О штампах и кирпичах

[Танури]

Про устойчивые обороты речи
СПОЙЛЕРЫ

Начну со знаменитой школьной фразы (Пушкин о Грибоедове): «Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным». Прозаика, видимо, тоже. По законам — «признанным», а не «поставленным», хоть часто цитируют и так. Законы эти все-таки внешние, их не сам автор изобретает. И читатель не то чтобы даже «должен», «обязан» судить по этим законам — а не может не судить по ним. Все равно ведь новый текст читается исходя из прежнего читательского опыта.
Бывает, конечно, и так: читатель прилагает к тексту совсем посторонние мерки. Решил для себя почему-то, что рассказ должен быть шуточным, и удивляется: почему не смешно? Или настроился на трагедию и недоумевает, почему в финале всех героев не поубивали. Но чаще все-таки, я думаю, автор успешно показывает нам, как нужно читать его текст, в рамках какой традиции его надо воспринимать.
Вопрос: скольким разным законам одновременно наш писатель пытается следовать? И как у него получается совместить эти законы?
Устойчивые речевые обороты, наверное, относятся к «закону хорошего письма». Мы так пишем потому, что так много писали до нас. Словно бы сигнал идет от автора — читателю. «Вот, смотри: я знаю, что многие отличные писатели примерно так выражаются. И ты это тоже знаешь. Стало быть, мы читали одни и те же книги, у нас с тобою общий литературный язык. Значит, нам нетрудно будет понять друг друга.» Это если автору не важна языковая оригинальность — а важно, чтобы читатель уловил его мысль, разобрался в сюжете и т.д.
(А когда этот прием не работает — видимо, читатель сердится: ну, да, допустим, люблю я Бунина, и ты его любишь, так это же не значит, что я и тебя должен полюбить. Или: зря ты взял этот образец, мне другие больше нравятся.)
Если важно, чтобы читатель усвоил его, автора, своеобразную речь, — тогда пойдет расшатывание языковых штампов. Почти всегда при этом понятно, какому именно общепринятому правилу наш автор отказывается следовать. Отступает он от обычного построения фразы, берет непривычные сочетания слов — или что-то еще такое делает. Чтобы нарушались все правила разом — такие эксперименты все-таки очень редки. Какие-то правила соблюдаются, какие-то нарушаются. Опять-таки сигнал читателю: «Видишь, я тоже мог бы выражаться, как все. Но я говорю иначе. Постарайся понять, зачем мне это сейчас нужно, какой привычный взгляд на жизнь и на словесность я этим хочу преодолеть».   

Но дальше возникает второй вопрос: как эти законы письма соотносятся с «законами содержания» (с логикой описываемого мира и событий в нем).
Есть, конечно, случаи крайние: когда устойчивое выражение не сочетается с выбранными условиями действия. Когда, допустим, «спустя рукава» работают герои, чья одежда не имеет рукавов как таковых. Это может быть или авторским недосмотром — или иронией. Дескать, мы-то с тобой, читатель, понимаем: здесь условия «мира в целом» или конкретной ситуации — всего лишь антураж, не надо ему так уж сильно доверять…
Но есть и более сложные случаи. Попробую сказать о них.

