"Выгодная покупка"

[Mumrik]

Нда-а... Теперь, видимо Рамону не отбрехаться.

задумчиво
Так я не уверена, что он окончательно помрет...

Вы не уверены? Кто у нас тут главный-то, автор или персонаж!?

Не страдая отсутсвием воображения, на "выломаном хребте покорежило... Но это скорее плюс...
Девица получается жалковатая. Может, ее тоже прикончить (случайно)?

[Нелл]

Безумие и животная радость схлынули, оставив после себя странное ощущение опустошенности. Эмпат опустился на колено рядом с княжной; Фабиан бегал где-то по Уннервальду, и Рамон устало провел ладонью по лбу – некому было принести ему облегчение… Что ж, раз так, займемся текущими проблемами.
Девушка была без сознания. Прикрыв глаза от бьющего в них света, Рамон сосредоточился на поиске. Охотящиеся усердно гнали кабана, и даже мелкий катаклизм не мог помешать им в достижении цели, сиречь жаренного кабаньего окорока; гвардейцы, мушкетеры и рокуэльцы усиленно прочесывали лес, а Фабиан и его друзья издевались над Робийяром, от души наслаждаясь процессом. Герцог вдруг улыбнулся. Пользу, в конце концов, можно извлечь из чего угодно. Если ему удастся аккуратно перепрыгнуть с этой прогалины на другую, вокруг которой сорванцы гоняют Виктора …
Рамон подсунул руки под княжну, не отрывая ее от земли, и всей душой устремился к вожделенной полянке. Собственно, в деле перемещения в пространстве самое главное – не врезаться в дерево, а остальное приложится…
Открыв глаза, томоэ с удовлетворением обнаружил, что прыжок увенчался полным успехом. Девушка слабо застонала, мотая головой и раскидывая по снегу соломенные волосы. Герцог поднялся, бросил сожалеющий взгляд на бывшую невесту и скромно удалился под сень елей, кинув манок Виктору и рыщущим по лесу гвардейцам…

Вот, последний кусочек этого эпизода.

Как, и девицу тоже?!!! Ну и кровожадность...
А почему она жалкая? Вон, умертвия не испугалась, Рамона хотела собой закрыть...

[Эрхе]

Окончательно его добивать не надо бы, но вот поколотить стоит  . Мне нравится  .

[Нелл]

