А все так хорошо начиналось! - 8

[Красный Волк]

"...Любите, пока любите! Добивайтесь, дарите цветы, срывайте с неба звезды, совершайте безумства, утешайте и просто будьте рядом. Наполните радостью настоящее, покажите будущее и заставьте забыть прошлое. Вы сумеете, если ваши чувства не самообман..." Ох, какие слова! Нет, мэтром Клементом я восхищаюсь всё больше и больше...
А история горькой любви его самого чем-то напомнила историю Эрасти и Циалы из "Хроник Арции". С той только разницей, что Таилия действительно "не была лживой и амбициозной" - она, похоже, просто не любила Клемента по-настоящему. Иначе не испугалась бы ничего... Спасибо за прекрасное продолжение, эрэа Эйлин!

[Tany]

СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Продолжение воистину прекрасное, эрэа Эйлин! Сколько же мы все носим на душе, не только люди, но маги. И прав Клементий - если есть любовь - любите, хоть день, хоть год, хоть вечность! Но что-то меня настораживает эта расчётливость Таилии - да, вечная молодость, Сила, творить благо - всё это хорошо! Но вот для того, кто любил её, не хватило  ни Силы Таилии, ни желания творить благо.  Печально, но мне такое Озарение что-то не нравится.

[NNNika]

Великолепное продолжение!
Какой Клементий вдохновенный скрипач!

[Эйлин]

Спасибо, эреа Красный Волк,  эреа Tany, эреа Convollar, эреа NNNika! Мэтр Клемент - человек  сильный  и он понял, что Таилия его не любила. Возможно, она обманулась, ей показалось, что любит, но не любила, иначе бы не  гадала и не  рассчитывала. Озарение не виновато, хотя как сказать, просто девушка оказалась слаба  духом. Клемент ошибается, ей не столько  веры, сколько любви не хватило.
 Эреа Tany, картинки прекрасны и очень в тему!

[Yaga]

Эрэа Эйлин, очень красивая и волнующая сцена.
СПОЙЛЕРЫ

Имела наглость попытаться пересказать её вкратце...

     Ночной разговор

Напиток синий голову дурманит…
А всё ж на благо в жизнь вошло вино.
С ним не забудешь. Только легче станет,
Пускай на время легче. Всё равно.

Так выпьем же за ложь, в которой смысла мало.
От правды надо тоже отдыхать.
Когда бы ложь над нами не витала,
То цену правды было б не узнать.

Огонь в камине. Саламандра в пламя
С шипеньем прыгает. И яркий искропад.
Звезды свет в чаше, что стоит пред нами.
О чём воспоминанья говорят?

И разговор двоих с вином, в уюте.
Мордашка саламандры под рукой…
Погладить? Разговор - по сути.
Не лёгкий. Не туманный. Не пустой.

Пророчества и тайны. Тайны. Тайны.
Что проку в них, коль значим каждый шаг?
А разве шаг ты делаешь случайно?
Пророчества сбываются. Но как?

Вливались в ночь волшебной скрипки звуки,
Что вдруг умолкла. Как очаг погас.
Люби. Безумствуй! Вечно! До разлуки.
Увы, разлука поджидает нас.

И Тьма, и Свет – как два крыла над миром.
Великая насмешница Судьба!
Любовь уходит. Замолкает лира.
А остается что? Одна борьба.

[Tany]

Yaga , стихи очень в тему!  Сколько у каждого из нас было таких разговоров за вином о самом важном и наболевшем!

[Эйлин]

Спасибо преогромное, эреа Yaga! Какие стихи! Чудо! Все так  верно, так  в тему и  лучше, чем в  самой  сцене   все  сказано! СПАСИБО!

[Yaga]

Эрэа Эйлин, это Вам спасибо. Мои строки сложились сами, такое впечатление описанная Вами сцена  произвела.

[Эйлин]

Эрэа Эйлин, это Вам спасибо. Мои строки сложились сами, такое впечатление описанная Вами сцена  произвела.

И еще раз огромное  спасибо! Для  меня просто  неожиданный и  чудесный подарок. Тем боле, после трудной  недели:СПОЙЛЕРЫ

квалификацию подтверждала.

[Tany]

Поздравляем!

