Путь Молний

[Артанис]

Это безумный-безумный-безумный-безумный фик. Нет, даже не так - это кроссовер, и оттого - еще более безумный. Кроссовер ОЭ и "Трех мушкетеров". Только не думайте, что речь пойдет о хорошо вам знакомых героях. Нет, знаменитая четверка, может быть, и мелькнет здесь, но повествование пойдет отнюдь не о них, потому что я в книге Дюма предпочитаю совсем других героев. И Рокэ, Дика и полюбившихся всем героев эрэа Гатти тоже не думайте встретить, потому что речь пойдет о том времени, когда их еще на свете не было. Правда, не настолько далеком, как можно подумать, но все же...
Почти все герои, несмотря на предупреждения, принадлежат Дюма-старшего и эрэа Гатти, и только одна героиня будет создана мной. Но о ней позднее.
Огромное спасибо эрэа Красный Волк и эрэа Эйлин, которые очень помогли мне в развитии этой идеи.
Заранее спасибо всем читателям, жду ваших комментариев, да побольше.

Пролог
                               

Чередою распахнута вдаль галерея веков,
                                Те же люди, и страсти, и слёз человечьих отрада.
                                От зеркал до зеркал, от блестящих зрачков до зрачков
                                В бесконечных повторах проходит миров анфилада.
                                Обнимая любимую, помни, что случай твой не уникальный,
                                Как бы ни были вы сумасбродны, любя.
                                В перспективе времен, в бесконечных повторах зеркальных
                                Та же женщина тысячу раз обнимает такого ж тебя.

С какой целью женщина может смотреться в зеркало? Казалось бы, риторический вопрос: всем известно, что любая представительница прекрасного пола не упустит возможности полюбоваься своей красотой. Даже самые прекрасные дамы стремятся превзойти самих себя, а те, кого природа одарила не столь щедро, обращаются к зеркалу еще чаще, надеясь с помощью различных косметических ухищрений изменить свою природную внешность.
И все же дама, о которой пойдет речь, пристально вглядывалась в зеркало совсем с другой целью. Тем паче, что уж ей-то менее всего следовало беспокоиться о своей внешности. Во-первых, она по праву считалась прекраснейшей женщиной королевства, а может быть - и всего континента. Прекрасные пепельные волосы, уложенные в высокую прическу, бирюзовые, как гладь моря, в солнечную погоду, глаза, атласная белоснежная кожа, яркие чувственные губы, фигура королевы или богини... А во-вторых, если бы она и сочла нужным что-то изменить, рядом с ней не было тех, кто по статусу обязан заботиться о внешности своей повелительницы. В это зеркало она всегда смотрела не иначе как в одиночестве и при запертой двери.
Вот и сегодня она, даже отпустив всех фрейлин и оставшись в своих покоях одна, видимо, еще не считала себя в безопасности. Только не теперь, когда за дверями днем и ночью стоит стража в черно-синих мундирах, якобы ради ее безопасности, на самом же деле - чтобы не могла бежать или встретиться с теми, кто ей предан, несмотря ни на что. Лишь войдя в маленькую домашнюю часовню и заперев за собой дверь, она вздохнула с облегчением. Слава Создателю, уж сюда не добраться даже самым заклятым ее врагам.
Перед изображением белокурой синеглазой женщины с младенцем на руках горели свечи. Вошедшая усмехнулась, как всегда, видя святую Октавию со своим лицом. Хороша была святая - неграмотная дочка трактирщика, однако же сумевшая сначала покорить сердце герцога, а затем и короля. Достойный пример для подражания для всех женщин, желающих подняться как можно выше. Впрочем, и ей самой не стоит жаловаться. Октавия была только женой короля, она же добилась того, что ей ни одной женщине в этой забытой Создателем стране было не под силу - правила страной сама. Пусть недолго, всего лишь три года длилось ее регентство. Враги оказались сильнее, чем она думала. Оттесненные ею на второй план вельможи, королевские родственники, которым не хватило власти, вечно лезущие не в свое дело "святые отцы" объединились против нее и ударили в спину. И вот теперь она уже не королева-регентша, она - узница в собственных покоях, которой осталось в жизни лишь одно утешение: молиться Создателю за душу своего покойного мужа. Чем она и занимается в одиночестве в своей часовне. Так, надо полагать, донесут сегодня ее врагам подкупленные ими фрейлины. Королева усмехнулась. Интересно, что они сказали бы, узнав, что скрыто в тайнике под образом святой Октавии? Надо полагать, были бы рады обвинить ее еще и в поклонении древним демонам, особенно Его Высокопреосвященство. Ведь это зеркало родом из самых древних времен, чуть ли не до Гальтары. Теперь ни один человек не скажет, когда и кем оно было создано, даже тот, кто подарил ей эту реликвию своего рода.
Она коснулась панели алтаря, где стоял образ и свечи перед ним. Та отъехала в сторону, открывая нишу. Женщина извлекла оттуда зеркало, в котором видно было ее голову полностью. Красное золото, отливающее при зажженных свечах отблесками огня, тяжелое даже на вид, ничуть не потемнело, несмотря на невероятную древность. Королева осторожно установила зеркало на алтаре, так, чтобы его удерживала ручка из такого же золота, изображающая скачущего коня. Крышку зеркала рассекала пополам сверкающая огнем молния, выложенная рубинами. Идеально ровная поверхность горного хрусталя отразила всю ее красоту, ничуть не меркнущую с годами. Но лишь поначалу. Затем ее лицо в зеркале исчезло, будто его скрыла серая завеса, и на ее фоне стали двигаться, говорить, действовать другие люди, каких никто в Кэртиане не встречал. Это было бы похоже на театральное представление, но у нее не возникало сомнений, что  все происходящее - правда. Эти люди любили и ненавидели, спасали друг друга и мстили, не считаясь ни с чем, дружили и сражались, умирали и выживали. И она смотрела, не отрываясь, на прекрасных дам и галантных кавалеров, коварных политиков и отважных воинов. На мир, который был поразительно похож на их собственный - и все-таки был другим.
Каковы же были события, чьим тайным свидетелем стала прекрасная белокурая королева? Те, о которых мы расскажем далее.

