Школьное VII

[Марриэн]

Tany, какая уютная и добрая история!  
И ничего-то в деревне не меняется за годы, разве что интернет провели... 

[Tany]

Марриэн, спасибо
Увы, меняется, и не в лучшую сторону: нет ни больницы, ни колхоза, умерли или прозябают в нищете некогда счастливые молодые энтузиасты, разбит, проложенный в те годы, асфальт,  отопление переводят на дрова вместо газа, спиваются безработные молодые люди, падает рождаемость, нет веры в светлое будущее даже у детей.  А главное, люди озлоблены и меркантильны. Потому и захотелось мне написать что-то светлое и доброе о поколении моей мамы.

[Марриэн]

Tany, я ведь по своей " большой деревне" сужу: тот же автобус несколько раз в день, те же разбитые дороги, те же бабки с узлами и кошелками, разве что вместо лошади - ремонтированная-переремонтированная "скорая", которая выезжает на пол-района вокруг.

спиваются безработные молодые люди, падает рождаемость, нет веры в светлое будущее даже у детей. 

Горько все это.

[Drago63]

спиваются безработные молодые люди

Вот этого я никогда не понимал и не принимал. А выражение "пьет с горя" для меня вообще как сильнейший раздражитель.
Если нет работы, значит, нет и денег. На какие же шиши (пардон) этот "страдалец" тогда пьет? И на кой черт страдать дурью вместо того, чтобы искать приработок?
Если бы я запил "с горя", когда наш научный центр горел синим пламенем в начале 90-х, когда практически набранный материал на диссертацию оказался никому не нужным, а на руках была неработающая жена с двумя маленькими детьми, семья пошла бы по миру или распалась. И мечты о собственном жилье, естественно, остались бы только мечтами.

[Convollar]

Да, Эр Дракон, всё правильно, но в деревнях всё ещё сложнее. И в маленьких городах, например, вокруг Москвы. Когда на тонкосуконной фабрике пекут лаваш в пустых цехах (а как раз перед лавашами там поставили новое оборудование, которое теперь уж и не найдёшь), люди или едут в Москву на маршрутках - иногда по два часа в дороге, да ещё в метро- или спиваются. Я пьянство выходом не считаю, и мне тоже интересно, где мои безработные соседи берут деньки на водку, но всё это действительно грустно. А деревни? Без школ, без больниц? Да и Москва не выход - у нас идёт оптимизация, в переводе это означает - пшли вон.

[Drago63]

Convollar, я как раз живу в маленьком городе примерно в 100 км от Москвы.  И много-много лет каждый день ездил туда-обратно, на работу и с работы. Так что мне все это очень даже знакомо. 

[Tany]

Люди, не говорите, работа все же крепко держит. Раньше у нас была в 60-70-х одна единственная неблагополучная семья на все огромное село. При любой власти бывают маргиналы по своему призванию и менталитету. А теперь - каждая вторая. Половина молодежи тогда работали в колхозе, председатель не терпел пьяниц на рабочем месте. Другая часть ездила в областной центр на работу - тут рядом, полчаса езды. Но теперь нет работы ни в селе, ни в городе. У нас закрыты или переведены на неполную рабочую неделю все крупные предприятия. Остается или рынок или заработки в столицах. Да, многие купили трактора, завели стадо коров, но это тяжелый неблагодарный труд без особых перспектив. А что делать остальным? Полная безысходность. Все стараются дать детям образование, но потом дипломированные юристы и психологи все равно идут или на рынок, или на стройку

[Convollar]

Я с вами совершенно согласна, тёзка. Всё-таки я четверть века ездила по по моей бывшей родине - именно бывшей, теперь её уже нет. И уж центральная Россия, нечернозёмье - мне очень хорошо знакомы. Именно работа держала людей. В городах и городках всегда были так называемые градообразующие предприятия. Ну, тяжёлая или лёгкая промышленность. На них работала большая часть населения. Не надо было ездить из Тулы в Москву каждое утро. Колхозы я тоже повидала в немалом количестве. Там, где руководство было с мозгами, расположенными в голове, а не как у некоторых видов динозавров - строили жильё, были, по крайней мере, медпункты, а уж в райцентре всегда приличная больница.

