Дневник Айрис Окделл

Цитата

Жжждемм!

Костя, вот и дождались. Подмигивание

Кто-нибудь помнит, как я защищала этого паршивого ызаржо… моего единокровного и единоутробного брательника? Еще говорила, что он - не ызарг…
Так вот – забудьте всё это! Я находилась в помрачении рассудка - как это иногда и бывает с несдержанными, невоспитанными девицами! Да-да – в помрачении, вызванном бесчеловечным по своей жестокости тюремным заключением! И лицезрением слишком большого количества ызаргов-которые-не-мой-братец.
А теперь я публично отрекаюсь от тех моих слов, вот! Робер свидетель – вон он рядом сидит. И говорит, что я еще очень мягко выражаюсь… Ну раз законный муж говорит: «мягко» - значит, сейчас исправлюсь! Я тут – послушная жена или как? Эй, законный, наливай!
Что случилось? Вы еще спрашиваете? А, ну ладно – сейчас объясню. И даже по возможности – по порядку.
Во-первых, когда Алва вернется в Олларию - я не медля ни секунды предъявлю моей бывшей любви счет за Дика. Длиной в три хорны. (Счет, а не Дик.) Сейчас процитирую по пунктам:
1. Избаловал Дика! Пока Ричард обитал у нас в Надоре – этот ызаржо… мой братец еще не был избалованным. Потому что у нашей маменьки и Альдо бы особо не забаловал. (Кстати, жаль, что нас никто не поменял в детстве: меня – к Матильде, Альдо – в Надор. Ох, как всем было бы хорошо! Да помню я, что мы – разного возраста. Но помечтать-то можно?)
2. Взял с собой Дика в горы. А поскольку мой братик, если чему и учится – то только плохому, то у бакранов (или у бириссцев, надо будет у Робера уточнить – он специалист. Кстати, Робер – наливай!) Дикон подцепил некий весьма гадкий обычай из трех слов. Не то, что вы подумали. И лучше бы – «то». А не «я тэбя зарэжу».
Извините, отвлекусь на минутку: тут Сэц-Ариж пришел доложить, что повязки свин… ызарж… моему братцу поменяли. Вот и славно! Надеюсь, мазь использовали самую щипучую! Надо бы Наля послать к аптекарю. Моему кузену всегда как что-нибудь всучат – так уж всучат… Как раз Дику подойдет!
Сейчас расскажу, что случилось.
Сидим мы, значит, с Розалин - болтаем о женихах. В смысле, о ее женихах – я-то, как все помнят, благодаря Альдо временно несвободна.
В общем, Роуз интересуют женихи, а у меня тут - Наль свободный. А Розалин его как увидела, когда он в гости ко мне заходил, так и… Нет, понятно, что мой кузен от переживаний и заговоров похудел вдвое и стал очень даже ничего. Но всё равно – непривычно, когда вдруг из чьих-то слов выясняется, что у него «жгучие соблазнительные глаза» и «тигриная походка».
Я пригляделась к Роуз, наметила, что где подкрасить и переодеть. Потому что бедняжка Розалин начала страдать: ах, у нее нет шансов - ведь такой красавец как Реджинальд достоин лишь истинной красавицы, вроде меня!
Нет, вы представьте: на допросах она не страдала, а вот теперь… Хотя я в Багерлее тоже страдала меньше, чем когда в Олларию заявился кое-кто кое с кем. А у меня, как назло – та же самая фамилия, что и у этого «кое-кого».
Нет, юмор я, конечно, ценю, но Розалин шутить не умеет. И, между прочим, она видела Сэль. Хотя могла посчитать, что настолько красивой девушки недостоин даже неотразимый Наль.
И тут до кучи Роуз жалобно простонала:
- Айрис, я ведь, правда, некрасивая?
Ну что тут скажешь, а? Подкрашу я ее, подкрашу. Но всё равно… рядом с ней даже я – красотка хлеще Марианны.
Эх, хорошо, что Робер меня уже врать научил. Давай, Айри, не дрейфь! Ты же – матерая лгунья и заговорщица со стажем.
Я немедленно заявила, что истинная красота – душевная, а значит, Розалин – прекраснее меня уж точно. И Катарины – тоже, но об этом умолчим. Из уважения к Роберу – он-то свою кузину уже в святые записал. А она – живая. Со своими достоинствами… и недостатками. Но это так – между нами, девочками.
Я правда, чуть не рассмеялась (но ничего – удержалась) – когда прикинула, что у багряноземельских крокодилов душа, в принципе, тоже ничего, да и… Нет, у выходцев души нет - это все знают.
Да, а еще у Розалин - глаза красивые. Особенно, если подкрасить. Коровьи они у нее. А у некоторых народов корова – само красивое животное, так что я даже не соврала. И еще говорят, что эти самые глаза – зеркало души.
В общем, Рози успокоилась насчет собственной внешности, даже просияла… и тут же начала причитать, что у нее нет приданого. Я чуть было не брякнула, что Наль - тоже нищий, как церковная мышь… но вспомнила надорскую кормежку. И прикинула, что двоим бесприданникам в наше семье совсем туго придется. Ладно, кузен станет совсем стройным - как клены в Эпинэ, а Розалин? Она и так – тощее меня и Робера вместе взятых. А что будет, когда ее Катари подкармливать перестанет?
И помочь-то нечем. Надор у нас… спасибо братику! Впрочем, денег и раньше не было – спасибо маменьке. Мы и так всей толпой на шею Роберу свалились, один Наль сам работает… но на такое нищее жалованье ему семью не прокормить.
А я все-таки – не Марианна, мне ее способ заработка на хлеб с икрой – не подходит.
В общем, подумала я, подумала… В следующий раз пусть лучше Робер думает – у него это лучше получается. Еще одна такая выдумка – и точно решу, что круглая дура, и мозгов у меня нет и не было.
А додумалась я раскрутить на деньжата Катари. А что? Должна же королева вознаграждать за верность своих подданных или как?
Только мне удалось уломать Розалин – прозвенел колокольчик. Ого, ура – Катари нас зовет сама!
Ну мы и бегом туда!

