Ангелы и демоны

[Артанис]

Большое спасибо вам, эрэа Эйлин!

Глава 7

На часах моих вечер, восемь,
Свет софитов и глаз в глаза мне.
Я сегодня встречаю осень,
Время хлеб собирать и камни.
Кто-то молча пророчит беды,
Я встаю под прицел отважно:
Ой, стреляйте в мои победы,
Молодым умирать не страшно.

Бекингэм сдержал свое слово: даже получив извещение от французских союзников, что леди Винтер собирается убить его, он справился с искушением отплатить ей тем же. Не объясняя своего решения, он приказал лорду Винтеру, деверю и злейшему врагу Лилит, задержать ее, а затем отправить в Новый Свет для ссылки. Винтер удивился такой снисходительности, хоть и не высказал своих сомнений вслух, но подчинился.
И все же именно теперь, когда самый опасный враг находился под стражей и скоро должен был навсегда исчезнуть из его жизни, герцог чувствовал, что должно что-то случиться. Эти предчувствия ему не нравились, слишком много в них было от людских суеверий. Но люди придумывали себе приметы и поверия из страха, для них это все равно что вехи на болоте или зарубки на деревьях в лесу, помогающие найти дорогу. А чего бояться ему? Только одного - навсегда потерять Селену, узнать, что у него нет надежды вернуть ее любовь. Нет, ему нельзя умирать, если его смерть вновь причинит боль Селене! Она не выдержит второго такого удара. Правда, он в любом случае сегодня отплывает с флотом к Ла-Рошели, на выручку доблестным союзникам, которых собирается уморить голодом Ришелье, а значит, рискует, как и любой из людей. Но, если уж его человеческому телу суждена насильственная смерть, пусть она, по крайней мере, придет в бою. Но нет! Он не имеет права погибнуть, пока не встретится вновь со своей богиней, своей королевой, пока не услышит окончательный ответ из ее уст, не освободит ее из рук врагов! Теперь, когда он избавился от Лилит, кто сможет помешать ему?!
И все же он недооценил Лилит, не смог вполне учесть, на какое коварство она способна. Вся бездна ее подлости открылась ему лишь немного позднее, в облике молодого офицера, служившего лорду Винтеру. Он приехал к Бекингэму якобы с целью передать для подписи указ о ссылке леди Винтер. Но достаточно было заметить нервное, возбужденное поведение лейтенанта Фельтона, услышать его бессвязную речь, чтобы понять: Лилит уже побывала в его душе, вытоптав там все человеческое. Герцог сразу понял, зачем к нему пришел этот юноша. И внезапно почувствовал жалость к нему.
"Бедный мальчик, ты и сам не знаешь, насколько ты и твои единоверцы, пуритане, правы относительно меня! И, если бы ты поддался своей ненависти несколько дней тому назад, по своей воле, ты был бы прав, и я простил бы тебя. Но ты собираешься сделать то, что нужно не тебе и не Англии, а Лилит, которую тебя учили ненавидеть почти с той же силой, что и меня, и кардиналу Ришелье, врагу всех англичан и протестантов. Если бы я мог тебе объяснить... Но нет, ты не станешь теперь и слушать ни меня, ни Винтера - никого. Ну что ж, попытайся исполнить то, что хочешь - и молись, чтобы тебе не пришлось дожить до того, как ты осознаешь, что был игрушкой в руках Лилит."
А потом он вспомнил Анну Австрийскую, какой она была при их последней встрече: рядом - и бесконечно далеко. "Я не знаю, люблю ли я вас или нет, но я твердо знаю, что никогда не нарушу своих клятв". И снова, как и тогда, безнадежная тоска сжала его сердце. Не все ли равно в таком случае? Взять и отвернуться на миг от этого юноши, он сразу осмелеет, как только перестанет смотреть в глаза тому, кого собирается убить... Если бы он не надеялся, вопреки всему, что она может все же любить его, давно избавил бы от себя Англию. А люди думают, он слишком легкомыслен и беспечен, чтобы оберегать свою жизнь...
Но Бекингэм не хотел уступить свою жизнь без боя. Нет, если уж ему суждена гибель от рук глупого мальчишки, он сумеет умереть с честью Он схватился за шпагу, следя за кинжалом в руке Фельтона. Теперь еще посмотрим, кто кого!
И в этот момент открылась дверь.
- Милорд, письмо из Франции! - воскликнул голос Патрика, его камердинера.
- Из Франции! - Огненная волна окутала его плащом, пронизывая насквозь, сердце замерло на миг и забилось быстрее. И, в обрамлении пламени, вновь встала перед ним Селена - прежняя, живая, любящая. Она помнит о нем, она сама прислала ему письмо - только об этом он думал сейчас, все остальное, вся его человеческая жизнь и весь мир людей ничего не значили больше.
И вдруг жестокая боль пронзила его, уже наяву и совсем по-другому. Герцог непроизвольно схватился рукой за бок и почувствовал горячий поток крови. Встретился взглядом с Фельтоном - тот побледнел как смерть, залитый кровью нож выпал из его дрожащих рук.
- Предатель, ты убил меня! - Бекингэм все-таки не смог сдержать крик боли.
Затем в комнату сбежал Патрик вместе с другим человеком, которого герцог узнал, хотя перед глазами все плыло от боли и слабости - это был Ла Порт, слуга Анны Австрийской. Кажется, были еще какие-то люди, они кричали, бегали, как испуганные мыши, а может, ему так просто казалось - голова кружилась, и он едва понял, как ему помогли дойти до дивана и уложили.
Он сразу же понял, что это смерть, с первого мгновения. Иначе не могло быть, обещание сбывалось. Но сначала ему необходимо было узнать, что хотела ему передать Анна Австрийская, и, пока в нем оставалось хоть немного жизни, он не мог думать ни о чем другом, кроме нее и ее послания.