[Tany]

Попутчица
В  усталом, пахнущем пылью и углем, вагоне было непривычно пусто. Посадку только что объявили, на перроне у решетчатых металлических ступенек виднелись редкие пассажиры, проводники в форменных грязно-голубых рубашках неспешно проверяли документы и небрежно кивали на вход. Дашка попала в свой вагон одной из первых. Разыскала нужную полку,  пихнула бордовую дорожную сумку под столик, бросила дамскую сумочку на сиденье, сама с ногами устроилась рядом, уткнулась носом в стекло, лениво наблюдая привокзальную суету за окном. Там спешили по своим вечным делам носильщики с огромными плоскими тачками, долго целовалась у столба влюбленная пара, увешанная сумками и детьми мамаша пыталась утихомирить младшего – толстенького карапуза, обнималась с провожающими пожилая семейная пара… Вагон постепенно наполнялся пассажирами: в соседнем купе расположилась веселая компания с  целой батареей пивных бутылок – «заробитчане», безошибочно определила Дашка. Напротив,  через проход, присели двое студентов -  молча поставили рюкзаки на пол, не вынимая наушников, достали смартфоны и погрузились в игру. «До соседнего города, на выходные», - поняла она. Ее купе оставалось пока незанятым – немного было желающих в эту пору за такие деньги ехать в бывшую столицу. Перрон  качнулся и поплыл назад, кто-то из провожающих на ходу выпрыгивал из вагона, кто-то махал за окном. Дашка потянулась и блаженно прикрыла глаза – ее никто не провожал, поездка обещала быть интересной, а пока она просто купалась в одиночестве, в отстраненности от окружающего мира. «Словно из-под стеклянного колпака наблюдаю», -  подумалось. Проводница, немолодая полноватая, молча положила на полку белье, молча взяла протянутые билеты. Отодвинулись куда-то вдаль предотъездная суета, домашние заботы, похороны однокурсницы. Спорили о чем-то гастарбайтеры за стенкой, хохотала стайка студенток, мерно стучали колеса «тук-тук- тактаки-так». Дашка проворно застелила постель, сбросила мокасины, заползла под простыню, немного понаблюдала за пестрым осенним заоконьем и, незаметно для себя, уснула. Она проснулась только на большой узловой станции, последней перед таможней. В вагоне было тихо – утомленные спором и возлияниями гастарбайтеры мирно храпели, студенты сошли. Мороженого что ли купить? Почти полчаса стоим.
Мороженое нашлось только возле вокзала, Дашка купила сразу три пачки: себе и бабушке из соседнего купе, в вагон вернулась за пару минут до отправления, и обнаружила на противоположной полке новую пассажирку. Женщина средних лет, красиво уложенные волосы, неброский макияж, модная удобная одежда… Соседка приветливо улыбнулась Дашке:
- Здравствуйте, вы моя соседка?
- Да, здравствуйте. Мороженого хотите?
- Спасибо, недавно обедала. Вы до конечной?
- До самой первопрестольной. А вы?
- Пока не знаю…
Интересно, почему не знает? Обычно человек берет билет и точно знает, куда ему нужно.
- Я ожидаю важного сообщения, - пояснила дама, - возможно, придется выйти в пути. Вы в гости?
- Да, можно и так  сказать. У меня подруга в столице. Ну и другие дела есть.
- А я командировочная…
- Часто приходится ездить?
- Постоянно.
