"Выгодная покупка"

[Нелл]

Упс... Ладненько, попробую. Сейчас суну исправленный кусок (7 эпизод, со слов "Виктор обвел...") и, если хотите, пошлю пароль, коим закодирую.

[Нелл]

Выложен новый исправленный эпизод - последний из ранее написанных. Начинается со слов " Во дворе залили каток..."
Дальше пойдут новенькие кусочки!

[Натаland]

Нелл!
Дернул меня черт сюда забежать на минутку...
Весь  мой рабочий график полетел к черту!
Пока не прочитала все - оторваться не смогла.
Пожалуйста, не томите, выкладывайте поскорее продолжение!

[Mumrik]

Дернул меня черт сюда забежать на минутку...
Весь  мой рабочий график полетел к черту!   
Пока не прочитала все - оторваться не смогла.

Ха-ха! Не вы первая, уважаемая эреа...

Нелл. Прочитала исправленное (отправленное).
Складывается стойкое впечатление, что, когда начинается описание семейства Робийяров, пишет другой человек. Небольшое отличие стиля - в лучшую сторону. Повествование становится более плавным, более объемным, старуха - вообще наиболее внятная. ...не знаю, как получше описать свое впечатление (вот почему я никогда не буду ничего писать!), но разница существует.
Может, хоть Лисенок оформит мои жалкие намеки...

И еще хочется добавить. Чувствуется, что вы, Нелл, постоянно думаете об этом. Сначала набрасываете, потом прорабатываете, потом исправляете. По себе помню, какая каша в голове постепенно образуется (лет в 18 с подругой мы писали литературный "Дневник" о двухмесячной практике нашего курса в учхозе, но там было проще - не надо было ничего особенного придумывать, событий и так хватало), поэтому настоятельно рекомендую забросить работу над повестями хотя бы на неделю (Новогодние праздники - лучшее время, как и сессия), и не только не думать обо всем этом, но: ничего не писать, не исправлять, не давать читать друзьям, не слушать их комментарии, а на вопросы близких, почему ничего не пишешь - затыкать уши. (да, на форум тоже в этот топик лучше не лазить)
Через неделю (лучше две) сесть и спокойно прочитать все с самого начала. Уверяю, сразу будет видно многое из того, что следует изменить, что добавить, а что и переписать.

А вообще, Нелл, прогресс налицо. Чем дальше пытаюсь пинать, тем больше чувствую, что начинаю придираться . Думаю, что те огрехи текста в виде недостаточной детализации уйдут сами собой лет через пять. Только не опускайте пера.

[Нелл]

Не за что! 
Мумрик, так скорее всего и будет, потому что в нашем вузе есть не только сессионная неделя/месяц, но и предсессионная! Это когда преподы резко вспоминают, что они должны еще и чему-то нас учить и на наши головы сыпятся рефераты и семинары.  Так что на этой неделе я постараюсь довыложить еще два ранее написанных куска, чтобы вышло все логично и возьму тайм-аут.

Но Элеонора не страруха!!! Ей сорок девять лет. А замуж она вышла в 16, соотвественно, Гийом - первенец - появился, когда ей было 17.

Повествование ведется попеременно от лица Рамона, Элеоноры и Фабиана. Там, где мальчик, куски поозорнее.

Спасибо, Наталанд!

[Натаland]

Нелл!
Пожалуйста не томите!
Неделя уже почти закончилась, а продолжения  все нет.
Очень хочется читать дальше.

[Нелл]

Обещанное, сиречь новый кусок.

