Дорога без конца

[Convollar]

Продолжение.
      Так началось наше знакомство с Уралом. Почему из всех наших маршрутов мне особенно запомнился малюсенький городок Карпинск? Наверно, из-за удивительного трамвая. Городок состоял из двухэтажных домиков, нешироких улиц, поросших травой, и когда я увидела ползущий среди этой травы трамвай – появилось ощущение, что так не может быть. Трамвай был очень старый, такие трамваи я видела только на старых фотографиях Москвы, деревянный, но очень чистенький и с пёстрыми занавесочками на окнах. В кабине водителя сидела молоденькая девушка. И так мне это врезалось в память навсегда – старый, дребезжащий деревянный трамвай с окнами, закрытыми пёстрыми занавесочками. И высокая трава – рельсового пути в ней было не видно.
    Потом была Тавда – деревянный город, потом Туринск. Из-за вечных дождей Тура разлилась, ближайший к нам мост оказался хлипким деревянным сооружением. Местные жители пользовались этим мостом – на телегах, запряжённых лошадью,  там было можно проехать. Но не во время такого вот разлива. Для нашей тяжёлой машины это чудо мостостроительства и в сухое время года было непреодолимо. Поэтому мы остановились на спуске и стали искать на карте место, где можно было бы пересечь Туру. Объезд получался более чем изрядный. Пока мы обсуждали этот вопрос, с противоположного берега на мостик въехала телега, нагружённая флягами с молоком. Лошадь на мост не шла и двуногая скотина нещадно нахлёстывала животное кнутом. «Куда прёшь*****!» кричали с берега. «Мозги растерял****!». Всё тщетно. Этот урод гнал лошадь на мостик. Разумеется, как только телега проехали два-три метра, мост пошёл под воду. Вместе с лошадью и телегой. «Обрежь постромки, ***** дурак!» Орали с двух берегов. Но куда там! Возница шустро соскочил с телеги и поплыл к берегу. Выплыть ему никто не помог. Все смотрели на несчастную лошадь. Она, может быть, и выбралась бы, но тяжёлая телега тянула её на дно. В мутном водовороте мелькнула последний раз рыжая голова и ….всё. Я впервые, наверно, испытала такое явственное желание убить или, хотя бы,  сильно покалечить человека. 
      Мы, конечно, нашли нормальный  мост , добрались до нужных нам мест, сделали работу, но весь этот маршрут для меня заслонила рыжая лошадиная голова, уходящая под воду.
      Вернувшись в Сысерть и дождавшись небольшого перерыва в дождях, мы отправились в следующий маршрут. Я не хочу называть город и лесхоз – чтобы, как это ни смешно, не оставлять грязное пятно на мундире гослесоохраны. Он мне до сих пор ещё дорог. Тот, старый мундир. У нас было там немного работы – дня на три и лесхоз предложил нам остановиться в лесничестве- там имелось помещение для приезжих. Мы приехали в середине рабочего дня, лесничего ( это была дама) не оказалось на месте, и чтобы не терять время, занялись выписками и выкопировками нужных нам участков. Дом, где мы должны были остановиться, был закрыт, и ключи были только у лесничихи.   
        Вечером дама появилась и сообщила, что в доме том ведётся ремонт (хотя никаких признаков ремонтных работ мы не заметили) и что лучше бы мы сразу ехали дальше, а уж раз так случилось – мы можем переночевать вон в дом сарае, но он, сарай, недавно горел. Деваться нам было некуда – наступала уже ночь, мы поставили три раскладушки в погорелом сарае, положили на них спальники и улеглись поверх, даже не раздеваясь. Было как-то тревожно, нехорошо вокруг и мы решили убраться из этого гостеприимного местечка завтра утром. Шофёр остался ночевать в машине, в кузове, С собой он прихватил топор. Надо сказать, что тот наш шофёр больше всего на свете любил машина, потом собак, а всё остальное и всех остальных – как получится.
        Предчувствия его не обманули….(с) Где-то уже перед рассветом залаял Щекн. Залаял тревожно, и мы услышали за окнами шаги – а спали мы в ту ночь очень чутко- и тихие голоса. Мы вышли на улицу. В предрассветной серой мгле мы увидели пятерых крепких парнишек, лет по 18-20. По их виду, трудно было предположить, что они пришли пожелать нам спокойной ночи. Однако, увидев в выстроившейся хилой шеренге двух дам (которые им в матери годились) и собачку, уверенно скалящую зубы и рычащую, ребята затормозили. Шофёр замер в кузове в боевой стойке с топором в руках.  Парни смотрели на нас с некоторым удивлением – видимо, они ожидали чего-то другого. То, что они пришли сюда с ведома лесничихи – было совершенно ясно, но вот что она им про нас наплела? И чем ей могло помешать наше присутствие вообще – а ведь чем-то мешало. Узнав, кто мы и откуда и зачем здесь – парни несколько растерялись. Потом как-то скомканно попрощались и быстро ушли.
          Спать мы, естественно, уже не могли – быстренько погрузили в машину раскладушки и спальники и решили немедленно уезжать. Уже светало. Мы подъехали к воротам и, к нашему удивлению, ворота были закрыты. На амбарный замок. Мы посигналили и, вот чудо, из лесничества выбрался сторож. Значит, здесь был сторож, несомненно видевший то, что происходило ночью, имевший под рукой телефон и тихо сидевший себе в конторе. Сказав оному сторожу несколько тёплых слов, которые можно обозначить только звёздочками, мы выехали за ворота и отправились прямо на дорогу, ведущую к участкам, выбранным нами для обследования.
       Хорошо, что в лес вела приличная лесовозная дорога, местами щебёнка, кое-где деревянный настил, а иногда даже бетонные плиты. Мы отъехали подальше, нашли отработанную лесосеку, развели костёр, позавтракали и, наконец, отоспались – хоть немного. Два дня мы усердно работали, ночевали в лесу и, на третий день прибыли в лесхоз. Жаловаться на лесничиху мы не стали – ясно было, что у неё в лесхозе есть, как теперь принято говорить, крыша. Просто подписали документы, и, без особой теплоты попрощавшись, уехали. В Сысерть, К деду, который уже и истопил к нашему приезду баньку – хоть мы и заявились поздним вечером.

