Школьное - II

[Tany]

Yaga,

[Tany]

О грибах
У нас появились первые грибы в более-менее массовом количестве – любимые маслята моей мамы. Теперь дома по вечерам есть чем заняться: чистим грибы, руки почернели от скользких шляпок, пахнет хвоей и прелыми листьями. Для меня грибы – почти сакральный предмет, это не еда (собственно, есть я их не очень люблю), это возможность забыть обо всех проблемах, показать свою удачу и умение, вспомнить детство, да всего просто не перечислишь… Свои первые грибы я искала года в три-четыре в Карелии, маленький смешной гномик в бордовом лыжном костюмчике с начесом ходил между кустами на краю полянки и кричал: «Грибки, грибки!». Грибки, кстати, находились, преимущественно, подберезовики и подосиновики. С тех пор, куда бы не забросила меня судьба, я всегда нахожу возможность и время вырваться по осени за грибами. Забавнее всего было в Германии – мы ходили там за опятами, искали их на еловых вырубках, а лично я еще и волнушки умудрялась находить. Помню, заметившая в моей корзинке волнушки, немка в ужасе воздела руки горе и воскликнула: «Дас ист грайпф! Грайпф!»  Я постаралась объяснить недоверчивой фрицине, что это есть зер шмект, но она посмотрела на меня сочувственным взглядом, так смотрят на тех, кто уже переступил черту, отделяющую наш бренный мир от мира иного, и ушла в полной уверенности, что все русские – настоящие самоубийцы. Зато мои мужики оценили солененькие волнушки под спирт на отлично. Канистра спирта для протирки ракетных прицелов каждый месяц появлялась на мансарде бывших эсэсовских казарм, в нашей бесподобной квартире, следом за канистрой просачивались господа офицеры, на стол ставилась жареная картошка, маринованные и соленые грибы, украинское сало из Союза, немецкая ветчина из супермаркета. Поток спирта и гостей не иссякал, пока я не начинала намекать, что пора бы уже осчастливить живительной влагой квартиру комбата. Примерно через неделю моим мольбам внимали и торжественно уносили предмет паломничества всего батальона в нижний город, на «радость» жене комбата. Не думаю, что хотя бы одной ракете в Союзе и за его пределами кто-то в Советской Армии хоть раз протер прицелы как положено. Ежели бы, кто-то рискнул совершить это кощунственное действо, то ракета, наверняка, изящно развернулась бы, сказала «Спасибо, ребята!», самонавелась на цель и улетела в нужном направлении к ужасу всех наших супостатов.

[Yaga]

 

[Drago63]

О грибах
У нас появились первые грибы в более-менее массовом количестве – любимые маслята моей мамы. Теперь дома по вечерам есть чем заняться: чистим грибы, руки почернели от скользких шляпок, пахнет хвоей и прелыми листьями. Для меня грибы – почти сакральный предмет, это не еда (собственно, есть я их не очень люблю), это возможность забыть обо всех проблемах, показать свою удачу и умение, вспомнить детство, да всего просто не перечислишь… Свои первые грибы я искала года в три-четыре в Карелии, маленький смешной гномик в бордовом лыжном костюмчике с начесом ходил между кустами на краю полянки и кричал: «Грибки, грибки!». Грибки, кстати, находились, преимущественно, подберезовики и подосиновики. С тех пор, куда бы не забросила меня судьба, я всегда нахожу возможность и время вырваться по осени за грибами. Забавнее всего было в Германии – мы ходили там за опятами, искали их на еловых вырубках, а лично я еще и волнушки умудрялась находить. Помню, заметившая в моей корзинке волнушки, немка в ужасе воздела руки горе и воскликнула: «Дас ист грайпф! Грайпф!»  Я постаралась объяснить недоверчивой фрицине, что это есть зер шмект, но она посмотрела на меня сочувственным взглядом, так смотрят на тех, кто уже переступил черту, отделяющую наш бренный мир от мира иного, и ушла в полной уверенности, что все русские – настоящие самоубийцы. Зато мои мужики оценили солененькие волнушки под спирт на отлично. Канистра спирта для протирки ракетных прицелов каждый месяц появлялась на мансарде бывших эсэсовских казарм, в нашей бесподобной квартире, следом за канистрой просачивались господа офицеры, на стол ставилась жареная картошка, маринованные и соленые грибы, украинское сало из Союза, немецкая ветчина из супермаркета. Поток спирта и гостей не иссякал, пока я не начинала намекать, что пора бы уже осчастливить живительной влагой квартиру комбата. Примерно через неделю моим мольбам внимали и торжественно уносили предмет паломничества всего батальона в нижний город, на «радость» жене комбата. Не думаю, что хотя бы одной ракете в Союзе и за его пределами кто-то в Советской Армии хоть раз протер прицелы как положено. Ежели бы, кто-то рискнул совершить это кощунственное действо, то ракета, наверняка, изящно развернулась бы, сказала «Спасибо, ребята!», самонавелась на цель и улетела в нужном направлении к ужасу всех наших супостатов.

