Вниманию всех-всех-всех творческих личностей!

[Лукач]

 Уж ждать, аж невтерпёж. И главное, побольше-побольше-побольше! Ну пожалуйста!   

[nyushik]

Айрис закусила губу, дожидаясь, пока виконт Валме со своей спутницей отойдут подальше, потом глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть, и ринулась в бой.
- Там у Луизы… у госпожи Арамоны… ну, Вы должны помнить… У нее сидят ее сын вместе с монсеньором. Ее сын порученец монсеньора…
Получалось не очень-то связно, и Айрис раздраженно мотнула головой; как же она похожа на жеребенка! На строптивого и норовистого жеребенка! Робер с нежностью сжал тонкие пальцы. Пусть эта девочка беспокоится об Алве, а не о нем и не о судьбах Талига, он был ей благодарен просто за то, что она – именно такая – появилась в его жизни.
- Они – наоборот! – выпалила Айрис и покраснела, залилась краской от самых корней волос. – Вы, верно, подумаете, что я сошла с ума, но только сразу понятно, что Герард Арамона – на самом деле монсеньор, а монсеньор – Арамона.
Леворукий, да если это даже Айрис сразу заметила, то, стало быть, Рокэ и до сих пор в теле своего порученца. И оба – здесь! Лэйе Астрапэ, неужели сегодня все наконец закончится?!
Интересно, зачем они здесь?
- Идем! – Айрис потянула его за рукав, не замечая, что обращается к Роберу на «ты», - идем скорее! Ты должен просто объяснить ему…
Айрис распахнула дверь, втаскивая Робера за собой.
- Госпожа Арамо… А где герцог? И где Ваш сын?
Дуэнья повернулась; выражение лица у нее было странное.
- Айрис, поищите, пожалуйста, Селину, вы обе нужны королеве.
Айрис вспыхнула – залилась краской аж до самых корней волос, закусила губу, но возражать не стала и вышла, бросив на Иноходца многозначительный взгляд. Дверью, правда, грюкнула, не сдержалась.
- Герцог…, - кажется, с дуэньей что-то не то. Уж не собирается ли она грохнуться в обморок? Что-то, пожалуй, она чересчур бледна… - Герцог, мне нужно Вам кое-что сказать…

[LadyRo]

Бедная Луиза... это жестоко - при ее-то влюбленности в "синеглазого герцога" засунуть в его тело ее же сына... и попробуй поотносись к нему по-матерински

[Ася Роик]

Скоро Робер таки увидит Алву. 
Если тот в окно не выпрыгнет. 

[Лукач]

 Пусть лезет в окно, или в дымоход, да куда угодно! Лишь бы продолжалось!
Активно аплодируем автору. Архиинтересно! А дальше? 

[Anastasiya]

Очень, просто Ужасно хочется продолжения!!!

[nyushik]

