Подменяли ли Дика?

[фок Гюнце]

Ну знаете...

Я понимаю, когда Окделлу в вину ставят то,  что он слишком легомысленно отнесся к данному мероприятию, до его проведения.
(хотя делать крайним исключительно его мягко говоря, нечестно)

Я понимаю,  когда ему ставят в вину, то что он не вернулся на место трагедии _после_. Это справедливо.

Но с эдаким пафосом пинать любого человека ,за то что он оставшись живым и не сойдя с ума (А имено это что, происходило вокруг) в этой страшной давке, не кинулся  "принимать свой бой"...

Это -я считаю -совершенно незамутненное, выдающееся свинство.

Знаете, эр Blade , а ведь таких выдающихся, незамутненных свиней, как я (спасибо Вам, кстати, на добром слове) - хоть пруд пруди...
Вот представьте себе взрыв снаряда в нескольких метрах от Вас. Представили? На случай, если нет - поверьте, это  очень страшно.  И представьте, что вокруг после этого падают убитыми и ранеными люди, причем, возможно, Ваши друзья и знакомые, с которыми Вы вместе из одного котла ели еще утром. И вот Вы (или кто-то другой), уходите подальше.
И представляете, находятся свиньи, которые это осуждают. Дезертирством называют.
Или представьте себе пожарного, у которого вокруг рушатся горящие балки, страдают и гибнут люди. Ему и ему самому досталось. Он кидает свое дело подальше и отправляется принимать ванну. И вот обязательно найдется подобная мне свинья, которая его за это осудит...

[Blade]

Поясняю. Речь не идет о том что" страшно - нестрашно"
Речь о том, что человек, которому повезло пережить подобное, (не умереть ,не свихнуться, ) находится в состоянии полного неадеквата. В медицинском смысле.
Вы тут привели пример про снаряд. Так вот, я продолжу:
снаряд взорвался, и тут же - какое то чмо, вместо того чтобы героически идти в атаку, подло мычит, трусливо пускает кровь из ушей,  и коварно шатается, делая вид, что ничего не слышит.
Аналогия понятна?

[фок Гюнце]

Поясняю. Речь не идет о том что" страшно - нестрашно"
Речь о том, что человек, которому повезло пережить подобное, (не умереть ,не свихнуться, ) находится в состоянии полного неадеквата. В медицинском смысле.
Вы тут привели пример про снаряд. Так вот, я продолжу:
снаряд взорвался, и тут же - какое то чмо, вместо того чтобы героически идти в атаку, подло мычит, трусливо пускает кровь из ушей,  и коварно шатается, делая вид что, ничего не слышит.
Аналогия понятна?
 

Нет, искренне уважаемый мной эр Blade , непонятна.
Я Вам доверяю, скажете мне хлеба не есть -  не буду, но я понимаю, что есть шок или психическое потрясение. В данном случае, уверяю Вас - это не оно. Окделл, вынутый из Доры, был вполне адекватен.  Не мычал, не телился, кровь из ушей не шла, окружающих слышал, в пространстве и времени ориентировался, признаков периферийного секвестра кровотока не наблюдалось.
В шоке человек не требует у окружающих плащ, не вскакивает на коня и не отправляется домой успокаиваться и отдыхать от пережитых потрясений. И уж, тем более, не гавкает на постороннего генерала (хотя мне лично до сих пор кажется, что то был капитан ) по поводу того, что тот не вовремя прибыл исполнять чужие обязанности.
Ричард на момент своего триумфального отъезда из Доры был вполне вменяем (разумеется, постольку, поскольку это понятие вообще применимо к герцогу Окделлу).  Оня явно ориентировался в ситуации и мог дать себе отчет в своих действиях. Именно поэтому я и называю его дезертиром - он мог и обязан был исполнять свой долг, вот только беда - это ему и в голову не пришло...

[Yolka]

Знаете, почтенные эры, за Дору я Дика оправдывать не буду. Достойным его поведение там не считаю. Но…
Аналогия со снарядом не корректна, ибо как раз в битве, где пули, ядра, сабли и все такое, Дик был и вел там себя вполне адекватно, не пытаясь дезертировать.
Сравнивать на этом примере поведение Дика с поведением Арно, опять-таки, не корректно, ибо у Савиньяка-младшего  ничего, хоть отдаленно похожего на Дору, в жизни не было. Я могу хоть испредставляться, как бы он себя повел, но по факту мы этого не знаем.
Да и вообще сравнение этих персонажей мне представляется нечестным. Арно, в отличие от Ричарда, поводов для сомнений не имел. Его путь прям и ясен с рождения, без всяких «лучших друзей отца», чокнутой матушки и страдающей по милости злобного Алвы возлюбленной.
В относительно сходных условиях мы из сверстников Дикона видим только Валентина. Но, признаться, в сравнении с ним не только юный Окделл, но и Арно, и все знакомые мне в реале двадцатилетние парни выглядят бледненько по части здравомыслия и самообладания.