Tany, пощадите!!!
У меня уже при слове "грибы" просыпается инстинкт человекоубийства. Поскольку дорогая супруга тащит их из лесу в таких количествах, что чистка-варка-жарка -сушка-мариновка растягиватся до часу ночи, а то и до двух. Забиты все шкафы и полки, а она все остановиться не может. (Тоже, видать,"сакральный" предмет )

[Tany]

Эр Drago63, Yaga, 
Совет: а Вы их в морозильную камеру: в любой момент потом можно достать свеженькие и пожарить, отварить, посушить, замариновать...
Ну, что поделаешь, люблю я их собирать

[Drago63]

Эр Drago63, Yaga, 
Совет: а Вы их в морозильную камеру: в любой момент потом можно достать свеженькие и пожарить, отварить, посушить, замариновать...
Ну, что поделаешь, люблю я их собирать

Так морозилка тоже забита! Причем давно

[Tany]

Так морозилка тоже забита! Причем давно

Drago63, а вы их друзьям дарите Когда мама перестает меня пускать с грибами на порог, я подбрасываю работенку тем, кто по какой-либо причине не может сам сходить в лес, а грибы любит. Двойная выгода: мне удовольствие от сбора, а чистить и обрабатывать не надо

О малине и дятлах
Как-то летом водила маму за  малиной.
Мать-медведица с корзиной собралася за малиной…
Собираем мы, значит, ягоды, а на сосне над нами сидит дятел и долбит, долбит… Мама его слушала-слушала, да и говорит:
- Вот ведь. Стучит. А он на зиму запасы делает?
- Нет, - говорю, - ему и зимой всяких личинок хватает.
- Бедняга. И как он зимой выживает? А тут кормишь-кормишь, по еде ходят, а благодарности никакой. Может дятлов вместо кур и уток завести?
Я от смеха чуть в яму не свалилась, а мама добила окончательно самокритичным замечанием:
- Впрочем, у меня и дятлы ленивыми станут…
- А ты вспомнишь детство - полезешь на дерево им личинок доставать, выдалбливать, - подколола я.
- Полезу, - грустно согласилась мама.

[Yaga]

Дятлоферма, недурственно!

[Tany]