- Наверное, утомительно, хоть и интересно, - посочувствовала Дашка.
Вежливый разговор ни о чем вертелся вокруг необычно теплой для середины осени погоды, предстоящих выборов, столичной суеты. Попутчица оказалась не слишком навязчивой, немногословной. Дашку это вполне устраивало. Посчитав, что дань обычной вагонной вежливости отдана, обе пассажирки воспользовались паузой в разговоре и погрузились в свои дела: Дашка принялась «чистить» телефон (дома никак руки не доходили удалить лишние сообщения), потом достала газету,  соседка же вытащила из-под подушки толстый том, нет,  не том – фолиант в темной потертой коже, и принялась сосредоточенно выискивать какие-то ей одной ведомые значки. Книга настолько отличалась от обычного дамского чтива в дороге, что Дашка, в изумлении приоткрыла рот, тихо радуясь возможности укрыться за газетой и оттуда наблюдать за странной читательницей.
Вагон тихонько потряхивало на стыках рельс, мелькали за потемневшим окном огоньки маленьких станций, проводница принесла чай в неизменных металлических подстаканниках. Дашка отложила газету с кроссвордом, потянулась за коробкой с бутербродами. Попутчица, наконец, оторвалась от своего фолианта, с милой улыбкой принялась доставать из дорожной сумки сладости.
- Угощайтесь, - обе произнесли слово одновременно и рассмеялись.
За ужином разговор возобновился.
- Книга у вас удивительная, не тяжело с такой в дороге? Или это по работе? – осмелилась, наконец, спросить Даша.
- Это Книга Судеб, - серьезно ответила попутчица. Дашка готова была поклясться, что это так и прозвучало: Книга Судеб – с большой буквы.
Она не нашлась, что сказать, но это и не требовалось, соседка вдруг начала говорить горячо и сбивчиво, словно давно мечтала о таком разговоре.
- Не удивляйтесь, тут, в самом деле, записаны судьбы  людей. Точнее, вероятные возможности развития судьбы. И просчитаны различные варианты. Для этого есть специальные таблицы. Я Стрелочница. Нет, не из тех, кто переводит стрелки на железной дороге, я могу помочь человеку изменить предначертанное. Повороты судьбы зависят от множества факторов, иногда значимых, иногда – малозаметных. Решает всегда человек, но он может не заметить нужный поворот, сделать ошибку, чаще всего непоправимую, вот я и помогаю, незаметно направляю на нужный путь. Вы считаете меня сумасшедшей? Никогда не слышали о нас?
- О нас? – тупо повторила Дарья.
 - Ну да, о Стрелочниках. Нас ведь много. Прежде нас еще называли Вестниками, Ангелами, Голосами.
- То есть, вы можете предсказывать и изменять судьбу?- Дашка торопливо хлебнула остывшего чая, чуть не подавилась слишком большим глотком и покосилась на вагонный проход.  Происходящее все больше напоминало фантастический сон. Да по этой даме психушка плачет. Или все это правда?
- Я не предсказываю судьбу, я ее знаю, просчитываю для каждого.
- Вот по этим таблицам? – Дашка кивнула на раскрытую  желтоватую страницу.
- И по ним тоже. Да я и так чувствую, что и  как будет.
- И такие … помощники есть у каждого человека?
- Нет, конечно, это только  в легендах каждому положен свой ангел-хранитель. На самом деле мы контролируем  определенные территории. Я вот специализируюсь на этом направлении.