Фабиан сидел на люстре и задумчиво ковырял коготком застывший воск в гнезде для свечи. Он играл с новыми «друзьями» в прятки, но они отчего-то не спешили его находить.
«Наверное, я слишком хорошо спрятался», - вздохнув, подумал мальчик. Стрелки на больших темных часах напротив уже проползли больше половины круга – и никого…
Фабиан задумчиво покосился вниз. Никто не объявился, можно и слезать, знать бы еще – как? Левитировать парнишка пока не умел, а как взобрался на люстру – уже забыл. Может, взять и прыгнуть?..
В залу кто-то вошел. Парнишка уже свесился было вниз, чтобы позвать на помощь, и чуть не свалился на пол от возмущения – на него, задрав голову к потолку, смотрел Марсе. Да еще и приветливо улыбался!
- Доброе утро, ребятенок! Что, слезть не можешь? Дай-ка помогу!
Мальчишка возмущенно зашипел, выпустил все когти и вцепился в люстру. Марсе ухмыльнулся и воздел руки. Фабиана потащило вниз, но он не собирался сдаваться. Полукровка повис на светильнике, как волкодав – на шее хищника, яростно засучил ногами, пытаясь взобраться повыше. Тяжелая люстра моталась из стороны в сторону, угрожающе скрипя всеми четырьмя цепями; на мага сыпались хлопья ржавчины. Но как бы паренек не брыкался и как бы не цеплялся за люстру, - магия была сильнее, и в конце концов мальчишку стащило вниз, в объятия чародея.
- Вот и хорошо, вот и славно, - прошептал Марсе, крепко, до боли, стиснув ребенка. Фабиан вырывался, без зазрения совести пустив в ход когти и каблуки. Чародею никак не удавалось перехватить ребенка поудобней, а спустя пять минут эмиссару уже казалось, что он держит в руках скользкую когтистую ящерицу, которая к тому же непрерывно шипит, пинается и скалит клыки. Наконец грубая сила победила – Марсе обхватил парнишку поперек живота и трижды шлепнул пониже спины, получив в отместку ощутимый пинок коленом под дых.
- Ну все, щенок, мое терпение исчерпано! – зарычал маг; запустив пальцы в волосы полукровки, он повернул его лицом к себе и дунул мальчишке в глаза. Паренек тут же почувствовал, как по телу расползается неприятная слабость, руки и ноги задрожали и онемели, накатила сонливость. Он попытался бороться и с этим, но его словно стягивало тугими кольцами липкой паутины, Фабиан еще раз дернулся, и сон как обухом ударил по затылку.
… - Попались, - это было первое, что услышал мальчик, придя в себя. Тихонько застонав, он шевельнулся, и в руки тут же что-то впилось; ощущения были знакомые до тошноты… Парнишка открыл глаза: его руки были туго стянуты веревкой, обмотанной вокруг диванного подлокотника. Камзола нет, метательных ножей и кинжала тоже. Зато в кресле напротив сидел Виктор Робийяр и с улыбкой теребил пряжку ремня. Фабиан рванулся, но привязь была крепкой.
- Не нравиться, мда? – поддел аргассец. – Это для начала. Хотя если будешь паинькой – вершенься в родное гнездо без царапин. Почти.
Полукровка приподнялся, разворачиваясь к дворянину. Оружия нет, но магия всегда при нем, и сейчас кое-кто свое получит!
Скрипнуло кресло у камина, и багровый всплеск пламени высветил носатый профиль эмиссара. Фабиан досадливо прикусил губу. Пока чародей находился в комнате, ни о каком применении магии для спасения не было и речи – Марсе с легкостью перебьет заклятия неопытного полукровки. Впрочем, Марсе не проявлял к пленнику особого интереса, сидя в кресле у камина в пол-оборота к огню и переворачивая угли кочергой.
Виктор встал, распустил ремень и подошел к мальчишке.
- Ну что, звереныш, тебе по вкусу мое гостеприимство? – Робийяр сжал подбородок парнишки, вздернул его голову и наклонился к самому лицу ребенка. Подросток брезгливо скривился. – Все в лучших традициях Юга!
Фабиан молча буравил аргассца горящим взглядом.
- Что же ты не такой смелый, как при своем томоэ?! – шевалье сгреб мальчика за воротник рубашки и встряхнул. – Не слышу, дон Эрбо! – еще один рывок; воротник затрещал. – Пищи громче, гаденыш!
Фабиан сглотнул. Его царапнул страх, тот же страх, что терзал во сне – Робийяр так же нависал над ним, та же глумливая усмешка сильного блуждала по его лицу, и то же мерзкое чувство собственной беспомощности, от которого внутри все сжимается и переворачивается… Глаза полукровки расширились, дыхание сбилось, на лице промелькнуло выражение панического страха. Виктор удовлетворенно фыркнул.
- Легко дерзить, когда знаешь, что за тебя заступятся, да? Где же твоя наглость? А?! Не вижу?! – аргассец еще раз встряхнул парнишку и поднес к его лицу ремень. – Ничего, сейчас поучу манерам, маленькая вошь!
… ну уж нет! Никогда!! Никогда больше!..
Робийяр схватил Фабиана за плечо и попытался перевернуть на живот, но мальчишка рванулся, вывернулся и заехал коленом в пах шевалье. Удар вышел смазанным из-за неудобной позиции, зато сопровождался отборной рокуэльской бранью. Дворянин согнулся, хрипло каркнув, упустил ремень и утратил интерес к ребенку, баюкая понесшее ущерб достоинство. Марсе повернулся, несколько минут изучал согбенную фигуру, а потом, чуть поморщившись, щелкнул пальцами. Виктор выдохнул и медленно разогнулся.