                                            Пятница, 13-е…

   Серое небо, стылые лужи, колючие косые струи зимнего дождя. Нонсенс какой-то: зимний дождь! Правильная погодка, ничего не скажешь, новогодняя. Зонтик надо было брать. Пешком по лужам шлепать лениво, тем более, что у меня сегодня шесть уроков, еще набегаюсь. Вариант – подъехать до школы рейсовым автобусом. Водитель кривится при виде пассажира, с которого никакого навара: деньги за километр пути брать совестно, а бесплатно возить – себе в убыток, но куда нас, сеятелей разумного, доброго, вечного,  денешь?
   Первый урок у меня по замене – физкультура в седьмом классе. Наш физрук балдеет на трехнедельных курсах повышения квалификации, его часы распихали всем, имеющим «окна». У меня получилось первым уроком в пятницу. Народ в седьмом классе преимущественно спокойный, всего трое мальчишек, девицы корчат из себя взрослых барышень, посему стараются не слишком шуметь. Свежевымытый спортзал сверкает чистотой и прохладой. Лихорадочно припоминаю все свои познания в методике ведения уроков физвоспитания. Ага, построение, расчет по номерам, повороты-обороты, ходьба, бег, зарядка. В «лево-право» я и сама всю жизнь путаюсь, зато тянуть носок, доставать кончиками пальцев пол и прыгать могу получше современных тринадцатилетних «старичков».
- Класс, бегом! Шагом! На пятках, на носках, вприпрыжку!
Кажется, всех удалось расшевелить. Теперь отработка элементов игры в баскетбол. Просто швырять мяч в корзину неинтересно, вот детеныши и придумали игру в «тридцать три». Смысл я до конца урока так и не уяснила, темнее для меня только игра с распределением точек на обведенной на бумажном листке ладошке. Зато  все при деле: девочки работают у одной корзины, мальчики у другой, а две самые ленивые девчонки направились играть в настольный теннис (впрочем, их и тут хватило ненадолго). Урок тянется бесконечно. На своем собственном мне всегда не хватает времени - невозможно в 45 минут впихнуть детальную проверку знаний, огромнейший объем нового материала и закрепление изученного. Посадить бы мне хоть на пару дней на занятия тех умников, что составляли программу и писали учебники пятиклашкам, да тем же семиклассникам! Интересно, они когда-нибудь видели вживую нормально среднестатистического ребенка? Способен десятилетний сельский малыш просто прочитать двадцать страниц их псевдонаучного текста, вызубрить все имена, даты и понятия, да еще ответить на десяток заумных вопросов, найти дополнительную информацию в интернете, написать реферат, нарисовать рисунок, выполнить задания на контурной карте, а если  останутся силы и время после истории, то проделать не меньший объем работы по языку, математике, двум литературам, биологии и прочим географиям? А дома пьяный отец, развлекающийся организацией кроссов для всего семейства по периметру огорода, младшие братья и сам огород, которым надо заниматься почти круглый год… Нет, я не зверь какой, мне этих авторов на один бы денечек! И пусть попробуют запутаться в родственных связях Каролингов или особенностях второго Универсала Центральной рады!
  Забавно наблюдать за привычными детьми в другой непривычной обстановке. Вот тот мальчик – типичный «ботан» на моих уроках: всегда все знает, всегда сосредоточен, почти не улыбается, никогда не смеется (Спрут!?), однако, мяч в кольцо он бросает точнее и дальше своих приятелей. А второй наш отличник в любых условиях хитрит и изворачивается, и тут добавил себе пару очков. Господи, да будет когда-нибудь этот спасительный звонок?
Второй урок еще забавнее: снова замена, на этот раз - художественная культура в 11-ом классе. Весело мне стало еще накануне, когда выяснилось, что на весь класс два учебника, а рассчитанную на 35 часов программу надо впихнуть в 17. Одно утешение, материал мне вполне знаком, а нашим старшеклассникам абсолютно все равно, что я там вещаю. Они с одинаково невозмутимыми лицами слушают математические формулы и особенности климата Африки, поэзию Сосюры и доктрину Трумэна. Вот наградил в этом году бог выпускничками! Наша математичка выходит от них с неизменно сокрушенным видом и вздыхает: «Я в этом классе чувствую, что сама немного тупею». Она в своих ощущениях не одинока. Обычно к урокам в 11-ом  приходится готовиться минимум час даже при моем опыте работы, а тут… Мой 45-минутный монолог об особенностях готики, барокко и модерна падает куда-то в бездну. Они вежливо слушают, записывают определения, молча смотрят на иллюстрации, а я ощущаю, как мои слова вязнут в коконах липкой паутины, медленно погружаются в болотную топь, рикошетом отлетают от непробиваемой стены, не оставив на ней ни царапины. А ведь им, по идее, надо проработать 35 страниц убористого текста, насыщенного искусствоведческими терминами и хоть что-то сказать мне через неделю. Оценки в школе никто не отменял. То есть, в принципе, допускается оставить сей вопрос на усмотрение учителя, но любой проверяющий немедленно поинтересуется, почему за такое-то число не выставлено ни единой отметки?
  Третий урок – тоже художественная культура, зато в моем родном классе. Тут другая беда: в учебнике всего три странички маловразумительного текста, спрашивать предыдущий материал  после каникул бесполезно, а целый урок о чем-то говорить надо. Зато  у нас есть учебники, народ у меня живой и веселый, а понятие «культура» я им намертво вбила в головы еще в шестом классе на уроках истории. Насмешил ответ на вопрос об особенностях готической архитектуры: черно-белая! Пришлось напомнить, что мы говорим не о молодежной субкультуре, а о средневековых храмах. Монолог постепенно перерастает в диалог, причем, не только и не столько о художественной культуре. Расстаемся почти довольные друг другом. Тем более, что впереди большая перемена, в столовке на второе вместо надоевших сладких макарон (кто только изобрел такое оригинальное блюдо?! Страдать ему в одном кругу ада вместе с авторами школьных учебников!) - тефтели с рисом и подливой. Вообще-то у нас готовят вполне вкусно, при том минимуме выделяемых на питание средств и продуктов, просто гениально, только выбора нет, повара стараются сделать обеды как можно дешевле, овощи приносим свои, а остальные закупки по навязанному свыше тендеру.

