Школьное VII

Пенсионное
«Вы знаете, какие разные бывают люди?» (с) Вослед героини Моэма это могу повторить и я. Моя мама призналась недавно, что в 55 лет всю дорогу до собеса проплакала: «Какая же я старая! Я пенсионерка!» Я же при приближении заветной даты улыбалась все шире, а в день официального выхода на пенсию откровенно радовалась и гордо сообщала всем и каждому: «Я пенсионерка!» И то сказать, сколько моих ровесников просто не дотянули до этой даты. Стараниями омолодившего нас государства, пусть и не в пятьдесят пять, но я все-таки удосужилась попытаться получить заслуженно заработанное. Впрочем, у каждой розы свои шипы. Оказалось, что воплотить мечту в жизнь непросто. Это при том, что я человек в бумажных делах довольно педантичный, обеспокоилась заранее собрать все нужные справки, сделать копии всех документов, получить выписки из подольского архива и из соседней области. С папкой нужных бумаг в один прекрасный майский день я возникла на пороге пенсионного фонда, радостно сообщила всем, что я юная пенсионерка, получила персонального инспектора и приготовилась предвкушать. Серьезная внимательная девушка чуть ли не под микроскопом рассмотрела мои документы и огорошила заявлением, что нужно еще несколько справок. Содержание «нужных справок» меня откровенно поразило. Я понимаю, что государство у нас бюрократическое, но чтобы до такой степени! Кафка отдыхает. Итак, я должна была взять в нашем районо справку о форме собственности школ, в которых работала. Возражать было бесполезно, пришлось брать, но скажите на милость, а не проще было взять одну универсальную справку на все школы для всех пенсионеров. У нас несколько десятков школ в районе, ежегодно оформляются на пенсию несколько десятков, а то и сотен человек, форма собственности у всех школ ОДНА – коммунальная. Так зачем же каждому брать индивидуальную бумагу? Впрочем, это были цветочки. Куда больше порадовала меня вторая бумага: я должна была взять справку в нашем сельсовете (школа несколько лет была у них на балансе), о том, что они выдали мне справку о зарплате. Перед глазами моментально возникла виденная в детстве миниатюра из «Кабачка «12 стульев» - справка о том, что не верблюд и не гималайский. В сельсовете тоже поразились новшеству, но, созвонившись с фондом, нужную бумагу все же выдали. К слову, полугодом ранее выходила на пенсию моя директриса, с нее таких справок не требовали, следовательно, за полгода бюрократическая машина изрядно усовершенствовалась. Справку о справке я прилежно доставила в учереждение, но через несколько дней выяснилось, что расслабляться еще рано. Звонок из районо застал меня в кабинете директрисы. Тут же, по памяти я должна была прояснить некоторые факты своей биографии для выдачи мне еще одной бестолковой справки. Следующий звонок последовал через пару дней, все та же вежливая инспектор попросила приехать к ней для прояснения мутных страниц моей темной биографии.
- Понимаете, тут у вас справка из подольского архива, но зарплата начислялась в марках ГДР, поэтому мы ее не будем учитывать.
- Почему не будете? – удивилась я.
- Так у нас нет специалиста перевести марки ГДР в гривны.
- Что, на всю Украину никого нет? – не поверила я.
- Может и есть, но, все равно, зарплата в иностранной валюте не учитывается при начислении пенсии.
- Почему не учитывается? – опешила я. – А стаж за эти годы учитывается?
- Да, стаж учитывается.
- Стоп, девушка, но где же логика? Если я работала и стаж учитывается, почему зарплата не учитывается? Получается, по вашей логике, что я три с половиной года работала задарма, дура я эдакая?
- Не учитывается, - твердо сказала инспектор. – Но зато у вас есть еще два года стажа, которые учитываются, хоть вы и не работали. Потому что вы были женой военнослужащего. Только вам надо еще одну справку взять в военкомате, о том, что вы не работали не по своей вине.
- Так у меня же в трудовой это записано (хорошо помню, как тщательно делались записи нам, женам офицеров, чтобы потом не возникало проблем с пенсией).
- Та запись не имеет значения. Надо поехать в военкомат и взять справку, что вы ездили за мужем…
- Вот прямо в такой формулировке «ездила за мужем», - изумилась я.
- Ну, они там знают, в какой форме справка, - смутилась девица. – Понимаете, вы у меня такая первая с такой биографией.
