Школьное - IX

[Tany]

СПОЙЛЕРЫ

Ну, сено и микробы - вещи разные. Кстати, у нас дома всегда была идеальная чистота, не смотря на хозяйство.

Часть дров тоже старались заготовить летом своими силами. Бабушка и тетя долго обсуждали, где лучше спилить несколько деревьев, как доставить их до лодки. Бабушка была опытным дровосеком – тщательно прикидывала угол наклона дерева, учитывала ветер, сама делала несколько засечек топором с нужной стороны, потом за дело брались мама и тетя с двуручной пилой. До конца ствол не допиливали, его валили в нужную сторону при помощи специальных длинных жердей, стараясь не попасть под комель. Потом обрубали сучья, отпиливали верхушку, делили ствол на бревна. Главным носильщиком была мама – она легко вскидывала огромное бревно на плечо и несла к лодке под охи бабушки и тети. Иногда ствол сплавляли следом за лодкой при помощи багра и веревок, иногда бревна перевозили в лодке. Дома мама с тетей пилили  дерево на козлах, кололи на приемлемые поленья и складывали в «костры». Мужчины, конечно, все это делали при помощи легендарной бензопилы «Дружба».
    А еще за лето надо было успеть сделать ремонт избы и заборов. Однажды даже перекладывали по-новому печь. Привозной кирпич был дорог, его покупали только для вывода трубы, а весь остальной деревенские делали сами, благо материала вокруг было предостаточно. Для нужд всей деревни неподалеку от нашего дома, возле обрывистого глинистого берега, были поставлены навесы для просушивания изделий. Глину копали тут же, месили с озерным песком, выкладывали для формировки в смоченные водой деревянные формы, а когда кирпичи немного подсыхали, выставляли сушиться на солнышко на деревянных полках. Когда готовые кирпичи достаточно просушивались, их тут же на берегу и обжигали. Для перекладки печи бабушка пригласила признанного мастера печного дела. От печи зависело само выживание в этих северных краях, поэтому требования к печам были  особыми. Она должна была давать много жара, не чадить, не быть угарной, не привести к пожару. В краях деревянных изб пожаробезопасность  тоже была важным фактором. Я на всю жизнь запомнила, как горела по весне изба на дальнем краю деревни. Казалось, через мгновение пламя перекинется на соседние строения и пойдет за ветром вся деревня. Мы с бабушкой в ужасе наблюдали это зрелище с пригорка вместе с  другими женщинами, пока мужики тушили пожар. Дома мне разрешалось многое, но спички брать в руки не позволялось ни под каким видом. В тех местах, куда могли долететь искры из печи и плиты, на пол были набиты листы железа, а трубу на чердаке бабушка лично проверяла несколько раз в году, по весне тщательно чистила сажу. Кстати, печь у нас была совсем небольшая, из-за малого размера избы. Погреться на ней мог разве что кот. Мама и тетя с восторгом вспоминали об огромной печи в старом доме, в котором жили во время войны. Но та изба разрушилась от времени, пришлось купить новую, не слишком просторную, на самом берегу озера. Я не мыслила свою жизнь в другом месте, но бабушка считала расположение дома неудачным: слишком шумно, хлопотно и неудобно было жить на берегу. Утро начиналось с плеска волн, звона моторок, стука чаек по крыше, днем на берегу галдели и купались дети, вечером и ночью  возвращались моторки из-за озера. Кроме того, берег разрушался, его подмывала вода – для того, чтобы в реке Водле держался высокий уровень воды для сплава леса из заозерных леспромхозов, была построена плотина, искусственно поднявшая воду в озере. Поэтому еще одной летней заботой для нас было укрепление  режа – защитного сооружения из бревен и камней на берегу. Кто-то из мужиков-соседей сделал по просьбе бабушки небольшой сруб из бревен, а мы каждое лето таскали камни для укрепления берега и сруба.

[Yaga]

Исключительно интересно! Северные слова. Северный колорит. Все живое и настоящее. И детство, неповторимая пора. И рисунки чудесные.

