Вниманию всех-всех-всех творческих личностей!

[Лисисс]

Эрэа nyushik, только сегодня приехала с дачи, а тут стооолько нового! Спасибо вам огромное!

Нет, он поедет в Гальтару и добьется справедливости. Справедливости для всех.

"Счастье для всех. Даром. И пусть никто не уйдет обиженным."   

[Ася Роик]

О-о-о-о....    Ради того, чтобы прочитать так много вкусного за раз, стоило переуставливать систему! 

[nyushik]

Наверное, зря она это затеяла. Незачем ей было сюда переться. Альдо не хочет никого видеть – да это и к лучшему. Хочет ли она видеть собственного внука? А вот Левий – да, Левий хочет ее видеть. Уж слишком явно это на его физиономии написано.
- Знаете, Ваше Высокопреосвященство, Вам нужно познакомиться с одним э… с олларианским безбожником. Его зовут Бонифаций.
- А мы с ним знакомы, - Левий на секунду оторвался от приготовления шадди, непонятно блеснув глазами.
Когда он стоял, а она сидела, она могла на него глядеть снизу вверх. Впрочем, нет, рост на самом деле не имел к этому ни малейшего отношения. Вот на Адриана она иногда позволяла себе посмотреть снизу вверх. Так, чтобы он не заметил. А на Анэсти всегда глядела сверху вниз, и не важно, что Анэсти был намного выше.
- Хотите поглядеть?
На стол рядом с ней легла стопочка исписанных листов. Знакомый почерк. Альдо? Руку внука она отличила бы в любом случае, но почерк изменился. В очередной раз. Впервые она обратила на это внимание тогда, когда читала один из первых подписанных внуком указов – буквы сильнее, чем обычно, были наклонены влево, а подпись стала куда более сложной. Тогда Матильда на это внимания не обратила.
Сейчас почерк внука стал каким-то дерганым, строчки ползли то вверх, то вниз. Поневоле вспомнился агарисский астролог, сошедший с ума после посещения Альдо.
- Почерк изменился? – с живым интересом спросил Левий.
Матильда насупилась, раздумывая, ответить правду или огрызнуться.
- Впрочем, это не так уж и важно, – маленький клирик отхлебнул шадди. – Вы почитайте, что он там написал.
Матильда потянула к себе стопку.

[nyushik]