Прибежали. Привет, Айрис. Привет, Розалин. Вы вовремя.
Как раз успели к очередному закидону кое-чьего братика – судя по лицу Катарины. А она – хоть и хитрющая лиса, но волноваться ей нельзя – роды на носу! И беременные – даже лисы! – врут плохо. Страшно представить, что будет со мной – если я и сейчас только Сэль и Розалин провести могу. Да еще Альдо – но он-то совсем дурак, так что не считается.
Ну так вот – беременная лиса (ох, не зря она на груши налегала, не зря!) застыла столбом. А лицо – вылитая моя маменька.
Лиса оборачивается к нам:
- Розалин, герцог Окделл уже уходит. Проводите его. Айрис, милая, останься, почитаешь мне Веннена – у меня что-то болят глаза.
И зубы – судя по выражению лица. Хотя нет, это они у Дика болят – вон как на Рози вызверился.
- Герцога Окделла провожу я, - поспешно перебиваю. – А Веннена почитает Розалин – у нее голос выразительнее.
Я-то сбрендившего брательника не мытьем, так катаньем уволоку, а Роуз только застыла второй гальтарской статуей. Уставилась на моего лучшего в мире братика во все свои во вкусе восточных знатоков красоты глаза. А сейчас и вовсе ошалела – переводит взгляд с меня на Катари и обратно. Не понимает, кого слушаться. Не решила бы, что Дикона. Меня, меня – я тут супруга будущего опекуна Катарины.
А я, между прочим, за Катари еще и перед Робером отвечаю. Случись что с лисой или лисенком – чем потом моего законного из депрессии следующие полвека вытаскивать?!
Чем? Можно без дурацких советов – я не Марианна и толком не знаю, как это делается.
Да и вообще – Катари как-то жалко, а ребенок – и вовсе не виноват, что в детстве головой Ричарда мама гвозди забивала.
- Так, Дикон, потом поскандалишь! – командую я. – А сейчас – беременным отдыхать надо.
- Она… она – шлюха! – изрек незнакомую всем информацию Ричард. А баронесса Капуль-Гизайль, в таком случае - кто? И кто тогда ты сам – если к ней бегал?
У Розалин глаза – два блюда. Для королевских тортов. Замуж, срочно замуж! Ну нельзя же быть настолько… неискушенной? Я-то не знаю только практику, а теорию более-менее представляю.
- Айрис, останься со мной!
Всё ясно. Меня оставляют, как боевую единицу. Но почему Катари вообще вызвала нас? В приемной – полно народу.
Ах ты кошки! Катари – дура? Нет. Значит – наша королева позвонила, а услышали – только мы.
Дикон, идиот, колокольчик-то тебе что сделал? Мешал скандалить и обзывать шлюхой отказавшую тебе женщину?
- Герцог… как вам не стыдно?! – бормочет Розалин. – Ее Величество – святая…
Ага, и дети ее зачаты непорочно. Но при чём здесь Дик? Когда я говорила, что мужчина имеет право заводить бастардов – я имела в виду, что и женщина – тоже. У Рокэ они есть - так отчего б и Катари не родить себе четвертого? Любопытно, а есть ли у Робера? Неа, иначе бы уже всем их матерям пожизненное содержание было назначено. А детишки периодически паслись бы у нас дома. И мы бы вконец разорились.
- Дик, ты не понял? Договоришь в другой раз. Там тебя, кстати, Штанцлер видеть хотел, говорит – что-то важное.
По лицу Катарины я успела понять – только что сболтнула очередную глупость. А вот сообразить, какую – времени не осталось. Дикон взревел бириссцем – только что узнавшим, что жена наставила ему рога с бакраном. И вцепился в Розалин. Эй, ты чего тут невинных девиц лапаешь – совсем от воздержания крышей поехал? Как честная замужняя дама – не могу позволить такого в своем присутствии!
Ни оттолкнуть, ни заслонить ее я не успела. А мой сбрендивший братец уже приставил бедняжке к горлу наш фамильный клинок с вепрем… Реквизирую и назад не отдам - как только мы отсюда выберемся! Фамильные клинки – не игрушки для детей. Особенно – истеричных.
- В-в-в-а-аше… Вел-л-л… - Рози заклинило от ужаса.
Дикон, я лично тебя убью! Какая пегая кобыла тебя укусила, и при чём здесь твой до сих пор ненаглядный «эр Август»?