- Ах, мы все-таки набрались наглости сопротивляться, - прошипел аргассец, подбирая ремень. – Нам хочется примерить терновый венец? Сейчас устрою! - ласково пообещал Робийяр и швырнул ребенка лицом в подушки.
Виктор трудился, пока не взмок, но паршивый мальчишка не издал ни звука. Аргассец привалился к стене, утирая лоб. Большеглазая тварь с усилием приподнялась и повернулась, сбивчиво, тяжело дыша, но во взгляде, поднятом на мучителя, не было ничего, кроме ненависти. В рабстве Фабиана еще и не так лупили, а потому у мальчишки хватило сил еще и на презрительную гримаску. Шевалье побагровел от злобы – он-то думал, что раб расхнычется от одного угрожающего взгляда! – и прошипел:
- Что, дрянь, сладко тебе спиться с твоим томоэ? И как он, каждую ночь или через раз?
В огромных глазах полыхнуло зарево такой дикой ярости, что Робийяр невольно отшатнулся. Мальчик хрипло зарычал, выгнулся и плюнул на сапог Виктора – выше просто не попал.
- Довольно, шевалье, - маг остановил кулак аргассца в момент замаха. Марсе встал, отбросил кочергу и подошел к дивану, смерив Робийяра гадливым взором.
«По крайней мере, этому грязная работа только нравится, и не приходится мараться самому», - подумал волшебник и сказал вслух: - Этого хватит, чтобы Вальдано почуял… если он и впрямь полукровка… и наделал глупостей.
- Откуда вы знаете, что он почует, а что нет? – процедил Робийяр. Фабиан затаил дыхание. Так вот в чем дело!
- Шевалье, - высокомерно бросил эмиссар, - вы либо глупы, либо необразованны. Мы, полукровки, очень остро чувствуем все, что касается тех, кого мы любим, и, по-моему, об этом написано не меньше тысячи поем, баллад и душещипательных романов.
Виктор пожал плечами и, процедив нечто непечатное по адресу Рамона, уселся в кресло, потянувшись за бутылкой. Марсе, в свою очередь, склонился над Фабианом.
- Смотри мне в глаза, мальчик, - ребенок тут же зажмурился. – Смотри, не то хуже будет.
- Может, припечь его угольком?
- Его? Сударь, вы плохо разбираетесь в людях… и в нелюдях тоже, - фыркнул маг. – От уголька он будет упираться сильнее, - жесткие пальцы стиснули лицо Фабиана. – Я сказал, смотри мне в глаза, мальчик, если еще хочешь увидеть своего томоэ.
Фабиан вновь почувствовал, что тело немеет, а неведомая сила принуждает послушаться. «Нет!» - мальчик сжал зубы. Давление усилилось, веки задрожала, глаза заслезились.
- Какая сопротивляемость! – почти восхищенно заметил Марсе. – Я бы уже сдался… - и вдруг сказал тихо и ласково: - Посмотри на меня, малыш, пожалуйста…
Давление исчезло, и Фабиан от неожиданности открыл глаза. Зеленовато-серый взгляд мага жадно впился в голубые очи. Паренек дернулся, но увернуться от мага не смог.
Это было омерзительно. Хуже, чем с Равизо. Эмиссар грубо вломился в сознание, словно большой ложкой перерыл и перемешал все мысли, чувства, воспоминания. Бесцеремонно хватал что-то, рассматривал и бросал обратно. Жадные руки прошлись по всему, даже по тому, что мальчик так старательно вытравливал из своей памяти. Хуже всего было с чувствами – когда чародей изучал эпизод с клеймением, Фабиан будто снова почувствовал, как касается плеча железо…
Наконец Марсе отошел. Полукровка обессилено вытянулся на диване, мелко дрожа.
«Больше никогда… никогда, никому так не позволю», - подумал Фабиан, пряча лицо в сгибе локтя. Никто не должен видеть…
- Пустышка, - разочарованно протянул Марсе. – Он ничего не знает. Боюсь, надежды вашего дядюшки не оправдались. Нельзя же так виртуозно маскироваться.
- Так значит нет? – Виктор вздохнул. – Жаль…
- Но все же герцог его любит, очень любит, - сквозь любезную улыбку процедил маг. – Полагаю, он на многое пойдет, дабы вернуть воспитанника. Будьте здесь, - Марсе натянул серый плащ эмиссара. – Я сообщу герцогу последние известия.
Уже взявшись за дверную ручку, волшебник обернулся и окинул ребенка цепким взглядом. Мальчишка был на грани истерики, воспользоваться магией в таком состоянии у него вряд ли получиться. Робийяр тоже не сводил глаз с подростка, хищно улыбаясь. Вот мразь… Перед эмиссаром пронеслось увиденное в памяти паренька; Марсе поежился.
- И не вздумайте трогать мальчишку, ясно вам? Мы должны предъявить его герцогу в целиковом виде, - добавил маг и вышел. Аргассец проводил его неприличным жестом, сунул кинжал в угли в камине и неспешно направился к Фабиану, скручивая из платка кляп. Остановившись над ребенком, шевалье потрепал его по макушке. Мальчик вздрогнул.
– Сейчас позабавимся, - оповестил его аргассец. – Жаль, я только посмотрю, не послушаю…
Виктор уже нагнулся, как вдруг голубые очи распахнулись, обдав его волной жгучей ненависти, и Робийяра с силой впечатало в шкаф с часами. Шевалье коротко взвыл, рухнув на пол, сверху посыпались щепки, колесики и винтики.
Фабиан полоснул взглядом по веревке, та лопнула, и парнишка вскочил на ноги. Тело отозвалось знакомой болью, но полукровке было не до нее. Обрушив на врага еще и столик с бутылками, ребенок ринулся вон из комнаты. Нужно было срочно предупредить томоэ!