Дикон поднял отяжелевшую голову. Где он? Зрение никак не хотело сфокусироваться. Трактир? Что он делает в трактире?! Он ведь ехал в Гальтару! И ведь вроде бы он вчера не так уж много и выпил… Дикон сунул руку в карман. Деньги! Кошеля не было. Вытащили! Все пропало! Как же он теперь поедет?!
Дикон выпрямился и огляделся. Посетителей не было – пустой зал, на столах – перевернутые табуреты; служанка, высоко подоткнув юбку, моет пол. За окнами – светло. Рассвет? Он пробыл тут целую ночь?
Конечно же, трактирщик! Трактирщик специально подсыпал ему в вино какой-то гадости, чтобы он уснул, и потом обобрал его!
- Г-г-г-де х-х-хозяин?! – Ричард стукнул кулаком по столу. Дубовый стол на удар никак не отреагировал, а вот руке стало больно.
- Чего? – здоровенный хозяин с руками, больше похожими на свиные окорока, возник непонятно откуда.
- Г-г-где мои д-д-д-еньг-г-ги?
Хозяин поднял брови.
- Это Вы меня, любезнейший, спрашиваете?!
- В-в-в-вы обокра-к-кли меня! От-т-т-травили и обобрали…
Дикон попытался подняться, но окорокообразная рука, опустившись на плечо, не дала встать.
- Ты, парень, совсем с головой не дружишь, - почти ласково, и оттого вдовое более страшно сказал трактирщик, - Ежели бы я хотел тебя обобрать, тебе бы по голове дали, а труп твой покоился бы на дне… тихо и мирно. А так скажи спасибо, что тебя, пьяного, не вышвырнули на улицу, а дали переночевать в тепле.
Спасибо?! Его обокрали, а он еще должен благодарить?!
- Я герцог Окделл, и я…
- Пьянь ты подзаборная, а не герцог Окделл, - совсем ласково сказал хозяин, и, ежели ты, сударь, сейчас не заткнешься, то пеняй на себя.
Ему смеют угрожать?! И кто?! Это быдло?!
Дик вскочил, резким движением выдергивая шпагу из ножен. Вернее – пытаясь выдернуть шпагу из ножен, потому как завершить свое начинание ему не удалось: толстая рука перехватила его запястье, взяла твердо и надежно. Дик попытался вывернуть руку, да куда там.
Юноша закусил губу. Все понятно. Сейчас над ним поиздеваются, а потом – убьют! И не отравили насмерть только потому, что позабавиться хотели. Интересно, кто? На Ворона не похоже – он бы все сделал сам, не прибегая к услугам такого, как этот…
- А ну-ка, извиняйся, - велел трактирщик и слегка вывернул Дикону руку. Ричард закусил губу. Пусть его убьют, но извиняться он не станет.
- Ты мне, между прочим, за ужин должен остался, - сообщил трактирщик, неизвестно чему радуясь. – Или извиняешься, или отрабатывать придется.
Дик еще раз дернул руку, но живые тиски держали надежно. Он умрет, но умрет с чувством собственного достоинства.
- Эй, Йоганн, Джемс, - крикнул хозяин. Через несколько мгновений рядом с ним стояли двое – каждый вдвое моложе, и чуть ли не в полтора раза крупнее. А ведь эти и впрямь могут позабавиться! Сделают калекой – кому он тогда будет нужен? Катарине? Катарина тогда сможет только жалеть его. Конечно, в этом случае она не откажется выйти за него замуж: великодушие – ее основная черта, но нужен ли ему такой брак? Испортить ей жизнь…
- Я… отработаю, - твердо сказал Дикон, обещая себе после поездки в Гальтару вернуться сюда и воздать по заслугам этим… сволочам.
Хозяин, его гиганты-подручные и дебелая служанка, давным-давно от любопытства прекратившая драить пол, но юбку так и не опустившая, хором рассмеялись.
- Ну, вот и хорошо, - сообщил довольный хозяин. – Вчера было много посетителей – удачный денек, и посуды грязной – просто валом. Вымоешь – и вали на все четыре стороны.
Тут же сильные руки напялили на него белый с оборкой передник и завязали сзади на бантик.
- Ты погляди, какой кабанчик! – с непонятной интонацией воскликнула служанка. Ричард поежился.
- Пошли? – хором произнесли Йоганн и Джеймс. – Там тебя уже и горячая вода дожидается.

[Лукач]

 Феноменально! Феерично! Филигранно! Фантастично!

[Инна ЛМ]

Умеренная доза трудотерапии Повелителю Скал не повредит! Лишь бы только не побил посуду с непривычки - а то заставят еще и отрабатывать стоимость загубленных тарелок-кружек, пусть они и не из алатского фарфора...

[nyushik]

