Талигойская баллада на другой мотив

[lady_may]

СПОЙЛЕРЫ

Это я прошу меня простить. Не могу даже представить, как я умудрилась забыть о содержании завещания Эрнани при том, что это такой значительный момент. Вот что значит писать, давно уже не перечитывая книг. Леворукий и все кошки его, чувствую себя свалившейся с луны Мне определенно нужно срочно перечитать всю серию, а не вырывать куски из контекста по мере необходимости. По сути, ни прошлое, ни дальнейшее содержание моего фика это никоим образом не изменяет, но мне и впрямь неловко за мой непростительный склероз.

единственный рассказчик «Талигойской Розы»

Наверное, Вы все-таки имели в виду "Талигойскую балладу"

Окделл с завещанием был не ознакомлен.
Но у Вас рассказчик как раз Рамиро и в его мыслях никак не отражено что он действует если не по воле, то с ведома и согласия Эрнани.
Если я был не внимателен, то ещё раз прошу прощения…

О том, что Рамиро действовал с ведома Эрнани, в тексте было несколько раз вскользь упомянуто, но, наверное, чересчур вскользь, раз Вы не обратили на это внимания.

[Мишель]

Наверное, Вы все-таки имели в виду "Талигойскую балладу"

Да, верно. Спасибо за поправку.

О том, что Рамиро действовал с ведома Эрнани, в тексте было несколько раз вскользь упомянуто, но, наверное, чересчур вскользь, раз Вы не обратили на это внимания.

Значит упустил из виду. Прошу прощения.

[lady_may]

Благодарю всех за то, что читаете! Мне остается лишь надеяться, что под конец я никого не разочарую и смогу не скатиться в ООС

Предупреждение: СПОЙЛЕРЫ

я не сильна в вопросах сдачи города и передачи короны, поэтому знатоков прошу не обращать внимание на возможную неправдоподобность данного эпизода.

