Путь Молний

Эрэа Convollar, эрэа Sveta эрэа Эйлин и все остальные читатели (надеюсь, такие есть?), спасибо вам, что продолжаете читать! Поцелуй

цитата из: Sveta на 09 октября 2013 года, 17:52:49

И слава Богу! д'Артаньян, помнится, тоже не в королеву, а в Констанцию влюбился... Если все в королев влюбляться начнут, кто нас, грешных, любить будет, а? Смех

Собственно, это единственная причина, по которой я против - я тоже хочу быть любимой! Вот такая я эгоистка...

Только вот у меня там совсем не д'Артаньян в любимых героях, и тут уж ничего не поделаешь.
А на самом деле, вовсе не в королевах дело. И королева может оказаться живой женщиной, а та, что кажется обыкновенной и близкой, способна принести несчастье, пример - миледи или Эмильена Карси, они королевами не были, а результат?

Когда она вошла в кабинет, говоривший - высокий худощавый мужчина, одетый в лиловое, - замолчал на полуслове, подозрительно взглянул на Катарину, затем перевел взгляд на герцога Эпинэ. Тот напряженно стиснул пальцами подлокотники резного кресла, однако кивнул вошедшей:
- Входите, баронесса, послушайте наш разговор. Разрешите представить вам, господа: это баронесса Риен, моя домоправительница. Госпожа баронесса, перед вами герцог Придд и граф Штанцлер.
Катарина села в кресло по правую руку от герцога. Только бы не вызвать подозрений у этих людей! Вроде бы ее волосы, уже успевшие отрасти, теперь уложены во вполне пристойную прическу, да и черное вдовье платье выглядит изысканно и мрачно - на серый эсператистский траур она ни за что бы не согласилась. А спрятанный на всякий случай в широком рукаве кинжал со стороны не виден. Вот разве что шрам на щеке мог бы привлечь внимание, но тут уж ничего было нельзя сделать. Успокоившись насчет собственного внешнего вида, она принялась рассматривать незваных гостей - а что они именно незваные, было очевидно по напряженным лицам и резким голосам всех троих мужчин.
Мужчина в лиловом, названный герцогом Приддом, выглядел примерно ровесником герцога Эпинэ, хотя по его бледному неподвижному лицу трудно было понять возраст. Но в гладких каштановых волосах уже мелькала седина. Второй был молодым, но имел внешность настолько неприглядную, что рядом со старшими мужчинами ему лучше было не становиться. Низкорослый, коренастый и полный, он показался Катарине похожим на розового поросенка. И глазки были свиные - маленькие, серо-зеленые, с редкими белесыми ресницами, однако цепкие и умные. Вдобавок русая бородка по моде Людей Чести у него росла плохо и казалась неровной. Если бы не богатый серо-зеленый костюм этого человека и не его графский титул, Катарина скорее приняла бы его за слугу первого вельможи.
- Так продолжайте, Амадеус, что вы еще хотели мне сказать? - поинтересовался герцог Эпинэ.
Придд искоса взглянул на неожиданную свидетельницу разговора, однако продолжал прежним ровным и холодным тоном - Катарине показалось, что от его слов в комнате становится ощутимо холоднее. Точнее стало бы, если бы хозяин этого замка, в свою очередь, не выглядел готовым вот-вот подтвердить делом титул Повелителя Молний.
- Я всего лишь хотел напомнить вам, Гийом, что дело Людей Чести не кончилось, оно продолжается, - патетически произнес герцог Придд. - В последнее время наша партия понесла огромные потери. Одному Создателю известно, что стало с нашей возлюбленной королевой... или Кэнналийскому Ворону и Ноймарскому Волку, лицемерно надевшему кардинальскую рясу. Неужели вас не волнует ее судьба, Гийом?
- В самом деле, ваша нерешительность достойна удивления, герцог Эпинэ, - вмешался Штанцлер. - Вы были рыцарем королевы Алисы, вы защищали ее в тот ужасный день, на Представлении наследника, а теперь вас не беспокоит ее исчезновение и, скорее всего, гибель? Только представьте, что чувствует сейчас ее благородная душа в Рассвете, преданная и проданная всеми, даже теми, кто при жизни был ей ближе всех? Ну а если она каким-то чудом еще жива и сейчас томится в тюрьме, более страшной и недоступной, чем Багерлее, как вы будете смотреть ей в глаза?