Клемент возмущенно шевелил носом. Клемент хотел есть, и ему было совершенно наплевать на то, что хозяин «в раздумьях о судьбах Талига». Зря он забрал крыса у Матильды.
Робер почесал поседевшее пузико. Клемент зашевелил носом еще интенсивнее. Да, пожалуй, пора поесть – и причем не только Клементу. Карваль его не похвалил бы. Только где он сейчас, Карваль? Карваля нет, Дикона нет, Айрис, Марсель… Даже Валентин – и тот уехал, прислав, правда, записку с предупреждением о том, что он что-то «раскопал».
В дверь сунулся Сэц-Ариж, возмущенно пошевелил горбатым носом. Почти как Клемент.
- Монсеньор, Вам пора обедать!
Робер кивнул. Пора. К тому же – что ему еще делать, кроме как обедать?
Слуга принес что-то, накрытое сверху блестящей крышкой.
Свинина. При взгляде на мясо почему-то вспомнился Дикон… Что ж, свинина так свинина. Какая, к Леворукому, разница?
- Монсеньор, Вам письмо!
Что же, будь Карваль тут – Сэц-Арижу влетело бы за то, что «отвлекает монсеньора от обеда».
Матильда! Да уж – он при виде свинины вспомнил Дикона, а сам свинья куда похлеще! Всех вспомнил – а о Матильде забыл!
«Твою кавалерию!» - ну, что же, письмо начиналось привычной фразой; стало быть, с Матильдой все более или менее в порядке.
«Приезжай, навести старую перечницу. Выпьем шадди – и не только шадди».
Что-то он не помнил, называла ли Матильда себя старой перечницей раньше. Старой подушкой – да, слышал; пару раз даже «старой дурой», но вот «перечницей»? К тому же Матильда терпеть не могла шадди… Что это может означать? И почему бы ей не написать прямо? Чего-то опасается? Чего?
Робер отодвинул тарелку – мясо, да и все остальное, в горло лезть не хотело. Клемент обиженно заверещал. Его надо покормить.
- Монсеньор, покуда Вы не пообедаете – Вы отсюда никуда не выйдете, - угрюмо заметил Сэц-Ариж, интонацией напомнив Карваля.
Робер с интересом на него уставился. Надо же, а! Вокруг одни няньки. А вот интересно – люди Спрута, безусловно, преданные своему господину и готовые отдать за него жизнь – они тоже не дают ему делать то, что хочется? Тоже лучше своего герцога знают, что ему нужно?

[nyushik]

Айрис стояла на Террасе Мечей, воздев руки вверх, и громко произносила непонятные слова. Ветер трепал ее алый плащ. Алый? Почему – алый? Она ведь уезжала в черном? Небо было затянуто свинцовыми тучами, его пронзали молнии – ветвистые бело-голубые молнии, но грома не было.
- Лэйе Астрапэ!
При чем здесь Астрап? Айрис ведь Повелительница Скал?
На краю площадки – Дикон. В черно-багровом с золотом. Айрис в очередной раз поднимает руки вверх и что-то выкрикивает, и Дикона окутывает пламя ядовито-зеленого цвета; пламя полностью скрывает Дикона, потом опадает, и Робер с недоумением видит, что Дикон одет в серое.
Напротив Айрис возникает Давенпорт. Он тоже поднимает руки вверх, руки его удлиняются, тянутся прямо в небо, туда, где сверкают молнии, одна из молний тянется к нему, касается его рук, раздается страшный скрежет, Терраса Мечей сотрясается, и вот уже Давенпорт в черно-багрово-золотом и с короной на голове. Он улыбается и протягивает руку Лараку. Ларак – как будто повыше ростом и постройневший… И взгляд у него совсем другой…
- Ты видишь все это, потому что ты - один из четверых. А может быть, и просто – один, - Рокэ Алва трогает гитарную струну, та отзывается тихо и печально. Струны так не звучат, так плачут найери…
- Все не так уж и плохо, - поет герцог Алва, - Все могло быть куда хуже…
- Да, все могло быть куда хуже, - Матильда гладит Иноходца по голове, берет Ворона под руку, и они медленно удаляются.
- Монсеньор, конь оседлан, - говорит Сэц-Ариж. Конь? Какой конь? С Террасы Мечей можно спуститься только пешком. Откуда взялся конь?
- Монсеньор, Вы спите?
Робер открыл глаза. Он дома, за столом, на столе – Клемент, он увлеченно чавкает…
- Монсеньор, Вы приказали седлать…
Сэц-Ариж выглядит растерянным. Наверное, считает себя виноватым, что не дал своему герцогу поспать. Как объяснишь, что бывают сны, которые лучше не смотреть?
- Спасибо, Жильбер.
Парень ошалело хлопает глазами; наверное, Эпинэ впервые обратился к нему по имени…
- Спасибо. Я еду. Приглядите, пожалуйста, за Клементом, а то я боюсь, что он лопнет.
Сэц-Ариж кивнул; Его Крысейшество на миг оторвался от поедаемого хлеба, политого подливкой (когда Иноходец успел макнуть хлеб в подливку – вспомнить он не сумел), поглядел на своего хозяина черными бусинами и вернулся к прерванному занятию.