[Convollar]

Он не может умереть - он ведь бессмертен! Но как замечательно рассказана эта история. Спасибо, эрэа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, большое спасибо!

Он не может умереть - он ведь бессмертен!

Люцифер бессмертен, конечно! Но его человеческое воплощение вполне способно умереть, так же как и у Селены, и у Лилит тоже, хотя она и не рождалась, как человек, и действительно прожила в одном и том же теле много тысяч лет. У Бекингэма и Анны в любом случае не было такой возможности, и при самом благоприятном раскладе они прожили бы не дольше обычных людей. Но здесь для них смерть - еще не конец, как вы понимаете.

- Ла Порт, ты от нее? - Бекингэм едва слышал собственный голос, слова ускользали, а перед глазами вспыхивали и гасли огоньки, словно на небе в звездную ночь.
- Да, Ваша Светлость, - в голосе верного слуги Анны Австрийской слышались слезы. - Но, кажется, я опоздал...
Да, опоздал... Если бы у него были еще несколько минут, чтобы узнать все самое важное! И если бы здесь не было посторонних. Им не следует знать тайну королевы Франции.
- Тише, Ла Порт, вас могут услышать! Патрик, не впускайте никого... - звезды погасли, черное покрывало ночи окутало его, милосердно избавляя от боли.
И тогда он услышал Голос - в первый раз после того, как покинул Царство Вечности. Он проговорил с участием:
- Ты исполнил то, ради чего тебе пришлось родиться человеком. Теперь ты можешь вновь стать самим собой.
- Нет! - конечно, он мог возразить лишь мысленно, но и мысль его прозвучала криком. - Нет, я  сделал еще не все! Я не знаю, любит ли меня Селена. Если нет... значит, все напрасно, и мне некуда больше возвращаться. Дай мне еще немного времени, чтобы я узнал ответ!
- Я хотел дать тебе легкую смерть, - ответил Голос. - Но ты еще раз показал, что Селена для тебя важнее. Что ж, будь по-твоему!
Он хотел еще поблагодарить, но не успел - резкая боль вновь пронзила его, сразу же приведя в чувство. Герцог сжал зубы, чтобы не застонать. Но, по крайней мере, он снова видел комнату и склонившихся над ним людей. Слезы на глазах Патрика, Ла Порт сейчас переживает еще и за свою госпожу, которой придется рассказать о случившемся. Лорд Винтер тоже здесь, бледный и запыхавшийся. Недооценил Лилит, не смог предотвратить ее бегство, не успел остановить Фельтона. Зато вот он - один из тех людей, которых Лилит не удастся обмануть, что бы она не мнила о себе. И ее час скоро придет. Но это - для тех, кому жить дальше, а у него слишком мало времени.
- Господа, оставьте меня с Ла Портом и Патриком... А, это вы, Винтер! Вы сегодня прислали ко мне какого-то странного безумца; посмотрите, что он со мной сделал.