[Laty]

Заинтриговали, эрэа Артанис! Многообещающее начало... И "Каковы же были события"?...

[Красный Волк]

 Это Вам огромное спасибо за интереснейшую идею, эрэа Артанис!
 И - за пролог . Это - действительно только прелюдия к очень интригующим событиям, эрэа Laty . Которые теперь понесутся вскачь - о чем еще не подозревают ни сама героиня, ни те, за кем она наблюдает в древнем зеркале...

[Laeta]

Интересно, эрэа Артанис

[Tany]

Заинтриговали

[Эйлин]

Начало   интересно  и очень, эреа Артанис! Вам спасибо за   такою  интересную задумку! С удовольствием    почитаю, что Вы напишите. уже сам  пролог  интригует и заставляет ждать продолжения!
удачи в исполнении задуманного.

[Sveta]

Так... И где? Продолжение в студию!!!!!!

[Артанис]

Эрэа Laty, эрэа Красный Волк, эрэа Laeta, эрэа Tany, эрэа Эйлин, эрэа Sveta, спасибо вам огромное, что читаете. Очень рада, если мне удалось вас заинтересовать, теперь главное - не разочаровать в дальнейшем.

Глава 1

Что такое осень - это ветер
Вновь играет рваными цепями,
Осень, доползём ли, долетим ли до ответа,
Что же будет с Родиной и с нами.
Осень доползём ли, долетим ли до рассвета,
Осень, что же будет завтра с нами?