[Tany]

- А почему вы мне все это рассказываете? Хотите мне что-то сказать?
- Нет, у вас и так все будет хорошо, конечно,  случайности исключить нельзя, но с вашим характером и умением принимать быстрые решения вы всегда сумеете противостоять жизненным невзгодам почти любой категории сложности.
- А у невзгод есть категории сложности? – усмехнулась Дашка.
- Конечно, это примерно как с силой ветра или землетрясениями. Допустим, сломанный каблук – одно, смертельная болезнь – другое, война – третье…
Карие глаза попутчицы в  бледном свете  потолочных светильников казались совсем черными. Черты лица стали резче, приобрели почти скульптурную завершенность. «Сивилла», -  подумалось Дарье, - «мудрая, всезнающая…»
- Я хочу, чтобы вы мне немного помогли. Мы иногда прибегаем к помощи людей, если сложно справиться самим.
- И вам можно открываться простым смертным?
- Мы тоже смертны, только живем немного дольше обычных людей, - усмехнулась женщина. – Да, для пользы дела можно.
- А потом что – стираете память?
- Нет, мы ведь знаем, кому можно рассказать больше, а кому достаточно косвенного толчка, намека. Вот был у меня такой случай недавно в этом же поезде. Ехали два молодых человека поступать в столичные вузы. Веселые такие, разговорчивые. Только я точно знала, что один из них поступит  в технологический институт, а второго ограбят в первый же день и бросят умирать на заброшенной стройке. А вот если он вернется домой, то встретит свою любовь, женится и все у них будет хорошо. Пришлось мне немного повоздействовать на его приятеля, вызвать желание жажды.  Взяли они пива, выпили, повздорили, приятель возьми, да и порви его документы. Парню осталось только  с полпути домой вернуться. Зато теперь он уже второй месяц со своей Аленой встречается, скоро свадьба.
- А прямо объяснить юноше, что ему нужно делать, было нельзя?
- А вы бы поверили? Вот и он бы ни за что не поверил. Мы сами не можем ничего сделать, только направить действия самого человека или его окружения.
- Вот вы подсказали его приятелю взять пива и порвать документы, а ему самому нельзя было незаметно приказать вернуться?
- Нельзя, его решение вернуться должно вызреть под воздействием внешних факторов, незаметно, исподволь. Приказывать мы никому ничего не можем.
- Сложно как…, - вздохнула Даша.
- Тут главное, избрать правильный алгоритм действий. Кому-то и намека достаточно, а кого-то тягачом с избранного пути не свернешь.
- Если вы помогаете, то почему так много вокруг смертей и несчастий? – Дашка в упор посмотрела на собеседницу. – У меня вот на днях подруга умерла, моя ровесница. Рак. Лечиться не захотела. Разве нельзя ей было подсказать вовремя, чтобы не запускала болезнь.
- Думаю, ей подсказывали. Просто, она сделала свой выбор. Она ведь не просто так прожила, хороший след оставила?
- Да, о лежачей матери заботилась, сына вырастила, мужа любила, на работе ее ценили. Она была совестью нашего курса.
- Вот видите, сильная натура, ее такая судьба устраивала, она ничего менять не хотела. А вы бы стали менять свою?
Дашка прикусила губу, взъерошила волосы…
- Нет, пожалуй, нет. Все было – и ошибки, и стыдно порой бывало, и больно, но менять? Нет, это мое, без этого я буду не такой, другой.
- Видите, не все так просто. Поэтому и вмешиваемся мы не всегда, только, когда грозит что-то нелепое, чего вполне можно избежать, не ломая самого человека. И не всегда успеваем.
- А где гарантия, что ваши обещания и предсказания не бред больного воображения?
- Ох, и недоверчивый пошел народ в ваш просвещенный век, - усмехнулась Попутчица. – В прежние времена дама уже лежала бы в обмороке или тихо млела от счастья, а тут еще и доказывать что-то надо.
- В прежние времена мы дверь не запирали сутками или, уходя,  писали на двери, что ключ под ковриком, а теперь средь бела дня под семью замками сидим, - возразила Дашка. – Поневоле недоверчивым станешь. Да, и отучили нас верить в чудеса. А что, кстати, я должна сделать?
- Вы это поймете очень скоро. И сделаете все правильно. Я верю в вас. Вы  это сделали бы даже без моего предупреждения. А в качестве … гм.. награды что ли, позвольте дать один совет – Синяя маска.
«Точно сумасшедшая», - мелькнул и тут же пропал обрывок мысли.
- А если Красная маска?
- Красное не ваше. Именно Синяя, - улыбнулась попутчица,  укладывая книгу в саквояж.
Поезд вполз под своды старинного вокзала, заскрежетали тормоза, Дашка  прильнула к окну, пытаясь разобрать название станции, а когда повернулась – в купе было пусто. На секунду ей показалось, что в свете огней перрона  мелькнула серая куртка…