[Нелл]

- Где дон Эрбо? – нетерпеливо осведомился эмпат. Слуги-рокуэльцы виновато потупились. Рамон, раздраженно похлопывая перчатками по бедру, отвернулся к окну, жестом приказав продолжать поиски.
Покушение на главу одного из трех самых сильных государств на континенте произвело на князя Хейнриха неизгладимое впечатление. Дрожа от ужаса перед возможными последствиями, его величество подписал изумительный (для Рокуэллы) торговый договор и, дабы окончательно стереть из памяти гостя нападение убийц, затеял еще один прием. Фабиан бесследно исчез за несколько часов до его начала. Блистающая драгоценностями и дорогим оружием свита герцога топталась в приемной томоэ и терпеливо ждала, пока разыщут любимого пажика Рамона.
- Ваше сиятельство, мы можем опоздать, - подчеркнуто вежливо заметил Оливарес. Вальдано только повел плечом. Его гораздо больше беспокоило то, что он совсем не чувствовал Фабиана. Прошло уже дня четыре после случая на стене, но паренька все еще пошатывало. А вдруг он куда-то забрел и потерял сознание?
- Томоэ, - дон Мигель привстал на цыпочки и прошипел в ухо господину и повелителю: - томоэ, вы хотя бы понимаете, что о вас могут подумать?
- То, что пришло в голову Робийяру, не подумают, - огрызнулся Рамон. Проклятие, где ребенок?!
- Вы ведете себя, как… - зашипел первый министр, но к ним подошел адмирал, и Оливарес смолк.
- Ваше сиятельство, - Ибаньес кашлянул, - вряд ли имеет смысл ждать. Если выдать слугам поисковые амулеты, они отыщут пажа, а вам пусть доложат на балу, когда найдут.
Рамон повернулся к свите. Дон Мигель прав, и адмирал прав, но куда девать это мерзкое предчувствие?
- Томоэ, - младший отпрыск дона Диего вдруг выступил вперед и как-то нервно поклонился. – Томоэ, позвольте!
- Рамон чуть сузил глаза. Так, это уже интересно. Миро оглянулся, и рядом с ним встали Хаун Фоментера, дон Арвело и дель Мора. Все четверо были изрядно смущены, Родриго прятал под раздражением растерянность, Миро был недоволен собой, а Хуан и Даниэль еще и откровенно побаивались. Какая любопытная гамма, да еще и в связи с Фабианом…
- Позволяю, - сказал герцог. – Говорите, дон Рамиро.
- Дона Эрбо в последний раз видели мы, - твердо сказал Ибаньес-младший. Мальчишки как-то вразнобой выдохнули, словно их приятель признался в страшном преступлении.
- Ну и?.. – поднял бровь Рамон.
Рамиро замолчал, напряженно изучая носки парадных ботильонов. Молодняк замялся.
- Молодые люди! – возвысил голос Оливарес. – Мы ждем!
Адмирал требовательно посмотрел на сына.
- Рамиро, - приказал он, на высоких скулах подростка показались полосы румянца.
- Мы… э… ну, решили разыграть его, - отводя глаза, выдавил Миро.
- А то он больно задается, - вставил Руи.
- Мы играли в прятки и… э… как бы забыли его найти, - собравшись с духом, закончил Рамиро. Он боялся, что с младшим товарищем стряслось что-то серьезное – из памяти подростка не шел подслушанный на стене разговор.
- Как бы? – уточнил Рамон. Молодежь сникла.
- Ну это уже просто смешно! – вознегодовал дон Мигель, - томоэ, я настоятельно рекомендую…
- И где же вы его забыли? – поинтересовался дон Диего.
- Кажется, в зале, на люстре, - неуверенно отозвался Хуан. Оливарес поперхнулся, адмирал громко фыркнул. Рамон потеребил перчатку. Может, зря он им ничего не сказал про беседу Робийяра с Марсе?
- На люстре, - потрясенно повторил дон Мигель. – Как же он на нее забрался?..
- Свободны, - разрешил эмпат, и подростки радостно юркнули в глубины его свиты. Это все равно не объясняло, почему он не ощущает мальчика, но… может, он там просто заснул? Задавив предчувствие, Рамон обратился к Оливаресу:
- Похоже, я должен извиниться перед вами, о суровый наставник. Я думаю, что теперь мы можем…
Речь герцога оборвалась так резко, словно его хватил удар. Дыхание эмпата сорвалось, стало хриплым и прерывистым, по лицу разлилась желтоватая бледность.