[Белая мышь]

LadyRo

А кто сказал, что я считаю невозможным такое развитие характера вообще? Я ведь написала - учитывая характер и особенности Дика. Дикона - недолюбленного ребенка, с сильнейшим комплексом неполноценности и потребностью быть 1) лучшим 2) ценимым.

Знаете, мне кажется что в этом мире количество людей с подобными комплексами очень велико, а потребность быть лучшим и ценимым свойственно, наверное, 99,9% человечества. Я, во всяком случае, еще не встречала людей. которым было бы абсолютно все равно, что о них подумают окружающие. И если бы нашем мире все недолюбленные матерями дети вели себя как Ричард Окделл... 

Его развилка, по-моему, была связана вовсе не с попыткой отравления. Развилка была после, он ведь осознавал свою вину, и мучился, потому что она так сильно противоречила его потребностям.

А разве я где-то другое утверждала?  Я об этом и говорю - проблема не в поступке как таковом. Проблема в том, никаких выводов с точки зрения своей личности Ричард не делает.
Вы написали замечательную фразу: она так сильно противоречила его потребностям - акцент снова на "я", а не "он, эр Рокэ". Этот мальчик до такой степени зациклен на себе и своих потребностях, что воспринимает события вокруг себя только те, что создают ему комфорт.

А окружающие с самого начала только тем и знанимаются, что создают Ричарду возможность нормально состояться:
- в "страшном и ужасном" Лаике - находятся друзья, которые готоры за него потерять титул и добровольно отдают ему победу на экзаменах, благодаря чему Окделл "вылезает" в верхнюю часть списка (что, кстати, Окделл принимает как должное - звоночек, не находите?)
- на "страшном и ужасном" распределении - находится "страшный и ужасный" Первый Маршал, который дает юноше возможность красоваться на лучших лошадях, снабжает деньгами, обеспечивает первой женщиной, учит жить, воевать, и вообще носится с ним, как с писаной торбой.
Вы не напомните, где Ричард испытывает хоть к кому-то из своих друзей элементарную благодарность, не говоря уже о стремлении отплатить добром за добро?

ему подвернулся Альдо, который одним жестом показал способ стать лучшим, нужным, оправданным самой Кэртианой, причем безо всяких нравственных усилий.

Вот-вот. Безо всяких нравственных усилий.

Которые, так уж вышло, подкидывают ему наихудших из возможных советчиков

А с этим категорически не согласна - см. выше. "Полюби других, а не себя" - это лучший совет, который ему можно было бы дать, но он его все равно не услышал бы...

[Юлька]

Пока "дурил" интернет эреа Yolka сказала примерното, что я и собиралась.

Однако тоже выскажусь. Дик в Доре выглядит несимпатично и оправдывать его не хочется.
 Но я действительно не считаю, что Дора - это его бой. И не считаю, что это его вина.
На поле боя Дик выглядит... естественно. А вот в Доре в качестве главного распорядителя - примерно как собака на заборе, т.е. на редкость не на своём месте. Так что можно ему поставить в вину, что не следовал хотя бы схеме "делай что можешь и будь что будет", но сказать что это именно его бой... поалуй нет.

[Blackfighter]

*о...балдев сего числа*
Эр фок Гюнце, Вы, простите, любезный мой, живого человека с Терминатором не попутали? Или Вам воображение отказывает.
Ну нате Вам Гиляровского. Взрослого мужика (около 40), который подковы гнул. Воевал на Кавказе (Георгиевский крест). Работал репортером, видел разное. Всяко поопытнее и посильнее Дика.

--
   Ни ветерка. Над нами стоял полог зловонных испарений. Дышать нечем. Открываешь рот, пересохшие губы и язык ищут воздуха и влаги. Около нас мертво-тихо. Все молчат, только или стонут, или что-то шепчут. Может быть, молитву, может быть, проклятие, а сзади, откуда я пришел, непрерывный шум, вопли, ругань. Там, какая ни на есть,- все-таки жизнь. Может быть, предсмертная борьба, а здесь — тихая, скверная смерть в беспомощности. Я старался повернуть назад, туда, где шум, но не мог, скованный толпой. Наконец, повернулся. За мной возвышалось полотно той же самой дороги, и на нем кипела жизнь: снизу лезли на насыпь, стаскивали стоящих на ней, те падали на головы спаянных ниже, кусались, грызлись. Сверху снова падали, снова лезли, чтобы упасть; третий, четвертый слой на голову стоящих. Это было именно то самое место, где я сидел с извозчиком Тихоном и откуда ушел только потому, что вспомнил табакерку.