Октябрь выдался сырым и холодным, как почти всегда бывает в Англии. Почти каждый день шли дожди, а море целыми днями было окутано туманом. Лишь резкие крики чаек выдавали его близость, а из окна Адмиралтейства, выходившего прямо на порт, трудно было что-либо увидеть. Изредка выглядывало солнце, позволяя разглядеть вздымавшиеся к небу мачты и свернутые паруса кораблей, стоящих на рейде. Им уже никогда не суждено было отправиться к цели, для которой их снаряжали - к французскому городу Ла-Рошель, последнему оплоту протестантов, союзников Англии.
Правда, большинство англичан открыто радовались отмене войны. Во всеуслышание говорилось теперь, что война с Францией была бы величайшим бедствием. А многие говорили прямо, что эта война нужна была лишь одному человеку в государстве, и Бог спас Англию, убив его руками фанатика-пуританина.
Однако инициатор и вдохновитель ларошельской кампании, Джордж Вилльерс, герцог Бекингэм, на самом деле не умер. Весть от королевы Франции, Анны Австрийской, которую премьер-министр Англии не просто любил - боготворил уже давно, пробудила его неукротимую волю. Слова, переданные Ла Портом, слугой Анны Австрийской: "Она вас любит", буквально воскресили герцога. Никогда прежде королева его сердца не выражала своих чувств, ни лично, ни в письме, ни через посредников. Вряд ли даже сама Анна Австрийская понимала вполне, в какое отчаяние приводит Бекингэма ее холодность, по-настоящему это было известно лишь совсем другой женщине. Несомненно, именно это было причиной рискованных авантюр герцога, его желания во что бы то ни стало доказать Анне свою любовь, чтобы зажесь и в ее сердце ответное чувство. И вот, лишь находясь между жизнью и смертью, истекая кровью, Бекингэм узнал, что Анна любит его и что ей не безразлична его судьба. Ради этой вести стоило постараться выжить. И герцог выжил, несмотря на страшную рану.
И первое же распоряжение Бекингэма, отданное, едва он смог говорить, поразило даже его бывшую любовницу и нынешнюю верную помощницу, баронессу Катарину Лейксайд. Хотя она, казалось бы, могла привыкнуть ко всему, пройдя путь от фаворитки герцога, родившей ему его единственного сына, до офицера для особых поручений.
- Пусть объявят в городе о моей смерти, - слабым голосом произнес Бекингэм. - Никто посторонний не должен знать, что я жив. И передайте Ла Порту... пусть скажет ей правду, но только наедине. Пусть будет спокойна...
Раненый герцог замолчал, с трудом переводя дыхание. Сидевшая у его постели Катарина хотела было возразить, но не решилась.
- Я сделаю, как вы просите, милорд. Не беспокойтесь, ей сообщат правду. А как же король?
- Ах, король... Да, ему можно сказать правду. Ему в самом деле было бы жаль, если бы я умер...
- Не говорите об этом, милорд, - поспешно перебила его женщина. - Врач сказал, что вам вообще следует поменьше говорить. И беспокоиться тоже. Я передам ваш приказ.
Она действительно тогда велела объявить по всему городу о смерти герцога Бекингэма. Слушая грохот пушек, возвестивших жителям Портсмута эту печальную новость, Катарина напряженно думала, что с ними будет дальше. Она была счастлива, что герцог остался жив. Слава Богу - или дьяволу, если уж Бог покровительствует другим. Но неужели он выжил лишь затем, чтобы в скором времени вновь поставить свою жизнь на кон в смертельно опасной игре. где выигравшему достается смерть. Катарина прекрасно разглядела, с какой нескрываемой любовью и нежностью герцог сказал об Анне Австрийской, подумал в первую очередь о том, чтобы та не испугалась, услышав ложные слухи. Не было сомнений, что, даже заглянув в глаза смерти, герцог Бекингэм остался верен своей любви к французской королеве. А это значило, что он, как только будет здоров, непременно поедет во Францию, чтобы встретиться с ней. И тогда люди Ришелье, кишащие в этой стране, как крысы, получат возможность сделать то, что несколько часов назад чудом не удалось Фельтону. При этом воспоминании Катарину охватила запоздалая дрожь. Нет, не следует и вспоминать об этом! Он жив, и в ближайшее время она сможет быть ему полезна, чего же еще ей остается желать?
Женщина вернулась в свое кресло у постели герцога. Он, кажется, забылся сном, и, если бы не его мертвенная бледность, не слабое, прерывистое дыхание, можно было бы подумать, что он просто отдыхает. Катарина улыбнулась. Она не знала еще, с какой целью Бекингэм велел распустить слух о своей смерти, но хотелось верить, что это было сознательное распоряжение, а не лихорадочный бред...

