Ангелы и демоны

[Convollar]

Сильно, эрэа Артанис! Но луна по-прежнему светит влюблённым! Спасибо!

[Артанис]

Эрэа Convollar, спасибо большое! 

Сильно, эрэа Артанис! Но луна по-прежнему светит влюблённым! Спасибо!

Сейчас светит (если, конечно, до нее никакой Райнштайнер не добрался с инспекцией...), а тогда едва без нее не остались...

Глава 3

Каждый выбирает по себе
Щит и латы, посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты
Каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже, как умею.
Ни к кому претензий не имею:
Каждый выбирает для себя.

Он не знал, сколько времени провел так, ничего не видя и не слыша, пока не услышал Голос. Нет, он не прозвучал громом среди ясного неба, такого никогда не бывало. Его ответ всегда приходил в виде собственной мысли, и лишь тогда, когда был действительно необходим. Но сейчас он позвал Люцифера неожиданно, когда тот хотел только одного - на всю вечность остаться здесь, рядом с умершей Селеной. Голос, печальный и строгий, легко пронзил его угасающее сознание:
- Ты совершил ошибку, Люцифер! Страшную ошибку, расплачиваться за которую придется другим.
Он с трудом поднял голову, заставив себя прислушаться к Голосу:
- Я виноват только перед Селеной, которую ты позволил погубить Лилит. Если бы я был с ней всегда, она знала бы, что я не мог изменить ей. Но я не смог спасти ее, хоть и избавил Царство Вечности от обманщицы...
- Ты низверг Лилит на Землю, и думаешь, что избавил от нее мои творения? Нет, Люцифер, ты лишь отдал в ее власть жителей Земли. Им прежде не приходилось встречаться с ложью, а Лилит изощрена в плетении обманчивых мороков. Погляди!
Повинуясь Голосу, Люцифер взглянул вниз, на земли смертных. Воздух стал сейчас настолько прозрачным, что он видел и слышал все, что происходило там, как если бы находился рядом с людьми.
А там, стремительной кометой с распущенными волосами, приближалась к Земле Лилит, и окружающая ее завеса тумана, испаряясь от солнечных лучей, окутала ее фигуру радужным сиянием. С Земли следили за ней люди - множество людей, пораженных необычным явлением.
Люцифер видел, что туманное облако помогло ей опуститься мягко, однако люди заметили лишь прекрасную деву в сияюще-белых одеждах, оглушенную падением, бледную, с закрытыми глазами. Сразу множество рук протянулись, чтобы привести ее в чувство. Красивый юноша помог ей подняться на ноги, две девушки поднесли ей воду в деревянной резной чаше и спелые яблоки. Когда она немного пришла в себя, самый старший мужчина обратился к ней:
- Скажи, что произошло с тобой, небесная дева? Судя по твоей красоте и твоему необычному появлению среди нас, ты происходишь из наших старших братьев, тех, что вместе с Великим Отцом хранят Небо и Землю. Но - прости мне излишнее любопытство, - никогда прежде ни один из вас не нуждался в нашей помощи. Ты же будто и не сама пришла к нам. Но кто мог сбросить тебя из Царства Вечности вниз?
- У кого могла подняться рука на такую красоту?! - с негодованием воскликнул юноша, что помог Лилит встать, и сейчас поддерживал ее под руку.
- Ты прав, мудрый человек, - со вздохом ответила Лилит, обращаясь к старшему. - В Царстве Вечности сейчас раскол. Один из самых могущественных наших братьев восстал против Отца, пожелав сам править миром. Он сумел погасить Луну - вот почему она не восходит уже девять ночей, и небо остается темным. Он хвалится, что это только начало бедствий, на которые он обречет мир. О, люди, берегитесь: наступают тяжелые времена!
