Школьное VII

[Павел Парвус]

Чудеса
Вчера обнаружила на своем уроке совершенно невозможную, редкую в наши дни  вещь – девочка читала художественную книгу. Читала украдкой, прикрывшись учебником. Совсем, как мы в детстве.
Все же есть в нашем мире место чудесам!

Сколько лет ребенку? А что читала?

Чудеса
А еще меня вчера почему-то назвали именем коллеги-мужчины. Нет, ну то, что путают имена при одинаковых отчествах, отчества при одинаковых именах, дело обычное.

А когда в школе по 3-4 Ларисы, Марии, Натальи?
Мы смеялись, что у нас как князьям в Киевской Руси, надо добавлять что-то к имени и отчеству, Так и были Мария Ивановна Физика, Лариса Андреевна Труд...
А самое большое количество вариантов было у Ларисы Борисовны Началка - дети же совсем, запомнилось Вариса Варисовна.

Кстати, моего коллегу уже в ВУЗе письменно (на титуле  реферата) обозвали Ветальевичем. а на вопрос "почему?" ответили, а что, у меня брат - всю жизнь был ВЕТАЛ (первый слог - ударный) проверено же по всем правилам

 

[Tany]

Здравствуйте, эр Павел Парвус Рада приветствовать в своей теме
Ребенку 10 лет, читала Всеволода Нестайко, это автор "Тореадоров из Васюковки", пожалуй лучший украинский детский писатель
Да, путают часто, но меня с ... мужчиной?

[Yaga]

Нет, я понимаю, что дома может быть всякое, и на душе могут скрести не то что кошки – тигры саблезубые, но если у человека нет внутреннего ощущения удовлетворения собой и своей работой, своим местом в жизни, то это сразу почувствуют дети. В педагогике, как нигде, важно уметь посмеяться над собой. Задранный нос и воцарение на воображаемом пьедестале тут не поощряется.
Святая правда!

[Павел Парвус]

Здравствуйте!
Пробило меня на ностальгию

Задранный нос и воцарение на воображаемом пьедестале тут не поощряется.
Святая правда!

А моя мама в детском саду получило устное внушение за слова "Извините ребята, я ошиблась"

"Вы уронили авторитет воспитателя.
если бы я не заметила своей ошибки, а 3-хлетние дети ее обязательно заметят, уронила бы еще больше."

И еще вспомнил!
"ЛИса БарбарИсовна". семилетки...

[NNNika]

Я считаю, что человеку без чувства юмора вообще нечего делать в школе. И несчастливому человеку там тоже нечего делать.

Чудесно и очень справедливо сказано!

[Tany]

Yaga, эрэа NNNika, спасибо
Эр Павел Парвус, 

[Dolores(9)]

Да, давно я про книги на уроках не слышала  У меня на репетициях те, кто не занят в конкретный момент, предпочитают играть на мобильниках.

А проверки - дело такое. У нас в клубе эта радость уже 2 недели идет. Правда, особенно не цепляются. Но меня умиляют, какой вывод по каждому педагогу должна сделать комиссия. Пункты решения комиссии отпечатаны, розданы всем педагогам + дополнительно вывешены в коридоре и выглядят примерно так:
"На основании открытых уроков и предоставленных характеристик члены комиссии должны оценить деятельность педагогов, исходя из 3 пунктов:
1. Педагог плохо знает свой предмет и занимаемой должности не соответствует.
Заслужившие такую оценку подлежат увольнению, их ставка - сокращению, коллективы - закрытию.
2. Педагог занимаемой должности не соответствует, но ситуацию можно исправить благодаря прохождению курсов платных повышения квалификации в том самом институте, откуда комиссия прислана.
3. Педагог занимаемой должности соответствует и его можно в ближайшее время не трогать 

[Tany]

Никогда не слышала за тридцать пять лет работы, чтобы кого-то прямо в лоб сняли после проверки. Однако, директора могут позже заставить уйти. Ну, и есть такая штука - рейтинг школы. Вот на него проверки влияют заметно.

[Dolores(9)]

Никогда не слышала за тридцать пять лет работы, чтобы кого-то прямо в лоб сняли после проверки. Однако, директора могут позже заставить уйти. Ну, и есть такая штука - рейтинг школы. Вот на него проверки влияют заметно.

Так у нас не школа, а клуб. Образование дополнительное, не обязательное, коллективы любительские. Если сверху придет приказ сократить конкретное количество ставок, проверка может служить хорошим предлогом. Когда все спокойно, никто не зверствует. Только вот за 3 года, которые я работаю в клубе, у нас сократили 2 звукооператоров и убрали ставку массовика-затейника. Что происходит с вокальными группами, я не знаю, т.к. мы не пересекаемся, но в прошлом году слухи ходили разные.
На самом деле клуб у нас маленький и удаленный, обстановка спокойная, стрессы бывают, только когда в управлении Культуры что-то меняется. А насчет рейтингов клубов я даже не знаю, существуют они или нет. Наверное, все-таки существуют.