Она не успела толком понять, куда делась странная попутчица, а в купе уже входил представительного вида мужчина. Все в нем было солидно от добротного пальто до модных очков на внушительном носу. Тем страннее казалась в затянутых в кожаные перчатки руках обычная потрепанная клетчатая сумка. Мужчина сверился с билетом, поставил сумку под столик, почти втащил за рукав сгорбленную старушку в деревенском  коричневом платке, синей матерчатой куртке, сапожках-дутиках. Наконец, солидный господин соизволил заметить Дашку.
- Здравствуйте! Вы  до конечной? За бабушкой присмотрите? Чтобы не вышла раньше времени.
Он это сказал весомо, не спрашивая, а утверждая. Усадил старушку, все так же весомо изрек:
- Вот мама, помни, тебе до конечной. Билет тут, на столе.
Повернулся и вышел. Старушка сидела, уставившись в одну точку, беззвучно шевеля губами, сжимая в руках маленькую сумочку-косметичку, вероятно заменявшую ей кошелек.
- Бабушка, вы раздевайтесь, - предложила Дарья. Давайте, я помогу вам. И постель постелю, нам же всю ночь ехать.
- Спасибо детка. А мне скоро выходить?
- Вам в столице выходить, это только утром будет, а сейчас десять вечера.
- Я в столицу еду, там меня дочь встретит.
- Вот и славно. А пока, положите сумочку под подушку, снимайте курточку и платок, - приговаривала Дашка, расстегивая тугие петли и развязывая теплый полушалок. Под этим платком оказался второй, тоненький, из «бежевых», как их называют деревенские бабульки.
Зашла проводница, взяла билет, покачала головой, глядя на покорно поворачивающуюся в Дашкиных руках старушку.
- Вот ведь проблема на мою голову! Разве можно такого божьего одуванчика одного отправлять. Бабушка, вас кто провожал? Зять?
- Сын, - сморщенное личико оживилось. – Сынок, старшенький, он у меня работает, большой человек, сотня людей под началом.
- А что же большой человек вас сам не отвез? Вас хоть встретит кто?
- Дочка должна. Он говорил, что позвонит ей. Она и встретит, к дедке моему отвезет. Мы в деревне живем.
- А что же вы у сына, гостили?
- Гостила. Там невестка, не любит она меня. Говорит,  я не так ем, им перед приятелями за меня стыдно. Вот он и отправил меня назад к дедке моему.
- А что же сын-то не заступился за мать?
Старушка беспомощно повела плечами, подбородок задрожал мелкой дрожью. Проводница еще раз махнула рукой:
- Вы уж будьте добры, присмотрите тут за ней, я ведь могу и не уследить, у меня там в третьем купе детишки маленькие, а в пятом никак развеселые ребята не угомонятся. Я вам, сейчас чаю еще принесу.
- Чайку? – оживилась старушка. – Давай, детонька. У меня вот тут…
Из недр клетчатой сумки появился пакетик с покупным рогаликом и  несколькими конфетами-леденцами.
- Бабушка, берите бутерброды и пирожки с яблоками,  шоколад, угощайтесь.
- Спасибо, детонька, сама–то чё не ешь?
Дрожащая рука потянулась за угощением с опаской, как бы украдкой.
Не кормили они ее там что ли?
- Бабушка, а дочка точно вас встретит? У вас телефон ее есть?
- Телефон? – сморщенные пальцы беспомощно зашарили в косметичке, наконец,  извлекли на свет божий простенький потертый «самсунг».  – Вот, тута, детка, да только я по нему ничего не понимаю. Детка, мне бы помочиться…
- Пошли, я вас проведу в туалет, а потом будем спать.
- Мне бы не проехать свою станцию…
- У вас же конечная, мы вместе выйдем, я вас передам вашей дочке. Ее как звать?
- Настя, Настасья, младшенькая моя.
             Ну, будем надеяться, что старуха хоть  дочери нужна.
             Дашка проснулась, как от толчка. Поняла, что поезд стоит, соседка причитала:
- Ой, как же я? Надо выходить, ой, где же мои сапоги-то?
- Бабушка, успокойтесь. Это не наша станция. Я скажу, когда собираться.
- А мне когда выходить? Я к дочке еду. Сыночек у меня – большой человек.
         «Удушить бы твоего сыночка, бабка», - вздохнула про себя Дарья.
         За ночь история повторилась раз десять. Несколько раз Дашке силой пришлась раздевать и укладывать беспокойную попутчицу. За час до столицы остатки сна окончательно растаяли, Дашка со вздохом собрала постели,  помогла старушке одеться, достала дорожную сумку.
- Бабушка, давайте я позвоню вашей дочке, уточню, где она вас встретит.
       Телефон опять был извлечен на свет божий, Дашка поискала в контактах, обнаружила там только одну запись  - «Дочь», попробовала связаться с неведомой Настасьей. «Недостаточно денег на счету», произнес пластиковый голос. Чертыхнувшись, Дарья переписала нужный номер в свой телефон. Дозвониться удалось только с третьего раза. Заспанный женский голос недовольно пробурчал:
- Кого там… Мама?!
- Простите, Анастасия, это не мама, я попутчица вашей матери. Она уверяет, что вы ее должны встретить.
- Так она же у Гришки гостит! Вот стервец, ну и братец, отправил мать одну! И мне ничего не сообщил! Ой, а поезд-то когда прибывает.?
- Через полчаса.
- Да мне же даже на такси часа два до вокзала пилить. Что же делать-то? Мать ведь там  одну не оставишь. И милиции не до нее…
- Не волнуйтесь, я побуду с ней до вашего приезда.
- Вы ангел, девушка. Все, лечу, беру такси!