Когда она это поняла? Как только они вошли? Или когда сын склонился к ее руке, чтобы поцеловать? Она тогда еще хотела отвесить ему шутливый подзатыльник – дескать, манеры манерами, понятно, что ты хочешь произвести впечатление на монсеньора, но… Герард повернул к ней лицо – и сердце ее подпрыгнуло, пытаясь выскочить через горло. Это был сын. Лицо сына. Глаза сына. Но почему-то она увидела в серых глазах то самое выражение, которое столько раз представляла себе в глазах совсем другого цвета…
Она быстро подняла голову. Тот, кто выглядел, как соберано, на самом деле соберано не являлся, и обмануться могла только какая-нибудь глупая курица. Никогда у герцога Алвы не было такого выражения лица. На нее  изнутри красивой, холеной оболочки испуганно глядел ее усердный и не слишком-то уверенный в себе сын.
Герард, или, вернее, тот, кто выглядел, как Герард, что-то сказал. Кажется, о том, что они на некоторое время покидают столицу. Луиза кивнула.
Дверь открылась. Айрис, как всегда, влетела без стука.
«Надо ей сказать, что это не подобает молоденькой девушке», - отстраненно отметила Луиза.
Айрис присела в реверансе. Достаточно грациозно, надо сказать. Тем изяществом и грацией, что у Селины имелись от природы, Айрис не обладала, зато Айрис обладала упорством в стремлении делать что-то не хуже, чем остальные. Правда, только то «что-то», что она выбрала сама.
- Господа, извините, что ворвалась без предупреждения. Прошу прощения. Госпожа Арамона, Вас искала Селина, но я передам, что Вы пока заняты.
Айрис остановилась в дверях совсем ненадолго, на какие-то секунды, взгляд ее только слегка скользнул по Герарду и кэнналийцу, и выражение лица ее изменилось. Она тоже поняла. Ну, что же, Айрис – девочка неглупая. Остается надеяться, что она догадается каким-то образом отправить сообщение Эпинэ.
Так будет лучше для всех. Уж лучше Ворону быть в своем теле, а Герарду – в своем. Она, конечно, не мать, а мармалюка, да вот только и врагу не пожелаешь знать, что два дорогих тебе мужчины обменялись телами, и, если они вовремя не произведут «обратный обмен», то обоим грозит сумасшествие.
Наверное, время, которое она прожила без Арамоны, пагубно сказалось на ее умении скрывать свои мысли. Мнимый сын, бросив на нее быстрый взгляд, знакомо – слишком знакомо! – приподнял одну бровь и повернулся в сторону «Ворона».
- Герард, поторопитесь! Мы еще должны нанести визит Ее Величеству.
Голос был герцога Алвы, но интонация… Да она с закрытыми глазами догадалась бы, что на самом деле это сказал ее сын!
Лже-герцог поклонился. Лже-Герард чмокнул ее в щеку, как это сделал бы настоящий Герард, и Луиза сама не поняла, каким образом она устояла на ногах и каким образом удержалась, чтобы не схватиться за сердце. Впрочем, какой смысл был хвататься за то место, где сердце сейчас явно отсутствовало, ибо оно находилось в непрерывном путешествии от горла к пяткам и обратно.
Она даже нашла в себе силы что-то ответить, но, когда мужчины вышли, без сил опустилась на стул.

[nyushik]

Сколько прошло времени, прежде, чем отворилась дверь. Несколько мгновений? Целая вечность?
- Госпожа Арамо… А где герцог? И где Ваш сын?
Айрис тянула за рукав герцога Эпинэ. Тянула слишком сильно – пожалуй, так и рукав оторвать можно. Что же, починкой одежды Эпинэ она займется куда охотнее, чем в свое время занималась починкой одежды братца Айрис.
- Айрис, поищите, пожалуйста, Селину, вы обе нужны королеве.
Ну, предположим, Катарина их не искала, а даже если и искала – ей, Луизе, об этом ровным счетом ничего не известно, но девочку нужно выставить – она в последнее время стала слишком уж наблюдательной. Если она догадается, из-за чего «милая Луиза» в таких растрепанных чувствах… Что же, шансов у них никаких – у обеих, но зачем лишний раз причинять девочке боль…
Девочка, похоже, обиделась, но ничего, переживет.
Только вот как теперь сказать герцогу Эпинэ то, что она собирается сказать?
Луиза прикрыла глаза. Надо сосредоточится. Эпинэ не подумает, что она сошла с ума, но уверена ли она в этом сама?
- Герцог, у меня только что был мой сын и герцог Алва.
Ну, что же, по крайней мере, голос не дрожит.
- И они… Если говорить кратко, то мне показалось, что герцог Алва – на самом деле мой сын Герард, а Герард, соответственно…
Большая и теплая рука коснулась ее руки, судорожно сжатой в кулак. Луиза удивленно глянула на Иноходца; тот быстренько постарался изменить выражение лица, да не очень-то ему это удалось: с такой физиономией трудно лгать. Эпинэ было ее жаль. Что же – он догадался? Ее тайна, столько лет тщательно оберегаемая ото всех, наконец-то всплыла на поверхность? Или – слишком совестливый молодой человек просто сопереживает матери, сыну которой грозит возможность стать умалишенным? Лучше считать, что последнее – это поможет сохранить хоть какие-то остатки уважения к себе самой.
- Они сказали, что должны нанести визит Ее Ве… Вашей кузине, но мне кажется, что … что на самом деле они покинули дворец.
- Все будет в порядке. – Эпинэ слегка сжал ее пальцы и убрал руку. Все будет в порядке… Хотелось бы в это верить, но она в слишком растрепанных чувствах, чтобы хотя бы попытаться внушить себе это. Впрочем, судя по осунувшемуся виду, сам герцог не очень-то верит в то, что все «разрешится само собой». Хотя – ему-то еще хуже. Она до сегодняшнего момента переживала исключительно за кэнналийца, сегодня к этой тревоге добавилась тревога за сына, а Эпинэ – его беспокоят судьбы, пожалуй, всех, кто хоть как-то близок ему. И, вместе с тем, он еще находит в себе силы успокаивать других…
- Все будет в порядке, - повторил Эпинэ и, поклонившись, быстро вышел.

