Школьное - IX

[Красный Волк]

Читаешь - и всё это тебя просто обступает. И эпоха, и люди, и вещи, и краски, и запахи... До того ярко, сочно и тепло написано, что буквально каждую строку хочется смаковать на языке . Спасибо еще раз огромное и от всей души, эрэа Tany!

[Yaga]

Тани, полностью разделяла твою горячую нелюбовь к дневному сну!

[Tany]

Эрэа Красный Волк, Yaga, спасибо

[Tany]

По вечерам в небе вспыхивало иногда северное сияние. Холодное зеленоватое пламя плясало в северной стороне неба, завораживая своей странной красотой и непонятностью. Толком рассмотреть мне его не удавалось, потому что в замерзшее окно было видно плохо, а на улицу по причине сильного мороза старались ночью не выходить.
Не смотря на обилие игрушек и книг, я, конечно, скучала без общества сверстников. На семейном совете решено было отдать меня в детский садик. Я попала туда как раз перед Новым годом, помню самодельные пакетики для подарков, которые делали наши воспитательницы, какао и компот в граненых стаканах, маленькие шкафчики для одежды и тихий час, который я терпеть не могла. Дома меня никогда не удавалось уложить спать днем, а тут приходилось слушаться. Впрочем, моя социализация закончилась довольно быстро. Бабушка заметила, что я подозрительно старательно чешу голову, усадила меня над раскрытым листом белой бумаги, провела частым гребешком и… - посейчас помню, как они щелкали, падая на стол, и пытались разбежаться. Вши! Да о таком со времен войны было не слыхивано, возмущалась моя старушка. Голову мне тут же укутали платком, а бабушка поставила в печь чугун с золой и угольями и пошла топить баню и менять постель. Детсадовским работникам она высказала все, что о них думает, меня в тот же день обработали крепчайшим щелоком, помыли, несколько раз вычесали. Это кстати, была непростая задача, у меня были густые кудри и длинные волосы. Так и осталась я опять в обществе бабушки, поджидать тетю на выходные да маму на каникулы. Чтобы развлечь меня, бабушка иногда устраивала пересмотр старинного сундука или ящиков комода. Там находились удивительные вещи: старинные вышивки, атласная рубаха бабушкиного покойного брата, яркие рулоны цветной бумаги, старинные открытки и этикетки, зеркальца, огромные пуговицы, цветастые платки.

[Tany]

А в конце января прилетала на каникулы МАМА!!! И это было самым главным счастьем. Она всегда покупала на свои студенческие рубли подарки и сладости, но главным было, что она появлялась живая, настоящая, в нарядной белой шапочке, модных ботиках-румынках, с ароматом духов. Поначалу я дичилась немного, отвыкнув  за полгода, но потом снова привыкала, и меня уже было не оторвать от нее. Мама переодевалась в привычный лыжный костюм, валенки и быстро включалась в общие дела: вода, дрова, стирка, уборка. Бабушка старалась поменьше нагружать «гостью», но с таким домашним тираном, как я, это плохо удавалось. Я будила маму по утрам, удивляясь, как можно спать, если самовар уже вскипел. Мама пыталась отоспаться после бессонных ночей сессии, но по вечерам я требовала сказок, а утром тянула мать к столу. Сказки мне всегда рассказывали своеобразные. В доме был сборник русских народных сказок под редакцией Афанасьева, так что о колобке и Иване-царевиче я могла прочитать и сама. Вместо этого бабушка рассказывала мне были из прошлой жизни или на ходу выдумывала истории про соседских детей, а мама читала стихи о Зое Космодемьянской и молодогвардейцах. Днем я заставляла маму делать игрушки из картона. Так у нас появились самолет Ту-124 и космическая ракета. Умело склеенные, раскрашенные, с иллюминаторами из целлофана, они, вероятно, до сих пор украшают чердак старой избы. По вечерам мы слушали патефон. Этот патефон когда-то купила мама на свою первую зарплату. К нему имелось множество пластинок с модными в то время песнями и старинными романсами. Патефон торжественно водружался на стол, открывалась крышка, мама доставала новую иглу, тетя накручивала ручку и, с легким шипением, начинал крутиться большой черный диск с синей или красной этикеткой посередке. Утесов сменял Русланову, Радж Капур – Архипову… Каникулы пролетали быстро, и вот мы уже идем  провожать маму на самолет, а в доме сразу становится пусто и скучно. Только пахнет духами в углу под вешалкой, где висело ее пальто.