- Так вот в чем дело! - испуганно воскликнула женщина, на руках которой заплакал ребенок. - Вот почему пропала Луна, и Солнце светит сквозь красные облака, как на закате, так что нам достается мало тепла. С каждым днем становится все холоднее, а деревья, кусты и травы приносят все меньше плодов. Что же нам делать теперь?
- Не бойтесь, люди, - слабо улыбнулась Лилит. - Великий Отец, что создал Небо и Землю, не позволит Люциферу погубить вас. И большинство моих братьев остались верны своему Создателю, хотя и не все. Вы говорите о красных облаках - это кровь ваших старших братьев, гибнущих, чтобы вы, люди, могли жить, как уготовано вам Отцом! Сейчас там, в Царстве Вечности, идет бой. Люцифер терпит поражение, но он не только силен, но и очень хитер. Я нечаянно услышала, как он говорил своим сообщникам, что они должны захватить не только землю, но и души людей. Они будут неузнанными ходить среди вас и сеять страх, раздор и вражду. Когда я услышала эти слова, сказала Люциферу, чтобы от раскаялся и отказался от своих замыслов, но он засмеялся и толкнул меня со скалы вниз. Это было ужасно... - она содрогнулась, вновь переживая страшное воспоминание, и закрыла глаза, побледнев еще больше. Юноша обнял ее за плечи.
- Если он явится сюда, я убью его, хоть он и бессмертен! - воскликнул он звенящим голосом.
- Помолчи, - одна из старших женщин толкнула его в бок. - Спасибо тебе, что предупредила нас, светлая дева! Мы все, и наши потомки тоже, будут всегда благодарны тебе! Но что же нам делать теперь?
- Если тепло не вернется, вам придется научиться жить по-другому, - задумчиво проговорила Лилит. - Ваша одежда не сможет защитить вас от холода - вы сделаете более теплую. Научитесь делать жилища с толстыми стенами и обогревать их огнем. А, если еды станет не хватать на всех... то, боюсь, вам придется питаться не только фруктами и овощами, но и мясом убитых животных.
- Убивать животных для еды? - испуганно воскликнула маленькая девочка. - Но ведь они наши друзья!
- Но Великий Отец поставил людей выше животных, значит, они имеют право жить за их счет, если нет другого выхода! - возразила Лилит. - И, если трава и деревья завянут, им все равно станет нечего есть, и они умрут от голода. Так что для них же будет лучше убить их вовремя. И еще - я знаю, что вы привыкли верить всем, но все же будьте осторожны со всеми, кого не знаете! Любой незнакомый человек может оказаться сообщником Люцифера. И даже тот, кого вы хорошо знаете, может быть им обманут. Некоторые из мятежников умеют вселяться в чужие тела, и человек делает тогда то, что хочет Люцифер, а не он сам. Если вы хотите жить, люди, будьте осторожны! Я вижу, что пришла вовремя, чтобы предупредить вас. Завтра же я пойду в другие людские поселения и расскажу всем, что надо делать.
- А можно будет мне пойти с тобой? - робко спросил юноша. - Вдруг тебе понадобится защита... от тех?
Лилит мягко улыбнулась, как когда-то, еще в Царстве Вечности, улыбалась Люциферу.
- Можно, - ответила она.
А в Царстве Вечности Люцифер, слыша ее рассказ, не верил своим ушам. Он никогда особенно не любил Лилит, совсем недавно убедился, что она способна на любую бездну подлости - и все-таки столь чудовищная ложь поразила его.
- Теперь ты понимаешь, что совершил? - спросил его Голос.