[Tany]

Вот и добралась я до своей родной истории. На четвертом уроке у меня шестой класс. Лес рук – все наперебой рвутся рассказать о спартанцах, показать на карте Лаконику и Мессению, спорят о преимуществах воспитания настоящих воинов. Мальчики поголовно за спартанский образ жизни: еще бы – в школе учиться не надо! Девочки резонно возражают, что там не будет мобильников и придется терпеть боль – тут все головы поворачиваются к самому ярому стороннику спартанского воспитания, известному ябеднику и плаксе. Посреди рассказа о законах Ликурга в класс просится с объявлением о гастролях цирка заезжая артистка. Я разрешаю. Реакция класса мне понравилась – народ молча выслушал пламенную рекламу никому неведомой, но очень заслуженной труппы, после ухода девицы умница Катюша невозмутимо продолжила: - Ликург ввел также законы против роскоши…
   А вот на детальное рассмотрение реформ Солона нам немного не хватило времени. Звонок всегда звонит не вовремя. На очереди история Украины в седьмом. Снова лес рук, правда, только на первый вопрос, к четвертому желающих остается немного, но есть палочка-выручалочка, наш собственный Придд. Он готов всегда и ко всему, тем более к Черниговскому княжеству. Помянув  незлым тихим словом очередных горе-авторов, приступаю к новому материалу, стараясь, чтобы дети не запутались окончательно в династических связях галицко-волынских князей. Утешительно только, что материала тут поменьше, чем в учебнике по средним векам. Там всю средневековую Францию сумели впихнуть в один параграф! Звонок застал нас во время работы с историческими источниками.
   Все, сдаюсь. В конце концов, сегодня не только пятница, 13-е, но и канун странного праздника, почитаемого во всех славянских республиках бывшего СССР. Иду на переговоры к директрисе. Начинаю с порога:
- Догадываешься, о чем просить буду? -( я могу позволить себе некоторую фамильярность по отношению к начальству, если мы без посторонних, как-никак ровесницы, знакомы с детства).
О.И. смеется, кивает на пристроившегося рядом внука-второклассника:
- Вон уже просится домой, говорит, не успеет пощедровать. Ладно, я чуть пораньше позвоню с урока, сама, чтобы техничек не беспокоить.
  Итак, шестой урок у меня снова у своих охламонов. На этот раз всемирная литература. У нас по программе Генрих Гейне, в хрестоматиях его, естественно нет, они никакой программе не соответствуют, в школьной библиотеке Гейне тоже отродясь не водился, но тут я на коне – с моей библиотекой не пропадешь. Собственно, в свое время меня нагрузили всемирной литературой в старших классах не только потому, что молоденькие девочки не могли там удержать дисциплину, но и потому что у меня, пожалуй,  лучшая в селе библиотека, и я, в самом деле, читала все, что полагается теперь изучать.  Любимая  книга переводов Маршака выручила и на этот раз – поэзий хватит на весь урок, читаю сама - наши дети уже не умеют читать по-русски без акцента, а уродовать  «Психею» или «Лоререй» я не позволю. Ах не на державній мові! А вы мне предоставили тексты на державній? На худой конец могу кое-что процитировать в подлиннике – у меня был хороший учитель немецкого, выученные в школе стихи помню до сих пор. Слушают молча, чтец из меня не ахти, но испортить милые чудные строки о любви и измене сложно. Даже необходимость выучить что-то на память в штыки не воспринимается. А теперь заключительный аккорд - от высокой поэзии к прозе жизни: напоминаю, что праздник это не только и не столько неумеренное потребление горячительных напитков, что китайские петарды имеют неприятное обыкновение взрываться прямо в руках, что пьяных друзей не бросают на улице, а в понедельник все живые и здоровые обязаны быть в школе на первом уроке. Веселое оживление совпадает с директорским звонком. Можно идти домой. Нет, еще не совсем можно. Проследить, чтобы Владик подежурил в классе как следует. Влад у нас веселый и  добрый, но безалаберный, зато девочки помогают ему подмести, а уж пол помыть – его святая обязанность. Стою над душой, пока класс не превращается в некоторое подобие пригодного для дальнейшего существования помещения. Влад умудряется одновременно общаться с девочками, слушать музыку и драить класс, картинно вздыхая. Ничего, ему полезно, тем более, что в ближайшие три недели он будет отдыхать в санатории. Ну, и мы немного отдохнем от него.