Пример: пейзажи
СПОЙЛЕРЫ

Многие тексты начинаются с «природы и погоды», и это полезно: читатель хотя бы сразу поймет, в каком климате происходит дейсвтие. И вот, дается подробная картина: такая-то местность, такое-то время года. Всё ярко, со сравнениями, со вниманием ко множеству деталей — в традициях русской классики XIX века. Отблески играют, листики трепещут, всё, что положено, золотится и шепчется.
А дальше сказано, кто всё это наблюдал. Не обязательно этот кто-то — «я». Повествование может вестись и от третьего лица, но автор нас последовательно будет знакомить с тем, что подумал и почувствовал такой-то герой. «Из глаз» этого героя мы будем видеть всё происходящее. Может быть, я неправ, но при таком раскладе я соображаю: ага, значит, и вначале местность обозревал этот же герой. Выходит, это он неспешно, медитативно всё разглядывал. Вопрос: сочетается ли такой взгляд героя с тем, что мы позже узнаем о его жизни? Читал ли герой те же книги, что и мы, автор с читателем?
Особенно это касается героев фэнтези, живущих в других мирах, и героев исторической прозы, живших или до русской классики, или далеко от нее. Существовали ли для героя, условно говоря, Тургенев и Чехов, научившие его вот так видеть деревья, воду, воздух, свет и прочее? Если не существовали — то кто их ему заменил?
Есть, конечно, выход. Природу с погодой автор описал, а потом говорит: но всей этой красоты не видел такой-то, ибо спешил туда-то и погружен был в заботы о том-то. Я это воспринимаю как сигнал: а ну, читатель, хватит уже глазеть по сторонам, бежим следом за героем! Спрашивается: а зачем надо было меня предварительно долго расслаблять? Чтобы по контрасту проблемы героя показались еще серьезнее? А то они сами по себе недостаточно серьезны?
Здорово бывает, когда автору удается вместе с картиной природы дать нам и особый взгляд на природу, свойственный обитателям этой страны и эпохи. Показать, какие тут устойчивые пейзажные образы.

[Танури]

Устойчивые харАктерные выражения в речи героя или в его размышлениях
СПОЙЛЕРЫ

Отличный способ показать читателю: да ведь ты похожих героев уже встречал, в жизни или в книгах. Если нужен по сюжету деревенский мужичок — он изъясняется пословицами и поговорками. Чиновник — канцелярскими формулами, кудесник — учеными терминами. Тут важно соблюсти меру, чтобы не создать у читателя ощущение «страны литературных героев» (если, конечно, мы не именно про эту страну и пишем).
Значит, нужен сдвиг: чтобы выражение оставалось похожим на привычное нам, и все-таки звучало как-то иначе.
Пример. «Ни богу свечка, ни чёрту кочерга» — говорит герой фэнтези, житель вымышленной страны. Мысль его читатель поймет, но будет долго думать: какого бога он имел в виду? Используют ли тут при обряде свечи? Есть ли в здешнем мире черти и ад в виде пекла, где уместна кочерга?
Хорошо: меняем свечку и кочергу на что-то, свойственное местной религии. Допустим, на овечку и колючку, если богам тут приносят жертвы скотом, а бесы грешников тыкают колючками. Или называем бога и чёрта их местными именами. Мысль по-прежнему понятна, но и привязка к миру есть. Хотя иронический оттенок остается: ну, читатель, ты-то понял, какое выражение перекроено?
Или идем другим путем: берем местную идиому с тем же значением. Если дело происходит на земле, но, скажем, в Китае — подбираем подходящую китайскую поговорку. Если мир вымышленный, но сделанный по образцу какой-то земной культуры, — то и поговорки тоже заимствуем из нее. Или сами их сочиняем, если мир далек от земных образцов. Мне этот путь нравится больше, чем простая перекройка русских речевых оборотов.

Другой пример, казенный. Вот, героя «средневекового» фэнтези пришли брать под стражу. «А как же презумпция невиновности?» — спрашивает он. Естественная реплика, вроде бы. Может быть, автор даже слово «презумпция» нам переводит на русский язык. Но вопрос: откуда бы в здешнем мире взялось представление о том, что начальство обязано по умолчанию считать человека невиновным? Даже не у стражника — а у героя откуда этакие передовые идеи? Оттуда, что он герой положительный, опередил свое время и т.д.? Я не говорю, что подобных идей у него не может быть. Но как он к ним пришел? Наверняка ведь каким-то своим путем. Значит, и сформулировал их тоже по-своему. А часто такой герой выглядит не местным прогрессивно мыслящим деятелем, а засланным из нашего времени — именно за счет выражений, а не мыслей или поступков.
(А вот если бы герой стражнику молвил: «Как ты смеешь, я — царский скороход!» — вопросов бы не было, хотя я в точности и не представляю, какие тут привилегии у царских скороходов.)
Похожая картина бывает и с ученой речью. Уж если герой — маг, то чем ближе его речь к современным научно-популярным текстам, тем легче читателю поверить в профессиональные успехи этого мага? По-моему, это не так.