[Эйлин]

Не смогла  Селена обмануть возлюбленного  Селены. Его   любвоь и его отчаяние были  так  велики! вот и  выдворил он её на Землю, не  подумав.  а кто в таком  состоянии подумает?! И на делал   дел!  Печально!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! Очень красиво!

[Convollar]

Эрэа Артанис! Удивительно своеобразный вариант. Неожиданный, но почему бы и нет? Спасибо.

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо вам!

- Я хотел, чтобы она исчезла. Я не думал, что будет потом... - глухим голосом ответил Люцифер.
- Ты был ослеплен болью от потери Селены, и это можно понять. Но знаешь ли ты, что будет делать теперь Лилит среди людей? Она отомстит тебе, объявив страшным злодеем и моим врагом. Она запугает людей твоим именем, заставив их ненавидеть и бояться друг друга, и скоро они научатся убивать - сначала животных, потом и друг друга. И тогда многие мужчины и женщины узнают то, что чувствовал ты, потеряв Селену. Или ты думаешь, что любить и страдать умеешь ты один? Нет, моим смертным детям эти чувства ведомы не меньше... хотя в том мире, что создаст им Лилит, многие из них забудут навсегда о всех лучших чувствах, - проговорил Голос с затаенной печалью, более глубокой, чем вся Вечность.
- Я не подумал о них, - признался Люцифер. - Мне просто хотелось, чтобы она исчезла. Позволь мне исправить мою ошибку. Я немедленно уничтожу ее, и на этот раз навсегда! - он вспыхнул злым багровым пламенем, и Агни, застывший каменной глыбой, немедленно поднялся. По его гриве, спине, крыльям пробежали те же багровые искры, но в этот раз он не встретил Люцифера веселым ржанием, как обычно - лишь яростно, по-бычьи, взрыл землю копытом.
Но Голос остановил их.
- Нет. Ты уничтожишь ее, а что станет с людьми, которые поверили ей? Когда они увидят тебя, это станет подтверждением ее рассказа. Она навсегда станет для них прекрасной девой, погубленной злым демоном - так они скоро станут называть тебя и тех, кто якобы следует за тобой. Только сами люди теперь смогут остановить Лилит.
- Они? Те, что так легко поверили ее россказням? - недоверчиво спросил Люцифер.
- Они. Но это будет очень не скоро по их меркам. Пройдет много поколений смертных - так много, что они сами собьются со счета, вспоминая своих предков. Все это время семена, посеянные Лилит, будут цвести пышным цветом. Ложь и вражда разделят людей на разные народы, не умеющие друг друга понять, и встречаться они будут чаще для войны, чем для любви и дружбы. Иные из них забудут, как появились на свет и придумают себе ложных богов.
- Отец, позволь мне пойти к ним! Я объясню им, что я не демон, как говорит им Лилит, я сумею их убедить, что нет другого Создателя, кроме тебя.
- Нет, - возразил Голос. - Кто-то поверит тебе, но не все - и тогда между ними и обманутыми Лилит станет еще больше вражды. Ни ты, и ни я теперь не имеем права вмешиваться в их жизнь. Они сами должны осознать, что им лгали, и лишь тогда найдут правду. Поиск будет долгим и трудным, но жертвы множества людей не будут напрасны. А, чтобы они, выживая в мире, который сами же сделают враждебным для и себя и утешаясь ложной верой, не опустились слишком низко, некоторые из моих старших детей иногда будут помогать им. Пусть люди до поры почитают их как богов - лучше их, чем Лилит. Она до поры до времени будет думать, что Земля принадлежит ей. Пусть - однажды родятся люди, которых ей не удастся ни обмануть, ни сломать, и они навсегда избавят мир живых от нее. Но и тебе придется исправить свою ошибку, Люцифер!
- Я сделаю что угодно! - пообещал он. - Но сначала верни мне Селену, ведь ты можешь!
- Сейчас ее нельзя вернуть: в ее душе слишком живы пережитые страдания из-за твоей мнимой измены, - печально ответил Голос. - Она вернется позже, когда будет готова. Я знаю, для тебя это будет трудное время, но ты должен выдержать все. Ей придется найти в себе силы встретить тебя и узнать заново, а тебе - вновь добиться ее любви. И, прежде чем вы оба будете готовы вернуться в Царство Вечности, вам придется прожить человеческую жизнь. Родиться. Жить - даже меньше, чем живут большинство людей, потому что Лилит и тогда будет вашим врагом. И умереть в муках, по крайней мере, тебе. Ты согласен?
- Если это поможет мне вернуть Селену, я готов стать человеком прямо сейчас! - ответил Люцифер без всяких колебаний.
- Но сначала тебе придется стать в глазах людей тем, кем тебя объявила Лилит. Ты покинешь Царство Вечности и придешь на Землю. Там ты будешь жить долго, глядя, как меняются люди, народы, города и страны, каких сейчас еще нет. Но ты не будешь вмешиваться в их жизнь. Тебе придется научиться быть терпеливым. Помни: тебе следует искупить свою ошибку. Ту же, что совершили люди, они искупят сами, и никто не должен им в этом помогать. Ты все понимаешь? Смотри и не вмешивайся, как бы не было трудно!
- Я смогу, - согласился Люцифер.
- Еще одно: не трогай Лилит, когда вы снова встретитесь. Как бы она не напрашивалась, ты не имеешь права поднимать на нее руку, это - дело людей. Запомни: лишь тогда ты сможешь вернуть Селену!
- Лишь тогда я смогу вернуть Селену, - повторил он. Склонившись над хрустальным гробом, поцеловал ее губы. Заставив себя отвести взгляд,  прыгнул на спину Агни - и направил его вниз. Там, далеко внизу, горело зарево - начиналось извержение вулкана. Самый подходящий дом теперь для него, добровольного изгнанника из Царства Вечности.
Его ожидание будет долгим - от времен, лишь смутными легендами оставшихся в человеческой памяти, до вполне определенного исторического периода.