[Эйлин]

4

         Мелькор уставился в огонь камина, но пламени он не видел; иные картины - картины прошлого – вставали  перед его глазами.
     Тоненькая, гибкая фигурка в черном.  Серебристые  волосы. Зеленовато-серые глаза – чистые и глубокие, словно озера лесные. Веточка полыни на ветру. Девочка его… Какой  она была?  Иногда удивительно шаловливая – то на драконе прокатится, то к духам льда отправится. Все лишь ахали от её проказ, а он так ни разу и не отругал, как следует.  Но чаще она была молчалива, задумчива, замирала, глядя в даль неведомую. Как же он её любил! Как же он хотел счастья для неё.  Он не сумел спасти всех, но их девять -  юных, смелых, талантливых решил уберечь любой ценой.  Заставил дать клятву, приказал уйти. И она дала клятву. Почему он не проследил? Почему не понял, когда спросила: «Учитель, если шагнешь за грань, то вернуться можно?» Почему не подумал, что Элхэ  решится сломать аир? Как же он был глуп и слеп! А она осталась и погибла, защищая его. Вала знал: Элхэ вернется, она обречена возвращаться. И она вернулась. Ахтэнэ – чернобыльник… Мелькор не узнал её в тоненькой кареглазой девчушке с коротко остриженными каштановыми волосами. Сначала не узнал…А потом она вспомнила. Пришла к нему – растерянная, испуганная и неожиданно смелая. От любви своей.
        – Учитель, я люблю тебя…
        Надо было объяснить, но слова исчезли. Остались лишь боль и страх – за неё, глупую и такую любимую. Война уже была на пороге. Опять. Все повторяется. Все повторится... Нет! Он не допустит. Мелькор заставил Ахтэнэ все забыть. Он отдал её в надежные любящие руки. Хурин – человек, и он  любит. А люди сильнее богов, особенно, когда любят.
 Только она все вспомнила – полынь его горькая. И все равно Вала верил, что уберег свою девочку от  беды и горя. А что ему оставалось? Он ясно видел свое будущее, оно страшило его. Но Мелькор знал, что сумеет испить до дна и эту чашу, даже если дна так и не будет. Только бы мир жил. Дагор Дагората не будет. Он не допустит. И не допустил.
          Его участь была предопределена, но Лиссэ сломала предопределенность, как сухой  прутик. Столько  в ней было силы, любви и воли.
         Мелькор сжал ладонями виски. Про рыжую он сейчас думать не будет. Она жива и рядом с его ирни. У них все будет хорошо.
      Тогда он не знал этого, ему оставалось лишь надеяться и верить. Манвэ отпустил его, взяв клятву никого более не учить и не строить новую Твердыню. Сдержать её было легко. Черный Вала не собирался возвращаться к прошлому. Он отдал свою силу, меч и право хранить мир Ортхеннеру. Сколько дней, месяцев или лет он скитался в лесах и горах, Изначальный не   помнил. Время остановилось. Ему нужно было уйти с Арты, чтобы не ввязаться в новую игру, не ломать новый Замысел. Но не прийти к тем, кого он любил, оказалось свыше его сил.    Показываться он никому не собирался, кроме Гортхауэра. Но таирни – майа, у него есть время. К нему он  придет позже.

 

[Эйлин]