[Yaga]

Тани, ну какое же чудо!

[Drago63]

Бабушка старалась поменьше нагружать «гостью», но с таким домашним тираном, как я, это плохо удавалось. Я будила маму по утрам, удивляясь, как можно спать, если самовар уже вскипел. Мама пыталась отоспаться после бессонных ночей сессии, но по вечерам я требовала сказок, а утром тянула мать к столу.

 
СПОЙЛЕРЫ

Драть надо было. 
Такими чистосердечными ангелоподобными эгоистами бывают только маленькие дети! 

[Drago63]

Если найдется редактор, которые все же опубликует эти воспоминания - ему простится немалая часть грехов... За очень полезное и достойное дело.

[Tany]

Yaga, Drago63, спасибо
СПОЙЛЕРЫ

Да, Дракон, я была еще тем фруктом - единственный ребенок на трех одиноких женщин.

Вслед за зимой всегда приходит весна. Вот только на севере она приходит несколько позже. В марте у нас еще вовсю трещат морозы, лежат снега, и только яркое солнце, выедающее глаза, напоминает – зима не вечна. Весна света.  А потом появляются на тесовых крышах длинные сосульки, снег покрывается коркой плотного наста, все реже бушуют метели, все оглушительнее вопят воробьи и синицы, а на рябине повисают гроздья снегирей и свиристелей. В апреле снег начинает таять. Сначала робко, незаметно, просто появляется ледяное кружево вдоль тропинок и возле стволов, по вечерам оно замерзает и звенит, как хрустальны колокольчики. А потом из под ледяных наростов начинают пробиваться первые ручейки, растут, становятся все звонче и стремительней, снег синеет, превращается в льдистую крупу, а вода в ближних прорубях становится желто-коричневой и невкусной. Приходится ходить за водой на чай к самой дальней полынье, за мысом. Но туда скоро становится опасно добираться – рискуешь угодить в промоину. Весной я часами пропадала на дворе, пуская щепки и кораблики по говорливым ручьям. Пальцы от холодной воды становились сморщенными, кожа облезала, но никакими силами меня невозможно было отвлечь от шумных весенних вод. Весна воды. Весна на Севере мало похожа на мечту поэта. Весна, это раскисшие дороги, промокшие ноги, холодный пронизывающий ветер, отсутствие связи с внешним миром, когда почту сбрасывают с вертолета, а лед с озера все не выходит. К тому времени лед становился шильником. Он действительно был похож на слипшиеся между собой острые колючие шильца, изъеденный сверху солнцем и дождями, подмытый снизу водой. Наконец, после особо сильного ветра лед выходил не только с салмы (основной части озера), но и с лахты (залива) у деревни. И сразу начиналось множество неотложных дел. Надо было достать из подполья картошку для посева, подладить покосившиеся заборы, посадить рассаду цветов в металлические банки из-под консервов, осмотреть, проконопатить и просмолить лодку, помыть «большим мытьем» избу, снять ставни и вторые рамы… А еще по весне чистили туалеты, вывозили навоз, готовились к вспашке огородов, убирали зимнюю одежду и валенки, доставали резиновые сапоги, стирали и сушили на весеннем ветру громоздкие вещи.  Вход в подполье был у нас возле печи, прикрытый половиками. Просто кусок половиц с металлическим кольцом. В подполье хранились овощи, картошка, банки с масляной краской (ацетоновой тогда почти не знали), олифа, кисточки для покраски. Именно оттуда бабушка и тетя таскали по весне картошку на посадку, раскладывали по специальным невысоким коробам – грохотам – для проращивания. Проращивать оставляли сначала в сенях, потом на крытом крыльце под лавками. Заборы бабушка всегда ремонтировала сама. Она считала, что надежнее и лучше никто не сумеет сделать. Она вообще любила возиться с деревом, гвоздями. Мне это тоже передалось. Когда снимались вторые рамы, бабушка высаживала в металлические банки «комнатные» цветы. Зимой их было негде держать, не хватало места и света, а вот летом на подоконниках росли бальзамины, гребешки (декоративная разновидность амаранта), лимонный базилик (душмянки) и мелкий жгучий перец.