- Так скажите хоть, к кому там обращаться, - взмолилась я.
- Это я сейчас выясню, - оживилась девица. – Вот, имя мужчины, кабинет и номер телефона…
Само собой, у нужного мужчины этот день оказался не приемным, само собой, на другой день выяснилось, что мне не к мужчине, а к женщине, совершенно в другой кабинет и в другое здание, а справки придется ожидать неделю. Счастье еще, что муж призывался именно из этого военкомата, а не в другом городе. Так весь май и прошел в разъездах. К слову, пенсионный фонд у нас у черта на куличках, на окраине города, а у меня в мае куча работы и дома на огородах, и в школе при выпускном одиннадцатом классе. Примерно через месяц мытарств девушка сообщила размеры предполагаемой пенсии, дату получения, и вернула мне мою трудовую книжку. Осталось оформить карточку в банке, забрать через неделю пенсионное удостоверение и ждать первой пенсии.
Нелегко в нашей стране стать пенсионером.

Поездка в Грузию
В Грузии мне довелось побывать на излете перестройки в памятном 1989 году. Это была отнюдь не туристическая поездка, поэтому я даже не уверена, стоит ли выкладывать это в теме о путешествиях. Летом этого года мы с мужем заменились из ГСВГ в Закавказский военный округ. Вообще-то, по традиции, из ГДР обычно направляли в Забайкалье или на Дальний Восток, но с нами все было не как у людей. Все вещи оставили у моей мамы, муж поехал туда с чемоданом, через несколько дней позвонил и нетерпящим возражений тоном заявил:
- Тебе тут делать нечего. Тут полный бардак. Устраивайся на работу дома, а я буду пытаться уволиться. В ТАКОЙ армии я служить не хочу.
Естественно, я последовала совету мужа, во второй раз устроилась в своей школе учителем рисования и воспитателем продленной группы (больше для меня ничего в тот момент не нашлось, и за то директрисе спасибо), однако душа была не на месте. Поэтому в декабре я решила осчастливить муженька своим визитом. Туда я летела самолетом, билетов на обратный путь не было от слова вообще, но в тридцать лет этим мало кого смутишь.
Муж встретил меня в Тбилиси, к вечеру нам надо было добраться в Ахалкалаки, городок на границе с Турцией. Собственно в Ахалкалаки и Ахалцихи проживают преимущественно армяне, после памятной резни в начале ХХ века они очень опасаются своих заграничных соседей, потому к присутствию армии относились весьма доброжелательно.
Чем больше всего поразил Тбилиси? Пожалуй, своими людьми. Все, кого мы встречали, были, казалось, тут же готовы пригласить нас к себе в гости, угостить самым лучшим вином, оставить ночевать…При этом, большинство мужчин, нимало не смутясь, присутствием мужа, делали мне комплименты и весьма прозрачные намеки. И это зимой, когда моя, довольно привлекательная тогда фигура, была скрыта брюками и полушубком. Интересно, чего же следовало ожидать летом? Часть ничем не занятых молодых и не очень мужчин стояли на пешеходном мосту и плевали вниз. Да, стояли и плевали, прохожим приходилось уворачиваться от метких стрелков. Еще я тогда впервые увидела майдан. Один из первых в перестроечной стране. Он возник после апрельских событий, когда во время разгона демонстрации пострадали жители города. Меня удивило, что огромная толпа людей просто стояла на площади, слушала ораторов, что-то выкрикивала… Стояли день и ночь.
- Когда же они работают? – спросила я.
- Да они, скорее всего, нигде не работают, - заметил муж.
В те времена это казалось такой дикостью – законы о тунеядстве ведь еще никто не отменял.
Дорога до Ахалкалаки вела, естественно, через горы. Как раз начался снегопад, в пути мы видели несколько сорвавшихся в пропасть автомобилей. И водитель, и пассажиры оказались веселыми, безалаберными и доброжелательными людьми, постоянно нам что-то советующими и чем-то угощавшими. И тут я увидела главное чудо в Грузии – карабкающихся по склонам гор коров! Возможно, потому, что я сельский житель, но взбирающиеся по заснеженному отвесному склону буренки потрясли мое воображение сильнее тбилисских двориков, памятников архитектуры и самих гор. До сих пор в толк не возьму, как они это проделывали. Среднестатистическая русская или украинская корова (а я имела дело и с теми и с другими) оскальзывается на любом пологом косогоре, а тут настоящие акробатические трюки!