[Convollar]

Я в восторге, эрэа Артанис! Очень интересно и интригующе развиваются события! Спасибо!

[Эйлин]

Как необычно и красиво! Спасибо, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам!  И простите, что долго не было продолжения.

Глава 4

Была, и не была в моей судьбе,
Но ты — мой знак, и любви мольба:
Ну что ещё, ну что я знаю о тебе?
Ничего, только ты, ты — судьба!

Ну что ещё, ну что я знаю о тебе?
Ну что ещё, ну что я знаю о тебе?
Ну что ещё, ну что я знаю о тебе?
Ничего — только то, что ты есть!

Лувр сегодня был залит светом тысяч свечей, так что и поздним вечером его залы остались светлы, точно днем. Гремела музыка, блестели наряды и драгоценности изысканных дам и кавалеров. В небе с грохотом взорвался фейерверк - редкое и опасное зрелище. Парижане, разбуженные грохотом среди ночи, испуганно крестились: уж не наступает ли Конец Света? Но это всего лишь веселились хозяева и гости Франции, хотя некоторые из них только притворялись веселыми. Потому что сегодня в Лувре чествовали послов Англии, приехавших за невестой для своего короля - принцессой Генриеттой, сестрой короля Франции Людовика XIII.
Французы поистине показали сегодня высшую степень гостеприимства, а также чудеса галантности и изыска, но англичане всячески стремились их превзойти. И больше всех этого хотел Джордж Вилльерс, герцог Бекингэмский. Именно ему, недавно ставшему первым министром Англии, король Карл I доверил эту особую миссию - доставить ему невесту. Герцог хотел, чтобы во Франции недолго запомнили его визит, и знал, что сумеет этого добиться. До сих пор ему удавалось все, чего он хотел. Удалось завоевать доверие двух королей, получить в Англии власть, равную королевской. При этом он не разучился радоваться жизни, как бывает со многими власть имущими - отнюдь! Неограниченная власть и богатства, равные королевским, были для него не целью, а возможностью делать что он хочет. А желаний у него было достаточно всегда, и он не знал, что можно устать от радостей жизни или пресытиться ими, как происходит со многими любимцами Фортуны.
И ни привычка, ни государственные интересы не могли привить герцогу благоразумия.Он вовсе не все дни и ночи делил между балами, драгоценными нарядами и прекрасными дамами, как злословили его недоброжелатели, но ему хватало времени на все, а неприязнь врагов, которых у него, как у каждого успешного политика, было достаточно, его лишь забавляла. Большинство этих людей всего лишь завидовали ему. Те деньги, что он открыто тратил на драгоценности и развлечения, они таили бы в сундуках и подвалах, как крысы, боясь всего на свете. Такие люди не вызывали у него ничего, кроме презрения, и он не особенно скрывал от них свои чувства. По мнению Бекингэма, они вполне заслуживали, чтобы он демонстрировал им свое превосходство - что и собирался сделать сегодня на балу. Если французскому королю и не понравится что-нибудь - его несчастье. Герцог уже успел заметить, что Людовик XIII - воплощенное опровержение славы французов как веселых и галантных людей. Тем более следует показать ему, как должен вести себя подлинно светский человек. Кроме того, не помешает показать Франции, что Англия никоим образом не нуждается в союзе с ними - скорее уж наоборот, англичане делают им одолжение, избрав королевой младшую дочь пусть даже и великого короля. Да, будь нынешний король Франции похож на своего отца, посмеялся бы вместе с ним той шутке, что он собирается сыграть. Но приходится иметь дело с этим, похожим скорее на мелкого чиновника, скупого и мелочного. Ну что ж, Ваше Величество, тем хуже для вас, не умрите от злости.