[Mumrik]

Черт, Нелл, на самом интересном месте...

Ладно, на праздниках я все равно лишена общения с начальством, а следовательно, и его компьютера. В связи с чем мне грозит сдохнуть от любопытства. Ничего, займусь встречами с бывшими однокурсниками.

[Натаland]

Я от любопытства УЖЕ сдохла.
На изумленных глазах своих домашних.
Хо-о-очу читать да-а-альше!

[Orso]

Ага, вот так всегда. (Голосом Хазанова): На самом интересном месте!

Тэ-эк, не могу больше молчать, выползаю из привата в большой мир
Подробно не буду, но общие впечатления изложу обязательно. Нельзя себе отказывать в удовольствии .

Динамично, ярко, увлекательно. Перечитывала, и не раз. Хочу продолжения, окончания и в итоге книгу с дарственной надписью от автора
Очень живые персонажи. Что интересно – очерчиваются буквально несколькими штрихами, но очень выпукло. Лаконичность языка, отсутствие описаний – на мой взгляд, это скорее плюс. Информации достаточно, чтобы воображение все остальное дорисовало само, зато повествование получается очень стремительным, не перегруженным. Самая первая ассоциация – стиль некоторых романов Желязны, где автор вообще ограничивается одними диалогами. При этом не теряется ни впечатление, ни образность.
Диалоги – ну, тут полный восторг. Мне нравится. Очень.
Так, время выпустить когти ...
Замечаний немного, и впечатления они не портят.
Хотелось бы чуть больше логики в развитии отношений Рамона и мальчика, в их сближении. Жаль Леона в сцене покушения. Ведет он там себя глупо, погибает бездарно. Но все исправимо волей автора.

Вторая часть - пока изучила только начало, заранее извиняюсь. Сильно. Первый отрывок - просто здорово. Особенно эпизод с баньши. Коротко, но впечатляюще.

И – продолжение в студию!!! Нелл, сдавайте Вы вашу сессию… поскорее, впереди каникулы. И - писать! Писать, писать, писать… Общественность ждет!

[Нелл]

Докладываю последний на данный момент написанный набело кусок:

Речь герцога внезапно оборвалась. Дыхание эмпата сорвалось, стало хриплым и прерывистым, по лицу разлилась желтоватая бледность, и Рамон с исказившимся от боли лицом прижал руку к груди слева.
- Томоэ?! – выдохнул Ибаньес; рокуэльцы испуганно качнулись к своему повелителю, дон Мигель шарил взглядом по толпе в поисках врача.
Эмпат почувствовал, наконец-то почувствовал… В груди заклокотало от боли, стыда и гнева его мальчика, а в сердце впилось что-то острое и зазубренное. В глазах томоэ потемнело, боль вгрызалась все глубже и глубже, он согнулся, навалившись на руку адмирала… пока на смену муке не пришла ярость. Так вы хотите посмотреть?!
- Робийяр!! – зарычал герцог. Дон Мигель отшатнулся. Рамон сбросил руку адмирала и устремился к двери. Свита, ошалевшая от столь резкой смены настроения, помчалась следом за сюзереном, бренча украшениями и оружием. Оливарес, определив ситуацию тремя рокуэльскими ругательствами, перехватил адмирала и потащил за собой в сторону княжеского аудиенц-зала.
Марсе встретился с рокуэльским монархом на пути в отведенное южанам крыло. По дороге маг успел довести до совершенства те три фразы, в которых он сообщит Рамону о своих условиях, но, увы, ему не удалось сказать герцогу ни слова. Эмиссар входил в небольшой промежуточный зал, когда дверь напротив сорвало с петель, и перед чародеем предстал его сиятельство герцог. Марсе не успел даже льстиво улыбнуться. Перед волшебником мелькнули бешеные серые глаза, а потом его смело, судя по ощущениям  - ударом тарана. Какая там магия! Марсе скрючился, вцепившись в колонну, чтобы не рухнуть, и пытаясь вдохнуть. Врезавшийся в лицо кулак, унизанный перстнями, окончательно поверг эмиссара в прах. Тщетно зажимая рукавом хлынувшую кровь, чародей почувствовал, что его сгребли за шиворот, подняли и прорычали в лицо:
- Ты, живодер!! Если ты еще раз посмеешь его тронуть, если только раз подумаешь об этом… - от описания кары мага затошнило; он судорожно закивал, позабыв, что хотел сказать герцогу. Рамон швырнул Марсе в угол, бросил кому-то «Охранять!» и пулей вылетел из зала. Эмиссар свернулся в клубок, радуясь, что жив.
… Всплывшее в мозгу осознание, что полукровка себя выдал, счастья не принесло… 
Герцог уже не бежал, он быстро шел вперед, не задумываясь над тем, что двери сами распахиваются перед ним, что свидетелями показательной расправы стали не только его рокуэльцы. но и табун княжеских подданных; он чувствовал, что его мальчик где-то здесь. Рамон уже добрался до покоев эмиссара, как вдруг наперерез томоэ из какого-то коридора выскочил Фабиан. Герцогская свита облегченно вздохнула…
Рамон метнулся к воспитаннику, подхватил на руки и прижал к себе. Паренек дернулся, эмпата обожгло. Идиот, надо осторожней, ему ведь больно…
- Бьяно, что с тобой? Что случилось?
Полукровка замотал головой, обвил руками шею томоэ и прижался теснее, мелко дрожа от облегчения – нашел!
- Бьяно, кто посмел? Скажи мне!
Фабиан только засопел и спрятал лицо в длинных волосах опекуна. А эмпат весь покрылся испариной от ужаса – ребенок молчит, почему?!
- Бьяно, не молчи, ради всех богов! Скажи, что с тобой, - взмолился томоэ. Фабиан отнял голову от его плеча и, глядя в лицо воспитателя, тихо сказал:
- Со мной все в порядке, монсеньор.
И тут же рванулся. Как же в порядке, если там Робийяр!.. И маг! Вывернувшись из объятий Рамона, мальчик цапнул его за рукав и стал торопливо тянуть за собой. Рамон, усмехнувшись, жестом велел подданным идти за ним.
Виктор медленно, с хрипами, пытался приподняться на руках. Вокруг валялись обломки шкафа и осколки бутылок, его кровь мешалась с вином в одной багровой-красной луже. Вот гаденыш! Как отделал…
«Шкуру сдеру!» - подумал Робийяр и тут же сипло фыркнул – его бы кто залатал сначала. Дьявольщина, какая боль, еще и под лопатку что-то воткнулось. Маятник или шестеренка? Добраться бы до дивана…
Но спокойно доползти до желанных подушек аргассцу не дали. Стукнула ручкой о стену дверь, Виктор с усилием поднял голову. Рамон… его щенок… и еще куча народу… Тьфу, Проклятие! Аргассец со стоном опустился на паркет. Может, хоть прикончит…
Щегольские сапоги приближались медленно, по сафьяновому голенищу похлопывала шпага. Рядом семенили синие детские ботильоны.
- Это ваших рук дело, зверек?
- Ага, - сообщил паскудник с чувством глубокого удовлетворения в голосе.
- Изумительно. Но в следующий раз обязательно добейте, хотя бы из жалости.
- Кончай уже, выродок, - просипел дворянин. Сверху раздалось брезгливое хмыканье.
- Можно, я, томоэ?
- Не пачкайтесь, зверек.
- Ваше сиятельство! – воззвали с порога.
- Нянька пришла, - констатировал Рамон, дальше Виктор ничего не помнил…