Отдельный мой больной вопрос — это устойчивые выражения с упоминанием конкретных земных реалий. События «канули в Лету» — в выдуманной стране или в доколумбовой Америке. Откуда тут древнегреческая Лета?

И другой больной вопрос — цитаты. Устойчивые выражения, чей источник точно известен. Понятно, что в историческом повествовании или в «иномирном» фэнтези цитаты из современных песен, фильмов и книг будут звучать отчетливо иронически. В тексте про нынешнюю жизнь (включая недавнее прошлое и ближайшее будущее) — всё в порядке, такие цитаты уместны и нужны. Что читает, слушает и смотрит герой — важнейшая характеристика, как же без нее. Но вот, допустим — текст о далеком будущем, а цитаты все нынешние. Иные планеты освоили, технологии страшно сказать как развили — а песен новых не сочинили. Как же так?

Всё сказанное — к тому, что в случае фэнтези и фантастики, по-моему, устойчивые выражения современного русского языка звучат более резко, выпукло, чем в повествовании про современную жизнь. Воспринимаются не только по словарному значению речевого оборота в целом, но и по смыслу слов, входящих в него. И это, по-моему, приходится учитывать.

[Пан Жыжма]

Танури, восхищён объёмом и качеством работы. Снимаю конфедератку!

[Keyboardinator]

Но вот, допустим — текст о далеком будущем, а цитаты все нынешние. Иные планеты освоили, технологии страшно сказать как развили — а песен новых не сочинили. Как же так?

СПОЙЛЕРЫ

Задача, получается, вовсе неподъемная - придумать культуру этого будущего! Стремиться к этому, на мой взгляд, по меньшей мере интересно, однако боюсь, что в полной мере это никому не удастся - разве что культура будет очень примитивна и не слишком оригинальна (а кому она такая нужна ?)
Есть, првада, вариант называния. Вот Стругацкие придумали Строгова, дали буквально считанные цитаты (причем чуть ли не единственная явно атрибутировнная - из Анчарова ). Получился этакий мраморый классик, и если про Восточную магистраль тоже писал он, то не самый, на мой взгляд, интересный классик . И герои знают и любят Строгова то ли уже не так, как мы любим тех же Стругацких (что маловероятно: они ведь практически наши современники), то ли на самом деле любят меньше, чем, скажем, Гоголя или Стивенсона .
Другие варианты: по каким-то причинам герой зациклен на старинной литературе. Это может быть мода, стечение обстоятельств (более поздние записи оказались стерты из базы данных) или особая роль этой старой литературы (на конкурсе был рассказ "Вирус", где именно это играло (хотя бы по замыслу).
И самое страшное - сделать героя писателем . У этих типов могут быть свои, сколь угодно причудливые представления о должном и приемлемом в литературе

[Кладжо Биан]

И самое страшное - сделать героя писателем. У этих типов могут быть свои, сколь угодно причудливые представления о должном и приемлемом в литературе

Главное, чтобы эти представления героя были в тексте обоснованы, а не "от них, писателей, всякого ждать можно". 

[Keyboardinator]

Главное, чтобы эти представления героя были в тексте обоснованы, а не "от них, писателей, всякого ждать можно". 

Мне почему-то казалось, что именно писатель должен знать и любить историю литературы .

[Кладжо Биан]

По умолчанию? И именно определенного периода, а не недавнего? Ох, сомневаюсь... Сами писатели все же обычно принадлежат к какому-то более-менее современному литературному течению - даже при их почтении к классике.
Ну, не говоря о тех, не столь уж редких, случаях, когда цитируемой (реже - поминаемой) литературными героями классикой становятся те тексты, которые авторам-то вполне современны (или, во всяком случае, общепризнанной классикой во времена написания этого фантастического произведения стать не успели). И почему именно они стали классикой для персонажей из будущего (а не какие-то иные тексты и писатели даже того же периода) - это всяко небезынтересно, и обоснования, пусть и самые краткие, тут не помешают.