[Артанис]

Спустя неделю вернулся из Франции лорд Винтер, после покушения на Бекингэма давший клятву отомстить своей невестке, организовавшей это преступление. И вот теперь, с помощью их французских друзей, коварная шпионка Ришелье была уничтожена. Как видно, небу надоело закрывать глаза на ее преступления: ее застигли с поличным как раз в тот миг, когда она собиралась отравить Констанцию Бонасье, камеристку королевы, вся вина которой состояла в том, что она преданно служила своей повелительнице и имела несчастье полюбить человека, которого леди Винтер ненавидела. Четверым королевским мушкетерам оказалось этого вполне достаточно, чтобы найти палача, когда-то заклеймившего эту женщину; он и поставил последнюю точку в череде ее преступлений и интриг.
- Я был среди ее судей и проголосовал за смертный приговор, как, впрочем, и все остальные, - закончил свой рассказ Винтер. - Теперь ваша кровь отомщена, милорд, равно как смерть моего несчастного брата и даже этого осла Фельтона, который тоже не всегда был предателем и убийцей.
- Пусть Бог спасет ее душу, если только она у нее когда-нибудь была, - произнес Бекингэм. Он уже полулежал, откинувшись на подушки, и был не настолько бледен, хотя еще очень слаб. Катарина видела, что едва начавшая заживать рана еще отзывается болью на каждое движение, однако герцог ни за что не признался бы в этом и не попросил бы помощи. - Катарина, что беспокоит вас? - спросил он, заметив ее задумчивый вид, как только они остались вдвоем.
- Большинство людей считают, что Фельтон пытался вас убить по своей инициативе, - ответила женщина. - Вы знаете, что я убила его, как только увидела вас... тогда... - она не смогла договорить. Слишком мало прошло времени, она еще не в состоянии была забыть, как кровь лилась алым горячим потоком из раны герцога...
- Мне очень жаль, что вам пришлось убить из-за меня, - произнес Бекингэм, взяв руку Катарины. - Даже в этом я виноват перед вами.
- Не в этом дело, - возразила женщина. - Просто почти все уверены, что Фельтон действовал один. Лишь немногим известно о роли леди Винтер, которая тоже теперь наказана. Но мы с вами знаем настоящего виновника, милорд, и не можем призвать его к ответу! Ришелье, должно быть, радуется сейчас, он своего добился! Теперь мир между Англией и Францией будет подписан на его условиях, а Ла-Рошель окончательно принадлежит Франции. Кардинал, служитель Бога, пусть даже он католик - убийца и покровитель убийц. На его мантии ваша кровь, и я очень хотела бы смыть ее его собственной.
- Успокойтесь, Катарина, - герцог продолжал держать ее руку, но, увы в этом жесте не было и намека на те чувства, о каких она мечтала. Будь она мужчиной, он мог бы касаться ее точно так же. - Я - не Ришелье, вы - не леди Винтер. Оставьте им их грязные методы, не опускайтесь до их уровня сами. А что касается его торжества, - в глазах Бекингэма вспыхнул прежний неукротимый огонь, - он рано поторопился меня похоронить! Как  только заживет эта рана, я приеду во Францию. Ришелье, надо полагать, будет теперь не столь бдителен, как прежде. Я встречусь с моей королевой,  я спрошу ее, правду ли она передала мне через Ла Порта. А если она не решится признаться, я прочту ее ответ по глазам, увижу, как он замирает, невысказанный, в уголках ее прекрасных губ, в едва заметном вздохе, в биении ее сердца. Прежде она могла утверждать, что не знает сама своих чувств, но теперь ей не скрыть их от меня. На сей раз я получу точный ответ: да или нет. И, если она скажет "да", она не сможет больше оставаться во Франции, чужой для нее стране, где она так несчастна. С ее занудным, вечно недовольным супругом, в двадцать пять лет похожим на старика, с проклятым Ришелье, который ее ненавидит! Любящему сердцу не место во Франции, оно будет обречено на страдание. Но, если она согласится бежать со мной, клянусь Богом, я создам для нее королевство, гораздо обширнее и прекраснее Франции, а может быть, и всей Европы. Есть земли, в которых каждый может добиться успеха.
- О, Господи! - воскликнула Катарина. Даже ее иногда поражали масштабы замыслов Бекингэма. - Вы собираетесь покинуть Англию и думаете, что королеве вашего сердца, как вы ее называете, хватит решимости бежать с вами в неизвестность? А что сделает Ришелье, узнав о ее бегстве?
Однако Бекингэм отнюдь не был обеспокоен ее доводами.