- Зови своего монаха. Он обвенчает нас, или ей – конец!
Вот кретин! Тебя же за такое из Багерлее выпустят, когда трон Катаринин внук займет!
- Дик, погоди… - Кошки побери этот колокольчик! – Ты же сам сказал, что Катари - шлюха? Зачем тебе жениться на шлюхе?
Бедная Рози! Аж говорить разучилась – только рот разевает.
- Хочешь ветвистые рога? И рыжих бастардов – для разнообразия? Или предпочитаешь черноглазых блондинов?
Ну, с блондинами-то всё ясно, а вот почему рыжих – сама не знаю. О Манриках я честно не думала, о гоганах – тоже. Думала, как бы отсюда выскользнуть и приволочь с собой толпу народа. Карваля – в первых рядах. Хотя лучше бы еще и Робера. А то Никола может Дика сгоряча застрелить (это он скажет, что сгоряча, ага!), а я – не факт, что сумею помешать. Даже если захочу.
- Святая или грешница – она будет принадлежать Скалам! – недорезанным кабаненком взвыл брательник.
В смысле - нашим надорским развалинам?
- Интересно, как? – разозлилась я. – Если ты будешь – в Багерлее, а Катарина – на свободе? Хотя дети у тебя и так будут. Рыжие!
Это не Рози, это меня заклинило! Сейчас Дик начнет какого-нибудь рыжего вспоминать. Ну и пусть – только бы никого не убил! И не покалечил, свинтус дурной!
А… поняла, почему именно этот цвет! У Дика же волосы – не светлые и не темные, скажу «брюнет» или «блондин» - он намека не поймет или на себя подумает. А у меня, кажется, истерика – сейчас хохотать начну, представляя Катари с гоганом. Почему-то – на столе и в платье Марианны. Причем гоган - толстенький такой и в национальном наряде.
Чушь какая – зачем им вообще при этом одежда? Здесь – просвещенная Оллария, а не Надор с его дырявыми сорочками.
Кстати, вы ведь поняли, да, что тогда было в моем сундуке за «рваное платье»? И почему так ржал Робер, когда я этот кошмар примерила? Ага, еще и задом наперед.
Ну, Робер! Ну, держись… Дай только выберусь отсюда. Только выберусь…
- Зови сюда священника, или я ее убью!
Не-ет!
- Хорошо, я сейчас позову брата…
У Розалин - ТАКИЕ глаза. Я с такими обычно делаю глупости…
- Нет! – взвизгнула я. – За братом Анджело схожу я.
- Я что – совсем дурак, Айрис? – рявкнул Ричард.
Именно!
– Отсюда никто не выйдет.
Не получилось.
- Дик, ты – не только дурак, ты – еще и глухой дурак! – рявкаю в ответ я. – Ну зачем тебе чужая женщина и чужие бастарды? Кстати, если с Катариной или с ребенком что-нибудь случится – Робер тебя прикончит.
- Значит, это от него! И Эпинэ!.. – Дик заскрипел зубами, а я чуть не рухнула там, где стояла.
Робер даже по срокам не проходит.
- Я понимаю, почему ты так ее защищаешь, Айрис! – брякнул, как выплюнул Дик. – Чего еще ждать от жены предателя?
А Катари – совсем бледненькая! Мне не успеть выбить оружие – Дик сдуру убьет Розалин раньше. Плохо я фехтую, плохо. А никого, кто лучше – рядом нет. Алва, зачем ты так хорошо натаскал Дикона, зачем?
- Розалин отпусти, - попросила я. – Она… Ее любит Наль. Он тебя еще не успел предать.
Молчит. Плевать ему уже на Наля. И на нас всех.
- Дик, Катарина тебя никогда не любила. Это все знали. Все, кроме тебя. Чего ты от нее хочешь?
- Женщинам нужна сила! – выдал еще одну дурость брательник.
Нужна-то нужна – мне бы сейчас точно не помешала! - но не так, как ее некоторые альтернативно мыслящие понимают.
- Катари нужно взнуздать, как лошадь!
Ага, одному такому взнуздывающему некая лошадь уже показала, на чьей стороне «сила». Не знаешь такого? По имени Альдо?
- Лошадь – не Катари, а я! – топаю ногой – других аргументов уже не осталось. - Если кого-то особо взнуздывать – лягнет копытом, мало не покажется. И даже не лошадях не ездят – если они жеребые. Розалин отпусти.
Шум, грохот. Рухнул на ковер Дик. За его спиной - Карваль с пистолетом. Не стрелявшим. Брательника южанин по-простому приложил рукоятью.