[Tany]

Столица встретила непривычной для провинциала сутолокой. Все куда-то спешили, покрикивали носильщики, заливисто лаял молодой пудель, пиликала невидимая скрипка…  Подругу Ленку Даша увидела, практически, сразу. Покрепче ухватила руку семенившей рядом старушки, окликнула Ленку. Хвала всем богам, подруга была человеком понятливым и отзывчивым, а  Настасья сумела уложиться в два часа.
      Уже сидя в уютной Ленкиной кухне, уминая всякие вкусности «под рюмку чая», подруги наперебой делились новостями и планами, нет- нет, да и вспоминая   историю с отправленной в никуда старушкой. Хорошо хоть дочь оказалась нормальным человеком. О своей первой странной попутчице Даша даже Ленке не сказала ни слова. Она и сама начала сомневаться, а была ли эта встреча? А если была, то, что хотела сказать Стрелочница? Дашка бы и без ее предупреждения не оставила беспомощную бабульку одну в многомиллионном мегаполисе.
- Значит так, сегодня с утра - магазины, вечером - твой бал, завтра-  музеи, вечером – театр, да? – еще раз уточнила  подруга. – И перестань  подкармливать моих зверей, Лелик съест и нас с потрохами, а Кузе кроме корма ничего вообще нельзя, у него почки больные.
  Серый вислоухий британец Кузя и задорный черный пес Лелик, не сговариваясь, укоризненно посмотрели на хозяйку. Как так нельзя? Нельзя восхитительные мясные рулетики в желе? И  семгу тоже нельзя?! Так ведь не каждый день такое счастье выпадает – приезд  лучшей подруги хозяйки. Тем более, что подруга так умело чешет шейку и треплет за ухом. И позволяет сколько угодно вылизывать ей щеки и шею.
  Вечером был  бал. Литературный ежегодный бал, устраиваемый любимой Дашкиной писательницей. Собственно он и был одной из причин визита в столицу. Пока добирались до нужного клуба, в голове мелькнула мысль о Синей маске, где же и бывать маскам, как не на балах? Мелькнула  и тут же пропала. Зал был стилизирован под средневековье: балконы-галереи с деревянными перилами, деревянная же массивная мебель, полумрак и ярко освещенная сцена, украшенная гербами. И публика в старинных и не слишком уборах. Мелькали платья с кринолинами, вышитые сорочки, корсеты, парики, шпаги, все это мешалось с джинсами и мини-юбками – в нарядах допускался креатив и демократизм. Кажется, одна девица даже пришла в свадебном платье. Подружки  выбрали себе столик подальше от сцены, заказали по бокалу вина и тут же были атакованы блондинкой в ярко-красном костюме под красной маской. Девушка вывалила на Дашку кучу сведений, умудряясь одновременно расспрашивать о намерениях подруг танцевать и принимать участие в конкурсах. Отделаться от любознательной Красной маски удалось только с появлением Хозяйки бала. Посыпались вопросы, ответы, шутки, куплеты, на сцене сменялись певицы и самодеятельные актеры в костюмах героев книг, в зале танцевали старинные танцы и исполняли огненное шоу, гремела музыка, звенели шпаги, звучали тосты…
   О Синей маске Дашка вспомнила только ночью, записывая для подруги диск одной из певиц, и перебирая в памяти самые яркие моменты бала. Что-то в зале синих масок не наблюдалось.  Как и в жизни. Не обнаружились они ни в музеях, ни на улицах, ни даже в театре, куда подруги пошли вечером. Два дня в столице пролетели быстро. А дома Дарью подхватил, закружил привычный водоворот дел и забот. Странная попутчица вспоминалась все реже, как прошлогодний сон – то ли было, а то ли не было.