Герцог коснулся одной из крупных жемчужин, украшавших его серебристо-серый камзол, прежде чем пригласить на танец очаровательную герцогиню де Шеврез, старшую фрейлину королевы Анны. Его распоряжение было выполнено. Вспомнив, с каким изумлением смотрели на него, казалось бы, ко всему привычные портные и ювелир, герцог усмехнулся. Впрочем, возможно, эта дерзкая улыбка предназначалась французскому королю, ожидавшему появления своей супруги, и его первому министру.
Если Людовик XIII вызывал у Бекингэма презрение, то Ришелье был ему настолько чужд и непонятен, что герцог готов был, пожалуй, его возненавидеть, хотя это чувство до сих пор ему было ему незнакомо, как и любовь. Он только знал, что способен их испытывать, может быть, гораздо сильнее, чем большинство людей, но еще не встречал тех, кто заслуживал их с его стороны. Большинство - и мужчины, и женщины, - были слишком мелки, чтобы им стоило придавать так много значения. Но Ришелье, холодный и властный, как змея, зачаровывающая добычу, заслуживал внимания. Герцог не боялся его - он мог себе позволить никого не бояться, хоть и знал, что Ришелье равен ему своей властью над Францией, а по личным, политическим качествам превосходит. Правда, чтобы добиться такого превосходства надо сначала убить в себе все человеческое. Представив, что и он мог бы превратиться в такую же живую мумию в красном, как этот высокий худощавый мужчина всего несколькими годами старше него, герцог усмехнулся еще раз, уже весело.
Танцы задерживались, поскольку королева Анна Австрийская еще не явилась. Герцог еще не был представлен ей, хотя много слышал о ее красоте от герцогини де Шеврез, в бытность той в Англии, и хотел бы ее увидеть. Неужели ей действительно нет равной в Европе? Впрочем, она может и подождать, сначала следует удивить собравшихся.
И вот, когда он, опередив остальных кавалеров, заранее пригласил герцогиню де Шеврез на танец, поклонился ей до земли, жемчужины, пришитые на живую нитку, градом посыпались на паркет. Несколько человек поблизости громко вскрикнули, а прекрасная герцогиня, первой подобрав две жемчужины, поспешила их вернуть. Но Бекингэм ответил с улыбкой:
- Не беспокойтесь, сударыня, это не Бог весть какое сокровище для Англии.
И, замерев в ожидании рядом с герцогиней, он обвел глазами собравшихся. На лицах многих из них была написана плохо скрываемая зависть: видно было, что лишь воспитание не без труда удерживает их от желания начать собирать драгоценные жемчужины. Как хотели бы они остаться здесь в одиночестве, чтобы никто и ничто не помешало бы их подобрать, как грызли бы глотки друг другу ради обладания ими - и это знатнейшие дворяне, сливки общества! Даже на мрачном лице короля появилось нескрываемое изумление - неудивительно для монарха, прославившегося своей скупостью. А ледяные глаза Ришелье пронизывали английского министра насквозь. Лишь немногие избежали затмения даже на короткий миг. Среди них была и герцогиня де Шеврез, загадочно улыбнувшаяся Бекингэму:
- Она скоро придет, милорд. Посмотрим, как вы оцените сокровище, принадлежащее Франции.
- Кто? - не понял герцог.
- Анна.
- Ее Величество Анна Австрийская! - одновременно с герцогиней произнес церемонемейстер, открывая дверь перед прекрасной белокурой женщиной.
Она не просто вошла - вплыла в бальную залу, как луна в своей полной красе вплывает на небосвод. Почему-то именно это сравнение пришло в голову Бекингэму, возникнув из ниоткуда. Полнолуние всегда волновало его, мерцающий серебристый свет луны пьянил и манил к себе, а ее светлый лик казался невыразимо печальным и одиноким. И сейчас, при виде королевы другой страны, им овладело то же чувство, только гораздо сильнее, так что его сердце болезненно сжалось. Что с ним? Он ни разу в жизни не болел, даже в детстве...