[Convollar]

Тальков камень и Синегорье.
          Каждое наше утро в Сысерти начиналось с прогноза погоды. Прогноз, как правило, обещал кратковременный дожди или просто дожди. «Гнилое местечко» - говорил наш дед и заваривал свой чай на калгане. Калган – это лапчатка прямостоячая. Используется корень растения, моется, режется на пластики и высушивается. Аромат у чая из калгана напоминает свежую землянику.
СПОЙЛЕРЫ

Вот так она выглядит эта лапчатка.

         Если прогноз погоды почему-либо не оправдывался – мы отправлялись на Тальков-камень. Вообще-то это был не камень, а совсем напротив – пруд. Таких прудов за лесом был целый каскад. Это были очень давно отработанные карьеры, залитые водой. Тальков-камень получил своё название не в честь известного певца, а потому лишь, что там некогда добывали тальк. Был он расположен к нам довольно близко,  и идти к нему надо было через небольшой лесок. Лесок был искусственный, старые культуры сосны – они начинались прямо у залитой грязью улицы и метров через 500 спускались вниз по склону к самой воде. Я любила это место – вода была чистая, прозрачная и дно и берега были усеяны синими камнями. Вернее – ярко-голубыми. В Москву я приволокла рюкзак этих камней, так и не узнав точно – что это такое. Один знаток дел каменных сказал мне, что это очень редкий вид обсидиана – голубой обсидиан. После чего уволок самые большие и красивые камни в какой-то музей. Я ему не особо поверила – так что – чего не знаю, того не знаю.
СПОЙЛЕРЫ

Камни.