- Граф Штанцлер, замолчите! - воскликнул герцог. - Еще одно слово, и я вызову вас на дуэль, и мне ничуть не будет вас жаль, хотя шпагой вы владеете гораздо хуже, чем пером.
- Прошу вас, Август, выбирайте выражения, - вмешался Придд, разглядывая на своей руке кольцо с огромным аметистом. - А вы простите его, Гийом. Граф Штанцлер еще слишком молод и неискушен в политике, но его негодование справедливо: от вас менее всего можно было ожидать смирения и покорности узурпаторам.
- Кто вам сказал о смирении и покорности? - герцог Эпинэ надменно взглянул на собеседника. - Я не могу открыть вам правду, но есть нечто, что не позволяет мне выступить на вашей стороне, как прежде. Не спрашивайте меня о причинах, прошу вас. Я могу только сказать вам, что королеве не нужна больше моя помощь, впрочем, как и ваша.
Придд, явно был озадачен таким ответом, но Штанцлер не пожелал молчать. Подозрительно глянув на Катарину, перевел взгляд на герцога Эпинэ.
- Интересно, что это за нечто? - пробормотал он, как бы размышляя вслух. - Или, может быть, некто? Как удивительно совпадает ваше решение оставить политику с появлением этой дамы. Кстати, как давно вы с ней знакомы?
- Август, вас это не касается, - отрезал герцог Эпинэ. Катарина благодарно взглянула на него. Подумать только, этот... поросячий граф, кажется, в чем-то подозревает их? Думает, что она кем-то приходится герцогу? Никогда прежде ей не приходилось слышать о себе столь грязных намеков. Там, где они были оправданы, никто не смел задевать ее, находящуюся под защитой Бекингэма. Мужчины в таких случаях вызывают оскорбителя на дуэль, а что делать ей?
- Конечно, это меня не касается, - неожиданно легко согласился Штанцлер. - Ах да, госпожа баронесса, я видел в гостиной вашего сына. Очаровательный мальчик, примите мои поздравления! Золотые волосы и черные глаза - редкое сочетание даже для Дома Молнии. Настоящий маленький Белый Мориск, - Штанцлер указал рукой в сторону портрета маршала Рене Эпинэ, героя Двадцатилетней войны, висевший над креслом герцога. У Катарины, как обычно, замерло сердце при виде этого портрета: ей каждый раз казалось, что перед ней Бекингэм. Теперь она знала, что значит это сходство.
- Граф Штанцлер, я последний раз вас предупреждаю, только из сочувствия к вашей молодости, - герцог Эпинэ стремительным огненным сполохом поднялся навстречу гостю, схватив того за подбородок, заставил поднять голову.
- Немедленно извинитесь перед дамой, - потребовал он.
- Не надо, - Катарине подумалось, что лучше ей уйти отсюда, пока дело не дошло до ссоры, хоть и не хотелось оставлять герцога наедине с этими нежеланными гостями. Она встала, чтобы уйти, и золотая шкатулка со свитком выпала из ее рук, покатилась по паркету.
Несмотря на внешнюю неуклюжесть, Штанцлер оказался довольно ловким: выскользнув из рук герцога Эпинэ, бросился к шкатулке и первым успел ее подхватить.
Впоследствии Катарина не могла вспомнить, о чем думала в тот миг. Скорее всего, у нее вообще не было времени подумать. Она только знала откуда-то, что этому человеку, сеющему вокруг себя грязь, как чумная крыса - заразу, нельзя видеть этот свиток, нельзя узнать, что написано там. И, как кошка, знающая от природы, как справляться с крысами, она бросилась к нему навстречу. Мягкая кожаная петля скользнула по руке, и рукоять кинжала сама легла ей в ладонь. Это был кинжал, подаренный ей уже здесь герцогом Эпинэ, с бегущими навстречу друг другу золотыми конями. Балансировка у него была ничуть не хуже, чем у ее прежнего, надежно спрятанного теперь. Она увидела прямо перед глазами короткие толстые пальцы Штанцлера, раскрывшие шкатулку и жадно схватившие свиток. Ее рука с кинжалом метнулась вперед, будто сама знала свое дело.
Короткий хрип и громкое бульканье отрезвили ее. Штанцлер, рухнув на паркет, несколько раз дернулся, как зарезанный поросенок, и замер с кинжалом в горле. Двое мужчин взглянули друг на друга над его телом. Катарина почувствовала, как рука герцога Эпинэ обхватила ее за плечи.