11

Тот момент, когда Франциск Оллар переступил порог Зала Советов, вовсе не выглядел торжественным, и все же он таковым был. Рамиро ощущал это почти физически, будто в один миг что-то изменилось, хоть он и не мог поручиться, что именно.
Люди Чести в полном молчании стояли вокруг стола, на их лицах была написана отчаянная решимость, будто они готовились выйти с одними лишь вилами против отряда лучников. Сдача города лишь на словах казалась простым и безболезненным для всех решением. На самом же деле – и Алва в этом был уверен – каждый из них переживал его очень тяжело. Если уж самому кэналлийцу стало не по себе, когда он произносил эти роковые слова перед Франциском, и это при том, что идея принадлежала именно ему, да и у него было меньше всего причин до последнего держаться за талигойский труп, то что говорить о потомственных эориях, менее суток назад потерявших своего короля.
Оллар неторопливо приблизился. Его шаги гулко разносились по Залу, и этот звук отчего-то казался Алве величественным. Будто сами своды почувствовали, что явился новый король. Франциск остановился, не доходя двух шагов до стола. Рамиро же обошел застывших ледяными статуями Людей Чести и занял место перед своим креслом. Стоявший рядом Шарль тут же скосил на него глаза, явно борясь с желанием узнать, где Алан, но все же так и не рискнул нарушить гулкое молчание, царившее в Зале Советов, и сдержался от вопроса.
Франциск стоял и молча смотрел на Людей Чести. Те тоже не проронили ни слова, и несколько минут прошло в звенящей от напряжения тишине. Никто из сдавшейся стороны явно не собирался нарушать молчание, Оллар это тоже понял и, наконец, заговорил. Его слова гулким эхом разлетелись по Залу.
– Господа, я сожалею о смерти Эрнани Ракана. Несмотря ни на что, он был королем Талигойи и заслуживает светлой и долгой памяти. Он будет похоронен со всеми почестями, как и надлежит упокоиться потомку древних анаксов.
Эти слова будто окончательно дали понять Людям Чести, что в Талигойю пришел новый король. Шарль прерывисто выдохнул, его руки, лежащие на спинке кресла, сжались в кулаки. Рамиро с тревогой скосил на него глаза – лишь бы Повелитель Молний сдержал свои эмоции и ничего не учудил. Фок Варзов будто бы подтянулся и отчеканил, как военном смотре:
– Франциск Оллар, от имени Людей Чести и эориев Талигойи я, Михаэль граф фок Варзов, имею честь сообщить вам, что город готов встать под знамена Победителя Дракона. Однако я считаю необходимым обсудить условия капитуляции, чтобы ни у кого не возникло сомнений в законности вашего воцарения.
Бездомный король, только что обретший свой дом, медленно кивнул, не сводя взгляда с Михаэля. Широким жестом он показал на кресла, предлагая садиться. Люди Чести наконец-то зашевелились, теряя сходство с мраморными статуями. Шарль буквально упал на свое место, прошивая Франциска взглядом. Судя по тому, какие молнии метали его глаза, Эпине подозревал Оллара в тайном убиении Алана. Кэналлиец с трудом удержался от неуместной усмешки. Он бы пояснил Повелителю Молний, что с Повелителем Скал все в порядке – марагонскому бастарду не было смысла убивать главу одного из герцогских Домов, когда он вот-вот достигнет своей цели, но нарушать молчание, царившее в Зале, и приковывать к себе внимание Рамиро не хотелось.
– Итак, господа, я готов выслушать ваши требования, – негромко произнес Франциск, когда Люди Чести заняли свои места. Сам он опустился в кресло во главе стола. На место короля. Алва успел заметить, как по лицу Рокслея промелькнула гримаса не то боли, не то отвращения. – Но сперва я хотел бы донести до вашего сведения, что герцог Окделл находится в моем лагере в качестве… залога мирных намерений обоих сторон. Среди моих людей он в такой же безопасности, как я сам в Цитадели.
Михаэль нахмурился. Оллар недвусмысленно дал понять, что Алан – заложник, и фок Варзов это явно не понравилось. Рамиро же не сомневался в том, что Окделл цел и невредим. Марагонский бастард пришел сюда править, а не убивать. И едва ли он не отдавал себе отчет, что беспричинная смерть главы Дома Скал настроит против него не только Людей Чести, но и простых горожан.
– Я вас внимательно слушаю, господа, – сообщил Франциск. Фок Варзов сцепил руки в замок и с видом человека, который бросается с обрыва, произнес:
– По решению присутствующих здесь Людей Чести я уполномочен выдвинуть наши условия сдачи города и… – граф запнулся, зачем-то нашел взглядом Рамиро, после чего твердо закончил: – И передачи короны Дому Олларов. В первую очередь, мы ожидаем от вас и ваших людей милосердного отношения к талигойцам. За последние несколько месяцев пролилось довольно крови, и никому из нас не нужны лишние жертвы. В свою очередь, я даю вам слово Чести, что вы можете не опасаться вероломных действий со стороны защитников города.
Алва про себя поморщился – фок Варзов явно не учитывал Придда и его людей. Маршал, разумеется, скорее всего, уже за пределами города, эта медуза выскользнет в любую щель, зато, как показал пример командующего приддовским отрядом, отказавшегося последовать приказу отступать, его подчиненные оказались излишне верны своему сюзерену. Оллар, будто бы читая мысли Рамиро, резонно заметил:
– Защитники западной стены заставляют усомниться в ваших словах, граф. Возможно, вероломных действий с их стороны я могу и не опасаться, однако их упорное сопротивление после сигнала к отступлению стоило жизни многих моих солдат.
Михаэль скривился, как от зубной боли, Дорак приглушенно буркнул: «Каракатица дохлая», Франциск в ответ приподнял брови.
– Маршал Придд предпочел… отступление из города… его сдаче, – мучительно подбирая слова, с трудом произнес фок Варзов. – Его люди… чересчур… буквально поняли первоначальный приказ маршала… стоять до конца.
– И все же прецедент был, – мягко заметил Оллар. – Полагаю, ввод моих войск в Цитадель не будет излишним, граф. Я гарантирую, они не поднимут оружия против мирного населения, однако будут … сдерживающим фактором для гарнизонов… чересчур буквально понимающих приказы.
– Это справедливо. – Михаэль отрывисто кивнул. – Однако я прошу вас освободить герцога Окделла из-под залога. Ваши войска куда более весомый довод для недовольных, а люди, присутствующие в этом Зале, никогда не нарушат слово Чести.
После недолгих раздумий Франциск согласно склонил голову. После чего поинтересовался:
– У вас есть еще другие просьбы?
– Только одна. Все мы отдаем себе отчет в том, что вы будете устанавливать новые законы. И лично я готов признать, что это необходимо для страны. Однако я прошу с должным уважением отнестись к нашим вековым традициям.
Оллар внимательно взглянул в лицо фок Варзов и кивнул:
– Разумеется, граф. Я не намерен уничтожать ваше многовековое наследие, оставшееся со времен Золотой Анаксии. Я даю вам слово, что я буду править справедливо и милосердно. Этот великий день войдет в историю, ибо сегодня родилось новое великое государство, господа! – сильный голос Франциска стал торжественным, и в этот момент Алва и правда был готов поверить, что этот человек сможет возродить былое величие Талигойи.