    Несмотря на прохладную погоду, мы не упускали случая искупаться в вольной воде, потом бродили по берегу, собирали в лесочке землянику, а порой, уже к концу лета, и грибы. В основном – маслята.
Однако надо было заканчивать работу и, дождавшись хорошего прогноза погоды, обещавшего прекращение дождей, мы поехали в Нижний Тагил. Участки, которые нам предстояло обследовать,  находились в горах, и именно эти горы и были тем самым Синегорьем. Дорога туда вела, прямо скажем, не безопасная, однако проехать было можно. Нашим ориентиром был кордон, на котором жил в одиночестве лесник-пчеловод. У его кордона проезжая дорога кончалась и начиналась такая уж страшная, с провалами колея, что мы благоразумно решили остановиться неподалёку от кордона, разбить хороший лагерь и дальше уж своими ногами.
     Лагерь мы разбили вполне уютный, метрах в 100 от источника с чистейшей водой. Нигде и никогда не встречала я такой удивительно вкусной воды. К тому же, как выяснилось, вода эта залечивала царапины и вообще, умывшись  ею, появлялось такое странное чувство, как будто ты, наконец, нашла сказочную живую воду. К нашей радости, установилась действительно тёплая и даже жарковатая погода.   
    Красота укутанных лесом гор успокаивала и умиротворяла. Мы поднимались к своим участкам по той разбитой колее и там, осмотревшись, понимали, почему так назвали эти горы. Сверху леса на склонах действительно отливали синим и от этой синевы просто захватывало дух. Вечерами мы разводили костёрчик и долго сидели молча, просто глядя в танцующее пламя и над нами чернело усыпанное звёздами небо. Где-то на четвёртый день, возвращаясь с работы, я заметила, что солнце светит уж очень ярко, так ярко, что я обожгла руки. На горизонте, над лесом маячило одинокое облачко, белое и лёгкое, на вид совершенно безопасное. К вечеру, однако, облачко обзавелось толпой подружек,  и ночью заморосил лёгкий дождичек.     
       Сначала мы даже порадовались – уж очень жарким был вчерашний день. Да и дождичек казался нам неопасным – так, лёгкий, едва моросящий. К полудню следующего дня моросящий лёгкий дождик перешёл уже в настоящий дождь, а потом в ливень. Вода с небес лилась беспрестанно – словно кто-то там включил душ. Палатки отсырели, выбраться из них и даже нормально приготовить еду было почти невозможно. Лучше всех себя чувствовал Щекн – он просто залез внутрь моего спальника и там дрыхнул, выходя только по крайней необходимости.
        На третий день этих водных процедур к нам пришёл лесник. То, что он сказал, нас отнюдь не обрадовало. Во-первых, по его приметам лить будет ещё пару недель, а во-вторых – и это уже было очень серьёзно – дорогу вниз размывает. Она была обычная грунтовка, эта дорога. Мы  и сами понимали, что счастье долгим не бывает и надо уезжать – пока можно уехать. Ночь мы провели на кордоне у лесника, предварительно загрузив машину. В его избушке спальным местом служили нары – от стены до стены. И ещё там была печка. Щекну было предложено место под нарами, что естественно, псу не понравилось. Он молча и даже несколько демонстративно, залез в мой спальник и отказался общаться с лесником. Мы же поужинали, напились чаю с медовыми сотами и улеглись на эти нары рядком – а что делать-то? Утром мы попрощались с хозяином, сели в машину и осторожненько стали сползать вниз. У нас, не помню, говорила я это или нет, был очень опытный водитель и только благодаря его мастерству, мы смогли спуститься с гор по раскисшей, скользкой дороге. Действительно, упусти мы ещё пару дней – и нам бы спуститься не удалось – живыми, во всяком случае.
     Мы заехали в лесхоз, как обычно, подписали все документы и, пользуясь хорошей уже дорогой,  помчались в Сысерть отмываться и отогреваться.
      Больше мы в тот сезон в маршруты не выезжали. Оформляли документы в Екатеринбурге (тогда ещё Свердловске), в управлении лесного хозяйства, собирались потихоньку и, попрощавшись  с нашим дедом, двинулись в Москву. Чем дальше мы отъезжали от Свердловской области, тем меньше становилось дождей. По дороге мы купили два ведра яблок и тихонько грызли их, останавливались поесть и отдохнуть. Ночевали теперь уже в машине – на дорогах было небезопасно- шофёр в кабине, а мы, четверо, считая Щекна, в кузове, в спальниках. Когда машина пересекла МКАД и въехала в Вешняки – Щекн встал на задние лапы, замолотил передними по стеклу и радостно гавкнул. Он запомнил эту дорогу и въезд ещё с прошлых полевых. 

[Tany]

Лошадь жалко
а Щекн - умница!
Продолжайте, пожалуйста

[Convollar]

Теперь уже только маленькие эпизоды из разных экспедиций - что вспомнится. Нам предложили на следующее лето Хабаровский край. Заманчиво, но машину взять нельзя - дорог нет, только самолёты и гостиницы. Мы отказались, потому, что нельзя взять Щекна. Над нами ржал весь институт! Потом предложили место в Рослесхозе. Ну и мы стали чиновниками.