Кровь из его раны теперь текла беспрепятственно, и у него уже не было сил, чтобы зажать ее хотя бы ладонью. Другую руку, не залитую кровью, он протянул Винтеру. Пусть поймет этот знак и не винит себя.
- О, милорд, я навсегда останусь неутешным! - воскликнул Винтер, не скрывая слез. Не будь мысли Бекингэма поглощены одной лишь Анной, его тронуло бы это проявление сочувствия.
- И будешь не прав, милый Винтер. Я не знаю ни одного человека, который заслуживал бы, чтобы другой оплакивал его всю жизнь... - Он хотел добавить что-то еще, но, задохнувшись от боли, смог лишь с трудом проговорить: - Но оставь нас, прошу тебя...
Он доверял Винтеру, но и ему не следовало знать тайну, способную повредить королеве Франции. К счастью, тот все понял сам и поспешно вышел из комнаты, глотая слезы.
Теперь рядом с герцогом остались лишь Ла Порт и Патрик. Оба были куда больше испуганы, чем он сам. Странно, почему смерть, даже чужая, так пугает людей? Видимо, он так и не стал человеком, если не понял этого.
- Вы будете жить милорд, вы будете жить! - повторял, как молитву, Ла Порт, стоя на коленях перед диваном, на котором лежал Бекингэм. А кровь все продолжала идти, по капле унося его жизнь. Вот она, уже не впитываясь в обивку дивана, начала стекать вниз, на паркет, образуя пока еще небольшую лужицу. Она дымилась - кровь Люцифера, духа огня, все-таки даже в смертном воплощении не была обычной человеческой кровью.
"Кого вы хотите успокоить, меня или себя? Я не ребенок и не нуждаюсь в утешениях. Лучше бы вы смогли потом сказать правду ей, так чтобы она смогла пережить это известие! Если только моя жизнь и смерть хоть что-то значат для нее".

[Convollar]

Конечно, Бэкингем будет жить! И Люцифер будет любить Селену! Душа бессмертна и любовь бессмертна.

[Эйлин]

Лишь бы  узнать - любит ли она! Вот  самый главный вопрос! Он ничего  и никого  не видит, кроме неё. Столько лет   существования перед  этой  встречей и  уйти  опять, не зная  ответа? Это   страшит  больше  всего!
Очень  драматично, страстно и  трагично, но оставляет надежду. Ведь будет  когда-то  та  встреча  в  вышних мирах! и  она протянет  ему   руки, глянув с любовью!
Спасибо, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо!
Я очень рада, что этот момент так сильно тронул вас. Хотя тут всего лишь небольшая переработка канонного описания, так что мои заслуги незначительны, но все равно приятно. То есть, было бы приятно, если бы речь не шла о трагедии.

Конечно, Бэкингем будет жить! И Люцифер будет любить Селену! Душа бессмертна и любовь бессмертна.

К сожалению, чтобы снова стать Люцифером, ему придется перестать быть Бекингэмом - по-другому никак. 

