Дорога без конца

Алтайский край. Конечная бесконечность.

Когда-то, ещё во времена послевоенные, был разработан план создания Государственных защитных лесных полос на территориях, подверженных ветровой эрозии. К ним должна была примыкать сеть полос полезащитных. Потом, после смерти Сталина это дело забросили, но Государственные полосы посадить успели. Это были широкие – от 50 до 100 метров ленты, на которых росли подходящие к данной местности древесные породы. Обычно полоса состояла из трёх таких лент с межполосным пространством 300 метров. Так вот – лет пять за ними ухаживали, потом забросили, полезащитные вообще не создали, а через десять-пятнадцать лет вдруг выяснилось, что даже в таком, несовершенном виде эти полосы работают. Урожайность в межполосных пространствах всегда, стабильно была выше, чем в открытом поле, ветры не сдували плодородный слой почвы, а скапливающиеся там снега сохраняли влагу. И тогда было решено проверить, в каком состоянии сейчас эти полосы и, естественно, поручили это нашему институту – поскольку по нашим же проектам их и создавали. Впервые на такой полосе – Белгород-Дон - я побывала ещё в юности, а вот на полосу в Алтайском крае – Рубцовск-Славгород - попала уже будучи дамой замужней и ведущим специалистом.
Алтайский край – это не таинственно-прекрасный горный Алтай – это степь, целинные и залежные земли, частично засолённые, это жара летом и морозы зимой, ветер, способный выдрать с корнем 30-летние мелколистные вязы– там, где их посадили, (этот карагач выдерживает засолённые почвы, но легко ломается при снежных бурях), и в качестве бонуса – уникальные ленточные боры.
Так вот, такая работа – это сплошная дорога. Через весь Алтайский край, и, фактически пешком. Машина разбрасывала нас на расстоянии примерно 10 км друг от друга – трёх лесоводов – и возила в кузове почвоведа – даму вполне милую, но проходить такие расстояния не способную, тем более, что из разрезов брались образцы и тащить всё это на себе было просто невозможно. А мы, лесоводы, шли вдоль полос, шли таким своеобразным зигзагом – лент-то три и все надо посмотреть. В результате получалось 20-30 км в день. Я до сих пор помню завалы мелколистного вяза, поломанные ветром – в них нельзя было проникнуть – а надо было – именно этот кошмар, ощетинившийся корнями и ветками, превратившийся в непроходимую стену, был участком, подлежащим раскорчёвке и восстановлению. Это была головная боль местных лесничих, да и нас тоже – что с ним делать, было непонятно. Зато как радовала берёза, прекрасные берёзовые аллеи в середине полос и дикая яблоня в опушечных рядах. Вот эти берёзы и яблони и стали для меня своеобразным календарём. Когда мы приехали, листья на берёзе только появились, нежные, зелёные листочки, а яблоня цвела. Именно с тех пор я безумно люблю дикую яблоню. В голой степи, где эти полосы были единственным лесом для местного населения, расцветал по весне непередаваемой красоты сад.
Мы заканчивали работу в одном лесхозе, переезжали в другой, и я замечала, что берёза уже летняя, зелёная, тенистая, а на яблоньках появились крошечные плоды. И вновь я шла вдоль теперь уже совсем тенистой аллеи, спасаясь от палящего солнца, иногда присаживаясь отдохнуть рядом с кустиком смородины золотистой, которую, ввиду неприхотливости её, тоже высаживали в опушечных рядах. Ягоды смородины, постепенно наливались соком, созревали под лучами палящего солнца и становились очень вкусными. Впрочем, в таких маршрутах, вкусным становится многое из того, на что мы не обратили бы внимания в более благодатных местах. Поспевшая смородина шла мне на десерт и заменяла воду, которая очень быстро кончалась во фляге. Передохнув, я вновь шла вдоль полосы, переходя с выдела на выдел – пропускать что-либо было нельзя. У нас было очень строгое начальство, особо строгое по отношению ко мне лично – мой супруг, просто органически не переносил халтуры.
А время шло и мы шли вместе со временем. Созрели яблоки, и полоса расцвела новыми, очень яркими красками. Золотистые, розово-жёлтые, красные, пурпурные, мелкие яблоки в тёмно-зелёной листве. Они были похожи на гроздья невиданных цветов. Конечно, кисло-горькие, но такие притягательные – невозможно было не сорвать яблочко-другое. Иногда попадались и вполне себе неплохие – кисло-сладкие с горьковатым привкусом, впрочем, я не так уж люблю сладкое и яблочки тоже шли на десерт. На отдельных участках полосы в опушке посадили облепиху. Когда она созрела – местное население выдвинулось на массовый сбор – мы тоже не отстали, но собирать это очаровательное растение – удовольствие ещё то. Уж очень она колючая. Но две банки варенья я таки сварила.
