилась расчистить дорогу до калитки и затопить печь, чтобы никто не беспокоился понапрасну, не шел узнавать, жива ли Ксения Ивановна. Странно слышать нынче, когда в многоэтажных домах соседи узнают о смерти одиноких людей по трупному запаху. Разве так трудно заскочить на секунду, позвонить в дверь, поинтересоваться, жив ли пожилой одинокий человек? В деревне  обязательно обеспокоились бы, если утром у кого-то не пошел дым из трубы, не протоптана заснеженная дорожка. Естественно, во время бесёды выставлялись на стол домашнее печиво и покупные городские сушки, кипятился неизменный самовар. Если даже гостей не было, около пяти вечера у нас всегда было чаепитие. К тому времени изба начинала выстывать, и бабушка топила плиту, встроенную в тот же дымоход. Иногда мы пекли в угольях плиты картошку. На ночь опять задавалось сено корове, теплое пойло с картошкой и хлебом. К тому времени в избе уже было темно, я любила сидеть у полуоткрытой дверцы плиты и смотреть на мерцание затухающих угольков. Они вспыхивали ясным светом, потом подергивались синеватой пленкой, вновь разгорались, искрили и уже окончательно гасли, а рядом разгорались другие жаринки… Вода и огонь, две стихии, извечно влекущие человека своей опасной и животворной красотой.
  Зимние вечера длинны и исполнены таинства. По вечерам бабушка  пряла шерстяную пряжу, вязала носки и рукавицы-дельницы. У нас почти всегда были свои овцы. Дважды в год их стригли. Потом шерсть вычесывали специальными «картами» - щетками с мелкой  острой проволокой, мыли, снова вычесывали. Получалась куделя. Бабушка укрепляла ее специальным металлическим штырем вверху деревянной прялки, вытягивала тонкую ниточку, привязывала к веретену и начиналось таинство прядения. Прялка была большая, выкрашенная в темно-зеленый цвет, с красными цветами. Бабушка тянула нитку, веретено вращалось, наматывая початок. Когда нити набиралось много, ее перематывали в клубки. Потом доставались пять тонких прочных спиц, бабушка вязала рукавицы или носки. Они получались плотными и очень теплыми. До сих пор у нас хранятся несколько  бабушкиных изделий из белой овечьей шерсти. В молодости бабушка сама пряла и ткала льняное полотно, нитки там тончайшие и очень прочные. Меня тоже понемногу приучала к рукоделию. Большая часть этих уроков потом забылась, да и непросто было девочке 4-6 лет правильно держать руки при прядении или вязании.

[Tany]

Иногда я заявляла, что мне скучно. Тогда бабушка принималась рыться в ящике огромного обеденного стола. Там хранились удивительные вещи: металлическая раскладная ручка, кусочки сургуча, колода карт, «химические» карандаши, старый потрепанный сонник, красноармейская книжечка с настоящей красной звездой, чернильница с закрывающейся крышечкой, поломанные серебряные броши, круглое зеркальце в черной клеенчатой оправе… Я с восторгом рассматривала эти сокровища, а бабушка раскладывала ветхие странички древнего календаря и пыталась по ним гадать. Под старый Новый год мы тоже гадали: выключали свет, зажигали лучину, поджигали на дощечке комки бумаги и рассматривали при зыбком свете лучины тени на стене от сгоревших бумажек, пытаясь угадать очертания знакомых предметов. Лично мне надо было только одно: чтобы поскорее приехала мама. Бабушка утешала, показывая в тенях на стене то автомобиль, то самолет, на котором прилетит на каникулы мама. Потом бабушка отправляла меня спать, а сама молилась на ночь у иконы все того же Чудотворца. Это была самая удивительная молитва, я никогда больше не слыхала такой ни от кого. «Господи, благослови на всю ноченьку темную рабу божью Оксенью, детушек роженых, сердечных: Настеньку, Шурушку, на чужой дальней сторонушке, Танюшку, младенца баженого, коровушку Зориньку, теленочка бычка Данилку, кота Жучка, домик, хлев, баньку…» далее шло перечисление всего, что имелось в хозяйстве, а заканчивалась молитва-оберег словами «кажду щилочку-дырочку от повального бревешка до единого». Я запомнила эту каждодневно повторяемую молитву и однажды летом повторила слово в слово маме и тете. Бабушка немного обиделась и с тех пор читала свое благословение вполголоса.