Продолжение следует...

[Артанис]

Эрэа lady_may, большое спасибо вам за продолжение!
Пока что все вроде бы складывается как нельзя лучше: Франциск выглядит действительно способным стать мудрым и справедливым правителем, Люди Чести проявляют небывалую для них сознательность, Алан сам предложил себя в заложники, все обвинения с него и с Рамиро сняты, враги куда-то скрылись. И все-таки кажется, что не обойдется без подвоха. Хотелось бы верить, что таких печальных событий, как в каноне, здесь не произойдет, правда же?

[Convollar]

А мне как-то тревожно и кажется , что мы опять придём к канону (в конце). Не хотелось бы!

[Красный Волк]

И у меня вот - ощущение, что Придд попытается-таки напоследок сотворить какую-нибудь крупномасштабную гадость...
Спасибо огромное за продолжение, эрэа lady_may - это просто замечательный подарок всем нам к празднику! И, конечно, так хочется поскорее узнать: что дальше?

[Valckin]

Огромное спасибо за продолжение!

[Эйлин]

Спасибо за  продолжение!  Франциск внушителен. Атмосфера  передана очень точно и живо. Так и  видишь всех героев, и    так  и  понимаешь их чувства.И да, ощущение  какой-то  грядущей пакости  тревожит душу.

[Мишель]

Спасибо за продолжение.
Понравилось, как изображены Люди Чести. Кривятся, сжимают кулаки (и это лучшие – Эпинэ и Рокслей!), но сдерживают себя. Наглядно показано как нелегко им приходилось. Несмотря на все доводы рассудка, которые они признавали и принимали, сила привычки – страшная сила. А тысячелетней привычки, просто кошмарная.
Превосходен фок Варзов. Какие словесные кружева плетёт! «… город готов встать под знамёна Победителя Дракона». Как сказано! Не склонить знамёна перед победителем, а встать под. Не группа, которая сама сидела в осаде и других заставляла, а город… Замечательно.
Под конец, правда и фок Варзов не удержался: «… прошу с должным уважением отнестись к нашим вековым традициям». Но Франциск великолепен: «Я не намерен уничтожать многовековое наследие…» А кто будет решать, что тут многовековое наследие, а что никуда не негодный хлам? Тот, под чьи знамёна встали…

Одно маленькое предложение. Думаю, что после того как фок Варзов ПОПРОСИЛ освободить Окделла, Оллару уже не было нужды интересоваться другими условиями. Вот есть ли у тех, кто встал под его знамёна ещё какие-нибудь ПРОСЬБЫ, это, пожалуйста…

А мне как-то тревожно и кажется , что мы опять придём к канону (в конце). Не хотелось бы!

Вам что, канон не нравится?