Должно быть, его состояние заметили, потому что герцогиня де Шеврез взяла его за руку:
- Осторожнее, милорд! Я вижу, что наша королева понравилась вам, но лучше не смотреть на нее в присутствии короля и Ришелье. Они уже обратили внимание!
Бекингэм усилием воли заставил себя отвести взгляд от королевы. Действительно, подозрительные взгляды короля и его министра приобрели поистине свинцовую тяжесть. Но что ему было сейчас до них!
- Представьте меня ей, - прошептал он герцогине.
Та понимающе улыбнулась. Хотя едва ли она могла представить и малую долю того, что он чувствовал сейчас. Он и сам еще понимал не все.
- Ваше Величество - герцог Бекингэм, первый министр Англии, мечтал быть представленным вам, - проговорила лукавая герцогиня, подведя его к королеве.
- Я буду счастлив вам служить, Ваше Величество! - произнес он, забыв, какими словами полагается первому министру одного государства приветствовать королеву другой. Лишь чудом он вспомнил, что следует поклониться ей, а не становиться на колени - а может быть, это герцогиня ему напомнила, незаметно потянув за рукав камзола.
О Боже! Этот взгляд бирюзовых глаз, эти роскошные пепельные волосы, осанка королевы или богини. Женщина, что была создана с любовью и для любви, но вместо этого узнала в жизни лишь страдание и печаль - из-за кого? На ней серебристо-голубое, лунное платье - разве случайно? Все это было раньше - так давно и при таких невероятных обстоятельствах, что кажется бредом безумца, но это было! А она помнит об этом или нет? Ах, если бы можно было у нее спросить! Но разве можно спросить ее - вот здесь, на балу? Разве у них есть время?
Нет, времени не было - вот уже король Людовик, привлеченный столь неожиданным вниманием к своей жене, подошел к ней с еще более мрачным видом, чем обычно, и поспешно взял ее за руку, скорее - схватил.
- Пойдемте, сударыня: пора открывать бал, - процедил он сквозь зубы.
И королева последовала за ним, ни разу не оглянувшись. А Бекингэм едва сдержал стон, глядя ей вслед. Значит, ей мало еще былых страданий, она обречена на них и сейчас! "Она вернется, когда будет готова". В чем же эта готовность? В том, чтобы отдать ее ревнивому ничтожеству, которое она не любит, не может любить? "За что?! Я виноват, меня и наказывай! Ведь это не она привела в мир Лилит..."
Герцогиня де Шеврез - его добрый ангел в этот день, - снова коснулась его руки.
- Пойдемте, милорд: танцы уже начинаются.
И он танцевал с ней, благо, все фигуры и движения танца были ему настолько хорошо знакомы, что он мог не следить за своими действиями. Но мысли его были сейчас далеки отсюда. С каждой минутой он вспоминал все, что было раньше: их невероятное счастье в Царстве Вечности - одно на двоих! - и то, что произошло потом, и его жизнь на Земле. Вся история людей прошла перед его глазами, прежде чем пришло обещанное время, и он стал человеком, забыв, кем был раньше. Подумать только: а слухи, что распространяют пуритане, считая его воплощением дьявола, оказывается, правда! Но если бы дело было только в этом! Анна, Анна... Само ее нынешнее имя звучит как стон боли. Что она знает? Ведь и сам он ничего не помнил, пока не встретил ее. Всколыхнула ли в ней их встреча хоть что-то? И если да, что она чувствует теперь? И может ли он хоть чем-то ей помочь? На эти вопросы не было ответа.
Герцогиня же восприняла его состояние по-своему. Конечно, откуда ей знать, кто перед ней на самом деле! Впрочем, она, пожалуй, смогла бы понять, если бы узнала правду...
- Я вижу, что Анна произвела на вас глубокое впечатление, как я и обещала вам, милорд, - промурлыкала она.
- Анна, - повторил он, как в бреду. - Не Анна. Селена, всегда была Селена...