[Инна ЛМ]

- Монсеньор, покуда Вы не пообедаете – Вы отсюда никуда не выйдете, - угрюмо заметил Сэц-Ариж, интонацией напомнив Карваля.
Робер с интересом на него уставился. Надо же, а! Вокруг одни няньки. А вот интересно – люди Спрута, безусловно, преданные своему господину и готовые отдать за него жизнь – они тоже не дают ему делать то, что хочется? Тоже лучше своего герцога знают, что ему нужно?

Сэц-Ариж молодец! Правильно - с Робером только так и надо!)) Иначе Клемента покормит, а сам не поест. А как закончатся "Спокойной ночи, талигойские малыши!" - сразу же засунуть его в кровать, и чтобы восемь часов здорового сна... ))
Что же касается Валентина, то он, с его ответственным характером,  наверняка куда дисциплинированнее Робера и сам, без напоминаний своих подчиненных, понимает, насколько важно для Повелителя, от которого зависят судьбы государства, есть и спать в положенное время и в достаточном количестве.

[Лукач]

 Славно! Стильно! Солидно! Сильно!
 Особенно понравилось:

Свинина. При взгляде на мясо почему-то вспомнился Дикон…

У меня просто нет слов, что бы выразить своё восхищение!

[Ася Роик]

Хорошось! 

[Kaetzchen]

Продолжения, ну пожалуйста 

[Лисисс]

Да, продолжения очень хочется! Особенно интересно узнать, как там Дикон в таверне поживает? 

[nyushik]

Дикон изо всех сил гнал Караса. Эх, Сона… Он уже давно мог быть на месте! А Карас – что с него возьмешь… Красив – и только…
Его не изувечили – только посмеялись вдоволь. И – пожалуй, это было самым оскорбительным! – дали с собой денег и еды. Как будто герцог Окделл подрабатывал в таверне посудомойкой, и ему за эту самую работу заплатили!
Но ничего! Он вернется из Гальтары, вернетя Повелителем, и тогда… Он расквитается со всеми своими обидчиками! «Месть – это такое блюдо, которое подают холодным». От кого он это слышал? От эра Рокэ? Или от кого-то из кэналлийцев? А как бы поступил на его месте сам эр Рокэ? Пожалуй, он не стал бы ждать, когда наступит «потом», а отомстил бы сразу… Или, вернее, его никто не смог бы заставить мыть эту треклятую посуду! Но ему, Дикону, во что бы то ни стало нужно попасть в Гальтару, он не мог рисковать своей жизнью – ведь он рисковал бы и судьбой Альдо…
- Я бы просто не попал в такую ситуацию, - равнодушно сказал синеглазый черноволосый человек и зевнул, прикрывая рот узкой рукой. – Вы, юноша, так ничего и не поняли. Я уже говорил, что Вам не следует играть. Так вот – Вам не следует и пить, ибо Вы этого делать не умеете.
Дикон потряс головой, и гибкая фигура исчезла, растворилась в ночном сумраке. Показалось? Ну, конечно же, показалось – откуда тут может взяться эр Рокэ, и к тому же – Ричард ведь едет, и едет быстро…
Спать-то как хочется! Конечно, он почти заснул – вот и пригрезилось… Хорошо бы устроиться на ночлег и поспать хотя бы пару часов, но небо неумолимо начинало светлеть, а в Гальтаре ему нужно было быть к полудню.  Потом отдохнем!
Тишина, разрываемая только топотом. Небо светлеет стремительно, а Карас, кажется, все замедляет и замедляет свой бег… Как будто сама дорога противится тому, чтобы по ней ехали. Может быть, в этом виновна Айрис? А может, камни просто не чувсвуют в нем Повелителя? А может, камни мстят ему? Но он доедет! Доедет в любом случае.