[Tany]

Спасибо, Ягуся

Летом над озером часто разражались грозы. Обилие воды, жаркие дни, неровный характер рельефа способствовали формированию грозовых туч. Мама и бабушка боялись грозы ужасно, тетя боялась, что ветер сорвет крышу, а я наслаждалась зрелищем бушующей стихии. При приближении черных туч бабушка укрывала все блестящие предметы, занавешивала занавески и усердно молилась Илье-пророку: «Святая вода выше хором. Илья-пророк многомилостивый!». Мне же ужасно хотелось посмотреть  на затянутое тучами небо, на яркие зигзаги молний, на «торок» - особую предгрозовую рябь на воде от порывов ветра, на тугие плети струй за окнами. Обычно на меня никогда не повышали голос, но тут прикрикивали в три голоса и приказывали пересесть подальше от окна и электрического счетчика.

А еще надо было постоянно подлаживать заборы и изгороди. Тут бабушке не было равных. Она самолично подбирала доски и жерди, долго все вымеряла, потом прибивала нужную деревяшку. Что-что, а гвозди бабушка бить умела, намертво прибивала, никакими клещами не вытащишь. Жизнь без мужика многому научит. Были в наших краях и косые изгороди, кстати, вполне действенная защита от скота, а лихих людей у нас сроду не водилось. Никогда в те времена я не слыхивала о кражах в наших краях. И ни один дом не запирался.
  Крыша на доме была поначалу тесовая, но в середине 60-х мы заменили её  на шиферную. Иногда тетя затевала покраску, тогда все спали на чердаке, пока не высохнет краска. В избе летом было достаточно жарко, тетя с мамой иногда даже спали на полу, но чаще мама уходила на ночь на вышку – чердак (там стояла деревянная кровать под стареньким пологом), а тетя предпочитала не отапливаемую комнату. Там тоже была кровать, стоял шкаф с зимними вещами и огромный старинный сундук. Лет с пяти я тоже полюбила лазить на чердак, к тому времени я перестала бояться темноты, а на чердаке была масса интересных вещей – кипы газет и журналов, овчинные шкуры,  несколько самоваров, даже, почему-то настоящий противогаз. Спать на вышке  было прохладно, но рано утром по крыше начинали стучать клювами прожорливые вороны и чайки, ворующие рыбу из соседских лодок. Зато там была полутьма, что немаловажно ночью в нашем краю белых ночей. Да, Карелия - земля настоящих белых ночей, они начинались с мая и длились почти три месяца. «Об Ильина-дни белой лошади из-за  куста не видать», - говорила бабушка в начале августа, когда по вечерам над лесом начинали сгущаться сумерки, а в небе и озере висела огромная желтая луна. Мама и тетя всегда смеялись: - А какая лошадь? А далеко ли куст?
Бабушка сердито поджимала губы:  - Так досельние люди говаривали…
 Я при свете белых ночей читала, а еще любила смотреть на розоватую гладь озера – в нем отражались зори заката и рассвета, покачивались островки белокрылых чаек, темнела гряда дальних островов.

[Красный Волк]

Рисунки - замечательные . Морошку так прямо тут же попробовать хочется, а озеро какое! Ну, а сам текст пьешь глазами просто как родниковую воду. "Об Ильина-дни белой лошади из-за куста не видать", - это ох... И снова - спасибо огромнейшее за это чудо, эрэа Tany!

[Tany]