Виктор следовал за Рамоном, укрываясь в кустах, благо табун охранников оставлял за собой едва ли не просеку. Пока что аргассец никак не мог придумать способ подобраться к герцогу, да еще и так, чтоб кровный враг тут же его не застрелил, но шевалье надеялся на свою изобретательность.
Вдруг кавалеристы раздались в стороны, пропуская дона Эрбо, который деловито нырнул в кусты неподалеку от Виктора. Робийяр удивленно присвистнул – по его разумению, коли томоэ так любит свое лупоглазое отродье, то должен бы спрятать щенка под крылышко, но, раз уж его сиятельство этим пренебрег, то грех не воспользоваться шансом. Мальчишка, конечно, из злопамятных, но на свете нет человека, с которым нельзя договориться…
Меж темных стволов и снега мелькали светло-гнедые бока кобылы и голубой камзол ребенка; Виктор ехал следом. Вдруг Фабиан остановился, что-то высматривая в чаще, и шевалье решил, что пора приступать к ловле. Робийяр соскочил с коня, ободряюще похлопал его по шее и, затаившись в кустах напротив мальчонки, тихо свистнул. Конь пошел на звук, Фабиан обернулся, и Виктор выскочил из засады, схватив полукровку за талию и пытаясь стащить его с лошади. Черта с два! Поганец изо всех сил съездил аргассцу ногой по ребрам, так что спас только подбитый мехом камзол, пришпорил лошадь и дал деру.
Что стукнуло Виктора – он и сам не мог объяснить. Но вместо того, чтобы плюнуть, ругнуться и уехать, аргассец взобрался в седло и с грозным воплем ринулся в погоню. Ни охота, свалившая на юго-восток, ни герцог со свитой, оставшиеся где-то на северо-западе, им не мешали. Взрослый гнался за ребенком по нетронутому снежному покрову, пока след не раздвоился, да так неожиданно, что аргассец едва избежал столкновения с сосной. Тут-то к шевалье и пришло нечто вроде отрезвления. Он поворотил скакуна, свесился с седла и изучил следы. Судя по утоптанности неподалеку от сосны, здесь кто-то кого-то ждал. Уж не спугнули ли они какую-нибудь сладкую парочку? Хотя след, пересекающий следы Фабиана, был один…
Выругавшись, дворянин отцепил от пояса флягу с можжевеловкой и основательно к ней приложился; ясность не наступила. Ни куда провалился мальчишка, ни куда они вообще заехали… Зато позади раздался залихватски-насмешливый свист. Виктор неторопливо вернул флягу на место, утер усы и обернулся на звук.
Кобыла мальчика стояла поперек своего же старого следа, а гаденыш скорчил Робийяру рожицу, издал неприличный звук и дернул узду. Виктор зарычал, и гонка возобновилась. Летели, насколько позволял снег, вплоть до поваленного дуба. Фабианова лошадь легко его перемахнулся, но Виктор последовать за ней не успел. Потому что из лесу слева выскочила еще одна точно такая же, с Фабианом на спине! Паскудник показал преследователю средний палец, гнусно ухмыльнулся и понесся обратно.
- Я тебя все одно достану, недоносок!! – пообещал пажу Робийяр, хлестнув жеребца. Ответом был издевательский хохот. Позабыв о миролюбивых планах, Виктор сжал плетку. Ух же он его!! Дайте только поймать!..
Куда его заманивал юный паразит, шевалье понял лишь тогда, когда голубой камзол растворился в чащобе, зато из кустов наперерез аргассцу с треском выломился кабан. Да еще и крупный такой…
На миг застыли все трое – дворянин, жеребец и хряк. Затем, злобно всхрюкнув, загнанное животное рвануло к тому, в ком заподозрило виновника всех своих несчастий. Покрыв звучной аквильской бранью весь свиной род, Виктор на рысях помчался прочь и нарвался на засеку. Аргассец развернул коня, вытаскивая пистолет; кабан неотвратимо приближался, сзади слышался лай гончих. Виктор прицелился – если он не попадет твари в глаз, то все может кончиться весьма плачевно, охотникам останется только похоронить павшую с честью жертву тупой скотины. Но тут земля как-то странно вздрогнула, и по лесу пролетел не то порыв ветра, не то еле слышный, но отчего-то ввинчивающийся в уши крик. Робийяр машинально загородился пистолетом, аргассца закачало в седле, жеребец заржал и шарахнулся, царапая бок о засеку, деревья замолотили ветвями, а кабан, совсем по-свиня-чьи завизжав, бросился прочь. Жалостный скулеж гончих тоже растаял в отдалении.
Виктор убрал пистолет, протер лоб снегом и впервые призадумался над тем, что не узнает окрестностей. Задерживаться в кишащем крикливой нечистью лесу до ночи не хотелось.
- Эге-ге-ей! Есть тут кто-о-о-о-о?
«Только б умертвий какой-нибудь не отозвался», - подумал Робийяр. И получил снежком по шапке. Поправив съехавший на глаза убор, шевалье задрал голову и узрел на ближайшей сосенке дона Эрбо.
- Эй, парень! Давай мировую, а? Выведи меня отсюда, ладно? Я заплачу! Клянусь, пальцем не трону! – прокричал аргассец, не озадачиваясь вопросом, как мальчишка взобрался на дерево и где его кобыла. Поганец захихикал и исчез среди ветвей. В тот же миг хихиканье раздалось слева. Виктор повернулся. Мальчик стоял на следах своей же лошади. Робийяр сглотнул два раза и невольно сжал рукой флягу с можжевеловкой. Фабиан милостиво указал пальчиком, куда ехать, и шмыгнул в кусты. Оттуда снова донесся смех – сдавленный и, как показалось на миг аргассцу – на три голоса. Плюнув на чудеса, Виктор поехал в указанном направлении и довольно быстро добрался до полянки, которая была вся истоптана копытами проезжавших недавно всадников.