Эрэа Техна, эрэа Эйлин, эрэа Tany, эрэа Красный Волк, эрэа Convollar, эрэа aiv, большое спасибо вам за отзывы! Поцелуй

Так и знала почему-то, что этот поворот сюжета всем понравится. Большое спасибо за него эрэа Sveta, вдохновившей меня - то есть Катарину - на подвиги. Изначально эта сцена планировалась более мирной.

Глава 8

Любовь и смерть,
Добро и зло,
Что свято, что грешно,
Познать нам суждено,
Любовь и смерть,
Добро и зло,
А выбрать нам дано
Одно.

Герцог Эпинэ встретился взглядом с герцогом Приддом. Тот побледнел больше обычного, но по его неподвижному лицу нельзя было ничего прочесть.
- Учтите, убийство гостя не сойдет вам с рук, - напряженным тоном произнес Повелитель Волн. - И знайте еще: если вы не позволите и мне выйти отсюда живым, вам это не поможет все равно. Я оставил указания своим людям, где следует меня искать.
Конечно, этот хитрый Спрут обо всем позаботился, хоть и думал, что едет к союзнику. На какой-то миг Анри-Гийому захотелось перенять хоть каплю его осторожности и предусмотрительности. О, тогда бы он знал, с кем имеет дело, каких союзничков принимает в своем доме!
Обхватив баронессу за плечи, Анри-Гийом почувствовал, как она дрожит. Все же она оставалась женщиной, пусть и не совсем обычной.
- Вы не имеете права обвинять баронессу Риен, - он старался говорить как можно увереннее. -Этот человек оскорбил ее, и баронесса всего лишь отстаивала свою честь и имя своего сына. Если бы она этого не сделала, я сам наказал бы господина, именовавшего себя графом Штанцлером.
- Что значит "именовавшего"? - повысил голос Придд. - Он и был наследником графа Гонта, кровным вассалом Дома Волн. Неужели вы обвините меня, поручившегося за этого человека, во лжи? Или, может быть, вы допускаете, что могла солгать королева?
- Именно, - ответил Анри-Гийом; если бы не обстоятельства, он мог бы насладиться уникальным зрелищем: нескрываемым изумлением на лице герцога Придда. - Я утверждаю, что вы и бывшая королева лгали во всем, включая и происхождение этого вашего ставленника, - он презрительно глянул в сторону тела, которое смерть сделала еще непригляднее. Хорошо, что кровь, почему-то очень темная, не успела истечь обильно и почти не попала на ковер. И все же баронессе не следует этого видеть.
- Госпожа баронесса, разрешите вас проводить в вашу комнату, - сказал он, взяв женщину за руку. Она разжала ладонь, и в руки Анри-Гийому скользнула шкатулка со свитком - та самая, спасенная ею из рук Штанцлера. Что бы это могло означать?
- Извольте сегодня же приготовиться к поездке в Олларию, госпожа баронесса, - зловеще произнес герцог Придд. - Не бойтесь, казнь вам не грозит, но из Багерлее вы вряд ли выйдете. И не вздумайте бежать, сделаете лишь хуже себе и своему сыну. Да и герцогу Эпинэ, раз уж он взялся вас защищать.
Анри-Гийом едва не зарычал от ярости. С каким удовольствием он отправил бы Придда вслед за Штанцлером, если бы это не осложняло положение еще больше!
- Если с головы баронессы упадет хоть один волос, я вызову вас на дуэль, Придд! - только и оставалось ему пообещать. А проклятый Спрут лишь злорадно усмехнулся:
- Судьбу вашей... дамы решать не мне, а регентам. Спрашивайте с них, Эпинэ.
Но Анри-Гийом уже не слушал его, стремительно удаляясь вместе с бледной, как мел, баронессой. Лишь в своей комнате она, наконец, заговорила:
- Простите меня, если можете, милорд, - от волнения женщина перешла на свой родной язык. -Я не хотела навлекать на вас несчастье... Прошу вас, если я была в эти месяцы хоть немного полезна вам, помогите моему сыну, насколько это будет в вашей власти. И прочитайте этот свиток, он очень важен для вас и вашей семьи!
- Эрэа баронесса, не спешите отчаиваться! Я постараюсь доказать, что вы были в своем праве. Если бы не Придд, все было бы проще. Он, разумеется, постарается преподнести свою версию случившегося. Но мы еще посмотрим, кому поверят больше!
По правде говоря, Анри-Гийом скорее хотел успокоить женщину, нежели верил собственным словам. Хотя свидетельству Придда сейчас вряд ли будет больше веры, чем его собственному, ведь они оба поддерживали Алису. Но когда это от Диомида можно было ждать справедливости? А тем паче - от Алвы, повинующегося лишь собственным прихотям? Впрочем, теперь герцог Эпинэ мог признать: лучше уж своим, чем чужим...
Но баронесса лишь покачала головой:
- Я не жду милостей от кардиналов. Нам... да, и мне тоже столько раз удавалось разрушить козни Ришелье, а за все в жизни надо платить. Кроме того, я впервые убила безоружного. Раньше мои враги были сильнее меня, и я гордилась каждой победой. Впрочем, я не жалею. Что-то говорит мне что этот человек стал бы со временем опаснее целой армии вооруженных врагов. Но я прошу вас, милорд, - она сжала его руку, - выполните то, о чем я вас просила, как бы все не обернулось.
- Обещаю вам, эрэа, - обычно люди его круга в таких случаях клялись честью, что и дало название их партии, но Анри-Гийом ни за что на свете больше не согласился бы разделять ту же честь, что у Алисы, Придда и Штанцлера. И, словно затем, чтобы стереть воспоминание о бывшей королеве, поцеловал протянутую ему руку баронессы. Она вздрогнула всем телом и покраснела, как лепестки мака, однако не произнесла ни слова. Лишь посмотрела на него прежним ищущим взглядом широко раскрытых глаз.
В это время послышался стук. Анри-Гийом вполголоса вспомнил Леворукого и всех его кошек. Баронесса, открыв дверь, схватила в объятия своего сына, крепко прижала к груди и поцеловала. Служанка Элен, приведя мальчика, поспешила уйти.
- Мама, что-то случилось? Мне Элен сказала, что ты уезжаешь. Скажи, ты ведь вернешься, правда?
- Вернусь, - женщина старалась говорить уверенно, но Анри-Гийом слышал, как дрожит ее голос. - Обязательно вернусь, Жорж. Подожди немного, скоро все будет хорошо.
Герцог Эпинэ почувствовал, как его сердце болезненно сжимается. Неужели этого ребенку, потерявшему отца и родной дом, придется еще и лишиться матери? Нет, это невозможно. И он, подчиняясь еще не совсем ясному импульсу, подошел к ним и произнес, глядя в глаза мальчику - точно такие же, как были у всех в его роду:
- Я обещаю, что твоя мама скоро вернется. Пока я жив, ее никто не посмеет обидеть. Ты мне веришь?
К его удивлению, мальчик серьезно кивнул. Только ребенок, которому не исполнилось еще четырех лет, мог действительно верить, что опальный герцог сможет добиться оправдания для женщины, совершившей убийство. Но, по крайней мере, ему, кажется, удалось их успокоить, хоть что-то. Если бы только он мог хоть на день получить власть, какой обладал в том, другом мире бывший возлюбленный баронессы...