[Нелл]

На полу, протянув по паркету буреющий след, валялся бессознательный Робийяр; свита герцога, рассредоточившись по комнате, перешептывалась, мешая насмешки и недоумение; к ноге Рамона жался взъерошенный, как воробей, паж (нашелся-таки!), а на губах томоэ играла такая улыбка, что хотелось бежать без оглядки. Просто изумительно!
Оценив содеянное, Оливарес скривился – когда же его повелитель научится не только делать, но еще и думать? Желательно до того, как сделать…
Вздохнув о несбыточном, дон Мигель нацепил на лицо верноподданническое выражение, протолкался мимо придворных и церемонно поклонился:
- Ваше сиятельство, князь Хейнрих ждет в аудиенц-зале, - и тихо, сквозь зубы добавил: - Не знаю, что вы тут натворили, но лучше на этом остановиться.
Увы, призыв к разуму монарха остался без ответа.
- Будьте добры довести до сведения его величества, что если покушения на нас и нашего воспитанника продолжаться, мы не ручаемся за будущее Остенлибе в составе Совета Ара-ны, - зло отчеканил томоэ, поддерживая пажа. Ребенок выглядел таким измученным, что Оливарес удивленно вновь покосился на Виктора – он не понимал, почему аргассец все еще дышит, хоть и с трудом.
- Всенепременно, ваше сиятельство, - склонил голову первый министр – когда Вальдано переходил на державное «мы» спорить с ним было бесполезно, к тому же сейчас было важнее как можно скорее утащить герцога с места трагедии. – Прошу следовать за мной, монсеньор.
- Передайте его величеству, что мы несколько задержимся, - сообщил томоэ скрипнувшему зубами премьеру и склонился к мальчику.
Эмпат чувствовал, что Фабиан слабеет с каждой минутой, и только гордость не позволяет полукровке осесть на пол и разрыдаться. Едва схлынуло напряжение, как ребенок оказался один на один со своим страхом. Опять…
Рамон присел, чтобы взять пажа на руки, но тот вдруг отступил и слабо улыбнулся, сделав отрицательный жест. Полукровке очень хотелось забиться в объятия Рамона и  реветь, пока не забудет возвышающегося над собой Виктора и унизительный страх перед ним, но… лучше умереть, чем показать свою слабость при всех!
- Гордый, да? – улыбнулся Рамон, выпрямился и подал парнишке руку. Мальчик уцепился за нее и, надменно вздернув нос, пошел рядом, чтобы все видели – это ЕГО томоэ! И ничей больше!
Эмпат улыбнулся. Маленький собственник…
Теплая сухая ладошка лежала в ладони мужчины, такая маленькая по сравнению с его рукой… Рамон бережно сжал тонкие, как ивовые прутики, пальцы…
К тому времени, когда рокуэльцы выбрались из покоев эмиссара, весть об очередных бесчинствах южных дикарей разнеслась по всему замку, чему весьма способствовал вид скрюченного в сложную фигуру Марсе под охраной десятка рокуэльцев.
Увидев толпу остенлибцев, набившихся в зал, томоэ едва не зарычал. Какого черта они все сюда приперлись? И почему именно тогда, когда Фабиану так нужно побыстрей добраться до тихого уголка?! Мальчик вздрогнул, сильно сжал ладонь опекуна горячими пальчиками, и здравый смысл окончательно покинул эмпата.
- Ну?! – вокруг Рамона взвилась волна угрозы и ярости, и остенлибское дворянство метнулось в стороны. Только бледный до зеленоватости капитан княжеской гвардии пытался втолковать Оливаресу, что бить эмиссаров Совета нельзя и вообще неприлично.
Губы Фабиана задрожали. Сколько тут этих мерзких людей! Какие они все противные, как они надоели, ну почему они толкутся вокруг и не дают уйти! Он хочет быть один!! Только с Рамоном!
Эмпат прикоснулся к мальчику и содрогнулся.
«Все прочь!!» - остенлибцы дрогнули, и их вынесло прочь из зала. Марсе поднял голову и скривил лицо в гримасу. Догадался, ублюдок! «Ничего, я посчитаюсь с тобой за него…» Рамон улыбнулся, и эмиссар торопливо опустил глаза…
… Хлопнула тяжелая дубовая дверь, отрезав их от людей. Одни, наконец-то, хвала всем богам!