«Охота, - понял Робийяр. – Хм, так откуда ж они приехали? А может – за ними?»
Шевалье поскреб усы. Ему уже давно начало казаться, что рамонов мальчишка мечется по лесу слишком быстро даже для полукровки. Однако развить мысль дворянин не успел – из кустов напротив высунулись разом две фабиановы мордашки! Охнув, Виктор упустил узду и принялся тереть руками глаза. И чуть не свалился с коня, когда, отверзнув очи, обнаружил, что мордашек стало три!
Кто-то сзади кинул снежком в круп коня, животное всхрапнуло, а Робийяр, оглянувшись, узрел четвертого. В тот же миг на него ухнула шапка снега, сбитая с дерева пятым, уютно угнездившимся среди ветвей.
Отряхнувшись и прочистив глаза, Виктор понял, что Фабианы, сколько их ни есть, вроде исчезли. Шевалье преодолел соблазн хлебнуть настойки можжевельника и слез с коня, дабы определить, в какую сторону унесло распроклятую охоту и добраться поскорее до людей. Он еще никогда так не жаждал их общества.
Пока аргассец вдумчиво изучал следы, засевший на дереве мальчик выскользнул из-под прикрытия веток и спрыгнул на спину скакуну Робийяра. Животное взвилось на дыбы, сбив с ног хозяина. Это Виктора и спасло. Тяжелые копыта свистнули над головой дворянина, и верный конь, заржав, умотал в светлую даль. Виктор встал и огляделся в бессильном бешенстве. Больше всего ему хотелось выбраться из лесу и поговорить по душам с корчмарем, который клялся и божился, что наливает благородному господину самой лучшей можжевеловой водки. Видимо, из-за той же водки ему казалось, что Фабиан становиться то выше, то ниже, то полнее, то худее.
- Где ты, тварь?! Вылезай! – завопил шевалье, выдернув из-за голенища плетку и потрясая ею в воздухе. Против ожидания кусты с шорохом раздвинулись, перед горящим взором Виктора явился ехидно ухмыляющийся мальчишка, в единственном пока экземпляре, и с размаху залепил снежком в лицо арассца.
- Ык… фррр… - выдавил Робийяр, не вовремя разинувший рот.
Когда дворянин кое-как отплевался, то мальчишка уже удрал. Ха, да неужели он не догонит какого-то мелкого паршивца?! Виктор бросился в погоню, продираясь сквозь кусты не хуже кабана. Впереди замельтешило что-то голубое, аргассец удвоил усилия и вырвался на полянку, с разбегу споткнувшись об чье-то тело. Тело задергалось, завизжало, но удрать не попыталось, оказавшись при ближайшем рассмотрении княжной Эрикой-как-ее-там.
- Эээ… ваше высочество? – деликатно уточнил Виктор; в груди похолодело от дурного предчувствия. Визг оборвался протяжным стоном. Несколько секунд стояла тишина, Робийяр уже попытался было тихо убраться…
- Помогите! Помогите! – закричала девушка. – Рамон! Рамон! – и залилась слезами. Виктор только успел заметить, что девица неподвижно лежит на снегу, сморщив лицо от боли, как народу на поляне резко прибавилось. Первым явился томоэ с охапкой еловых веток в одной руке и своим щенком в другой. А затем уже высыпали рокуэльцы, гвардейцы и остенлибские дворяне.
- О боги! – сипло выдохнул какой-то важный остенлибец, мешком сползая с коня. – Ваше высочество! Что случилось?
- По-моему, это очевидно, - скривил губу Вальдано, указуя перстом на обалдевшего аргассца. – Это человек, стоящий за покушениями на меня, а теперь он, похоже, взялся за ее высочество.
- Рамон, он хотел меня убить! – простонала княжна, цепляясь за сапог герцога.
- Да заткните вы эту дуру! – взорвался Виктор. – Я сюда попал случайно!
- Мимо проходили? – язвительно уточнил томоэ и приказал: - У ее высочества переломы, соорудите носилки, - рокуэльцы принялись сбрасывать плащи, остенлибцы занялись носилками. Остенлибец, в котором Виктор наконец признал одного из хайнриховых министров, обменялся выразительным взглядом с лейтенантом гвардейской роты, и тот шагнул к шевалье.
- Сударь, вы арестованы, - сообщил дворянину лейтенант.
- Я подданный аргасского короля! – срывающимся голосом закричал Робийяр. – Я ее пальцем не тронул!
- Мы уведомим консула, - проскрипел министр. – Но пока что вас нашли у тела ее высочества.
- Проведите дознание с магами, черт возьми! - рычал шевалье.
- Так и будет, - уверил его остенлибец, - пока отдайте лейтенанту вашу шпагу.
- Меня сюда заманили, вон тот мальчишка!
Министр сделал нетерпеливое движение рукой, гвардейцы сомкнули кольцо.
- Мы проведем дознание со всей строгостью, - с нажимом сказал важный чин. – А пока вы арестованы по подозрению в покушении на его сиятельство и ее высочество.
Робийяр швырнул шпагу в снег.
- Без буйства, шевалье, - холодно предупредил Рамон, возложивший княжну на носилки. – Даже если вы и не трогали ее высочество, ответить за все содеянное до этого вам все равно придется.
Аргассца посадили на лошадь; обернувшись, он увидел кучку высыпавших из лесу мальчишек, одетых точь-в-точь, как герцогский выкормыш, и помянул всех чертей ада.