Спасибо, эрэа Красный Волк

   А еще в августе ловили ряпушку. Пожалуй, одна из самых вкусных рыб, которые я ела в своей жизни. Ловят ее специальными сетями-ряпусницами, рыбка некрупная, 15-20 см в длину. Сети ставят на ночь в дальних проливах, рано утром собирают улов. Свежие ряпусы в наших краях отваривают на сковородах в воде или молоке. И то и другое вкусно. Можно, конечно, жарить, коптить, сушить, но свежая рыба вкуснее всего.
Ночи становятся темнее, краснеет на болоте клюква, значит, лето заканчивается. Уедет на учебу мама, начнутся занятия у тети в школе, а мы с бабушкой опять останемся зимовать и ждать нового лета.
     И надолго единственным средством связи останется почта. Писать мама и бабушка любили, письма писали длинные и обстоятельные. Бабушка получила образование в церковно-приходской школе, писала ровным красивым некрупным почерком, с черточками  над тэ и под ша, безо всяких правил пунктуации, но грамотно и толково. Мама.., а что тут скажешь, у врача какой почерк? Полдня разбирали ее крупные каракули на нескольких листах. А тете не слишком любила писать, ей больше нравились точные науки. Я писала карандашами, печатными буквами, посылала маме рисунки и свою обведенную на листке  ладошку. Помимо частых писем были еще посылки. Мама присылала нам конфеты, орехи, книжки для меня, коробочку монпансье и платок для бабушки, чашку для тети, чай для всех. Бабушка отправляла клюкву, волнушки, сущик для мамы. Фанерный ящик с сосновыми планками покупался на почте, долго и тщательно укладывался. Нынче у нас за полдня скапливается ведро упаковочного мусора, в те времена ничего не выбрасывали. Пищевые отходы шли на корм скоту, бумажные – на растопку, консервные жестяные банки приспосабливались для кормления животных (бабушка молотком загибала острые края, чтобы кот не поранился), для сбора червей на рыбалку, а пластикового мусора попросту не было. Полиэтиленовые пакеты только начали входить в моду, их было мало, их стирали, даже зашивали,  а сами они были плотными, почти непрозрачными. Вот все эти пакеты, упаковочная бумага, бумажные «патроны» (пакеты), куски фольги от чая тщательно собирались, хранились и использовались для упаковки продуктов в посылке. Заколачивала ящик бабушка тоже сама, добавляя к казенному набору гвоздей свои, более надежные. Неспешно писался адрес «химическим» карандашом, заполнялся заранее взятый бланк, готовая посылка торжественно неслась на почту. В доме всегда был запас ящиков и мелких гвоздей. Здание почтамта размещалось в большом двухэтажном здании. Стоит ли говорить, что в те времена у нас все строения были деревянными? Я любила ходить с бабушкой на почту. Там всегда пахло разогретым сургучом, на витрине лежали разноцветные конверты и открытки. А еще там стоял коммутатор, можно было заказать разговор с мамой и услышать ее голос. Разговаривали мы нечасто, раз в два-три месяца, всегда заранее списывались в письмах, чтобы не напугать друг друга внезапным звонком.  В назначенное время, чаще поздним вечером, приходили на почту, тетя Женя втыкала разноцветные штекера в огромный металлический ящик, долго крутила какую-то ручку, наконец протягивала черную трубку бабушке, до нас доносился далекий еле слышный голос. Мама! Приходилось громко кричать, в трубке что-то шипело и потрескивало, вся информация сводилась, обычно, к сообщениям о здоровье и приветам. Разговор длился три-пять минут, но и этого нам хватало надолго.

[Drago63]

Ох... Прямо оживают воспоминания детства. 
Особенно что касается почты и переговоров.
И ряпушка - вкуснейшая рыба, согласен. Особенно в томатном соусе. 
Ну прекрасно же! Такие свидетельства ничем не заменишь.

[Colombo]

Какая красота - и про сено, и вообще. Насчет попрыгать на стогу - было у меня одно незабываемое ощущение в стройотряде, когда нас подвозили на машине, груженой сеном. Оно ведь легкое, нагружают с большим верхом. С непривычки казалось (а может, и не только), что улететь оттуда ничего не стоит. Потом как-то все утопталось, слезали уже вполне уверенно.

[Tany]

Дракон, эр Colombo, спасибо
По поводу томатного соуса к рыбе не согласна: он усредняет, нивелирует специфический вкус каждой рыбы. Уж ряпушку им точно портить не стоит, для щуки сойдет.