[Tany]

Вот теперь и впрямь можно с чистой совестью топать домой. Тем более, что дождь давно прекратился, на последнем уроке проглянуло солнце, мир стал немного соответствовать радостному празднику Старого Нового Года.
Первых щедровальников встречаю уже по пути домой. Не успела переодеться, как у дверей появляется стайка девочек с величавым «Здравствуйте, пане-господарю..» А во дворе уже слышится звонкое мальчишечье «Коляда-колядин…» Началось. Теперь калитка и дверь не закроются до самой ночи, будут звучать колядки и щедровки, ярко светиться окна, хозяева раздадут горсти сладостей и кошельки денег. В моем детстве строго запрещались всякие подобные хождения (побирательство, как говорили учителя). Только мы все равно ходили тайком, по родным и соседям. Не ради карамелек и копеек, просто было очень интересно и весело. «Коло крынычки справим чирички…» Что такое эти чирички? До сих пор толком не представляю.
  Отгорел багровый закат, на густо-синем небе сияет голубоватая вечерняя звезда. Дети приходят группами и поодиночке, в обычной одежде и ярких нарядных платках-хустках, самого маленького двухлетнего Максимку приводит моя кума, самым старшим уже по шестнадцать. Приятно поразило разнообразие и длина песен. Тут и старые добрые «Коло крынычки», и божественное «Ой, радуйся, земле!», и неизменный «Колядую, колядую», и совершенно новые красивые  стихи. Самым милым нам с мамой показался Вадимчик из пятого класса, он наш любимец, сын и внук  добрых приятелей. Самые забавные - две девчушки-соседки: бойкие кругленькие колобки в разноцветных нарядах. Кот отнесся к щедрующим-колядующим неодобрительно: ходят тут всякие, шумят, норовят погладить, а сами, того и гляди, без рыбы оставят! А нас больше всех шокировала третьеклассница, явившаяся поздним вечером, и на вопрос мамы, не страшно ли ей, простыми словами объяснившая, чем и куда нужно бить нападающих. Совет она повторила два раза.
- А ты вот и не знала, когда ходила ночью по вызовам, - укорила я маму.
Мама после ухода девочки еще минут пять стояла с приоткрытым ртом и опомнилась только после моего дикого ржания. Да, поколение пепси-индиго не пропадет!
  Мои на этот раз не пришли. И то сказать, для простых щедровок они уже слишком взрослые, стесняются, а чтобы правильно водить «козу», надо тренироваться не менее двух месяцев, уметь играть на гармошке и бубне, сделать костюмы… Да и «козы» теперь не те, нет уж настоящих знатоков этого дела. И старушек из церковного хора, в большинстве своем, нет в живых. Раньше они обязательно обходили все село с религиозными рождественскими песнопениями, а на праздничный ужин всегда оставались у нас, засиживались до поздней ночи. Голоса у бабок были изумительные, пение – настоящая полифония на несколько голосов и тембров.
   Последние щедровальщики явились, когда мы накрывали на стол: почти взрослые парни, успевшие немного встретить праздник, судя по запаху и  осторожным движениям. Впрочем, деньгам и конфетам радовались не меньше детей. На мой совет переложить деньги из пакетов в карманы, самый находчивый ответил, что он может потерять все, но не деньги. Я соглашаюсь: в его семействе такого не наблюдалось,  с деньгами они умеют обращаться. А вот у нас мелких денег почти не осталось, конфеты и мандарины закончились. А утром явится новая орава, уже «засевальщиков». Хорошо хоть девочкам в этот день ходить заказано – засевают только мужчины. Закрываю калитку на ключ за последними колядующими, пора и нам встретить праздник. Кутья уже готова, мясо пожарено, салат нарезан, рыба почищена. Несколько минут смотрю на звездное небо. К ночи подморозило, россыпи созвездий переливаются зеленовато-синими огнями, тихонько позванивая в тиши. На село опустился Щедрый вечер.