      Рассвело. Синие, потные лица, глаза умирающие, открытые рты ловят воздух, вдали гул, а около нас ни звука. Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мной кого-то рвало. Он не мог даже опустить головы.

      Впереди что-то страшно загомонило, что-то затрещало. Я увидал только крыши будок, и вдруг одна куда-то исчезла, с другой запрыгали белые доски навеса. Страшный рев вдали: «Дают!.. давай!.. дают!..» — и опять повторяется: «Ой, убили, ой, смерть пришла!..»

      И ругань, неистовая ругань. Где-то почти рядом со мной глухо чмокнул револьверный выстрел, сейчас же другой, и ни звука, а нас все давили. Я окончательно терял сознание и изнемогал от жажды.

      Вдруг ветерок, слабый утренний ветерок смахнул туман и открыл синее небо. Я сразу ожил, почувствовал свою силу, но что я мог сделать, впаянный в толпу мертвых и полуживых? Сзади себя я услышал ржание лошадей, ругань. Толпа двигалась и сжимала еще больше. А сзади чувствовалась жизнь, по крайней мере ругань и крики. Я напрягал силы, пробирался назад, толпа редела, меня ругали, толкали.

      Оказалось, что десяток конных казаков разгонял налезавших сзади, прекращая доступ новым, прибывавшим с этой стороны. Казаки за шиворот растаскивали толпу и, так сказать, разбирали снаружи эту народную стену. Это понял народ и двинулся назад, спасая свою жизнь. Я бросился среди убегавших, которым было уже не до кружки и не до подарка, и, вырвавшись, упал около забора беговой аллеи. Я рвал траву и ел, это утоляло жажду, и я забылся. Сколько времени это продолжалось — не знаю. Когда пришел в себя, почувствовал, что лежу на камне. Полез в задний карман и нашел там табакерку… Я лежал на ней и думал — камень!
      — К черту смерть! К черту Ходынка! Вот она где!

      Я воскрес, смотрю на сверкающее солнце и сам не верю. Открываю, нюхаю. И всю усталость, весь ужас пережитого как рукой сняло. Я никогда и ничему так не радовался, как этой табакерке. Это был подарок моего отца.

      «Береги на счастье», — сказал он мне, даря ее еще в 1878 году, когда я приехал к нему, вернувшись с турецкой войны. И это счастье я чувствовал.

      В этот миг я думал только об одном — попасть домой, взять ванну и успокоить своих. Я забыл и газеты и корреспондентскую работу, мне противно было идти на Ходынку. Я бросился по аллее к шоссе мимо стремящихся туда и оттуда толп, галдевших, торопившихся. На мое счастье, из скаковой аллеи выезжал извозчик. Я вскочил на пролетку, и мы поехали по шоссе, кипящему народом. Извозчик мне что-то говорил, но я не понимал, с восторгом нюхал табак, а у Тверской заставы, увидав разносчика с апельсинами, остановил лошадь, схватил три апельсина, взяв деньги из промокшей насквозь от пота пачки новеньких кредиток. Съел сразу два апельсина, а третьим, разорвав пополам, вытер себе пылавшее лицо.

      Навстречу громыхали пожарные фуры, шли наряды полиции.
      В Столешниковом переулке, расплатившись с извозчиком, я тихо своим ключом отпер дверь квартиры, где все еще спали, и прямо — в ванную; напустил полную холодной воды, мылся, купался.

      Несмотря на душистое мыло, все же чувствовалось зловоние. Мое разорванное, провонявшее пальто я спрятал в дрова, прошел в кабинет и через минуту уснул.

--

Это -я считаю -совершенно незамутненное, выдающееся свинство.

А под этим с удовольствием подпишусь. Как ни удивительно.

[Станислав]

В дополнение к вышесказанному:

фок Гюнце

А еще один ровесник Дика ни за что не отвечал, ничего, в отличие от нашего героя, не был обязан делать, но все же  полез в диаметрально противоположном направлении. В Дору.

Угу. Вот только ровесник Ричарда был вне Доры на момент трагедии, а Ричард - внутри. В самом, так сказать, эпицентре событий.

Ну или говоря языком используемых здесь метафор: один видел взыв снаряда с безопасного расстояния и поспешил к месту взрыва, а другой, чудом спавшийся, выбрался прямо из воронки.

Впрочем это вам не мешает сравнивать поведение этих персонажей.