Под вечер мы добрались через перевал в Ахалкалаки. И тут возник вопрос о жилье. Муж жил в казарме. Семейных офицеров было немного, и места для приюта другой семейной пары у них не водилось, сами ютились в одной комнате. Нам же, после пятимесячной разлуки, естественно, хотелось уединения. И тут на помощь пришел случай – в местном ресторанчике мы познакомились со Славкой. Его настоящее имя так и осталось для нас тайной, покрытой мраком. Это был средних лет армянин, почему-то проникнувшийся к нам симпатией. Он представился торговцем апельсинами на местном рынке, но мы подозревали, что сфера интересов Славки много шире. Во всяком случае, большая часть города была его друзьями или обязанными ему. Он привел нас в единственную местную гостиницу, где и отыскался свободный номер. Это была самая странная гостиница из виденных мною. Никаких удобств в номерах не было, единственный общий очень грязный туалет находился на первом этаже. Номер тоже не баловал богатством обстановки и роскошью. Достаточно сказать, что у кровати вместо двух ножек были подсунуты кирпичи. Впрочем, мы были благодарны и за это. Славка взял нас под свою опеку – каждый вечер он приходил к нам с запасами мандаринов и чачи, свечей (в городе по ночам часто не было электричества), а однажды, в знак особого расположения, привел своего старшего сына - красивого мальчика лет десяти.
Днем муж уходил на службу, я побаивалась оставаться в гостинице в окружении горячих восточных мужчин, поэтому топала в часть вместе с ним по разбитым, кривоватым улочкам, покрытым мокрым снегом. В нескольких километрах была граница, муж показал гору, которая находилась уже на турецкой стороне. В ожидании мужа я читала романы Стругацких, играла в нарды и пила чай с офицерами. По вечерам мы шли ужинать в местные кафе. Все они удивляли аляповатой отделкой – красный псевдобархат, золотистый багет. Но еда всегда была выше всяких похвал: шашлыки, отбивные, люля-кебаб, много-много зелени, хорошее вино. А вот с пивом в Грузии, действительно, не сложилось – кислое, неопределенного цвета, со странным запахом. Нет, название «пиво» для данной жидкости явно не годилось.
Я пробыла там пять дней. Муж был довольно сдержан в рассказах о службе, но все же сообщил, что служат тут преимущественно солдаты-грузины, никакой дисциплины не признают, норовят сбежать при малейшей возможности домой, причем отсутствие солдата в части не считается дезертирством, приходится выискивать их по аулам и возвращать к исполнению конституционного священного долга. Несколько раз доходило чуть ли не до открытого бунта, мужу приходилось выхватывать пистолет и стрелять в воздух. Никаких надежд на изменение ситуации в лучшую сторону нет, квартира нам тоже не светит, единственный выход – увольнение.
Мой отъезд был еще более фееричным. Билета у меня, как я уже сказала не было, на самолет мы отчаялись что-то добыть, оставался поезд. Тут удалось всеми правдами и неправдами раздобыть верхнее боковое место в плацкарте. Эту поездку я тоже запомнила на всю жизнь. В вагоне ехали дембеля. Пожалуй, дальше можно не продолжать. За несколько часов вагон превратился в филиал увеселительного заведения сомнительного содержания. У каждого изрядно подвыпившего молодого человека на полке оказалась юная развеселая особа, некоторые отгородились от окружающих одеялами, другие не давали себе труда сделать и это. Впрочем, мне досаждали не вырвавшиеся на свободу защитники Отечества, а средних лет грузин с нижней полки. До сих пор я считала всех грузинских мужчин стройными брюнетами с характерными чертами лица. Это был светловолосым, толстым увальнем, пьяным и похотливым. Каждые полчаса он делал мне непристойное предложение, приходилось вразумлять, причем, не всегда только словом. Через полчаса сцена повторялась. Спасло от смертоубийства меня только то, что он сошел в Сочи. Не пришлось брать грех на душу. За двое суток пути проводница только один раз подмела вагон.
Кажется, во время археологических раскопок и работ в студенческие годы в колхозе я была много чище, чем после приснопамятной поездки в Грузию.
Муж уволился к лету, началась новая страница нашей жизни.