[nyushik]

Робер медленно ехал домой, чувствуя странное безразличие. Рядом молча ехал Валме. Ну, и пусть едет. А он поедем домой. Домой, выпить – и спать. Дурак он – рассчитывал, что сегодня все решится. Но почему-то мысли об Алве больше не вызывали ни раздражения, ни беспокойства. Зато сейчас он мог размышлять почти спокойно. Алва решил уехать вместе с порученцем «на некоторое время». Почему? Понял, что его «вычислили»? Или просто решил приглядеть за парнем – дабы тот, находясь в теле «монсеньора», не натворил глупостей? Зачем они приходили к госпоже Арамоне? Действительно ли – просто предупредить, чтобы она не волновалась по поводу исчезновения сына? Или Алве просто нравится играть – играть с ним и с Валентином, зная, что они пытаются разыскать его, его настоящего. Если это так -  то это просто жестоко. А этот обмен с юным Кальперадо? Ведь, похоже, его светлокосая мать тоже влюблена в Алву? Не жестоко ли это по отношению к ней – являться под видом сына – и с настоящим сыном?
А не жестоко ли заставлять Алву становиться королем, когда у него нет такого желания?
- Нет. – вслух сказал Роббер, забывая о том, что он не один. – Не жестоко. Просто – так надо.
Марсель промолчал – сделал вид, что не услышал; зато Дракко повернул морду, как будто прислушиваясь к словам хозяина. Дракко понимает его. Дракко – и Клемент. Лошади и крысы – они вообще лучше, чем люди. Они не предают. И никому не делают зла – специально.
- Мне сегодня абсолютно не с кем провести вечер, - сказал вдруг Валме тоном светского гуляки. – Не будете ли Вы, любезный герцог, уж слишком сильно против того, что я этот вечер проведу с Вами?

[nyushik]

- Мне сегодня абсолютно не с кем провести вечер, - сказал вдруг Валме тоном светского гуляки. – Не будете ли Вы, любезный герцог, уж слишком сильно против того, что я этот вечер проведу с Вами?
Вытаращенные глаза Эпинэ – это надо было видеть!
Пожалуй, он выбрал не совсем верный тон. А может, и наоборот, как раз верный – Иноходец был настолько ошарашен, что кивнул в знак согласия прежде, чем сообразил, что сделал.
Ну, а раз кивнул – то, стало быть, отказать уже не сможет. Слишком хорошо воспитан. Если бы при Эпинэ был его неотлучный спутник – как его там, Карваль, кажется, - Марсель с чистым сердцем мог бы поехать к Марианне. Или к Дженнифер. Или к Жаклин – с сей милой вдовой он познакомился совсем недавно и был этому несказанно рад: Жаклин не знала его ранее, и он без стеснения мог снимать при ней рубашку, не опасаясь вопросов по поводу отсутствия пуза. Но нянька Эпинэ уехал по каким-то делам, а оставлять герцога одного было, пожалуй, небезопасно. Особенно с учетом его невесть откуда взявшегося безразличия.
- Только у меня совершенно нечего есть, - сообщил Иноходец.
- Ну, это не столь важно, - Марсель преувеличенно весело махнул рукой. – Главное, чтобы у Вас было что пить.
Хотя поесть, конечно, тоже бы не мешало: у него с утра маковой росинки во рту не было. С другой стороны – на полный желудок обычно хочется спать, а ему лучше с этим потерпеть до утра. Утром вернется Карваль, и он, Марсель, сможет есть, пить и спать столько, сколько ему захочется.
Интересно, куда все-таки девался Ворон? Они, конечно, не могли обыскивать дворец, но уж он-то был большим специалистом по тайным ходам – в силу того, что в фамильном имении таковых имелось не менее двенадцати. И он – навскидку, - обнаружил несколько, наверное, не очень уж хорошо замаскированных. Стало быть, на самом деле их было гораздо больше, так что Рокэ с юным чудовищем (воспоминания о подъемах в шесть утра были еще слишком свежи!) могли скрыться в любом направлении. Но Марселя интересовало не это. Он знал: Алва ничего не делает просто так. Скорее всего, во всех этих его «вселениях» есть какой-то смысл, а не только желание «поиграть» и «позабавиться». В конце концов, он ведь думает о Первом Маршале Талига, без пяти минут короле, а вовсе не о баловнике Котике.
Да вот только хотелось бы знать – какой. Какой смысл переться к женщине под видом ее сына? Какой смысл удирать именно из дворца?
Додумать Марсель не успел – они подъехали к особняку Эпинэ.