[Drago63]

Ох... ну это же НАДО опубликовать!

[Эйлин]

Согласна на все 100 с эром Drago63 - надо  опубликовать! Это же чудо настоящее! Целая эпоха, быт и так  замечательно, р, образно и с такой любовью написано!
Спасибо Вам за такие  чудесные истории из вашей жизни, эреа Tany!

[Уленшпигель]

Я уж давно говорю, что это надо публиковать.

[Tany]

Дракончик, эрэа Эйлин, эр Уленшпигель, спасибо Публиковать? Так в наше время за публикацию еще и свои деньги придется платить А знакомых редакторов и желающих это опубликовать у меня нет.

Спали мы с бабушкой на одной кровати. Летом кровать ставили под стенку, зимой – к печке. Зимой над ней был парусиновый полог – для тепла, летом -марлевый, от комаров. Изба была холодной, в сильные морозы углы промерзали, я залезала под тетину кровать и слизывала иней с гвоздиков в фанерной обшивке. Всегда интересно было рассматривать узоры из причудливых листьев и веток на стеклах. И конечно же здорово было продышать дырочку и смотреть сквозь нее. В самые лютые морозы бабушка набрасывала поверх ватного одеяла тяжеленный овчинный тулуп, шубу, как она ее именовала.
Однажды ночью бабушка проснулась и ощутила в постели нечто липкое. Поначалу она подумала, что со мной произошла неприятность, хотя раньше за мной ничего подобного не водилось. Потом, по нахлынувшей слабости, она поняла, что открылась вена на ноге, а липкая масса – ее кровь. С этой ногой еще летом приключилась история. Средь лета бабушка пошла чистить картофельную яму. Надо сказать, что овощи на зиму у нас хранились частично в подполье под домом, а частично в ямах на обрыве, в нескольких сотнях метров от деревни. Большую часть картофеля мы держали именно там, как и почти все деревенские. Перед новым урожаем из ямы выносили остатки старого картофеля, ростков, сгнившие доски, подправляли бревенчатый сруб и дверцы. Именно такой работой и пошла заниматься бабушка. Вернулась она поздно,  ковыляя на одной ноге. Оказалось, что она сильно ушибла ногу, началось венозное кровотечение, ей с трудом удалось остановить кровь, перетянув ногу платком. На ране образовался струп, но с тех пор иногда открывалось кровотечение. И теперь это случилось морозной зимой, средь ночи. Встать бабушка боялась.
- Придется тебе, Танюшка, одеться и пойти позвать на помощь Шабановых, - неуверенно проговорила она. – Не забоишься?
- Нет, - помотала я головой. Я и в самом деле ни капельки не боялась, тут главное было суметь разбудить соседей, могли и не услышать слабый детский стук. С задачей я справилась. Вероятно, соседи были немало поражены, узрев средь морозной ночи на крыльце четырехлетнюю  девчонку, сообщившую, что бабушке требуется их помощь. Мама до сих пор считает этот мой поступок подвигом. Впрочем,  мы долго сомневались, стоит ли рассказывать все маме, но спешно вызванная из соседней деревни тетя была любителем правды, так что на каникулах мама узнала все.

[Красный Волк]

И все-таки это обязательно надо опубликовать . Потому что это - действительно чудо. Читаешь - и просто проваливаешься с головой в текст, в котором столько тепла и любви. И согревается душа...