[Нелл]

Хейнрих утер взмокший лоб и горестно посмотрел на его сиятельство герцога Рокуэльского. Рамон безмятежно улыбался; князь ему завидовал.
- Так вы к этому непричастны?
- Нет, - ответил рокуэльский монарх. – Хотя должен заметить, что как только мы прибыли в Остенлибе, вокруг нас стали происходить довольно странные вещи.
Его величество облизнул губы. Он уловил намек.
- Мы готовы поклясться, любезный брат, что ни один из наших подданных не посмел бы помыслить о…
- Мы вам верим, - сверкнул зубами томоэ. – Ведь Робийяр – подданный аргасского короля, а Марсе – маг и подданства не имеет.
- Мы уже отправили наши соболезнования Совету Араны, - вставил первый министр князя. Хейнрих скривился. Он знал, что ему это не поможет. Эмиссар умер, и умер очень странно… Тот и гляди – припожалуют его сотоварищи, выяснять, кто и почему все легкие магику расплющил. Тьфу!
«Да чтоб я еще раз сосватал дочь за иностранца…», - мрачно думал его величество, внимая последнему перечислению пунктов торговых договоров с Рокуэллой.
- И в ознаменование успешного завершения переговоров, позвольте поднести дары, - возгласил церемонимейстер, пока его величество исходил испариной под короной. Он чувствовал, что заснет спокойно, только когда вся герцогская свита, вплоть до чистильщика сапог, скроется под аркой портала.
Рамон милостиво внимал. Наконец перечисления прощальных даров завершились, и Хейнрих сполз с трона, дабы облобызать собрата по монаршей стезе. Но, к радости князя, томоэ тут же пресек все попытки поцеловаться.
- Что Робийяр? – небрежно осведомился томоэ.
- Штелленнер, - отозвался княхь тоном врача-диагноста. – Года на четыре. Его светлость аргасский консул прекрасно осведомлен о репутации Виктора Робийяра и полагает, что остенлибский климат несколько остудит его пылкое воображение.
Рассыпавшись напоследок в велеречивых прощаниях, остенлибцы и рокуэльцы расстались. Отъезд южан был назначен на утро.
Добравшись до своих покоев, томоэ улыбнулся дюжине гвардейцев, бдящих у дверей в герцогское апартаменты, прошел к себе в спальню и обнаружил, что Фабиан спит в его кровати.
Отрок вытянулся поверх покрывала, поджав одну ногу и обнимая подушку. Рядом валялась раскрытая книга, на полу у кровати – боты. Рамон, не зажигая света, отстегнул шпагу, бросил в кресло перчатки и шляпу, скинул камзол и присел на постель около мальчика.
Хвала всем богам, парнишке ничего не снилось, но после встречи с Робийяром кошмар повторялся трижды. Рамон оперся локтями на колени и опустил голову, глядя на переплетенные пальцы и бездумно играя аметистовым перстнем. Это надо было прекратить, но как? Насколько томоэ знал нравы работорговцев, Равизо не стал бы спать с рабом, если б имел надежду продать его. Он таскал мальчишку в лавку скорее по привычке, хотя знал, что никто не купит раба с таким количеством шрамов, говорящих о строптивым характере.
Герцог повернулся и склонился над мальчиком. Он не понимал, кем надо быть, чтобы польститься на ребенка, да еще и в таком состоянии, в каком был Фабиан в лавке Равизо. Эмпат бережно, кончиками пальцев, провел по волосам воспитанника. Ну почему же именно ему должно было так не повезти?
Послышался вздох, Фабиан потянулся, зевнул и, не открывая глаз, с мурлыканьем приник к Рамону. Герцог почесал его за ухом; ребенок мурчал совершенно по-кошачьи, и для него это было так же естественно, как насвистывание под нос.
«Хорошо еще, что мышей не ловит», - подумал Рамон, опускаясь на покрывало вместе с воспитаннком.
- Томоэ, а где вы были? Я вас ждал, ждал…
- Решал проблему с княжной.
- А у нее проблемы? – заинтересовался Фабиан, мерцая на опекуна светящимися глазами.
- Были. Увы, наша свадьба не состоится.
- Уррррра! – завопил паренек, от радости едва не стукнувшись макушкой о челюсть Рамона.
- Нехороший мальчик! Она же страдает!
- Пфуй!
- Дерзишь, мелкий шкодник?! – герцог сурово свел брови и попытался щелкнуть мальчишку по носу, но парнишка увернулся, и минут тридцать монарх и его паж увлеченно гонялись друг за другом по комнате.