[Convollar]

Вот это поворот! Чудо. Спасибо, эрэа Артанис!
СПОЙЛЕРЫ

[Эйлин]

Очень неожиданно! Вот  так встреча! И память прошлого проснулась!
Спасибо, эреа Артанис!

[Артанис]

Большое вам спасибо, эрэа Convollar, эрэа Эйлин!
А что вас, собственно, удивляет? Вы же знали, о ком пойдет речь.

Не удалось герцогу Бекингэму скрыть свою внезапно возникшую страсть к королеве Франции. Или уже не Бекингэму - вспомнив все, он, прежде достаточно ловкий и изощренный политик, забыл обо всех дипломатических ухищрениях, изобретенных проклятой Лилит, и не в состоянии был скрыть свои чувства.
Только ее, Анну Австрийскую, он видел теперь перед собой, только об одном думал: удастся ли ему вернуть ее любовь? Со дня рокового бала он больше не видел ее и не имел возможности с ней поговорить. Те, кто знал герцога прежним, могли подумать, что его влечет к прекрасной королеве только ее знатность и недоступность. Лишь сам он знал, насколько все иначе.
Правда, герцогиня де Шеврез, знающая свою августейшую подругу, уверяла, что ту, во всяком случае, тронуло признание герцога. Но он не мог спросить через нее то, что должен был знать только он - и Анна. Лишь она могла дать ответ, осталось ли в ней что-то от былой Селены, души Луны, или все растворилось в ее человеческой сущности.
А между тем, день проходил за днем, а возможности встретиться с ней не появлялось. И, хотя Люцифер, ставший герцогом Бекингэмом, знал теперь, что позади и впереди у него Вечность, время, проведенное им во Франции, так близко и так далеко от Селены, длилось дольше Вечности. Он еще мог притворяться веселым, еще удивлял французских дворян роскошью и богатством своих нарядов, но все это было теперь ему не нужно.
Первую хорошую весть ему принесла все та же герцогиня де Шеврез, сказав, что, согласно правилам, неписаным, но оттого не менее значимым, правящая королева обязана проводить сестру своего мужа до границ Франции. Услышав об этом, Бекингэм побледнел как смерть. О, он мгновенно понял выгоды совместного путешествия, пусть и в окружении свиты! Там ему легче будет найти возможность остаться с ней наедине, чем в Лувре, полном соглядатаев Ришелье.
- Мари, вы поможете встретиться с королевой? Вы не можете представить себе, насколько важно для меня и, быть может, для нее тоже, поговорить наедине! Только поговорить... Если она не захочет меня видеть, обещаю, что исчезну из ее жизни навсегда. Вы сможете устроить нам встречу? - настойчиво спрашивал Бекингэм.
Герцогиня смотрела на него с сочувственной улыбкой - она не знала неудач в любви, но сочувствовать влюбленным она умела.
- Не беспокойтесь, милорд. Я помогу вам, но до тех пор наберитесь терпения и не вызывайте ничьих подозрений, милорд. За королевой тоже следят, и ей нелегко будет остаться с вами наедине. Дождитесь отъезда!
Герцогу ничего не оставалось, кроме как признать разумность ее совета. И вот казавшиеся почти нескончаемыми дни все же прошли, и королевский поезд выехал из Парижа, к счастью, оставив позади короля и Ришелье, но вряд ли полностью избавившись от их шпионов.
Лишь проехав большую часть Франции, в Амьене, удалось, наконец, выкроить возможность для встречи. Королевская свита сделала там остановку на несколько дней, и однажды вечером Мари де Шеврез передала Бекингэму, что королева согласилась встретиться с ним в саду.
Стоял май, и роскошные сады были как никогда прекрасны. В сумерках особенно сильно чувствовался аромат цветов, а пение соловья способно было внушить мысли о любви и красоте даже самому холодному человеку.

[Convollar]

Дааальше!

[Эйлин]

Вот теперь многое  и понятно! Такая страстная увлеченность, вплоть до самозабвения! Конечно, ему надо  выяснить - помнит ли она!
А что же дальше?
Спасибо за продолжение!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам!

Глава 5

Я могу тебя простить,
Как будто птицу в небо отпустить,
Я могу тебя простить
Сегодня раз и навсегда.
"Я люблю", сказал мне ты,
И это слышали в саду цветы.
Я прощу, а вдруг цветы
Простить не смогут никогда?

А память священна,
Как отблеск высокого огня.
Прощенья, прощенья
Тебе просить не у меня.