      Дорога привела Мелькора туда, где жила Элхэ-Ахтэнэ. Ночь. Темная, непроглядная. Жители спят, лишь в одном окошке горит слабый огонек. Изначальный при желании всегда может остаться незамеченным. Черного Валу не увидел и не услышал никто, когда он тенью скользнул в дом. Дети спали, забывшись тревожным сном. Он не видел – чувствовал их. Двое. Мальчики. Старшему около десяти, младшему всего два.
       В гостиной на столике у окна неоконченная вышивка. Ирисы – белые. Когда-то такие  цвели в Лаан Галломэ.  Как же холодно здесь. Тени  колышутся, прячутся, таятся. Они ждут. Смерть стоит у порога этого дома. Боль пронзила  сердце, Мелькор стремительно  шагнул  в спальню. Легкая, прозрачная, почти бесплотная лежала она на кровати. Лицо – белое-белое, а глаза – два  бездонных провала. У постели Хурин. Изменился – стал старше, суше, суровее, а в глазах, устремлённых на жену все та же любовь и тревога. Ахтэнэ что-то прошептала, муж склонился над ней. Как же он её любит!
        Вала сделал шаг назад. Не место ему здесь. Но его девочка не умрет! Он не позволит. Дети  не останутся сиротами, а Хурин не потеряет навек свою радость.
       Тихий горячечный шепот заставил Мелькора застыть на месте.
        — Ты… пришел?
         Взгляд неожиданно ставших зелеными глаз  - странный, устремленный вдаль.
         Хурин вздрогнул, замер растерянно.
         Изначальный быстро провел рукой. Мужчина устало опустился на стул и закрыл  глаза. Пусть спит, не надо ему слышать… Мелькор с досадой прикусил губу. Ну, зачем он пришел?! Вечно он все портит. Но она не могла его увидеть. Неужели почувствовала?
        — Ты вернулся… Я верила, я ждала… Зачем ты заставил меня уйти? Неужели ты думал, что можно заставить забыть?  Только... не уходи сейчас. Уже недолго.
        - Я не уйду сейчас, -  прошептал Изначальный, опускаясь рядом на кровать. – И ты не уйдешь! Прости меня, Элхэ! Прости!
        - За что? Ты же пришел,  – она улыбалась – слабо и счастливо.
        - Не должен был решать за тебя, - слова давались с трудом.  – Девочка моя, я хотел тебе счастья. Жизни тебе хотел!
        - Я знаю, все знаю, не вини себя. Ты пришел…  за мной… Я тебя все это время ждала… Теперь я буду  с тобой…
          - Нет, Элхэ, нет! Ты останешься. Ты будешь жить! Девочка моя!
          - Не хочу без тебя, не могу без тебя. Где ты?.. Не уходи! – женщина лихорадочно заметалась.
          - Я здесь, с тобой, - Мелькор сжал тонкие  пальчики. Хурин спал рядом -  крепко. А где-то вдали  во сне заплакал ребёнок. – Не бойся, ирнэ*, твои дети  сиротами не останутся.
          Он провел рукой по волосам Ахтэнэ, отдавая ей  свою силу. Слабенькая какая, и сердечко болит. Все хорошо  будет. Все не так страшно, просто устала она. От чего?..
         - Я вышивку так и не окончила, - виновато прошептала она. - Теперь не успеть… Я о тебе думала,  всегда думала...
        Раздражение неожиданно коснулось души. О чем она? Какая вышивка? У неё дети малые.
        - Девочка моя, о чем ты? Какая вышивка? У тебя младшенькому всего два года!
        - Забери меня с собой! – какие глаза, словно омуты.
        - У тебя муж, дети. Опомнись!
        - Не могу без тебя, мельдо! Мэллъе-тэи, мэл кори.
        - Нет, нет! – он чуть не отшатнулся от неё, как и тогда. Зачем он заставил её забыть?! Надо было объяснить.
        - Ты не любишь?! – сколько тревоги и боли в голосе.
        - Люблю, очень люблю. Дочерей отцы всегда больше любят, - Вала посмотрел  ей прямо в глаза. – Не  я дал тебе жизнь, но всегда видел в тебе дочь. Свет мой, радость моя. Я был слеп и  глуп, я не понял. Я лишь хотел, чтобы ты жила. Я мечтал увидеть твоих детей…
       - Нет! Нет, Айанто! Не говори так! – она вскинула  руку, словно хотела защититься от его  слов. – Ты обманываешь! Не мучай меня! Я не хочу жить без тебя! Зачем мне Хурин, когда я вижу только тебя!  Мои дети, они же его дети! Зачем мне они?!
       - Замолчи! – неожиданно гневно перебил он Ахтэнэ. Ярость волной пламени поднялась в его душе. С трудом Мелькор погасил её. Поделом ему старому седому дураку! Не хотел смотреть правде в глаза, вот и получил.