- Для Ришелье я уже более недели как мертв, и не собираюсь воскресать в будущем. И, при всем желании, ему не в чем будет упрекнуть Англию, потому что я не собираюсь навлекать на нее судьбу Трои. Любой англичанин сможет с чистой совестью поклясться, что бывшая королева Франции никогда не ступала на наш остров. И, если уж Ришелье все равно сочтет это достойным поводом к войне, то он и без всякого повода сделает то же самое. Только он не решится. Нет, не Ришелье меня беспокоит. Она, только она! Если она на самом деле просила передать, что любит меня, она не останется равнодушной при нашей встрече. Если же нет... Но я не имею права не верить ей! Это было бы глупо и недостойно - сомневаться в той, кого так любишь!
Воодушевленный собственными словами, забыв обо всем, Бекингэм приподнялся и почти сел - и тут же, побледнев как смерть, упал обратно, зажав ладонью рану, вспыхнувшую вдруг пронзительной, как в первые дни, болью. Катарина едва успела подхватить его за плечи и помочь лечь удобнее.
- Милорд, вы совсем себя не бережете! - с досадой воскликнула она. - Так вам не скоро удастся встретиться с королевой. Мне позвать врача?
- Не надо, - возразил герцог, касаясь ее руки. - Лучше сядьте в это кресло и выслушайте меня, если можно. Я очень виноват перед вами, как бы вы это не отрицали...
- Вы не виноваты ни в чем, - возразила Катарина. - Разве люди решают, кого им любить? Вспомните наш разговор после вашей первой встречи с Анной Австрийской. Мы все решили еще тогда: вы посвящаете жизнь завоеванию ее сердца, я же помогаю вам по мере своих сил. Разве с тех пор что-то изменилось?
На этот раз уже Катарина разглядела в глазах герцога удивление.
- Вы спасли мне жизнь. Не спорьте, я помню, как вы зажимали мою рану собственной рубашкой. Только благодаря вам я не истек кровью до прихода врача. Вы отомстили за меня. Вы все это время ухаживаете за мной более преданно, чем могла бы любая другая женщина. Я же вижу, как вы устали,должно быть, вы почти не ели и не спали эти дни?
- Спасибо за заботу, милорд, - Катарине и вправду было приятно слышать эти слова, пусть продиктованные сочувствием, а не любовью. - Я в порядке и, как всегда, рада быть вам полезной.
Бекингэм несколько мгновений пристально смотрел на нее, будто разглядел в ней нечто новое, чего не замечал прежде.
- Странно, - проговорил он. - Почему-то меня ненавидят большинство людей, которых я никогда в жизни не видел и, стало быть, не мог причинить им зло даже по неведению, а та, у кого было больше всего причин стать моим врагом, любит меня, как прежде. Всей моей жизни не хватит, чтобы искупить мою вину перед вами, Катарина. Но теперь вы можете еще стать свободной. Король позволил мне признать нашего сына наследником, а вы будете до его совершеннолетия распорядаться всем моим состоянием. У вас будет свобода и богатство, каких нет ни у кого в Англии, а может быть, и во всей Европе. Вы еще можете стать счастливой здесь.
- Нет, - без колебаний возразила Катарина. - Вы сами готовы все бросить и уехать в неизвестность, и думаете, что я прельщусь вашим богатством больше, чем вы сами? Нет, милорд, я не могу покинуть вас раньше, чем буду уверена, что вы добились успеха. Как только вам удастся похитить королеву, я исчезну из вашей жизни, клянусь вам. Никто не будет стоять между вами и ею. Но лишь когда вы будете в безопасности. Что касается нашего сына - прошу вас, возьмите его с собой. Он слишком похож на вас, чтобы вырасти хитрым, лицемерным и бессердечным придворным, а значит, здесь его будет ждать больше врагов, чем в Новом Свете. Пусть он будет для вас всего лишь бастардом, коим и является. Королева поймет, ведь она знает, что он родился до вашей встречи с ней, и мне показалось, что она не возненавидела меня при встрече.
- Я выполню вашу просьбу, - заверил ее Бекингэм. - прошу вас, оставайтесь и вы с нами. Увы, я понимаю, как больно вам будет видеть меня с другой. И все же подумайте: разве то, что вы собираетесь сделать, лучше?
- Для меня - да, милорд, - твердо ответила женщина. - И вы сами, окажись на моем месте, сделали бы тот же выбор. Благодарю вас; теперь мне осталось убедиться, что вы и наш сын в безопасности, а большего мне не надо.
- И вы еще говорите, что я не виноват перед вами, - печально произнес Бекингэм. - Когда я думал, что умру, я счел это заслуженной карой в том числе и за все страдания, которые вы перенесли по моей вине. Однако вы спасли меня, а я даже не в состоянии вас отблагодарить, потому что на свете нет достойной награды. Только одного вы хотели бы, и именно этого я не в состоянии вам дать.
- И ничего другого мне не нужно, - договорила за него Катарина. - Живите, милорд. Просто живите и исполните мечту, ради которой пожертвовали своей прежней жизнью. И это будет для меня лучшей наградой.