[Convollar]

Смерть Рамиро и казнь Алана  - оба эти события долго отзывались во времени. Я не сказала бы, что они (события) меня радуют.

[Мишель]

И, тем не менее, всё закончилось, на мой взгляд, конечно же, лучшим из возможных вариантов.
А самое лучшее враг лучшего из возможного…

[Камилла]

Как приятно - зашла на форум, а тут сразу два отрывка продолжения. Спасибо за них! С интересом читаю. Надеюсь, что слышимая поступь Рока, которая заставляет похоже, всех читателей предчувствовать беду, на деле окажется шорохом крутящихся колес времени и не принесет беды полюбившимся во второй раз героям.

[Ночной Воин]

ждем-с продолжения

[lady_may]

Не прошло и трех лет Эры и эреа, продолжение!

12

Небо было красным, будто залитое кровью, в которой плавало умирающее солнце. Оно тонуло за линию горизонта до странного медленно, то опускаясь почти полностью, то снова резко поднимаясь вверх. Солнце не желало умирать, оно боролось за свою жизнь с закатом до последнего, и в этом зрелище было что-то очень тревожное и страшное, словно истекающее кровью небо предупреждало о какой-то беде.
Черный камень под ногами маслянисто блеснул в последних лучах солнца. Рамиро медленно наклонился, коснулся его ладонью и поднес к глазам. Пальцы были в самой настоящей крови. На черном она была почти не видна, если бы не закатные отблески, Алва и не заметил бы ее. Но чья же это кровь? Здесь кроме него никого, а он сам не ранен. Или все-таки ранен?
Рамиро бросил короткий взгляд на небо, а когда повернул голову, то увидел в полутора метрах от себя человека в алых одеждах. Незнакомец улыбался и шевелил губами, но Алва не слышал ни слова. Он шагнул ему навстречу, человек коснулся груди, поднес руку к глазам, как недавно сам Рамиро. На пальцах блестела кровь.
Вот, значит, чья кровь на камнях! Незнакомец ранен, просто на алом кровь не видна. Ему нужна помощь лекаря и срочно, или он истечет кровью. Алва приблизился еще на шаг, человек в алой котте покачал головой и улыбнулся. Кэналлиец увидел, как шевелятся его губы, и прочел по ним: «Пора». Пора для чего? Но обдумать Рамиро не успел. Солнце резко ушло за горизонт, на башню упала темнота, и Алва проснулся.
– Рамиро, вы задремали, – Алан, непонятно когда вернувшийся во дворец, тряс властителя Кэналлоа за плечо, и тот обнаружил, что полулежит в своем кресле в Зале Советов. Башня, умирающее солнце и раненный незнакомец в алом ему приснились. – Простите, я не стал бы вас будить, но герцогиня Алва…
– Что с ней?! – Рамиро стремительно поднялся, сбрасывая с себя руку Окделла. Повелитель Скал от неожиданности отшатнулся. – Она…
– В порядке, – на лице Алана появилась слабая улыбка. – Должен вас поздравить, Рамиро. У вас родился сын!
Кэналлиец с трудом устоял на ногах. После всего, что случилось за последние двое суток, новость о том, что он стал отцом, стала последней каплей в чаше эмоционального напряжения. В конце концов, он ведь не из камня высечен. И Алва расхохотался, почти истерично, громко и отчаянно. Окделл отступил на шаг, не желая попасть под шквал эмоций властителя Кэналлоа, но смотрел понимающе и сочувственно, и Рамиро даже пришла в голову мысль, что они еще могут стать друзьями.
Приступ нервного смеха проходил. Утерев выступившие на глазах слезы, кэналлиец усмехнулся:
– Простите, Алан. Я, кажется, немного переутомился.
Повелитель Скал серьезно кивнул:
– Немного – это слабо сказано. Впрочем, мы все скоро отдохнем, это у Франциска теперь будет болеть голова. – Окделл вздохнул и предложил: – Вас провести к супруге?
– Разумеется!