[Ingolwen]

Про прекрасное водное зеркало со звёздами и плывущим по нему пузом - очень поэтично .

И очень хорошо, что с "местными" получилось разойтись мирно. Да, путешествия - это не всегда только красоты:(.

А вот камни "голубой обсидиан"  на дне пруда - это уже что-то даже сказочное. Урал - вообще сказочное место. Я бы про камни ещё почитала...

[Convollar]

Дык я ведь тебе фотки этих камней отправляла. Я не знаю, что это. Знаю - египетские жрецы пользовались ритуальными ножами из голубого обсидиана - но ......Не верю я тому приятелю, который их у меня забрал - самые большие и чистые. У меня осталась  мелочь - а я притащила полрюкзака. Но там, в воде - невозможно себе представить - как они были хороши!

[Dama]

Эрэа Convollar, Ваши очерки прелестны и при всей их безыскусности очень ёмки и выразительны. Спасибо!

[Convollar]

Спасибо за тёплый отзыв, эрэа Dama! Собственно, мне пришлось только порыться в своей памяти - и отобрать отдельные эпизоды. 

[Рыжая]

Эрэа Convollar, простите за назойливость, а продолжение будет? 
И, если можно, расскажите, пожалуйста, побольше про умницу Щекна и других Ваших собак.

[Convollar]

Продолжение  будет в виде отдельных эпизодов. А вообще-то на Перекрёстке лежит уже несколько новая для меня тема.
Расскажу и про собак и про котов.

[Уленшпигель]

Ждем. 

[Convollar]

Посольская коса
     Недавно одна милая пичушка-воробушек напомнила мне старую песню – «Люди идут по свету» и эта песенка вернула меня в очень далёкие времена моёй молодости. Можно сказать, эта песня была чем-то вроде нашего гимна - ни один вечер не обходился без неё. Мы все тогда были молоды – та, моя первая экспедиция, собрала в своих рядах множество  людей, которым и в голову не приходило, что они когда-нибудь состарятся и не смогут спать, расстелив спальники вокруг  триангуляционного пункта  - там комаров меньше было и так жарко. Мы базировались на биостанции под Улан-Уде. Естественно, места было мало, в одну комнатку напихали всех юных дев – так, что раскладушки стояли впритык друг к другу. Вот мы и выбирались, прихватив спальники,  на ближнюю горочку, вершинку которой венчал этот самый пункт триангуляции. Ещё мы прихватывали с собой гитару и сопровождала нас стая местных собак – не бродячих, но скажем так, свободно гуляющих. Каждый пёс выбрал себе человека и спать укладывался рядом со спальником своего избранника. Конечно, мы без угощения не являлись. Помню, меня выбрал чёрный совершенно полуовчар, и уже никого из собратьев по стае ко мне не подпускал. Права, значит, заявил на мою персону и мои бутерброды. 
     Начальники партий, ГИПы, Главспецы – были, конечно, людьми постарше – и всеми силами старались удерживать «эту банду», как они нас называли, в рамках дисциплины. Один из этих НП, человек уже не очень молодой – сорок лет - для нас, тогдашних, это было уже  было уже очень много (Эх, где мои сорок лет!) -  внимательно присматривался к одной из наших барышень. Присматривался он с серьёзными намерениями и, забегая вперёд, скажу, что зимой я была подружкой невесты на их свадьбе. А пока он старался очаровать избранницу. И решил вывести всю «банду» на пикник. Местом пикника была избрана Посольская коса. Мы полагали, что её так называют, потому, что рядом расположен городок Посольск, но местные жители нас просветили – рассказали, что во время оно на этой самой косе утопили каких-то послов. Каких именно – никто уже не помнил.
     На пикник собралось штук пять девиц, трое ребят-охотоведов, начальник партии (тот самый, будущий жених) и повёз нас его шофёр с очень громкой фамилией – Шуйский. Выехали мы утром, к полудню въехали на собственно косу и оставили машину поближе к берегу. Местные рыбаки уже вытаскивали свои фелуки на песок – на озере, или как они его называли, море был полный штиль, но суда свои они почему-то вытащили из воды, поставили на якоря и оставили на песке. Фелука – это такая лодка – изначально парусная, позднее снабжённая мотором, вот примерно так она выглядит.
СПОЙЛЕРЫ