Но герцог Бекингэм, ожидая встречи с королевой, едва замечал красоту этого сада, разве что как отражение обуревавших его надежд и мечтаний. Что ему до природы, готовой любить и радоваться, если Селена, став Анной Австрийской, больше не разделяет с ним этих чувств? Привычная ей пышная строгость дворцовых обрядов, истинно королевская чопорность и высокомерие - как глубоко въелись они в ее душу? Скоро ему предстояло получить ответ. И, ожидая ее появления, герцог дрожал, как в лихорадке, точно узник, которому предстоит выслушать приговор.
Наконец, ветер донес до него чуть слышный голос:
- Не пугайтесь, Анна, и не зовите никого - нас не должны услышать. Герцог Бекингэм здесь!
Королева, послушавшись совета подруги, едва сдержала возглас удивления, готовый сорваться с ее губ. А Бекингэм печально вздохнул: значит, она согласилась придти, не зная, что он ее ждет, быть может, иначе она отказалась бы!
Почти невесомые шаги прошелестели по тропинке, приближаясь. Выйдя навстречу Анне, герцог упал перед ней на колени. Она была одна, герцогиня де Шеврез осталась позади. Сейчас, увидев королеву вблизи, он вновь пережил все, что связывало их прежде, снова почувствовал каждое ее былое прикосновение. Даже аромат, что другие приписали бы духам, на самом деле был ее собственным, светлым и прохладным, еле уловимым, как лунное сияние. Вот только он теперь чужой для нее, если не враг, и не имеет права даже коснуться ее руки.
- Простите меня, Ваше Величество! Я попросил герцогиню де Шеврез помочь мне встретиться с вами только потому, что люблю вас. Вы уже знаете об этом...
- Да, - тихо ответила она, и тщетно герцог вслушивался в интонации ее голоса - это был ответ не женщины, но королевы. - Да, Мари передала мне ваши признания. Но зачем вам любить меня, милорд? Для вас же будет лучше, если скорая разлука погасит ваше чувство, и вы вернетесь к тем, кто вам ближе и имеет право ответить взаимностью.
Ее слова больно задели герцога. Скажи их кто-то другой, он счел бы их оскорблением. Но она, должно быть, слышала, каким он был прежде, и не может верить теперь. Ложь проклятой Лилит продолжает стоять между ними и теперь, только он, став человеком, в известной степени сделал ее правдой. Странно: теперь ему казалось, что его жизнь до встречи с ней, легкая и веселая, закончилась миллионы лет назад. А она, Селена, как будто лишь вчера была рядом с ним, лишь вчера любила его - а теперь бросает ему в лицо упреки!
- Для моей любви ничего не значит ни время, ни расстояние, - убежденно ответил он. - Вы еще убедитесь, Ваше Величество, что время на меня не действует. Но вы сказали о тех, кто имеет право ответить взаимностью - значит, вы вынуждены говорить так жестоко лишь потому, что отказываете в этом праве себе? Ваше Величество, но разве любовь не выше долга?
Анна Австрийская с невольным трепетом слушала его признания. В сгущающемся над садом сумраке она еще могла разглядеть жаркий блеск темных глаз герцога и его почти болезненную бледность, слышала, как дрожит его голос. Как будто опытный, уверенный в себе мужчина, не знавший поражений в любви, вдруг превратился во впервые влюбленного юношу. Нет, невозможно так притворяться! Он любит ее, это так, но...  Но все же Анна Австрийская почему-то опасалась... Не только происков кардинала Ришелье, способного использовать против нее любую ошибку с ее стороны, хотя и это тоже. Почему-то не меньший страх внушал ей сам Бекингэм, хотя она сама не вполне отдавала себе отчет, что вызывает это чувство. Он был слишком дерзок и независим, она чувствовала, что этот человек способен на все - на все без исключения. Он не считался ни с чем, кроме своих желаний. А ее учили с рождения, что следует повиноваться долгу, а не своим прихотям. Ведь так угодно Богу, а те, кто живут для себя, пускают в свою душу дьявола. Или все-таки нет?
Анна заставила себя снова поглядеть на коленопреклоненного Бекингэма. Он своей любовью мог навлечь несчастье на себя и на нее, не задумываясь, что рискует - он слишком привык полагаться на себя, на свое влияние и могущество. Но дело было не только в этом. Наконец, Анна поняла: она боится поверить ему, боится быть увлеченной его признаниями и забыть о своем долге перед мужем и Францией. Как он все-таки красив! Таким, верно, был Сатана, искушая Еву. Но она не повторит ошибку прародительницы. Собрав все свои силы, королева ответила насколько могла строго:
- Мне очень жаль, милорд, если вы действительно не излечитесь от этого безумства, которое именуете любовью, но вы должны признать: я не сделала ничего, чтобы разжечь ее. Даже на это свидание я пришла невольно, не зная, что вы ждете меня. Я не подавала вам никаких надежд!
- Не подавали, - голос Бекингэма прозвучал так глухо, что она едва расслышала слова. - Ну что ж, в таком случае, скажите: "Я не люблю вас и никогда не смогу полюбить" - и я клянусь, что навсегда исчезну из вашей жизни. Если я ничего не значу для вас, ответьте так! Но вы не можете, Ваше Величество! Это значит, что вы чувствуете больше, чем говорите! И, пока у меня остается хотя бы призрачная возможность, я сделаю все, чтобы пробудить в вас любовь! Я верю, что вы сможете полюбить меня, иначе просто не может быть!
Он произнес эти слова с такой убежденностью, что Анне стало еще страшнее. Как он может знать ее сердце лучше, чем она сама?!

[Convollar]

Интересно,  Анна вспомнит хоть что-то? Хоть как сон, как мечту?