Очень  драматично, страстно и  трагично, но оставляет надежду. Ведь будет  когда-то  та  встреча  в  вышних мирах! и  она протянет  ему   руки, глянув с любовью!

Если бы он был в этом уверен так же, как и вы! Но, к сожалению, до сих пор ему не с чего было узнать точно, что она чувствует - и даже перед смертью его это волнует больше всего.

- Что она мне пишет? - жгучая волна боли напомнила Бекингэму, что времени у него мало, может быть, даже слишком мало, чтобы дождаться ответа. - Что она мне пишет? Прочитай мне ее письмо.
- Как можно, милорд? - испуганно воскликнул Ла Порт.
- Повинуйся, Ла Порт! Разве ты не видишь, что мне нельзя терять время? - герцог надеялся, что его слова еще звучат приказом, а не отчаянной мольбой, коей были по сути. Потому что, если Ла Порт откажется прочитать письмо - заботясь о его благе, разумеется, - ему не останется ничего, кроме как умереть, не узнав весть, ради которой пожертвовал жизнью.
Когда Ла Порт, наконец, сжалившись, поднес письмо к его глазам, Бекингэм напрасно вглядывался в строки, написанные ее рукой. Буквы расплывались, точно на них попала вода, перемещались и смешивались, как живые существа, жестоко и злорадно издеваясь над ним. Он устало закрыл глаза, левой окровавленной рукой отстраняя от себя письмо.
- Читай, Ла Порт! Я уже не вижу... Читай! Ведь скоро я, быть может, перестану слышать, и умру, так и не узнав, что она мне написала...
Герцогу казалось, что даже саму Анну Австрийскую он не умолял с такой страстью, как сейчас Ла Порта, в руках которого находилась весть от нее. К счастью, тот не стал больше возражать, и начал читать письмо.
Бекингэм превратился в слух, стараясь даже не дышать, чтобы не расплескать остаток сил. Он вслушивался в строки письма, читаемые Ла Портом, с жадностью песка, поглощающего вылитую на него чашку воды. Вот сейчас он, наконец, узнает, любит ли его Селена. Это письмо вознаградит его за все время, проведенное в разлуке, за три года терзаний и сомнений - или оправдает страшнейшие из них, заставив благодарить своих убийц. Третьего не дано.
И, чем больше герцог слушал это письмо, тем сильнее отчаяние охватывало его. Это писала королева Франции первому министру Англии, а не любящая женщина безумно влюбленному в нее мужчине.
"Она просит прекратить войну... Эта просьба опоздала. Если бы я мог это сделать, я отменил бы экспедицию к Ла-Рошели. Я предал бы союзников, чтобы не предать ее. Она поймет, что я сделал бы это, не моя вина, что Ришелье и Лилит нашли более надежное средство. Но какие еще мысли вложила она в это письмо? Ах, она предупреждает меня об угрожающей мне опасности. Но где тут хоть слово, говорящее о любви? Или она боялась, что письмо попадет не в те руки, или... или в ней не осталось ничего от Селены, и она навсегда забыла меня. Если так - хорошо, что я умираю. Будь иначе, я сам немедленно пронзил бы себя кинжалом. И пусть тогда вечная, холодная, безвременная и беспамятная пустота поглотит меня, потому что мне незачем возвращаться в Царство Вечности."
Вот теперь, прослушав до конца желанное письмо, он все же застонал от боли, по сравнению с которой ничего не значила продолжающая кровоточить рана от кинжала Фельтона.
- Неужели вам нечего передать мне на словах? - спросил он, цепляясь за последнюю надежду, как утопающий за соломинку.
- Как же, милорд! Ее Величество еще просила вас, чтобы вы были осторожны: ее предупредили, что вас хотят убить.