* иэрни - дочь

[Эйлин]

         Опешившая от его гнева, она  молчала. Никогда  раньше Элхэ  не  видела  таким своего Тано.
         - Прости  меня, -  Изначальный опустился перед кроватью на колени и заставил себя говорить ласково. – Я виноват перед тобой. Очень виноват. Избаловал, не хотел боли причинять. Видеть не хотел того, что всем понятно было. Прости меня! За то, что выросла такой – устремлённой лишь к своей цели, не замечающей других! Я не должен был выдавать тебя за Хурина. Прости и за это. И перед ним я виноват. Он - хороший человек, а прожил столько лет с той, что в его объятиях о другом мечтала. Прости меня за сыновей своих. Тяжело любить детей от нелюбимого. И перед ними я виноват –  не узнать им никогда настоящей материнской любви.
         Расширившимися глазами смотрела на него Ахтэнэ, не в силах вымолвить ни слова.
         - Прости меня, девочка, что заставил дать клятву, сдержать которую было не в силах твоих. Прости, что выбрал тебя тогда. Мог, наверно, талантливее найти, только очень любил и хотел, чтобы ты жила. Много слишком хотел! Нельзя только о себя думать. И за то, что не понял слов твоих о возвращении, прости! Обрек я тебя на вечную муку. И за то, что прощения сейчас прошу, тоже прости, ибо нельзя такое прощать. Из-за прихоти своей всю жизнь тебе сломал!
         Мелькор сжал руки до боли и глухо прошептал:
        - Все не исправить, но кое-что смогу. Ты не будешь возвращаться. Я освобождаю тебя от клятвы и забираю руну. Ты уйдешь на Пути.
       - Нет! Круг не замкнется!
       - Круг? – он рассмеялся – глухо и горько. – Не было Круга. Я просто хотел, чтобы хоть кто-то остался. Я же  чувствовал, что не уйдете. А вы были самые молодые и одарённые. Вы бы смогли… И вы смогли -  многое, очень многое.
       - Только я… ничего не сумела… - она всхлипнула. Вала чувствовал её боль, недоумение, обиду. Как бы он хотел избавить свою девочку от такого. Но нельзя, он и так слишком долго щадил её и себя. Потому и тяжко так теперь.
         - Ты сумела! О, ты многое сумела! Ты давала мне силы и волю, сдержаться в тот миг, когда мир висел на волоске. Ты всегда отводила мой меч от Арты! Ты помогала мне хранить её!
        - А теперь?..  – в глазах была надежда.  Элхэ все ещё не верила, не понимала. Как же ей не хочется глядеть правде в глаза. Что же он наделал?!
        - Хранитель Арты - Ортхеннер, а я уйду. Рано или поздно…
        - Я с тобой!
        - И ты уйдешь, но как человек. Не сейчас, твой срок еще не пришел.
       - Не хочу так! Не хочу - не узнать, не вспомнить!
       - Судьба прихотлива,  все может случиться.  Мы узнаем друг друга. Я в это верю!
       Глаза Ахтэнэ вспыхнули огнем.
       - Тогда мы сможем…
       Опять он должен отнять надежду. Мелькор уже ненавидел сам себя за это, и только то, что рядом колдовским сном спал Хурин, а где-то в соседних комнатах беспокойно ворочались в своих кроватках  сыновья его девочки, давало ему силы. Они ни в чем не виноваты, это по воле одного бестолкового Изначального выпали на их долю эти страдания.
       - Я всегда узнаю тебя и чувства мои неизменны навечно. Ты всегда будешь для меня  дочерью, Элхэ.
Мелькор открыл ей свои  мысли  и душу. С ужасом Ахтэнэ искала и не находила там  той любви, что так была нужна ей. Он не лгал, она все себе  придумала.
        - Уходи! – простонала  женщина. – И дай мне умереть!
       Черный Вала встал с колен.
       - Я ухожу! Только сейчас умереть не получится. Я исцелил тебя.
       - Зачем?! Без тебя и твоей любви мне никто не нужен! Зачем?!
       Она так ничего и не поняла, или это просто боль потери? Как же нелегко быть Изначальным рядом  с людьми. Как мало он понимает.
        - Ради твоих детей, а может и ради себя. Мы ведь стоим друг друга. Впрочем, -  он чуть помедлил, – ты ведь хотела закончить вышивку? Умрешь, когда сделаешь последний стежок! Хурин, я надеюсь,  сумеет забыть тебя и найдёт детям заботливую мать!
 