[Convollar]

Сколько я пропустила, эрэа Артанис! Какая интрига, и что-то это не похоже на фик - это что-то самостоятельное. Жду продолжения и спасибо за такую интересную историю.

[Sveta]

Н-да... Интересно, насколько вы собираетесь следовать исторической правде... Людовика IX уже неоднократно подменяли, объявляли сыном Мазарини и т.д. и т.п. А почему бы не подменить Анну, в самом деле? Будем ждать продолжения.. Алиса небось с замиранием сердца смотрит этот милый сериал. Не забывайте про неё, Артанис, и этот рассказ будет иметь отношение к ОЭ...
СПОЙЛЕРЫ

[La_libre]

Спасибо! Интересно, жду продолжения!
СПОЙЛЕРЫ

опасной игре. где выигравшему достается смерть

Имхо, сюда это не стоило вставлять.

[Красный Волк]

Спасибо большое за продолжение, эрэа Артанис! Интрига закручивается всё туже, а сюжетные повороты - один неожиданнее другого. Бекингэм выиграл поединок со смертью и намерен теперь вступить с судьбой в другую дуэль - за свое счастье. Миледи казнили куда раньше, чем в каноне, Констанция жива... А за всем этим наблюдает Алиса - и наверняка уже делает для себя далеко идущие выводы.
  Очень жду: что будет дальше?

[Laeta]

Эрэа Артанис, что же дальше? 

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Sveta, эрэа La_libre, эрэа Красный Волк, эрэа  Laeta и все, кто это прочитал, огромное вам спасибо.

Н-да... Интересно, насколько вы собираетесь следовать исторической правде... Людовика IX уже неоднократно подменяли, объявляли сыном Мазарини и т.д. и т.п. А почему бы не подменить Анну, в самом деле? Будем ждать продолжения.. Алиса небось с замиранием сердца смотрит этот милый сериал. Не забывайте про неё, Артанис, и этот рассказ будет иметь отношение к ОЭ...