Какое значение теперь это имеет? И неужели люди думают, что его волнует собственная жизнь? Ничего они не понимают...
- И это все? Все? - нетерпеливо спрашивал Бекингэм.
И Ла Порт, наконец, понял, какого ответа он ждет:
- Она еще просила передать вам, что по-прежнему вас любит.
Огненные крылья духа огня незримо для людей развернулись за его спиной, вспыхивая радостным ало-золотым пламенем, вливая новые силы в истерзанное болью, обескровленное смертное тело. Огненным нимбом украсилась луна, и вспыхнули ярким пламенем звезды - он видел их через свод комнаты в Адмиралтействе. Но это знал и видел только он, а непосвященные слышали лишь его радостное восклицание:
- Ах, слава Богу, значит, моя смерть не будет для нее безразлична!
Бекингэм забыл сейчас о боли, обо всем на свете, и лишь с удивлением заметил, что Ла Порт и Патрик почему-то плачут. Что могло их огорчить, когда он, наконец, счастлив, как был разве что бесконечно давно, в Царстве Вечности?
Нет, было еще нечто, что он мог сделать, воспользовавшись полученным временем. Мечтая бросить к ногам своей королевы всю Землю, он не имел права сделать ей даже самого скромного и незначительного подарка, чтобы он не вызвал подозрений. И лишь теперь, перед смертью, можно было, наконец, передать ей что-нибудь, хоть одну вещицу, которую она сможет хранить тайно... Герцог обвел взглядом комнату, но не смог ничего разглядеть. Временный прилив сил сошел на нет, и его угасающий взгляд не различал отдельных предметов. Все становилось темно-серым, как ночью, с размытыми, бесформенными очертаниями. Только его собственная кровь пламенела и дымилась яркими алыми пятнами: на диване, где он лежал, на полу, и на окровавленном ноже. Что ж, если нет другого подарка,  придется послать ей нож. Бедная Селена, что с ней станет, когда она увидит это? Но ведь она поймет, что он прощается с ней не навсегда. Пусть примет этот подарок и не винит себя ни в чем.
Бекингэм попросил принести ларец, в котором когда-то лежали алмазные подвески, потом сам поднял нож и положил туда. Хотел еще просить Ла Порта успокоить Анну, передать ей прощальное напутствие и свою любовь - и не мог больше произнести ни слова. Поднес руку к губам, показывая, что не может больше говорить. А потом предсмертная судорога взметнула его, сбрасывая с дивана на паркет, не в состоянии  справиться с собственным вышедшим из-под контроля телом.
Он услышал еще крик Патрика, но слабо и глухо, будто издалека.
А потом все исчезло, и ему стало вдруг необыкновенно легко. И, как живая, встала перед ним Селена. Он улыбнулся ей. Кажется, его уже холодеющие губы прошептали в последний раз ее имя.
И ушел навсегда Джордж Вилльерс, герцог Бекингэмский, оставшись лишь в памяти тех, кто знал его при жизни, да в противоречиых записях историков и мечтах любителей романтики. Но Люцифер, дух огня, став свободным, незримо для людей покинул Адмиралтейство. Ему больше нечего было делать в Англии. Он закончил свою земную жизнь, пора возвращаться домой. Но сначала - увидеть ее!
Вскоре над Ла-Маншем и примыкающими к нему берегами Англии и Франции разразилась гроза невиданной силы. Даже опытных моряков пугало бешеное ликование стихии, а суеверные люди истово крестились, при виде огненных стрел, срывающихся с неба. А те, кому хватало смелости поглядеть вверх, клялись потом, что видели среди туч огненного всадника на крылатом огненном коне.