[Gwena]

Знаете, эры и эрэа, можно понять, что чудом выживший человек хочет как можно быстрее убраться с места, где едва не погиб, и прийти в себя.
Чуть труднее понять, что, выбравшись из Доры, этот человек (в отличие от цитированного выше журналиста) даже не вспомнил о своих обязанностях, будто он не цивильный комендант, а так, погулять вышел.
Но вот то, что ни в момент спасения, ни потом ни в его словах, ни в мыслях не было никакой благодарности спасшим его людям.
Впрочем благодарность Дикона тем, кому он обязан жизнью, принимает странные обличья.
"Ах, будь моим врагом хотя бы дружбы ради!" (с)

[фок Гюнце]

Знаете, исполнение долга бывает, скажем так, очень дискомфортным. Увы.
Но человек, пока он находтися в здравом уме и твердой памяти, исполнять  его все же должен.
Или нет? Или исполнять долг можно, только пока это приятно и комфортно? А если во время исполнения или перед этим было неприятно и дискомфортно, то уже не нужно?

[Blackfighter]

Так. Я вам привела цитату. Рассказ человека, который, вообще-то, по ТТХ Дика точно превышает. И по опыту, и по выносливости. Это не юноша, это зрелый мужчина. И вот этот зрелый мужчина после перенесенного едет домой, моется, спит, завтракает с семьей и только потом возвращается на место событий, потом в редакцию, пишет репортаж и так далее.
Ни участвовать в спасательных работах (а руки нужны), ни чего-то еще ему после освобождения в голову не приходит. Только убраться куда подальше и привести себя в порядок. И спать. Это, между прочим, очень высокая планка реакции. Очень здоровая. Ни паники, ни истерики, ни чего-то еще.
Только после этого он способен что-то делать.
Вина Дика в том, что он не вернулся, придя в себя, и вообще повел себя так, словно ничего и не было.
Это совершенно несомненная вина и ярко выраженное безобразие.
Но упрекать его в том, что он СРАЗУ не начал принимать участие в спасработах, или - ужас какой! - был некуртуазен с окружающими... это предел маразма, извините уж. Или, скорее, нечто за его пределами.
Вы планку проводите по Терминатору, да? Ну, флаг Вам в руки и аналогичного отношения окружающих по жизни. Какою мерою...

Да, представьте себе, волшебным словом "долг" не у всех все лечится. Случается, что хрупкие женщины поднимают трехтонные автомобили, спасая ребенка. Но, может быть, Вы это запишете в материнский долг, а?

[Dolorous Malc]

Знаете, исполнение долга бывает, скажем так, очень дискомфортным. Увы.
Но человек, пока он находтися в здравом уме и твердой памяти, исполнять  его все же должен.

Эр фок Гюнце, Вы не могли бы вместо абстрактных высоких слов конкретно расписать, в чём состоял долг, который Ричард должен был исполнять в Доре? Чо он там делать-то должен был? Заранее приддупреждаю, что вариант "остаться, ничего не делать, но болтаться под ногами у работающих людей" я всерьёз рассматривать не готов.

[Rodent]

Cкажите пожалуйста,  Вам описаний того, что было внутри - мало?  А там еще и Цилла ходила.  Значит давление - двойное. 
После такого многочасового опыта в здравом уме люди не оказываются.

И в отношении долга Вы ошибаетесь довольно сильно.  Во время первой мировой, когда с этим феноменом столкнулись впервые (в массовом виде), пострадавших не называли "дезертирами".  Единственное, по поводу чего были разногласия, это считать их ранеными или больными.
И рекомендации были:  вывести из боя, дать пару дней отдохнуть и обязательно отоспаться, объяснить человеку, что все с ним в порядке и это просто нервное перенапряжение.

[Draccy]

Маршал, который дает юноше возможность красоваться на лучших лошадях, снабжает деньгами, обеспечивает первой женщиной, учит жить, воевать, и вообще носится с ним, как с писаной торбой.

Ох... нет слов...
Эрэа Белая мышь , пожалуйста, перечитайте то, что Вы написали. Вас ничего не смущает?
От себя скажу, что любого преподавалеля за такую "заботу" немедленно уволили бы за полную профессиональную непригодность.
СПОЙЛЕРЫ

Правда, из проф. солидарности, наверняка, дали бы написать "по собственному желанию", предварительно как следуеут отпинав на педсовете и объяснив доступно, что нечего этому человеку делать в педагогике, "не его" это.

[C@esar]

От себя скажу, что любого преподавалеля за такую "заботу" немедленно уволили бы за полную профессиональную непригодность.

*Сто первый раз*
От себя скажу: хорошо, что Рокэ не препогдаватель, а военный и увольнять его с занимаемой должности Первого Маршала за профнепригодность никто не собирается...

И вообще, ему за обучение Дика денег не доплачивают, что хочет, то и делает... в ограниченных талигойским законодательством рамках...
Никто Дика за язык не тянул, присягу давать не заставлял...