[Лукач]

 Браво! Брависсимо! Бис! Белиссимо!

[Лисисс]

Эрэа nyushik, продолжения!
Пока не требуем (правила приличия и все такое...), но вполне настойчиво просим! 

[Alarven]

Эрэа nyushik , это... это же шедеврально попросту!..

Бедные жеребятки, кто бы им помог и подсказал!

  Какая прелесть!.. Ну что ж поделаешь - прозвища у Робера и Айрис и в самом деле похожи!..

С другой стороны, если брать, к примеру, семейство Окделлов, то мужчина – скорее Айри, чем Дикон…

ППКС.

Он отправится к Роберу и скажет ему… и скажет ему, что уезжает в Надор! Впрочем, чушь: какой, к Леворукому, Надор? Надора больше нет… Или отправиться к Алве? Прийти и сказать ему… А что сказать-то? Вызвать его на дуэль? Ракана? К тому же Придд потом будет говорить, что герцог Окделл пожертвовал жизнью только потому, что побоялся, что герцог Придд победит его на дуэли… Глупости это все – какая может быть дуэль с Вороном, если он едет в Гальтару?

  Логика ушла погулять... Типично для Дикона.  

Бить женщин – последнее дело,

 Хоть об этом еще помнит. Значит, не совсем безнадежен...  

а во-вторых, герцог Эпинэ не их тех, кто назначает по ночам свидания благородным девицам.

 А жаль!..

- Ну да, потому что она хотела заколоть герцога Эпинэ, - тоном не матери, а мармалюки отрезала Луиза

  ПЯТЬ!

Предки, наверное, перевернулись бы в гробу, если бы на щите вместо двух коней возникло две толстые и грязные свиньи,

     Ноу коммент!.. Достаточно приддставить сей кадр, как длительное пребывание ПАЦТАЛОМ обеспечено!..

Жаль, что раньше ему не довелось видеть, как Валентин смеется – тогда, возможно, они бы смогли стать друзьями, настоящими друзьями.

   За улыбающегося Валентина - отдельное спасибо!
(*мечтательно*): Эх, увидеть бы улыбку Валентина в каноне!

- Завтрак, и, пожалуйста, без вина, - и, в ответ на недоуменный взгляд Карваля, пояснил: - Потом я поеду к Матильде.

  Правильно, нечего аппетит перебивать перед грандиозной выпивкой!..  

Айрис в мужском костюме, державшая на руках странного безголового поросенка

 ДЕСЯТЬ!  

на «крейсерской скорости»

 Ур-ра!.. В Кэртиане изобрели крейсеры!.. Да здравствует прогресс науки!..  

- Ваша неземная красота…
Дальше фраза не складывалась, но это было и не нужно: став окончательно похожей на раскормленную мышь, без отрыва глядящую в глаза удаву, толстуха приняла поданную Марселем руку и безропотно отправилась следом за ним в садик, напрочь забыв и о девице Окделл, и о ее секрете.