[Convollar]

Как сильно написано! Так ярко всё, словно действие проходит перед твоими глазами. Спасибо , эреа Артанис и мы все ждём продолжения.

СПОЙЛЕРЫ

[Артанис]

Эрэа Convollar, большое спасибо!
Только картинка не открылась.

Глава 8

И, глядя ангелом с неба на землю,
Выберу нам с тобой место в тепле.
Голосу сердца и разума внемля,
Я упаду, но поближе к тебе.
И через день, возродившись сиренью,
Я обниму тебя, кроной шумя.
Ты будешь знать, что я твой добрый гений,
Я буду знать, что ты любишь меня.

В эту ночь Анна Австрийская проснулась от собственного крика. Долго лежала, как оглушенная, не смея шевельнуться и даже дышать. Она уже видела прежде этот сон, но тогда он был краток, милостиво избавляя ее от страшных подробностей. Теперь все было настолько ярко и очевидно, что не могло представить и самое богатое воображение. Анна поспешно перекрестилась, прочитала молитву, но наваждение не думало исчезать. Но зачем ее тревожит этот сон? Она же сделала все возможное, чтобы его предотвратить, она послала к Бекингэму Ла Порта с предупреждением. Он должен был уже приехать в Портсмут. Но, если ее сон правдив, это письмо погубит того, кому предназначалось, вместо того чтобы спасти. Если это правда...
Анна застонала, будто кинжал только что вонзился в грудь ей, а не герцогу Бекингэму. До сих пор она не знала, что чувствует по отношению к нему. Ей, конечно, лестно было его поклонение ей, как богине, но вместе с тем росла и тревога за него и за себя. За себя все-таки больше, теперь она понимала это вполне. Но и герцогу она всегда желала счастья, хотя в иные малодушные минуты хотела, чтобы он нашел его с другой. И лишь сейчас, проснувшись в своей одинокой постели, она осознала всю силу его любви. Не мог он забыть ее, как не могла и она сама стать счастливой с другим мужчиной, даже более чутким и любящим, чем ее муж. "Святотатство - разлучать сердца, что были созданы друг для друга", - так сказал ей герцог в их последнюю встречу. Последнюю?! Неужели он больше никогда не приедет во Францию, бесстрашно преодолев разделяющие их расстояния и опасности, не придет к ней? Никакой риск, никакие угрозы не могли ему помешать встретиться с ней, одна лишь смерть способна была его остановить.
А она? Чем она отблагодарила герцога за его любовь? Алмазными подвесками, да и их отдала скорее чтобы откупиться, чтобы уговорить его поскорее уехать. Чтобы самой жить спокойно, как теперь она поняла с убийственной ясностью. Да и этот подарок пришлось вернуть. Любой другой мужчина на месте Бекингэма давно разочаровался бы в ней, только его любовь могла выдержать время, и разлуку, и безнадежность. А что делала она в эти три года? Боялась, не смея преступить привитых ей с детства, еще в Испании, правил, не задумываясь, что становится при этом рабыней. Легко было Бекингэму не признавать над собой никакой власти, считаться лишь со своими желаниями - его предки были обычными провинциальными дворянами, за ним не стоит длинная вереница носителей великих имен, он не опозорит никого, кроме себя, что бы ни совершил.
"Легко?" - насмешливо переспросила она сама себя. - "Играть со смертью, зная, что меч подвешен над твоей головой и рано или поздно упадет - легко? Только для того, кто не понимает. А я видела, как это произойдет, и что же? Продолжаю думать о себе, а не о нем... Боже, помоги нам! Пусть это окажется всего лишь сон, хотя и страшный, настолько правдоподобный, что можно сойти с ума, но только сон! Боже, помоги мне еще раз встретиться с ним, чтобы просить прощения. Я не могла любить его, как он заслуживал, слишком холодной, мелкой и трусливой эгоисткой была, не хотела понимать, что в любви действуют двое. Дай мне возможность искупить мою вину, Боже!"
Она встала с постели и, ступая неслышно, чтобы не разбудить фрейлин и прислужниц, отдыхающих в соседней комнате, подошла к окну. Стояла ночь, но небо казалось светлым - его освещала огромная серебряная луна, холодная и надменная в своем застывшем совершенстве. Такая же, как была в Амьене в ночь их свидания, - вспомнила Анна. Тогда герцог говорил ей что-то странное, о том, что якобы они знали друг друга гораздо раньше, бесконечно давно. Тогда эти слова показались ей едва ли не искушением дьявола, и она пыталась всеми силами забыть о них. А теперь вот вспомнила, глядя из окна Лувра на луну. Это все лунный свет виноват, он сначала навевает ей кошмары, а теперь кружит голову. А луна выглядела такой близкой, что, кажется, она могла бы сейчас расправить крылья и подняться к ней. И никто не узнает, что стало с ней - ни король, ни Ришелье, тем более что их все равно нет в Париже - заняты осадой Ла-Рошели. Вот промчалась по небу падающая звезда, подмигнув ей рубиновым глазом.