     Зима в том году оказалась затяжной. Как надоевшая престарелая любовница, она уходила шумно, со скандалами, громко хлопая дверью, возвращаясь вновь и вновь. Почерневшие слежавшиеся по обочинам дорог глыбы старого снега покрывались нежной молодой порошей, потом все начинало таять, снова подмораживало и одевалось стеклянной коркой. Настоящая весна началась только в апреле. И сразу высохли лужи, деревья покрылись тонкими зеленым косынками, а воробьи начали веселую возню в кустах. По весне в город приехала выставка известного художника.
- Обязательно сходи, там есть одна картина, - подруга Ольга загадочно посмотрела на Дашку. – Нет, я ничего говорить не буду, ты сразу увидишь.
- Я и сама собиралась, - кивнула Дарья, - вот завтра и пойду, после совещания.
Вырядившись по случаю весны в яркий малиновый плащик и бордовые ботинки, Даша звонко цокала каблучками по просохшему асфальту. Солнце играло на куполах старинных соборов, ласкало лицо, и хотелось просто улыбаться радостно и бездумно. Почему-то вспомнилась осенняя поездка, бал, странная попутчица.
     В залах старинного коллегиума, где размещалась выставка, было пусто и тихо. Только один посетитель в задумчивости стоял перед картиной в дальнем углу. Мужчина в серой куртке и джинсах, примерно ровесник, прикинула Дашка. Она неспешно переходила от полотна к полотну, поражаясь мастерству и причудливой фантазии художника. Крылатые люди и бескрылые ангелы, известный политик в костюме шута и простой крестьянин в сенаторской тоге, яркие бабочки над куполами древнего храма и прозрачные русалки в венецианском канале… Плясали шумные цыгане на площади перед готическим собором, проказливые эльфы заглядывали в бойницу седого замка, отчаянный канатоходец шел над огненной бездной, стремился к неведомым берегам парусник с бесшабашной командой… Мужчина неохотно отошел от заинтересовавшей его картины, мельком взглянул на Дашку, потом устремил на нее уже более пристальный взгляд.
Интересно, что его тут так поразило? Портрет. Женский портрет  на фоне какого-то карнавального действа.  Танцуют, несутся вскачь , кружатся в бешеном темпе разноцветные фигурки, мелькают огни, сверкают блестки на костюмах, вращают горящие факелы жонглеры, а на фоне все этой бешеной круговерти сидит женщина в простом длинном платье, отрешенно смотрит вдаль, блуждает на губах легкая полуулыбка, в тонких пальцах дама вертит синюю, отделанную золотой мишурой маску. Картина так и называлась – «Синяя маска». Синяя маска!? Но не только название поразило Дарью. Смутно знакомым показалось лицо женщины. Она, определенно, видела его где-то. Видела часто. Да это же она, ее лицо, ее привычка вертеть в руках вещи, смотреть немного в сторону и вдаль, улыбаясь своим мыслям.
- Простите, это вы послужили моделью? – давешний посетитель стоял рядом.
- Не знаю. Вероятно, просто совпадение.
- Но сходство поразительное, он гениальный художник и передал не только черты лица, но и вашу душу.
Что он знает о моей душе?
Карие теплые глаза незнакомца усмехались.
- Он гениальный художник, гражданин мира, и он вряд ли мог меня видеть. Я провинциалка, выбралась в столицу осенью раз в десять лет на пару дней…
- У него фотографическая память и потрясающее проникновение в самую суть своих моделей, вероятно, хватило мимолетной встречи. В любом случае, получилось великолепно! Стоя перед этой картиной я подумал: Вот женщина, которая… впрочем, не важно.  Непременно куплю себе репродукцию. А пока, позвольте пригласить вас в кафе, если располагаете временем.

[Уленшпигель]

Хорошо!

[Tany]

Спасибо, эр Уленшпигель Вот это скорость реакции!

[Convollar]

Какой тёплый рождественский рассказ! Спасибо, тёзка!

[Tany]

Спасибо, Танюшка