[Рысь]

Придумать кульутру? А почему нет? Вспмоните романы Джордана, прописанность истории и культуры рас и народов, населяющих его мир. Из его бэкграундов можно отдельные книги делать!

Профессор для мира Средиземья придумал с нуля три языка с алфавитом, орфографией, морфологией фонетикой, пунктуацией и т.д. Ну да, не все писатели профессоры филологии, но что сделано, то сделано!

Другой вопрос в необходимости такой детализации в рамках рассказов...

[Манюня]

Рысь, оффтопом: Профессор, справедливости ради, придумал мир, чтобы реалистичнее стал придуманный им язык)) а не наоборот

[Рысь]

Манюня, возможно, фактологически и так. Но тут я думаю вопрос из серии "что было раньше, курица или яйцо". И это таки действительно офф-топ.

[Глаурунг]

Самое надёжное стрелковое оружие современности - АК - изготовляется по принципу "максимум штамповки, минимум фрезеровки". Но это не значит, что если попытаться вставить магазин на место крышки ствольной, оно заработает. Не значит это и того, что автомат нуждается в доводке. Ему этого просто не надо.
Отсюда делаю для себя два вывода:
1) Наличие шатмпов как таковых ещё не минус, вопрос только в уместности.
2) Автор сам определяет для себя, делает ли он непритязательный автомат, который нужен и нужен массово, либо снайперское оружие, требующее ручной обработки канала ствола, которое нужно в значительно меньших объёмах ограниченному кругу профессионалов. И соответственно, либо он пишет для широкой аудитории, не завышая планки, либо для элиты и тонких интеллектуалов. Нужно и то, и другое.

[Keyboardinator]

Профессор для мира Средиземья придумал с нуля три языка с алфавитом, орфографией, морфологией фонетикой, пунктуацией и т.д. Ну да, не все писатели профессоры филологии, но что сделано, то сделано!

Профессор придумал языки - это да. И тогда это было большим достижением. Сейчас в Сети висят подробные (и, на мой взгляд, довольно здравые) инструкции для сочинителей фантастических языков.
А вот культуру Профессор придумал именно что примитивную - средневековую в лучшем случае. Ему было на что опираться: от той же средневековой Европы сохранилась обширная литература... Разговор-то был о том, можем ли мы сочинить литературу общества, которое более развито, чем наше .

[Neuromantix]

По поводу культур, более развитых и вообще футуристики.
Очень часто вижу в фантастике набившие уже мне оскомину псевдофантастические определения привычных предметов-если пистолет, то обязательно лазерный, если чип-то нейро, если робот-то обязательно огромный, и тд и тп. В итоге, по мнению таких авторов, фантастика должна складываться из этих определений. Только вот, опустив их, видим самый обычный мир, навроде нашего, и в нем все эти элементы не несут никакой смысловой нагрузки, а порой и вообще добавлены для красного словца.

Есть, конечно, проработанные канонические вещи вроде гиперпространства и тп, ничего против них не имею. Но многое настолько отвратно, что некоторые такие "творения" даже дочитать не могу-если б автор написал о индейцах и ковбоях, или рыцарях и сарацинах, было бы куда интереснее, чем об орках и эльфах или землянах и гуманоидах. Потому что "орковость" или "гуманоидность" никак не прописана, а показана голой атрибутикой, в итоге в нее не веришь. Авторы же, из распросов некоторых, выбирают "фантастику" или "фэнтези" исключительно из незнания матчасти для написания истории о рыцарях или ковбоях, почему-то думая, что незнание матчасти можно оправдать фантастикой. Вспоминается забавный рассказ Гамильтона "Невероятный мир", в котором эта тема хорошо обыграна.

А на счет обществ, более развитых-тут вопрос сложный, в том, насколько и где оно развито. Вот у Гибсона тоже общество намного более развито в техническом плане, относительно нашего, но развито ли оно так же в плане отношений между людьми и тд и тп-не ясно.