- Все, зверек, спать! – постановил Рамон, изловив опекаемого. И сразу почувствовал, как мальчик сник в его руках. Соскользнув на пол, Фабиан натянул боты, взял книжку и грустно улыбнулся на прощание:
- Спокойной ночи, томоэ, - ребенок направился к своей комнате. Рамон сжал зубы. Нет, он прекратит это сегодня!
- Ты ни о чем не хочешь со мной поговорить?
Полукровка замер, крепко скрестив руки поверх книжки.
- Иди сюда, Бьяно, - Рамон сел на кровать. Мальчишка приблизился, и томоэ чувствовал, что его сердце колотиться все сильнее. Эмпат забрал у него книгу, и паренек осторожно присел рядом с ним.
- Бьяно, ты должен прекратить свои сны.
- Я хочу, томоэ, - мальчик вскинул на него глаза. – Но я не знаю, как.
- Как ты стал рабом? – помолчав, спросил Рамон. – Ты родился в рабстве?
- Нет! – парнишка замотал головой. – Меня продали. Продали! – прошипел он, обдав эмпата жгучей горечью.
- Равизо?
- Нет, другим, двум… - Фабиан споткнулся, напряженно стиснув кулачки и уткнувшись взглядом в пол. Рамон положил руку ему на плечо, но мальчик вдруг дернулся в сторону и вскочил.
- Томоэ… я слишком грязный для вас, да? – с отвращением зашептал он. – Слишком грязный, для такого как вы! Меня продавали и покупали… столько раз… Это неправильно, - чуть слышно добавил полукровка, - что вы так ко мне…
- А как бы тебя устроило? – ровно спросил герцог. Паренек задрожал и отпрянул. – Прекрати, я не терплю самоунижения. Мне плевать, кто и сколько раз тебя покупал, ясно? Я… - эмпат запнулся. Он не привык говорить о своих чувствах, потому что и чувств у него раньше особых не было. Он не знал, как объяснить ребенку, что…
Эмпат положил руки на плечи Фабиана, мальчик поднял на него лучащийся любовью взгляд. Он был совершенством для парнишки – жалким совершенством, которое не может помочь ребенку, несмотря на все свое клятое могущество. Да, раздавить мага ему было легко…
Он раскрылся перед мальчишкой совершенно неожиданно для себя. Рамон раньше никогда ни с кем не делился, он только брал, но уже спустя мгновение герцог понял, что баюкает пажа в объятиях, изливая  в его сердце все, что чувствовал с той самой первой встречи. Он окутывал мерцающий в его руках огонек теплом, оглаживал все рубцы, которые остались на нем, а огонек, трепеща язычками пламени, как пойманная бабочка - крыльями, вбирал все чувства эмпата, отзываясь на каждый его вздох.
Часы на стене бумкнули двенадцать раз, приводя Рамона в сознание. Бьяно прижимался щекой к его плечу, и герцог, не зная, как еще выразить свою благодарность, приласкал губами чувствительный кончик его ушка, выступающий из пушистых волос.
- Бьяно, там, во сне, ты совсем себя не помнишь? Ни меня, ни Феоне, ни магию – ничего?
Фабиан  оторвался от плеча опекуна и, сонно лупая ресницами, покачал головой.
- Послушай, зверек, - Рамон подцепил пальцем подбородок мальчика. – Равизо мертв. Все твои сны – это лишь твой страх, и ничего больше. Но если ты забудешь об этих глупостях насчет грязи – ты сможешь одолеть его.
- Я постараюсь, - серьезно пообещал мальчик, и тут же, после секундного колебания: - Только можно… можно, я возьму вашу подушку?
- Можно.
- А взамен я отдам вам мою, - справедливо решил полукровка, высвободился из рук опекуна и прикрыл глаза, намереваясь переместить подушку усилием воли.
- Не надо! – запоздало всполошился эмпат, но их уже атаковали жесткий матрас, мягкая перина, четыре подушки, думка, валик для изголовья кровати, одеяло, простынь, покрывало и волчья шкура. Тихо радуясь, что их не накрыло тяжелой дубовой кроватью, эмпат выбрался из-под груды постельных принадлежностей и стал нашаривать Фабиана. Наконец под покрывалом заворочался какой-то ком. Увернувшись от ищущих рук герцога, ком пополз в противоположную сторону, и на свет Божий явился полукровка, любовно прижимающий к груди рамонову подушку.
- Топайте-ка баиньки, зверушка, - решил томоэ. – Но для начала разберите этот завал. И никакой магии!

