Снимается кино

Так. Сцена отравления, часть первая. От нас двоих в непосредственном соавторстве... После долгих сомнений, решились-таки посвятить эру Блэйду с пожеланием скорейшего выздоровления

Алва чихнул. Чих прогремел в павильоне подобно грому. Откуда-то с задних рядов высунулась голова Альдо и гаркнула: "Будьте здоровы, ваше будущее величество!!!" . Алва сорвал с ноги шлепанец и запустил в шутника. Шлепанец позорно не долетел до узурпатора, тот показал язык и скрылся обратно.
Алва страдал. Он сидел у не разожженного пока камина, в кресле и мечтал о Кэналлоа. В Кэналлоа было тепло, росли гранаты, и можно было ходить в рубашке. За стенами павильона была зима, Ричард Окделл опаздывал на сцену отравления, вся группа смылась в курилку, а герцога оставили " вникать в роль". Маршал вникнул уже настолько, что готов был потравиться сам.
В тишине павильона оглушительно зазвонил телефон. Алва поднял трубку.
- Здравствуйте, юноша…
В трубке раздалось отчаянное сопение.
-Юноша, вы что - простудились? - с отеческой заботой осведомился герцог.
- Ннет, - хлюпнул носом Дик. - Я читаааааююююю - хлюпание переросло в отчетливый всхлип.
- Это конечно, похвально, но вас тут немного ждут…
- Я сейчаааас.. - прохлюпал Дикон. - Я в пробке…
- Пробка - это святое… Приезжайте скорее и перестаньте хлюпать носом - это некуртуазно.
Дикон всхлипнул и отключился.
В павильон с шумом ввалилась прокуренная группа.
- Дикуша звонил? - первым делом осведомился режиссер.
- Звонил, - откликнулся Алва, стараясь не стучать зубами. - В пробке. Господа садисты, выдайте мне плед, вам герцог нужен или пельмень мороженный?
Герцогу выдали халат. Махровый. Желтый. Герцог взял это произведение мануфактурного искусства за воротник двумя пальцами, аристократически сморщил нос, вздохнул и одел - в павильоне, как уже было справедливо замечено, было не Кэналлоа. Группа разбрелась по углам . Дикон опаздывал всегда. В том случае, если все специально приходили не вовремя, он приходил точно в назначенный час. Первое время режиссер разорялся на тему: "лучше бы оно снялось в Волкодаве", но…. Но такого Окделла они вряд ли бы нашли где-либо еще. Дикушу любила вся съемочная группа начиная от осветителей и заканчивая уборщицами. Робер давал ему уроки актерского мастерства. Матильда матерински гладила по голове и советовала идти в актеры. Сильвестр тыкал носом в справочник лучших ВУЗов и обещал помочь если что. Даже вахтерша, которую вся группа за глаза звала Брунгильдой, вполне способная наорать на ведущего артиста, называла его "внучком" и недавно связала теплые носки на зиму. Придд сначала воротил нос от коллеги, но потом был застукан с ним за игрой в шахматы.
С Алвой получился любопытный казус: как выяснилось, Дикон подвизался в ролевиках и клинком владел вполне прилично, режиссер постановщик трюков конечно на это только снисходительно улыбался, но Алве хватало за глаза. Особенно, когда увлекшись Дикон переходил из глухой обороны предписанной сценарием в нападение, и начинал гонять своего эра по всему павильону. Алва тихо злился и срывал раздражение на всех, кто попадался под руку. Так продолжалось до тех пор, пока режиссер не отвел первого маршала в сторону и не сообщил, что тот ведет себя абсолютно ребячески.
- Ну неужели тебе абсолютно нечего ему противопоставить? Кто из вас старше и опытней в конце концов?
Алва задумался. На следующем дубле, он изящным движением уклонился от выпада Окделла, сместился ему за спину и приставил острие рапиры к шее оруженосца.
- Умница! - заорал режиссер.
Окделл посмотрел на своего эра с благоговением
- Зафиксируй! - заорал режиссер.
У Алвы еще сутки было очень хорошее настроение.
Не считая этого небольшого инцидента, Герцог Кэналлоа относился к своему оруженосцу совершенно не в духе канона, то есть тепло и по-отечески. Оруженосец эра боготворил. "Эр Рокэ то", "Эр Рокэ это…", "а Эр Рокэ говорит…" срывалось с его уст только так… Альдо пытался за глаза прозвать его " мы с эром Рокэ", но посмотрел на Алву и решил не рисковать здоровьем. А вообще Дикон был неплохим парнем - отзывчивым, добрым и очень вежливым. Так что сцены праведного негодования шли у него не очень хорошо, но он очень старался.
А вот сегодня случилось страшное. Дикон появился на пороге павильона, отчаянно всхлипывая, и нежно прижимая к груди какую-то книгу. Глаза и нос его были красными, а лицо - донельзя несчастным. К мальчику тут же подоспела Матильда. Ткнувшись в ее необъятный бюст, Дикон наконец разрыдался. На рев сбежались все, кто был на съемочной площадке .
- Разойтись! - через толпу прошел режиссер. - Кто обидел ребенка?
Ребенок всхлипнул и сильнее уткнулся в бюст Матильды.
- Что случилось? - ласково спросил режиссер.
- Я не бууууудууууу.. - раздалось сквозь всхлипывания.
- Что ты не будешь? Манную кашу?
- Я не хочуууууууу….
- Да ты можешь нормальным языком сказать?
Дикон распрямился. Глаза его горели праведным гневом, а к сердцу был прижат том " От войны до войны".
- Я не буду это играть! - заявил он.
В толпе наконец-то показался Алва с написанным на лице желанием разобраться, кто обидел его оруженосца.
- Эр Рокэ! - всхлипнул Дикон упал на колени, обнял Алву за талию, уткнулся ему в живот и разрыдался еще горше .
Алва глубоко вздохнул и опустил ладонь на макушку оруженосца.
- Я не буду это играть! - гундосил Дикон . - Я не хочу!
- Все понятно… - протянула показавшаяся в толпе Луиза Арамона. - Он прочел сцену отравления. Да, Дикон?
Дикон судорожно кивнул, вцепившись в Алву еще сильнее.
- Кто дал ребенку книгу? ! - тихо и страшно спросил режиссер. - Кто дал мальчику прочитать всю сцену в красках? Ему и сценария, по-моему, хватало…
Робер молча ковырял сапогом цементный пол павильона.
- Он все равно бы.. того… - сказал он ни к кому в особенности не обращаясь.
Режиссер навис над бедным Эпинэ.
- Вот теперь сам и успокаивай.. - с изуверской улыбкой сообщил он побледневшему повелителю Молний.
К счастью, на выручку другу подоспел Альдо. Отдирать Дикона от Алвы он не стал - это было возможно только с применением серьезных технических средств, он просто бухнулся рядом и стал тихо нашептывать ему на ухо что-то из серии: "да я вообще узурпатор поганый, так что видишь - тебе не самое сложное досталось…"

Савиньяк книги не читал. Из принципа. Оценив толщину четырех вышедших на момент съемок томов, он заявил, что плох тот актер, который не способен извлечь всю нужную информацию из сценария. Правда иногда сценария не хватало и приходилось обращаться за помощью к более информированным коллегам. Вот и сейчас он толкнул в бок Фердинанда и тихим шепотом поинтересовался, а из-за чего деточка плачет.
- Он должен отравить своего эра.
- Ну и что? - не понял Савиньяк. - Он что - раньше этого не знал?
- Может и знал. Но осознал в полной мере только сейчас… - Фердинанд жалостливо покосился на все еще всхлипывающего Дикона.