Как же называл ее герцог в ту ночь в Амьене? В этом имени тогда послышалось ей нечто кощунственное, дерзко и неучтиво оскорбляющее самого Бога и его творения, нечто привлекательное с виду, но оттого еще более опасное по сути. Это было искушение, о котором даже вспоминать - большой грех. А теперь ей вдруг показалось, что вспомнить это имя для нее важнее всего на свете. Если она вспомнит, все снова будет хорошо, как не было уже бесконечно давно.
Так как же звучало это имя?! Да, Селена! Селена! Это имя она получила, когда  мир был еще молод, и ни людей, ни самой Земли еще не существовало - сейчас она вспомнила это. Увидела себя такой, как была тогда - лунной девой с лебедиными крыльями и светящимся полумесяцем в волосах, еще не знающей, что такое боль, страх и отчаяние. И снова увидела Бекингэма - нет, того, кто стал им позднее. Он изменился меньше, чем она сама, сохранив и в смертном воплощении всю страсть, энергию и отчаянную смелость Люцифера, духа огня. И, самое главное - любил ее так же сильно, как и в Царстве Вечности. Любил, когда она приводила его в отчаяние своей холодностью и беспамятством.
- О, Люцифер! - прошептала Селена, и голос ее не дрогнул, когда она произносила это имя, которого ее так долго учили бояться. - Я вспомнила все! Пусть слишком поздно, но вспомнила. Я люблю тебя! Неужели теперь слишком поздно?
Огненный отблеск за спиной заставил ее поспешно отвернуться от окна. Одна из срезанных накануне алых роз, стоявших в высокой вазе, еще вчера ничем не отличавшаяся от остальных, вдруг вспыхнула огнем. Селена осторожно протянула к ней руку. Пальцы почувствовали жар пламени, но не ощутили боли. Тогда она поцеловала розу и прижала ее к груди.
- Люцифер, если ты можешь меня простить, приди ко мне... - прошептала она.
Еще одна комета промчалась по небу, вспыхнув красным заревом. Селена замерла, чувствуя, как стремительно бьется ее сердце, готовое выпрыгнуть из груди. А потом со стороны окна послышался голос:
- Селена, я пришел за тобой! Ты готова уйти со мной?
Он стоял на подоконнике, такой, каким был в Царстве Вечности, яркий и огненный, одетый пламенем. Но и это пламя ничего не значило по сравнению с тем, которым светились сейчас его глаза, горящие страстью множества потерянных лет.
И Селена сама не поняла, каким образом взлетела на подоконник, точно птица,  прижалась к нему, чувству, как тает лед, которым она всю свою человеческую жизнь окутывала свою душу.
- Я здесь! Я снова с тобой, и больше никуда не исчезну! - шептала она в перерывах между поцелуями. - Прости меня, если можешь...
- За что? - изумленно спросил он, крепко прижимая к себе Селену, как будто не мог поверить, что она действительно с ним.
- Я поверила наваждению Лилит, а не нашей любви. Я не узнала тебя при встрече и мучила столько лет. Я видела, что тебе пришлось перенести из-за меня.
- Будь у меня еще сотня жизней, я отдал бы их все одну за другой, чтобы узнать, что ты любишь меня, - заверил ее Люцифер. - Это все ничего не значит, главное - теперь ты вернулась.
- Да, да! Я больше никогда тебя не оставлю, и я не хочу ждать ни минуты! Сейчас...
Спрыгнув с подоконника, Селена вернулась в постель, замерла неподвижно, с алой розой на груди, и закрыла глаза. Она так и осталась лежать, чтобы наутро ее фрейлины нашли тело королевы Франции Анны Австрийской, по официальной версии, умершей от сердечного приступа.
Селена же легким лунным лучом взлетела на подоконник, и вместе с Люцифером прыгнула в открытое окно на спину огненному крылатому коню Агни, встретившему старых друзей приветственным ржанием. С почти забытым восторгом они стремительно взмыли вверх, не оглядываясь вниз, на земли смертных. Тем предстояло еще долго и мучительно изживать влияние Лилит, но, по крайней мере, они теперь принадлежали только самим себе.
А Люциферу и Селене больше не было до них дела. Они, наконец, нашли друг друга, и впереди у них была вечность.