[nyushik]

- Давненько ты у меня не появлялся, - заявила Матильда и бросила взгляд на Лаци. Тот в ответ скосил огневой глаз, но вышел без второго слова, сообщив, что ему нужно промять Бочку. Эх, умница Лаци, да только не сравниться ему с Эпинэ… Да и хвала Создателю. Нелогично? А когда ее рассуждения логичностью отличались.
- Пить будем потом, - заявила Матильда. – Сперва погляди вот это.
Стопка исписанных листов легла на стол, но Иноходец глядел на что-то другое. А, ну конечно!
- А ну иди отсюда! Ты зачем его притащил? – Матильда сдвинула брови. Никогда она не умела воспитывать – ни Мупу, ни, прости его Создатель, Альдо. Не получится и с этим щенком. – Выплюнь его немедленно!
Эпинэ встал на колени, а затем и просто уселся на ковер, протягивая руки к обилию ушей, лап и хвостов, осторожно вытащил котенка изо рта дайты, взял на руки.
- Откуда у тебя эта прелесть?
Подарить ему котенка, что ли? Уж слишком много он о людях заботится, от котенка хоть какая-то отдача будет.
- Левий подарил, - буркнула Матильда, сглатывая возникший в горле комок. – У него кошка, Альбина, родила недавно. Хочешь – я ему напишу, он тебе тоже пришлет.
Робер чесал пушистое пузико; собака обиженно тыкалась носом в его руку, требуя внимания и к себе.
- Нет, - мотнул головой Иноходец, - у меня же Клемент. Он ревновать будет.
Будет. А интересно – отчего это Лацци ее не ревнует? Впрочем, откуда ему знать про Эпинэ – эта тайна спрятана так глубоко… С другой стороны – мог бы и поревновать, ей бы было приятно.
- Да, ты прав. Клемент будет ревновать.
- А как его зовут?
Не расскажешь же, что хотела назвать котенка Роббером, потом он был переименован – мысленно, все – мысленно! – в Иноходца, а потом – Коника, и только потом стал называться Мориском.
- Мориск! Иди, ну, иди сюда! – позвала Матильда, и котенок, вывернувшись из рук Эпинэ, подбежал к ней и, запуская острые коготки в юбку (какая ему разница, что это – кэналлийский бархат!), взобрался к ней на колени.
- Мориск его зовут, - повторила Матильда. Уж лучше пускай думает, что котенка она назвала в честь шада.
- На, уноси туда, где взял! – прикрикнув на собаку, она опустила котенка на пол. Собака, как ни странно, так же бережно взяла в пасть маленький пушистый комок и, цокая когтями по паркету, ушла. Хоть кто-то ее слушается, и на том спасибо.
- А почему мориск? – Эпинэ все-таки задал этот вопрос.
- А норовистый слишком. Как ты, пожалуй, - пошутила Матильда.
Котенок и впрямь оказался норовистый. Когда Левий предложил ей котенка – она, не задумываясь, отказалась. Во-первых, у нее уже был щенок, а во-вторых – не хватало на старости лет снова начать умильно пускать слюни по поводу голубеньких глазок и светленького меха. Но Левий – вот же настырный! – котенка все же притащил; котенок оказался огненно-рыжим, и глаза у него были зеленые.
- Вот увидите, они поладят, - сказал Левий про щенка и котенка, и они действительно поладили…
- Ну, хватит жевать сопли, - сердито сказала Матильда, и, наткнувшись на недоуменный взгляд Иноходца, пояснила: - Это я сама себе, старой подушке. Я-то тебя по делу выдернула. Читай давай. Внучка моего опус.