[Yaga]

Tany, прелесть какая! Пятница 13-ого у тебя выдалась очень насыщенной и интересной. Я просто окунулась в этот твой денек. Ты так замечательно все "зарисовала"!

[Tany]

Ягуся, спасибо. У меня, практически каждый день насыщенный и интересный Сегодня было не хуже

[Tany]

                                               Гривна
Весна. Рейсовый пригородный автобус. Пристраиваюсь со своими пакетами и портфелем на переднем сидении. Рядом садится морщинистая сгорбленная старушка с двумя клетчатыми «кравчучками». Немного виновато говорит:
- Стара стала, вижу плохо, чуть не проворонила свой автобус.
Кондуктор начинает обход пассажиров. Бабулька протягивает ей бумажку достоинством в 50 гривен. Билетерша дает сдачу, идет дальше, а старушка начинает обстоятельно пересчитывать сдачу. Я краем глаза тоже вижу две «двадцатки» и три бумажки по две гривны. А билет до старушкиного села стоит три гривны! Бабушка несколько раз перетасовывает деньги, что-то шепчет, вопросительно смотрит на меня:
- Вроде неправильно?
- Конечно, неправильно, - подтверждаю я. – Вам еще гривну должны дать.
- Правда? А я думала – обсчиталась сослепу.
- Вам ведь не давали больше ничего? Мелочью гривну не давали?
- Нет, детка, тут все, что дали. Мне чужого не надо.
Я тоже понимаю, что не надо.
Кондукторша возвращается из хвоста автобуса, останавливается возле нашего сидения:
- Что тут не так?
- Вы бабушке еще одну гривну сдачи должны дать, - объясняю я.
Старушка молча показывает свои деньги в руке.
Билетерша так же молча вынимает из внушительного пучка бумажек гривну, протягивает старухе. Ни извинения, ни объяснения. Бабушка увязывает деньги в узелок, шевелит коричневыми морщинистыми губами.
За окном проносятся застывшие в ожидании весеннего тепла деревья, русло реки с зеленовато-черным льдом. Из блаженного состояния созерцания заоконного пейзажа меня выводит голос соседки:
- А может это я ошиблась?
- Нет, бабушка, вы не ошиблись, - успокаиваю я.
- А я вот на рынке была, да только ничего почти не продала, все назад везу.
- Сегодня продавцов много, - соглашаюсь я. - Пенсионный день… - И тут меня осеняет: и в самом деле, день «пенсионный», два раза в неделю ветераны труда имеют право безбилетного проезда в пригородных автобусах!
- Да не беру я с собой пенсионного удостоверения, уже раз потеряла, с тех пор и не беру, - поясняет словоохотливая старушка.
- А зачем оно, ведь и так видно, что Вы на пенсии, - удивляюсь я.
Бабулька безнадежно машет рукой. Я ее понимаю – всякий раз доказывать, что ты не верблюд и имеешь право на самые примитивные льготы… У меня мама за почти два десятка лет воспользовалась своим пенсионным тоже только раз.
Конечно, гривна не деньги, ничего на нее теперь не купишь, даже полбуханки хлеба. И дело тут не в гривне, а в человеческой совести. Как просто обсчитать подслеповатую очень пожилую сельскую женщину. Я рассматриваю кондукторшу – молодая красивая блондинка, восседает на своем месте с невозмутимым видом, уже и думать забыла об инциденте.
А старушка не забыла. Автобус останавливается в соседнем селе, моя соседка выходит и уже на ступеньках снова останавливается, спрашивает у меня:
- А может, это я ошиблась? Только бы ни кого не обсчитать.
- Успокойтесь, бабушка, это Вас обсчитали, - громко говорю я. – А Вы никому ничего не должны.
Автобус отходит, а она остается на дороге. Сгорбленная фигурка в большом клетчатом платке, вытертой, порыжевшей от времени плюшевой курточке – «жакетке», как их называют в народе. У моей бабушки тоже когда-то была такая.

[Yaga]

Очень обидно за таких бабушек. Всю жизнь работали. И не в деньгах дело, а в человеческом отношении.