[Танури]

Keyboardinator!
СПОЙЛЕРЫ

Задача, получается, вовсе неподъемная - придумать культуру этого будущего! Стремиться к этому, на мой взгляд, по меньшей мере интересно, однако боюсь, что в полной мере это никому не удастся - разве что культура будет очень примитивна и не слишком оригинальна

Это, конечно, так. Но стремиться, по-моему, все-таки можно.
Ведь есть у нас общее представление об этой будущей культуре. Об уровне технологий, об устройстве общества - это уже очень много. Зная это, мы уже можем откинуть множество "культурных форм", которые сюда заведомо не подойдут. Понимаем, например, что в области литературы сверхновый героический эпос здесь будет востребован, а сверхновая комедия нравов - не будет, потому как потребности в ней нет. Или наоборот. А по технологиям будет видно, на каких носителях эта литература обычно доносится до читателя, соответственно, как свойства носителя влияют на построение текста - и т.п.
А по части "примитивного" - так ведь по сути и каждый из нас своей собственной культурой владеет в очень ограниченной степени. Таких книг, стихов, фильмов и прочего, что держатся в активной памяти, - очень немного, на самом-то деле. И примерно так же, наверное, будет и у героя из будущего. Поэтому выстроить его кругозор, "культурный багаж" отдельного человека, - по-моему, не вовсе неподъемная задача.
И еще насчет "примитива". Вот рассказ "Конан-библиотекарь". Одичание тут, конечно, имеет место - но и развитие тоже есть. По крайней мере, Второй Навигатор и его Сэнсэй, по-моему, жили в какой-то очень интересной культурной ситуации. И я не сказал бы, что она в точности повторяет какой-то земной образец.

Другие варианты: по каким-то причинам герой зациклен на старинной литературе. Это может быть мода, стечение обстоятельств (более поздние записи оказались стерты из базы данных) или особая роль этой старой литературы.

Тоже согласен, если более поздняя словесность тоже как-то дана. Хотя бы как то, что утрачено или отвергнуто героем. Особенно - если отвергнуто. В "Вирусе", по-моему, это как раз получилось: показать, почему герой тянется к старине, что его отталкивает в современной ему культуре.

И самое страшное - сделать героя писателем . У этих типов могут быть свои, сколь угодно причудливые представления о должном и приемлемом в литературе

Да, если герои творят сами (пишут - или поют, рисуют, или еще как-то творят, пользуясь доступными технологиями), это может быть очень интересно. И старинные, и недавние для них образцы тут могут быть даны в нужном автору объеме. И с такой мерой субъективности, чтобы читатель понял: это не про будущую культуру в целом, а про один из подходов к ней.
Вспоминаю, как дон Румата признаётся, что "Быть или не быть" он сам сочинил. Тоже метод, между прочим.

[Keyboardinator]

Ведь есть у нас общее представление об этой будущей культуре. Об уровне технологий, об устройстве общества - это уже очень много. Зная это, мы уже можем откинуть множество "культурных форм", которые сюда заведомо не подойдут.

СПОЙЛЕРЫ

Увы, боюсь, тоже срабатывает не всегда. Вот "Честный бой", например, где ставилась сходная задача - сочинить просторчие, разговорный язык совершенно другого социума, исходя именно из общих представлений о его культуре: этакий почти всеобъемлющий синтез технического и гуманитарного знания. Судя по отзывам, я с этой задачей не справился . Кстати, Штирлиц там должен был как раз демонстрировать, что некоторая последовательность слов - не всегда цитата: цитата для читателя, не не для персонажей .

И еще насчет "примитива". Вот рассказ "Конан-библиотекарь". Одичание тут, конечно, имеет место - но и развитие тоже есть. По крайней мере, Второй Навигатор и его Сэнсэй, по-моему, жили в какой-то очень интересной культурной ситуации.

Мне рассказ тоже нравится  .

Вспоминаю, как дон Румата признаётся, что "Быть или не быть" он сам сочинил. Тоже метод, между прочим.

Ну, начать с того, что Румата в любом случае автор художественного перевода - при удаленности ируканской традиции от староанглийской задача отнюдь не тривиальная .
А еще в свое время я рекомендовал автору "Вируса" рассказ Г. Шаха "И деревья, как всадники..." (аж 1972 года). Там есть забавные мысли насчет авторства и поддержания традиции.