Направляясь за Аланом, Алва почувствовал, как его захлестывает странное чувство. Он – отец! У него родился сын! После всех последних событий это не укладывалось в голове, и, переступая порог покоев, отведенных для роженицы, Рамиро понял, что испытывает страх. Сумеет ли он стать хорошим отцом?
Когда Окделл отступил в сторону от порога, кэналлиец сразу же увидел свою супругу. Октавия лежала на подушках, одетая в домашнее голубое платье. Бледное личико было осунувшимся, светлые локоны золотым ореолом окружали ее головку, и Алва ощутил, как в душе поднимается волна такого мощного, светлого и родного чувства, что, казалось, все тревоги, страхи и переживания попросту в нем растворились. Это было абсолютное счастье, и пусть хоть небо обрушится. Светлые ресницы дрогнули, Октавия открыла глаза, и ее личико озарилось такой радостной и теплой улыбкой, что Рамиро с трудом удержался от того, чтобы не броситься к супруге, не схватить ее и не прижать к себе – крепко-крепко, чтоб никогда больше не отпускать.
– Рамиро! – голосок Октавии был слабым, и кэналлиец одним прыжком подскочил к кровати.
– Тише-тише, любимая, – прошептал он, легонько касаясь губами руки супруги. – Тебе надо набраться сил…
– Рамиро, – Алва поднял взгляд и посмотрел в лучащиеся счастьем глаза Октавии. – Посмотри на своего малыша…
Кэналлиец обернулся. Герцогиня Окделл с улыбкой баюкала на руках голубой сверток. Сейчас она совсем не походила на ту женщину, что выступила против лживых обвинений регента, подумалось Рамиро, но все мысли тотчас вылетели из головы, когда Женевьев протянула ему спеленатого младенца. Властитель Кэналлоа бережно принял драгоценный груз, прерывисто вдохнул и опустил взгляд на сына. Маленькое, круглое, сморщенное личико пока ничем не напоминало ни Октавию, ни его самого. Но тут малыш открыл глазки, и на Рамиро посмотрели два сверкающих сапфира. Алва-младший унаследовал глаза своей матери, и они горели синим предвечерним огнем. Кэналлиец тихонько рассмеялся, поправил складки ткани возле личика сына и с большой неохотой отдал его герцогине Окделл. Она тепло улыбнулась, принимая малыша, и Рамиро невольно улыбнулся в ответ. В этой комнате было столько тепла и счастья, что ему казалось, будто ее заливает солнечный свет. Октавия легонько коснулась его руки, властитель Кэналлоа сразу же к ней обернулся. Супруга выглядела изможденной, и Алва тихо произнес:
– Тебе нужно отдохнуть. Я приду позже…
Юная герцогиня слабо улыбнулась, закрывая глаза, Рамиро осторожно высвободил свою руку и поднялся с постели. Женевьев поправила сбившееся одеяло и, встретив взгляд кэналлийца, негромко произнесла:
– Не беспокойтесь, эр Алва. Я пригляжу за ней.
Властитель Кэналлоа благодарно кивнул и направился к двери. Уже на пороге он оглянулся, Октавия спала, чуть склонив на плечо голову, на ее лице была улыбка, и Рамиро подумал, что теперь все должно быть хорошо.

Продолжение следует...

СПОЙЛЕРЫ

P.S. Да, не только Алан мучился кошмарами

[Артанис]

Замечательное продолжение! Охотно верю, что так могло бы получиться и в каноне, если бы не оговор Бланш и глупая поспешность Алана. Очень трогательной вышла встреча Рамиро с Октавией и малышом.
А Рамиро не узнал Ринальди? Ни как своего родича, ни даже как мифического Леворукого? Понятно, что он в него не верит, но знать-то о нем должен; Рокэ вон как потом всполошился. А тут просто незнакомец, не вызывающий никаких ассоциаций.
Женщины, очевидно, уже подружились, надеюсь, и их мужья окажутся не хуже.
А у Франциска теперь и правда будет болеть голова, да... И Октавию ему желательно не показывать, кстати.