- Бьяно…
Коротко всхныкнув, мальчик выдернул свои пальцы из ладони эмпата. Томоэ вздрогнул от неожиданности, ребенок бросился в другой конец комнаты и замер перед камином, опустив голову и крепко обхватив себя руками. Извивающийся на поленьях огонь окрасил его белую рубашку в красное и желтое.
Рамон тронул виски – боль мальчишки отдавалась в них с такой силой, что звенело в затылке. У его страха был запах крови и мутный багряный цвет… Все повторялось; проклятый недоносок! Неужели все сначала?
Эмпат осторожно приблизился, стараясь не подкрадываться сзади, и коснулся парнишки.
- Не трогай меня! – истерично крикнул Фабиан, вскинув на герцога ярый, но какой-то больной взгляд. Сердце екнуло, Рамон убрал руку. Ребенок тяжело, с всхлипами дыша, уставился на рубиновые угли. Тонкие ноздри трепетали, плечи мелко дрожали, и руки беспорядочно их терли.
Рамон ждал. В душе отозвалось обидой понимание, что пареньку не нужны сейчас его утешения, нельзя было обнять его, прижать к себе, унимая боль. Он должен был – и хотел! – справиться с этим сам, и был прав: иначе страх никогда не оставит его. Еще несколько минут мучительного молчания – и воспитанник вдруг залопотал:
- Я боюсь… боялся, - мальчик вскинул голову, и его взгляд метнулся по комнате, - боюсь… Он ведь мог! Мог! Что ему от меня нужно? Что им всем нужно?! Пусть оставят меня в покое, насовсем!!
Мальчик замолчал. Рамон, не удержавшись, приложил палец к плотно сжатым теплым губкам, а Фабиан ни с того ни с сего взял и укусил его. Эмпат отступил.
- Маг, - всхлипнул парнишка. – Этот… тоже рылся, - с отвращением прошипел мальчик и сжал руками голову. – Не могу! Не хочу больше! Почему я? Потому что я грязный, да? - с ненавистью к самому себе спросил он, вперившись в лицо опекуна жгущим взглядом. – Отвечай! Почему?! Гадость, вот гадость! – он топнул ногой и отвернулся. Рамон молча смотрел на сгорбленную узкую спину ребенка; руки герцога побелели до мраморного оттенка. За что же?!
- Они заплатят, - хрипло сказал эмпат. – Они заплатят, обещаю.
Фабиан круто развернулся. Сквозь влажную пелену в глазах мальчишки блеснула злость.
- Обещаешь? – прошептал он.
- Да.
Фабиан чуть отстранился, недоверчиво глядя на герцога.
- Н-но почему? – с запинкой спросил он. – Почему я? Ты не можешь меня любить, я же раб… грязный, - брезгливо скривился ребенок. – Ты же купил меня! – выкрикнул паренек. Лучше б он дал ему по физиономии.
- Прости, - чуть слышно сказал Рамон, опускаясь на ковер перед пажиком. – Прости, я не думал…
Фабиан потер лоб и замотал головой.
- Нет?! – ужаснулся Рамон. – Ты не…
- Я не вам, - выдавил ребенок. – Я для вас не противный, правда? – робко спросил он. – Правда же?
- Какая чушь, - вздохнул Рамон, не в силах оторвать взгляд от больших голубых глаз. Он уже чувствовал, что Фабиану лучше, но для мальчика было важно выяснить все подробности:
- Ты меня не выгонишь из-за них, из-за тех, до тебя? – для него это было страшно важно, он даже ушки прижал, напряженно вглядываясь в лицо эмпата.
- Плевать я на них хотел. Хватит нести ахинею. И вообще, давно пора позвать врача, - томоэ дернулся встать и паж тут же к нему метнулся:
- Не-е! Не хочу!
… Сколько они так просидели – Рамон не помнил. Рядом валялась его шпага и шляпа, за дверью нервничал Оливарес и сплетничали придворные. Наконец теплый клубочек под боком эмпата зашевелился, протер глаза и вдруг взялся за запястье Рамона. Розовый шершавый язычок прошелся по пальцу опекуна, зализывая ранку.
Рамон хмыкнул. Ну хоть извинился…

[Orso]

нелл, не томите. Что же дальше?

[Натаland]

Та-а-ак...
Я отсутствовала 10 дней, и все это время предвкушала. 
Два выложенных  куска прочитались за 4 минуты.
Лучше бы я читала ме-е-едленно- мее-едленно,
и по слогам.
Растянула бы удовольствие.