Мы продвигались на север, к Славгороду. И уже в самом конце пути, почти осенью, наконец, познакомились с ленточными борами. Они действительно уникальны – чистая сосна, без примеси, с редким подлеском, тянется и тянется бесконечный бор, стоят, как колонны оранжевые стволы и редкая травка под ногами. Однажды вечером, уже перед заходом солнца, мы с мужем пошли на прогулку в этот самый бор. Лесхоз, в котором нам выделили целое крыло, стоял на краю посёлка, почти в лесу и мы, с нашим опытом работы, даже не думали о том, что можно заблудиться в лесу. Компас, естественно, не взяли. Мы просто хотели погулять среди сосен. Углубившись в лес на пару километром, мы обнаружили, что дорога, по которой мы шли, как-то растворилась, исчезла, и вокруг нас нет ничего, кроме совершенно одинаковых оранжевых стволов. И как-то быстро темнеет и лес становится каким-то уж совсем нереальным, призрачным местом. Словно в гигантском мутноватом зеркале отражаются и отражаются бесконечные ряды прямых стволов. Пришлось дожидаться появления луны и ориентироваться по этому дивному светилу. Луна должна была быть всё время у нас за спиной и мы повернулись к ней спиной и пошли по прямой – благо, что под ногами не было ни кочек, ни ям – только песок и жёсткие пучки невысокой травы. И мы, конечно, вышли к посёлку – но примерно в паре километров от лесхоза. Когда подошли к заднему крыльцу нашего очередного убежища – там уже собрался полный состав партии и решался вопрос, когда и, главное, куда идти на поиски.
А потом полевой сезон окончился – мы простились с полосой, ибо и бесконечность конечна – и отправились в Барнаул. То есть это мы с мужем отправились в Барнаул – оформлять, согласовывать и подписывать – а машина пошла в Москву. Управление лесного хозяйства Алтайского края было одним из лучших в системе лесного хозяйства, и главный лесничий этого управления был профессионалом высочайшего класса, отнеслись там к нам очень хорошо,….но Аэрофлот к лесному хозяйству отношения не имеет. Билетов на самолёт до Москвы не было. Свободные места были только на рейс, отправлявшийся через неделю. Трястись в поезде нам что-то не хотелось и мы решили плюнуть на всё и устроить себе небольшой отпуск перед возвращением домой. В Управлении посоветовали центральную гостиницу, недавно построенное здание из стекла и бетона, но нас с мужем привлёк отель «Алтай» - тоже на главной площади (не помню, как она называлась, скорее всего, как обычно – площадь Ленина). Этот «Алтай» был угловым домом с колоннами у входа и выглядел он чрезвычайно старомодным. Такой уютный отель. Нам достался последний свободный двухместный номер, а рядом была душевая и в номере исправно работали батареи.
Это было важно для нас – последний лесхоз, в котором мы жили, предоставил нам много места для устройства, но с отоплением там было туго. Его просто не было. А здесь тепло, уютный маленький номер, горячий душ – которым, кроме нас, по моему, никто не пользовался – я, во всяком случае, никогда никого там не видела. Зато уж сама воспользовалась на полную катушку – дважды в день. И незнакомый, но чем-то понравившийся нам город. Мы провели все согласования и начали просто отдыхать. Бродили по Барнаулу, обнаружили замечательный магазинчик, где продавались сыры местного производства – таких замечательных сыров не ела я ни до, ни после и уж никогда не попробовать мне настоящего Алтайского твёрдого сыра. На лотках продавали виноград и яблоки, в маленькой кафешке неподалёку можно было вполне прилично пообедать, потом сходить в кино и просто погулять по городу. Уже перед отъездом, мы решили, что бутылка сухого белого под сыры нескольких видов нам не повредит. Однако здесь нас ждал облом. Началась антиалкогольная компания. Самый большой винный магазин находился рядом с речным вокзалом на Оби. Мы стояли на верхней террасе вокзала и смотрели на площадь перед магазином. Площадь была плотно забита народом, как и все прилегающие к ней улицы. Зрелище было настолько удручающим, что мы перешли на другую сторону террасы и стали смотреть на реку. А потом пошли в отель «Алтай» - собирать вещи.