[Нелл]

Раивзо остановился над рабами с кувшином в руке; от толстяка отвратительно несло потом и дешевым вином. Икнув, работорговец сгреб ближайшего раба за волосы, поставил на ноги и оглядел, брезгливо скривив нижнюю губу. Лупоглазый заморыш оказался трудно воспитуемым, шансов продать не имелось. Равизо срыгнул и поволок упирающегося раба в спальню. Недомерок шипел и царапался.
- Пошел, выродок! – он пинком загнал мальчишку в комнату, приложился к кувшину и звучно выхлебал половину содержимого. – Гадское пойло, - определил напиток коммерсант. – А ну подь сюды, - он поймал раба, который пытался занырнуть под стол, с усилием подтащил к себе и ткнул мордашкой в кувшин. – На, угощаю. Че рожу воротишь? Не нравится? Мне тоже. Только попробуй выплюнуть, чертово семя! У, недоносок, сдох бы уже, а то тока жрешь, а прибыли никакой! Пшел, - швырнув раба в кровать, Равизо сел, отставил кувшин и принялся стаскивать камзол, ворча на скупых покупателей.
Парнишка упал лицом в засаленную подушку. Она должна была омерзительно пахнуть, но… от наволочки исходил чудный мягкий аромат. Охнув от изумления, мальчик припал к подушке, жадно впитывая тонкий запах морской соли, который мешался с человеческим теплом. В памяти замелькало что-то неясное, но очень приятное, паренек зажмурился, и его лица уже почти коснулась смуглая большая рука с длинными пальцами…
Раб резко поднялся на руках. Равизо взялся за ремень, чтобы скрутить когтистые лапки.
- Ну-кась, цыпа-цыпа, - он обхватил мальчишку за талию и подтащил к себе. Ребенок извернулся, в огромных глазах быстро разгоралось бледное пламя.
- Пошел ты на …! – выкрикнул раб и взмахнул рукой. Кувшин, мирно стоявший у ножки кровати, взвился в воздух и огрел негоцианта по темени. Посыпались осколки, потекло вино, а за ним тремя струйками – кровь. Равизо хрипло ахнул, отшатнулся, медленно, не веря, поднес руку ко лбу…
- Ах ты, тварь!!
Взвился ремень, раб увернулся и дикой кошкой прыгнул на хозяина, вцепился когтями в лицо и принялся драть, завывая не хуже мартовской самки. Истошно вопя от боли, Равизо метался по комнате, наконец он догадался дважды садануть кулаком по спине мальчишки. Тот зашипел и отцепился, но пока работорговец тыкался в стены в поисках двери, дитя цапнуло из таза для умывания бритву. Наконец толстяк вслепую нашарил дверь, но ребенок снова прыгнул, повис на рубахе владельца и с наслаждением полоснул бритвой его горло…
… - Томоэ, томоэ, проснитесь! – кто-то лихорадочно тормошил Рамона за воротник.
- Э-хмм? Вы, зверек? Что такое?
- Томоэ, я сделал! Томоэ, я убил его! Получилось, получилось! – над герцогом склонилась фигурка в белой сорочке. – Убил, убил, убил!! – почти сладострастно выкрикнул Фабиан, подпрыгивая на месте от распирающей его радости.
- Рад за вас, - пробормотал эмпат. Бьяно юркнул под одеяло и, нежно урча, прижался к опекуну. Рамон запустил пальцы в русые волосы, и они обвились вокруг его руки, как живые. Фабиан потерся щекой о плечо томоэ.
- Спасибо, - вдруг заявил отрок, небрежно чмокнув воспитателя в подбородок. Герцог оцепенел – за девять месяцев паренек еще никогда его не целовал. А мальчишка, свернувшись поудобнее, уже возбужденно стрекотал, пересказывая томоэ свой сон, и Рамон понял, что сегодня Бьяно пришел к нему в последний раз.
… Эмпат не спал всю ночь, баюкая своего зверька – он знал, что больше это не повторится.