[Tany]

Избу «большим мытьем» всегда мыла тетя. Это означало, перемыть все сверху донизу: крашеные потолки и панели, окна, мебель, полы, перестирать многочисленные занавески и шторки, половики. Впрочем, страсть к полной весенней уборке теперь перешла ко мне.
    Кстати, до моих лет 4-5 половики зимой временно не стелили, чтобы «робёнок» не споткнулся во время беготни. Иногда на меня нападало это «беготливое» настроение, и я носилась по избе из угла  в угол. Летом это можно было делать на улице, а вот зимой приходилось приспосабливаться к габаритам избушки.
   Одной из основ существования были для деревенских жителей лодки. Они имелись  у всех, у многих по две-три. Все семьи с мужчинами имели моторки с встроенными или, реже, с подвесными моторами. Кроме того, у всех имелись и весельные. У многих хранились и старые паруса, но на моей памяти ими пользовались крайне редко, в основном подростки для развлечения. У нас, естественно, тоже была лодка-водлозерка, с высоким загнутым носом, легкая и ходкая. «Шил» её мастер из соседней деревни, сейчас таких умельцев, верно, не осталось. Лодкой всегда занималась бабушка. Зимой лодка хранилась под крежом (берегом) у дома, укрытая старыми досками и бортами от  своей предшественницы. По весне ее следовало как можно скорее прошпаклевать, просмолить и спустить на воду, чтобы не рассохлись борта. Шпаклевали конопляной паклей, запас которой всегда был у бабушки, смолили тут же на берегу, смолу варили в специальном ведерке и  тщательно промазывали все стыки снаружи и изнутри. Когда смола застывала, лодчонку спускали на воду, тщательно проверяя качество смоления. Обычно, на воде находилось до трети лодки, если на дне не было воды, то ее немного наливали, чтобы суденышко не рассыхалось. Вставлялись деревянные «пальцы», привязывались уключины, обычно, веревочные, иногда плетеные из ивовых веток.  Под борта подставлялись чураки для остойчивости. Если намечался шторм, лодки подтягивали повыше, для этого под них подкладывали специальные жерди. Берег у нас был очень каменистый, во время сильного ветра лодку могло раскачать, сбить с места и расколотить о камни. Поэтому, если намечалась такая перспектива, бабушка внимательно следила за суденышками на берегу и отправляла меня к соседям предупредить, что их лодке угрожает опасность. Помочь вытащить судно на берег сбегались все соседи, это было делом святым.
     Естественно, все умели грести, править, ловить рыбу всеми возможными в то время способами. Мне впервые дали удочку в руки года в четыре. Первое время бабушка насаживала червяка и снимала рыбу с крючка, но очень скоро я наловчилась делать это сама. Никакой брезгливости или жалости не было. Я помогала копать толстых розовых дождевых червей, (самые лучшие были у навозной кучи), хладнокровно насаживала их на крючок,  спокойно снимала рыбу с крючка. Обычное житейское дело, которое деревенские дети приучались делать сызмальства. А мама, когда чистила рыбу, звала меня и показывала, как расположены внутренности. Медики, они такие! Лет в семь посадили за весла, хотя всерьез грести доверили лет в десять. Бабушка у нас обычно правила, сидя на корме, гребли мама или тетя. Якорями служили два плоских продолговатых камня, их обвязывали толстыми веревками, это дело бабушка никому не доверяла. Спускали якоря тоже по команде бабушки, с нужного борта. Обычно выбирали место для уженья неподалеку от берега или от подводного каменистого островка – луды. Ловили плотву, окуней, реже язей, иногда – ершей. Но ёрш – рыба ночная, я их ловила по вечерам с камней на берегу возле дома. Считалось, что из них получается отменная уха.