Осенью мы убирали урожай: копали картошку, под плуг или лопатами, рвали репу, свеклу, морковь, черную редьку. Картошка была розовой и белой, с большими сочными клубнями, ни о каких фитофторах в те времена не слыхивали, картофельная ботва оставалась зеленой, с круглыми мелкими плодами на макушке. А колорадский жук до Заонежья и посейчас не добрался. Я помогала собирать картофель и играла зелеными шариками плодов. Большую часть  урожая убирали в подполье, остальное относили в картофельную яму. Эти ямы были у всей деревни выкопаны в нескольких сотнях метров от домов, на обращенном от озера  склоне берегового пригорка. Их укрепляли столбами и досками, складывали урожай и закрывали деревянными дверцами до самой весны. Из самых крупных клубней делали крахмал: натирали на терке, заливали водой, промывали, отстаивали, несколько раз меняли воду, пока на дне посудины не оставался, собственно, сам крахмал, тогда воду осторожно сливали, а крахмал сушили на металлических противнях у печи.
  Репу и турнепс парили в чугунке, в печи. Тетя их очень любила, а мне больше нравилась свежая молодая репка. Тетя вообще обожала всяческие овощи, с удовольствием возилась с грядками, у нас всегда были ранние редис, лук, огурцы. Для огуречной рассады был и парничок из старых рам. Одним из самых любимых овощей была редька. Её натирали на мелкой терке, подсаливали, разводили хлебной закваской, добавляли немного постного масла и ели с картошкой или калитками. В доме всегда были соленые грузди и волнушки. Их вымачивали, мелко резали, сдабривали луком и подсолнечным маслом. Лук и чеснок хранили в «холодной» комнате, а в сильные морозы вносили в дом и подвешивали в сетках-авоськах за печью. Возле дома росла посаженная мамой еще  в школьные годы яблонька. Она очень красиво цвела по весне, но яблочки были мелкие, размером, цветом и вкусом с клюкву. Зато по осени листья на яблоньке были всех оттенков оранжевого и багряного цвета.

[Drago63]

СПОЙЛЕРЫ

Всегда говорил, что у женщин и мужчин вкусовые рецепторы работают по-разному.      Вот поэтому лучшие шеф-повара - мужчины.
ЩУКУ с ее вкуснейшей постной диетической мякотью - в томатный соус?!  Да это же кощунство! 

Ах, соленые груздочки! М-м-м...! 
К большому сожалению, у нас под городом настоящий (он же - "царский", "белый") груздь не растет, не та почва и высокие холмы (а он этого не любит). Зато полным-полно черных груздей (чернушек) и подгруздков белых. Они в соленом виде тоже очень неплохие. И - есть рыжики!

[Yaga]

Да, грибки соленые - чудо как хороши!
 СПОЙЛЕРЫ

Мне рыжики нравятся больше, чем грузди. Растут у нас и те, и другие, но ездить приходится далеко.

[NNNika]

Очень рада, что ЗФ снова заработал и снова доступны и радость общения и новые чудесные произведения форумчан.
Эрэа Tany огромное Вам спасибо за замечательные северные воспоминания.

[Tany]

Дракон, Ягуся, и рыжики, и волнущки, и грузди хороши. У нас их еще и в молоке готовят, очень своеобразный вкус.

Спасибо, эрэа NNNika

Осенью, во время листопада, бабушка с тетей заготовляли остатки дров. Пока они поленили лес, я развлекалась, выискивая поздние грибы, прыгая через черные лужи, засыпанные ярко-желтыми березовыми листьями. 

   К середине ноября начинались морозы. Коров прекращали гонять на пастбище, пролетали первые снежинки. В одно прекрасное утро я просыпалась от непривычной тишины. «Озеро стало», - сообщала бабушка. Я бросалась к окну. И впрямь, в заливе-лахте, там, где вчера рябили волны, блестела сплошная зеркальная гладь тонкого льда. Мальчишки спешили швырнуть на лед палки – у кого прокатится дальше. Через несколько дней лед крепчал, постепенно становилось все озеро, а после нескольких сильных морозов и снегопадов по нему прокладывали санный путь в дальние деревни. Все возвращалось на круги своя.

Пока мои воспоминания прерываются. Всем читавшим и отозвавшимся огромное спасибо за внимание.

[Yaga]

Тани, спасибо большое, и очень надеюсь, что продолжение все-таки будет.

[Dama]

Восхитительно! Спасибо, эрэа Tany.

[Tany]

Ягуся, эрэа Dama, спасибо