[Tany]

Спасибо, эрэа Красный Волк

Немного фото тех времен

СПОЙЛЕРЫ

[Drago63]

О-о-о, этот "фигурный" край у многих старых фотографий!!! Прямо вспомнился собственный семейный фотоархив, где многие снимки - еще дореволюционные... (И многие, к великому сожалению, были уничтожены бабушками-дедушками в конце 30-х, на всякий случай  )

[Tany]

У меня кое что уцелело и с тех времен

СПОЙЛЕРЫ

Под Новый год бабушка доставала из угла в холодном коридоре широкие длинные лыжи с ременными креплениями и отправлялась в ближайший лес за ёлкой. Ёлочка была всегда зеленая и пушистая, ставилась в самодельную крестовину, начиналось таинство наряжания ёлки. Из холодной кладовой комнаты приносился короб с игрушками, доставалась цветная бумага и мишура. Я к тому времени клеила и разрисовывала бумажные игрушки, вырезанные по макетам из «Крестьянки» и «Работницы». На верхушке крепилась большая звезда (она и сейчас украшает мою ёлку), потом наступал черед игрушек. Тут были и большие стеклянные шары, и игрушки-прищепки, и изделия из папье-маше, и бумажные цепи, и дождик из фольги, и рулончики разноцветного серпантина, снежок из ваты, стеклянные бусы, конфеты… Под ёлку ставились Дед Мороз и Снегурочка в крашеных ватных одеждах.  У тети начинались каникулы, а там и маму можно было поджидать после зимней сессии. Все новогодние песни и стихи я знала, не заучивая специально – при тетушке-учительнице и обилии в доме всяких песенников, букварей, книг для начальных классов это было не сложно. Бабушке и тете приходилось водить со мной хоровод, играть в жмурки, ходить на ёлку в клуб. Кстати, в настоящего Деда Мороза я совершенно не верила, а ряженый клубный меня откровенно пугал огромной бородой и ненастоящим носом. По этой же причине я никогда не любила цирковых клоунов. Что интересного для ребенка может быть в размалеванных, разнаряженных в пестрые наряды дурачащихся дядьках? 
 Тетя работала учителем начальных классов в десяти километрах от дома, за озером. Каждую субботу она приходила зимой на лыжах, чтобы помочь бабушке истопить баню, постирать, наколоть дров, спустить с «вышки» (сеновала над хлевом) сено. Уходила рано утром затемно в понедельник, чтобы успеть на уроки. На озере пошаливали волки, бабушка давала тете коробок спичек с наказом зажечь, если звери подойдут близко. Если очень везло, то можно было доехать хотя бы  в одну сторону с попутными санями. В распутицу и эта хрупкая связь обрывалась. Пока озеро не замерзнет как следует или пока не выйдет изо всех заливов по весне лед, добраться до дальних деревень на островах и за озером было невозможно. Естественно, никто не рисковал пускаться в путь и в сильную метель – в такую погоду можно было запросто пропустить вехи, сбиться с дороги и замерзнуть в сугробах.

[Эйлин]

Спасибо за новые эпизоды истории из прошлого! Спасибо за  фотографии! Есть в них что-то чего нет  теперь, когда фотоаппарат  почти у каждого, хотя бы в  мобильнике.
Помню  раньше, всегда любила с бабушкой разглядывать старые снимки. За каждым была целая история. У каждом бабушка всегда  могла что-то рассказать. Малая часть была в  альбоме, а остальные хранились в большой  коробке, а несколько дореволюционных больших фотографий-портретов в чемодане  под старинными платьями.

[Drago63]

Отпугнуть волков коробком спичек... Гм!  Оптимистично была настроена бабушка... Тут, скорее, помог бы факел, если уж нет оружия.

[Эйлин]

Моя  вторая бабушка на дереве, спасаясь от волков,  вместе  с почтальоном один раз сидела. Поджечь письма работник почты побоялся -   за это могло бы здорово прилететь.  А бабушка тетради в школе проверила. Налегке шла. Хорошо лесорубы   утром  появились.