[Yaga]

Тани, спасибо за эту прекрасную вещь! Необыкновенно хороша!

[Drago63]

Ну просто чудо же!  Главное - придумать такое невозможно, даже при очень богатой фантазии. Только личное присутствие и опыт. Вот те самые "чураки" - перевернуться на лодке вдали от берега в холодной воде - почти верная смерть. Поэтому вопрос остойчивости суденышка - не праздная блажь, а жизненная необходимость. Или такое верное замечание, что в местах с суровым климатом весна несет не только радость от предвкушения будущего лета, но и кучу забот и хлопот из-за распутицы и многого другого...

[Drago63]

Я один-единственный раз взял дочку на рыбалку и зарекся на всю оставшуюся жизнь.  Потому, что она горько оплакивала каждого выловленного окунька или плотвичку. 
А вот по поводу ерша - "ночной рыбы"...  В Карелии они что, по ночам лучше всего ловятся? У нас на Оке в любое время, правда, лучше все-таки ближе к вечеру.

[Tany]

Yaga, Дракон, спасибо
Справедливости ради, чураки подкладываются под борта на берегу, чтобы лодку не шатало. На воде наши лодки очень остойчивы, надо очень постараться, чтобы их раскачать и перевернуть.
 Ёрш у нас лучше ночами ловится - у нас же ночи белые.

В мае пахали огороды и сажали овощи. Пахали, обычно, лошадьми, пока бабушка могла, она сама неплохо управлялась с лошадью и плугом, позже просили кого-то из соседей. Картошку сажали в борозды под плуг. Пока была корова, помимо огорода у дома, мы держали еще и дальний огород в полях. Возле дома тетя обязательно разбивала грядки. Редис, морковь, свекла, огурцы, капуста, репа, горох – все это мы выращивали сами. У меня были свои лопатка и грабельки, лейка, я активно помогала полоть, поливать наши растения. Земля в тех краях каменистая, посреди многих полей сложены «каменки» из собранных во время вспашки камней. Они постепенно порастают травой, шиповником, на серых валунах там греются ящерки.
   Для меня бабушка смастерила  в углу между крыльцом и хлевом настоящий домик. Там были деревянные лавки, столик, даже пол. Там можно было играть с игрушечной посудой, готовить «кушанья» из проклюнувшейся зелени, устраивать игры с рисованными фигурками. А под кустами смородины у меня был «пионерский лагерь». Для бумажных кукол иногда устраивались купания в озере. Это  не слишком шло им на пользу, зато доставляло массу удовольствия мне. Конечно же, у меня была и деревянная лодочка из куска доски, её можно было пускать в дальнее плаванье у берега. Берег, вообще, был самым любимым местом для игр. Там можно было прыгать с камня на камень, собирать мелкие красивые камушки, плескаться в воде, наблюдать за соседскими лодками. Иногда ветер и волны приносили удивительные находки – кусок цветного стекла, бусинку, причудливо изогнутую корягу, стебли тростника, который рос только на дальнем берегу.
После шторма бабушка собирала прибитый к берегу плавник, складывала у забора – на нем потом варили уху прямо на берегу, в чугунке, на трехногом таганке.

[Эйлин]

До чего же хорошо!  Читаешь и все перед собой видишь! Чудесная вещь, теплом так и веет.
Спасибо вам, эреа Tany!