Ну вот, я и закончила! Теперь жду ваших отзывов!

[Convollar]

"И впереди у них была вечность!" - Прекрасно, эрэа Артанис, спасибо за чудо!
СПОЙЛЕРЫ

[Эйлин]

Удивительная  история! Завораживающе  прекрасная!  Обжигающе страстная и романтичная! Вот   они  и  вместе! Навсегда!
Спасибо Вам, эреа Артанис, за такую  дивную сказку! СПОЙЛЕРЫ

[Красный Волк]

 И вправду: замысел этой истории - очень необычный . И увидеть хрестоматийно знакомых героев, о которых ты, казалось бы, знаешь всё, в таких вот совершенно непривычных обличьях - это тоже было по-настоящему неожиданно. А потому - интересно . Как и искать в тексте "самоцветики" литературных аллюзий - не только на ЧКА и на Булгакова, но и на пушкинскую "Сказку о мертвой царевне", и на лермонтовского "Демона"...
  Но главное, чем подкупает эта история - это жаркой авторской верой: настоящая любовь - бессмертна, она с честью преодолеет любые козни и любые испытания. Надо только быть мужественным, верить в ее конечное торжество - и крепко верить в того, кого ты любишь... Селене этой веры не хватило - потому и преуспела в своих кознях Лилит. Но то, через что прошли герои, во многом их изменило. Многое им помогло осознать совсем по-новому. Так что свое счастье они выстрадали - и заслужили.
  Спасибо за эту веру, эрэа Артанис!

[Convollar]

Присоединяюсь к вышесказанному!

[Артанис]

Эрэа Convollar, спасибо, что прочитали этот фик! 
И за огненного коня отдельное спасибо - настоящий Агни, только крыльев не хватает. 
Эрэа Эйлин, мне было в радость рассказать себе и вам эту сказку, тем больше я рада, если она вас задела за живое. 
Большое спасибо за сирень!
Эрэа Красный Волк, и вас, моя муза и вдохновительница, я очень рада видеть в этой теме!
Положим, знаем мы о них далеко не все, только исторические биографии, да несколько эпизодов (удручающе коротких, особенно о Бекингэме!) в книгах Дюма. И это называется "хрестоматийно знакомые герои"?
А кто вот знает, почему кровь Бекингэма дымилась на ноже спустя довольно долгое время после того, как его ранили? И сам Дюма, наверное, не знал, почему написал так, если только это не "заслуга" переводчика. А для меня это стало одним из ключей к созданию этой истории. Да, и аллюзий на другие книги, отмеченные вами, здесь тоже достаточно, те, кто назвали вы - не единственные.
И еще раз спасибо вам, как и всем, кто читал этот фик, сочувствовал его героям, несмотря ни на что надеялся вместе с ними, что все закончится хорошо. Надеюсь, что вы разделили с ними и радость воссоединения Люцифера и Селены!