[Нелл]

УРРРРРА! КОНЕЦ!!!!

Уф, такое чувство, будто я спустила на воду броненосец.

[Mumrik]

Ну, Нелл, ПОЗДРАВЛЯЮ!!!
И СПАСИБО!!!


Не расслабляйтесь, грызьня последует... Но не сейчас, шеф работой завалил. 

[Нелл]

Спасибо вам и всем читавшим - за долготерпение! 
Грызите на здоровье, а я отдохну пока...

[Натаland]

Спасибо Нелл!
Замечательно!
Но можно и продолжить.

[Orso]

Нелл, мои поздравления! Ты это все-таки сделала! Умница, талантище!
Несколько месяцев напряженного ожидания и дружных переживаний за Рамона, Бьяно и компанию. Уф-ф-ф...

Пусть повторюсь, но - повторюсь... Мне оч-чень нравится, как ты пишешь. Стремительно, емко, объемно.
В этом только один минус - другой писатель из такого сюжета уже наверняка  сваял  бы роман (а то и не один), а тебе, чтобы выдать на гора требуемый для книги (изданной, я имею в виду) объем, придется проявлять чудеса изобретательности в плане сюжета. Хотя, ты справишься, кто бы сомневался.

Ну, что? Когда рука вновь решит схватиться за перо, только позови.  Думаю, мы все тут будем в полном составе.

[Нелл]

Спасибо всем еще раз! Тайм-аут подходит к концу (мда, а уборку тоже надо делать и ужин готовить!  )
Орсо, мне сложно судить насчет романа - я пробовала один написать, не удалось... Видимо, "мой" жанр - это повесть среднего объема.

[Orso]

Э, нет, Нелл.

Судя по оставшимся невыясненным моментам, знакомство с герцогом и компанией нам еще предстоит долгое. Слава богу.

[Лисёнок]

Мяу!! Исправлять очепятки - и давать мне целиком. Хочу!!!

[Mumrik]

злорадно. А вот и обещанная грызьня!

Тот и гляди – припожалуют его сотоварищи, выяснять, кто и почему все легкие магику расплющил. Тьфу

- И в ознаменование успешного завершения переговоров, позвольте поднести дары, - возгласил церемонимейстер

- Штелленнер, - отозвался княхь тоном врача-диагноста.

Он таскал мальчишку в лавку скорее по привычке, хотя знал, что никто не купит раба с таким количеством шрамов, говорящих о строптивым характере.

Стилистическоя ошибка. Таскал скорее по привычке, "так как","потому что", но уж никак не "хотя".

«Хорошо еще, что мышей не ловит», - подумал Рамон, опускаясь на покрывало вместе с воспитаннком.

Еще несколько сомнительных запятых.

И еще.
1. Хотя бы пару слов о состоянии княжны, в смысле, как Рамон от нее отделался (например, в разговоре с мальчиком), а то я так поняла, что с ней мы уже не встретимся. Жалко девочку.
2. Судя по всему, Бьяно подружился с остальной молодью. Пару слов.
3. Концовка - КЛАСС!!! На 5+!
4. Жалко, что все закончилось.
Все!