Какого, простите, Людовика? Может быть, все-таки XIV?
Ну а в остальном вы угадали верно: именно подменить Анну Алисой я и собираюсь. Подумать только, вы меня рассекретили в первый же момент - а ведь я надеялась, что придумала нечто оригинальное...
Связь с ОЭ будет, еще какая: часть действия будет происходить и в Кэртиане, из героев ОЭ будет фигурировать не только Алиса. Но еще не сейчас.

Миледи казнили куда раньше, чем в каноне, Констанция жива... А за всем этим наблюдает Алиса - и наверняка уже делает для себя далеко идущие выводы.

Миледи казнили именно тогда, когда и в каноне, у меня отличается лишь то, что отравить Констанцию она не успела.

Глава 2

Тысячу сто поколений - мечты наразвес,
Тысячу сто поколений - любовь и война,
Каждый рождается с мыслью достать до небес,
И нам с тобою сейчас, как во все времена
Ничего не жаль, ни штыков, ни роз,
Если за мечту, если все всерьез.
Ничего не жаль, ни огня, ни слов,
Если за мечту, если за любовь.

На столе была разложена колода карт. Судя по тому, что выглядели карты совершенно новыми, их никогда не использовали для игры. Да и сейчас они были разложены в особом порядке, используемом не для игры, а для гадания: девять карт разложены кругом, все рубашкой вверх, вокруг, в том же виде, остальная колода. Лишь одна карта легла лицом вверх: король Червей.
Положив его в центр круга из девяти карт, черноволосая женщина в мужском костюме, с обрезанными до плеч волосами, на миг зажмурила глаза и прошептала:
- Откройте мне: удастся или нет? - Даже наедине она не решалась вымолвить вслух, что именно было ей загадано. Затем решительно перевернула ближайшую к королю карту: это оказалась дама той же масти.
- Слава Богу! - воскликнула она. - Значит, удастся... Но каким образом?
Катарина, ибо это была именно она, вытянула из колоды первую попавшуюся карту. Это была дама Пик.
- Ничего не понимаю, - изумленно проговорила она. - Благодаря ей? Но кем она может быть? Единственной, кому подошло бы это звание, была леди Винтер, но она мертва. С отрубленной головой еще никто не возвращался. Тогда кто же? Впрочем, кем бы ни была, главное, что она каким-то образом поможет нам, а не нашим врагам.
Женщина торопливо собрала карты, затем, помедлив немного, вынула из колоды даму Треф и снова разложила вокруг нее остальные карты рубашкой вверх.
- Что ждет меня после того, как это сбудется? - прошептала она одними губами. Перевернула карту - и застыла в изумлении. Король Треф лег на стол рядом с дамой. Катарина решительно встряхнула головой.
- Это невозможно! Карты просто лгут, такое иногда случается. Не может быть, чтобы, - она скрипнула зубами, проглатывая конец фразы. - Каким образом это может быть, черт побери?! - воскликнула она, доставая карту из колоды. Ей в лицо вновь злорадно усмехалась дама Пик. - Опять она?! - Катарина не могла поверить своим глазам. - Кто же она такая, в конце концов?! -  - проговорила женщина, стискивая виски ладонями, словно у нее раскалывалась голова.
Однако на этот вопрос карты не могли дать ей ответа.

Шло время. Рана герцога Бекингэма постепенно заживала, и тем сильнее становилось с каждым днем его стремление поскорее отплыть во Францию за Анной Австрийской, а затем и в Новый Свет. Уже шли тайные приготовления; был снаряжен корабль, которому предстояло доставить их в Америку, между Портсмутом и Лондоном постоянно разъезжали гонцы. И вот однажды ударил большой колокол на городской ратуше, и в ответ зазвонили другие, меньшие колокола: в город въезжал король со всей своей свитой.
Официально было объявлено, что Карл Первый приехал проинспектировать флот, оставшийся без командующего после гибели Бекингэма. Между собой же все говорили, что король наверняка хочет своими глазами увидеть место, где был убит его премьер-министр. И действительно, при входе в Адмиралтейство Карл отпустил свою свиту и вошел внутрь один, бледный и непривычно решительный и задумчивый.