      Они продали нам рыбы и как-то вскользь сказали, что в случае чего, можно переночевать в фелуке. Мы на это особого внимания не обратили – и как выяснилось, зря. Как я уже говорила – стоял полный штиль. Море было спокойным, прозрачно-аквамариновым и очень холодным. А нам, естественно, хотелось искупаться и позагорать. Поэтому, после обеда, наша девичья компания пошла искать место, где бы могли окунуться в водичку  и полежать на песочке. Вскоре мы нашли нечто вроде лагуны с тёплой водой и гряду дюн, которые нас защищали от довольно прохладного ветра, непонятно с чего вздумавшего испортить нам всё удовольствие. Местечко  это было уже довольно далеко от берега, мы там расположились со всеми удобствами и совершенно разнежились.  Задремали мы под тихий разговор воды с песчаным берегом. Между тем ветер усиливался, небо неожиданно потемнело, волны говорили всё громче и громче и вода из аквамариновой превращалась в седовато-серую.
      Наши мужчины, естественно, обеспокоились и решили нас поискать, а поглядев на небо, и белые барашки на волнах, они пришли к выводу, что отыскать нас надо как можно скорее и побыстрее выбираться на твёрдый берег. Но вместо того, чтобы пройти  три километра пешком, они с чего-то решили нас искать на машине. Поехали вдоль косы и немедленно застряли в песке. Когда мы их нашли – уже мы – они безуспешно пытались вытащить машину под начинающимся дождём из быстро намокающего песка. Но чем больше усилий они и, теперь уже с нашей помощью, прилагали – тем сильнее машина увязала в песке.               
      Как-то очень быстро стемнело, дождь перешёл в ливень, молнии лупили по этой косе, как будто она была для них каким-то особо притягательным местом. Выяснилось, что ключа от рыбачьей фелуки никто не озаботился взять, выбраться мы не можем – даже палатку поставить под таким ветром невозможно, да и о кольях никто не подумал. Кузов у машины был открытый – чтобы мы могли наслаждаться по дороге местными красотами. В общем – ничего у нас не было, кроме спальников в брезентовых чехлах, да ещё больших брезентовых плащей. И бормотухи в алюминиевом чайнике.  Мы попробовали было укрыться от ветра за бортом фелуки, но оказалось, что молнии с удовольствием бьют в песок именно рядом с судёнышками. Развести костёр нечего было и думать, мы по очереди забирались в кабину, чтобы чуточку отогреться и прийти в себя, а потом, когда гроза ушла, стали искать место,  где посуше, чтобы разложить спальники и хоть как-то поспать до утра. Бормотуху мы, конечно, прикончили – и я навсегда заполнила девушку в развевающемся мокром брезентовом плаще, танцующую под дождём вальс в паре с пустым чайником. Вот ведь молодость – мы ей создавали музыку, то есть пели что-то в ритме вальса. И нам не было страшно – честно говорю, даже тени страха не было ни у кого. Мы тогда не верили в возможность собственной смерти. Просто никогда об этом не думали. Самое смешное и странное было то, что кое-как устроившись, в полусырых спальниках, на мокром песке – мы уснули. И проспали до яркого утреннего солнца. Мужчины ушли на берег и вскоре вернулись с трактором. Трактор с некоторым трудом выдернул из песка нашу машину, мы залезли в кузов и поехали в Улан-Уде.  Мы ехали в открытом кузове, полумокрые, вполне себе бодрые и пели. Мы пели разные песни, но я точно помню, что «Люди идут по свету» - мы пели несколько раз. Да, гитара была в порядке – её прятали в кабине.

[Агния]

Эрэа Convollar, вот вроде бы рассказ затрагивает серьезную тему о невозможности вернуть прошлое, но он все равно получился светлый. И Посольская коса, и овчар, и НП в роли ухажера...
Спасибо, всегда с большим удовольствием читаю ваши рассказы.

[Convollar]

Спасибо, эрэа Агния. Всегда приятно, если то, что пишешь - читают. А прошлое не нужно возвращать - оно исполнило свою роль и ушло.

[svetlyachok8]

Конечно читают! И будут читать! Только пишите