  Прелесть, а не сцена!.. Уморительнейше!..


Автору такого шедевра можно сказать только одно: огромнейшее СПАСИБО за резко скакнувшее вверх настроение и ПРОДЫ!..

[nyushik]

Вино у Иноходца оказалось отменным. Пожалуй, даже Алве понравилось бы. Ужин подкачал – принесли то, что смогли раздобыть в ближайшем трактире, ну, да и на том спасибо.
Марсель сидел у камина, в большом удобном кресле, и, покачивая носком сапога, и исподтишка наблюдал за Эпинэ, разглядывающим узор на скатерти (впервые он эту скатерть видит, что ли?). Наблюдал, борясь с желанием погладить того по голове.  Усыновить его, что ли?
Марсель хмыкнул, заставив Иноходца вздрогнуть и оторвать свой взор от скатерти.
- Здесь пятно, - сказал тот словно извиняясь.
А, пятно! Ну, понятно. А если долго на него глядеть – то есть шанс, что оно само собой выведется.
Надо бы его о чем-нибудь спросить. Все равно о чем, любую глупость! Нервный Эпинэ производил удручающее впечатление, Эпинэ приторможенный – просто пугал.
- Герцог, Вы давно упражнялись в фехтовании?
По удивленному лицу Робера Марсель понял, что тот и услышал, и понял его вопрос. Но – почему-то не торопился на него отвечать. Неужели он готов видеть подвох в любом, самом элементарном вопросе?
- Я к тому, - заторопился Марсель, - что я бы очень хотел… попрактиковаться.
Интересно, как это Эпинэ с таким лицом умудрялся лгать своему Ракану-Таракану? Вон, от удивления брови аж под волосы забрались.
- Извольте, - справиться со своим изумлением ему удалось довольно легко. Ну, да мы его сегодня еще удивим. Просто так, чтобы отвлечь.
- А когда Вам будет угодно?
- Мне будет угодно прямо сейчас, - засмеялся Марсель, - если, конечно, Вы не возражаете.
Эпинэ скользнул взглядом по пустым бутылкам.
- Пожалуй, можно и сейчас.

[nyushik]

На улице холодно, но, уж если он решил удивлять Эпинэ, то, стало быть, нужно идти до конца.
- В рубашках? – как можно более наивным тоном спросил Марсель и едва удержался от того, чтобы ресницами не похлопать.
Эпинэ дернул плечом, сбрасывая на землю плащ.
Раздевайся-раздевайся, милок; тебе померзнуть – только на пользу пойдет, а то с твоей меланхолией да с этаким количеством выпитого недалеко и до чего-нибудь нехорошего. А морозный воздух – он голову прочищает не хуже, чем… Подходящего сравнения не нашлось, да и Иноходец уже был готов – стоял прямо напротив Марселя, белея в сумраке рубашкой.
Валмэ сбросил плащ и принялся медленно расстегивать камзол, чувствуя прилив пьянящей радости. А вот сейчас мы поглядим, Повелитель Молний, что от твоей меланхолии останется!
Камзол полетел следом за плащом, а виконт Валме медленно, словно под неслышимую более никому музыку, отстегивал свой живот. И вот ведь пристегнул его сегодня только по привычке, сам недоумевая, для чего это делает. Что же, судя по произведенному эффекту – меланхолия с Эпинэ на некоторое время попрощалась.
Ап! – и накладной живот полетел в кучу тряпья, весьма удачно приземлившись сверху.
- Готов! – Валме отсалютовал шпагой; он и вправду был готов, а вот Эпинэ. Судя по вытаращенным глазам – нет. Хотя – возможно, если так сильно вытаращить глаза, то и обзор улучшится?
- А что у Вас еще фальшивое?
Что же, такой Эпинэ ему нравился гораздо больше чем тот, которого он имел возможность наблюдать последние несколько часов.
- Еще – локоны, - охотно ответил Марсель, касаясь русого «хвостика»; о локонах он давным-давно забыл, а вот с животом, как выяснилось, сроднился сильнее, чем с бараньей прической. – А также – документы и папенькино проклятие. Эпинэ, да мы будем фехтовать или нет? А то мне как-то без живота совсем холодно!