[Эйлин]

        Мелькор резко вышел из комнаты. Далеко он не ушел. Ноги не держали да и покинуть её в таком состоянии он не мог. Гнев душил, но то был гнев на самого себя. Вала решил, что останется пока  здесь. Его не увидят, он скроется неподалеку в лесу, но сам он  увидит и услышит все. Надо только  немного отдохнуть. Изначальный  устало прислонился  к стене у окна.

        Элхэ рыдала. Хурин, проснувшийся после того, как Вала покинул спальню, встревоженно хлопотал  вокруг жены.
        - Единственная моя, родная, что с тобой? Ты плачешь? О чем?
        - Я не могу... Не могу… все не так. Понимаешь? Все… А я то думала… Я одна, совсем одна..
         - Я с тобой, родная моя! Прости, был занят, часто оставлял одну!  Но я все исправлю, любовь моя.
         - Я не такая,  я… Не люби меня, слышишь, не люби! -  женщина  давилась рыданиями.
         - Да как же не любить, желанная моя?! – муж обнял её за плечи и прижал  к себе, укачивая как ребёнка. – Без тебя мне и жизни нет.
         - Нет! Ты другую найдешь, она будет лучше! А я умру!
         - Не умрешь! Не умрешь, пока я с тобой. Никому не отдам! Девочка моя любимая, хочешь  мы уедем  куда-нибудь? Лишь ты, я и дети. Только выздоравливай!
        Рыдания  стихли. Ахтэнэ, сама не понимая, что делает, вцепилась в мужа.
        - Не бросай меня, а то я одна, совсем одна! И детям другой матери не надо! Я сама!..
         - Что же ты говоришь такое?! Никто нам не нужен, кроме тебя. Только живи, душа моя! – Хурин уже    целовал её соленые от слез глаза, губы, а она, дрожа всем телом, прижималась к нему все крепче и крепче.
       Мелькор выдохнул сквозь стиснутые зубы и пошел прочь. Кажется, там разберутся без него. Все-таки он нашел своей радости полынной хорошего мужа. Только бы не помешать опять.
       Изначальный задержался в тех местах на целый месяц. Свое присутствие он скрывал очень  тщательно, лишь иногда позволяя себе посещать местный постоялый двор, когда приезжали купцы из   разных мест. В толпе его не замечали.  Он пил плохонькое вино и слушал разговоры. Разговоров было много и почти все они касались воистину чудесного исцеления жены местного вождя. Даже говорили, что когда-то бедную женщину околдовали. Не иначе кто-то позавидовал её счастью, зато теперь она так похорошела да повеселела. Не  узнать просто.
        Видел он и саму Ахтэнэ или, как здесь её звали, Морвен. Выглядела она не то чтобы веселой, скорее, очнувшейся. Вот Хурин казался счастливым, хоть и посматривал на жену с тревогой, словно боясь, что её болезнь вернётся.
      Пора было уходить. Последний раз Мелькор взглянул на дом, посмотрел на играющих в саду  мальчишек.
      - Айанто! –  негромкий окрик  заставил вздрогнуть. Элхэ стояла у  калитки. Он даже не  услышал, как она   подошла. – Я почти закончила вышивку! – она протянула ему темный шелк, расшитый белыми  ирисами. – Возьми! Тут только пары стежков не хватает!
       - Спасибо, иэрни, - Вала осторожно взял ткань, не зная, что следует сказать.
       - Тебе не за что было просить прощения! -  чуть склонив голову к плечу, прошептала женщина. – Я сама судьбу себе выбрала! Сама! Я ведь почти сразу все вспомнила, и решила: пусть, как ты хочешь,  будет. А потом сломалась,  -  зеленовато-карие глаза смотрели на него серьёзно. – Не вини себя. Я  справлюсь. Это моя жизнь, - она  обвела  рукой    вокруг. – Мой муж, мои дети. Мне многое  нужно сделать. А с тобой мы  еще  встретимся. Доброй дороги тебе, мельдо!
       Элхэ не  торопясь пошла в дом.
       Мелькор  несколько мгновений  смотрел ей вслед, а потом исчез.

         - И что же сейчас запиваете вы? -  чуть насмешливый голос магистра вырвал Валу из воспоминаний.
         - Сейчас узнаете, Мелькор вздохнул и налил себе вина.