[Tany]

А насчет рейтингов клубов я даже не знаю, существуют они или нет. Наверное, все-таки существуют.
Если бы существовали - знали бы

[Tany]

В преддверии Нового года и  Рождества традиционно добрый рассказ
Лекарь
   Впервые я приметил его в зарослях полыни на заднем дворе нашей больнички. Он был огромный. Или просто показался мне таким. Черно-белый, с длиннющими  усами, лохматой, свалявшейся по бокам шерстью. Секунду он взирал на меня раскосыми зелеными глазищами, потом  неспешно повернулся и прыгнул. Это, я доложу вам, был прыжок! Метра на два в высоту, не менее четырех в длину. Только пушистый хвост мелькнул в воздухе. Хвост у него был неизменно красив и ухожен, никакой грязи, свалявшегося меха и репьев. Для бродячего котяры как-то даже необычно. Позже я понял, почему. Просто, он никогда не опускал его. Что бы не случилось, хвост гордо торчал вверх, как победный флаг. 
- Кто это? – обалдело спросил я усмехавшуюся за моей спиной санитарку.
- Да прибился тут к кухне, девчата подкармливают, - зачастила Горпинка. – Вы не думайте чего,  Михалыч, он зверь с пониманием, не даром хлебы ест. Крыс на конюшне ловит вооот таких! Сама третьего дня видала.
- Да ладно, пусть живет, - ухмыльнулся я. – Только никогда я таких огромных котов не видел. Кто же выгнал такого красавца?
- Тю, так не кабан же, какая с него польза?  Может цыплят гонял или дома гадил, вот и выбросили.
- А кличка у него есть? – поинтересовался я.
- Да какая у бездомной твари кличка? Мурчик какой или Васька…
- Нет, Мурчик ему не подходит, он настоящий Барс или, во – Джульбарс!
- Тю, так то ж собачья кличка, я видела кино про пограничников, там собаку Джульбарсом звали, - сверкнула белыми зубами Горпина.
       Пожалуй, пора идти заниматься своими прямыми обязанностями, а то окончательно потеряю авторитет в глазах младшего персонала. И так все смотрят, как на дите неразумное. Горпинка вон сегодня молока притащила целую банку, Ганна вчера пирожков домашних. Смешные такие пирожки –  с вишнями и сливами, а в некоторых вместо начинки подтаявшие конфеты-карамельки. Вкусно. И как прознали, что я сладкоежка? В глаза именуют уважительно, по имени отчеству, а вот как за спиной нового «дохтура» величают? Доктором я стал только два месяца назад. Отгулял после выпускного положенный месяц и приехал по направлению в маленькую сельскую участковую больничку. И сразу же стал главврачом. То  есть главврач тут есть – солидный тридцатипятилетний терапевт Юрий Андреевич. Приезду моему он обрадовался неимоверно, и то сказать, человек второй год в отпуск уйти не может. А тут – молодой специалист!  В тот же день познакомил с персоналом, провел меня по всем палатам, тыкая пальцем в совсем молодых женщин «се бабка Любка, а се бабка Нинка», передал свое нехитрое хозяйство и умотал с семьей к теплому морю.  Так началась моя врачебная карьера. По молодости лет, да за неимением семьи, поселили меня тут же, в комнатке при амбулатории. Удобно – за дверью рабочее место, из окна видно здание стационара. Вокруг больницы - яблоневый сад, уже наливаются розоватые пепен-шафраны, зеленеет-благоухает антоновка, по ночам, когда налетает жаркий августовский ветер, слышно, как с глухим стуком падают в пожухшую траву спелые яблоки. В форточку доносится запах полыни, бархатцев и каких-то медвяных мелких белых цветов (кто их знает, как зовут, но почему-то растут на всех больничных клумбах). А по крыше выбивают дробь мелкие груши-лимонки. Вон она, груша, прямо за окном, у которого я веду прием. Вокруг упавших наземь груш жужжат шмели и пчелы. Земной рай, да и только. Увы, наслаждаться райской жизнью некогда. Больница хоть и небольшая, а обслуживает одиннадцать окрестных сел, вызова днем и ночью. Все мелкие хирургические операции делаю сам, еще и родильное отделение имеется. Каждую ночь раздается осторожный стук в окно:
- Виктор Михайлович, не спите? Там мужчину привезли, пальцы в соломорезку сунул.
- Иду, девчата, - сонно бормочу я, на ощупь отыскивая брюки, застегивая на бегу рубашку. Мой армейский старшина порадовался бы, глядя на такую прыть.
      А днем - обход стационара, прием, вызова…В местный клуб выбрался только через неделю, девчат-санитарок предупредил, где буду. Давали комедию о жандарме с Луи де Фюнесом, я ее еще в столице видел, но пошел с удовольствием. Только устроился поудобнее рядом с новым приятелем  Сашкой, молодым зоотехником-холостяком, только титры пошли, слышу:
- Виктор Михайлович, доктор, на выход!
      Чертыхнулся, рванул на голос. Оказалось доярку привезли, корова рогом наподдала…  Ну, да я ничего другого и не ожидал, такая жизнь как раз по мне. Меньше глупостей в голову лезет. Люся… Да ладно, нет никакой Люси. В моей жизни нет. Ходит в столице по асфальту, стучит каблучками- шпильками.  В  селе какие каблучки? Пылища! А после дождя, верно, только в резиновых сапогах пройдешь. Даже перед магазином огромная лужа,  в ней утки-гуси плавают.  И кино тут старое крутят, и театра нет, и автобус ходит в город три раза в день, битком набитый бабками с огромными кошелками, капрончики быстро пообрывают…
      Так что работа мне только на пользу. Если очень повезет, то по воскресеньям удается вырваться с Сашей на рыбалку. Сом по ночам неплохо идет. В городе был за все время только раз, на медсовете. Тот раз, когда отвозил больного малыша средь ночи, не в счет. Два  раза останавливались. Рядом мамка причитает, Афанасьевна головку держит, а я колю в почти невидимую паутинку-венку на головке и чувствую, как уходит-вытекает жизнь из маленького скрюченного тельца. У меня такое ощущение было, когда дома, по просьбе матери, домашнюю птицу резал – смотрит на тебя тускнеющим взглядом, а тело немеет, замирает в  руках. В Бога  я не верю, какой Бог, если космос весь избороздили? А тут и бабкину молитву припомнил, она у меня в голове параллельно с другими словами мелькала, которые при дамах не говорят. Уж не знаю, что помогло, молитва ли, или те слова, только мальчонку мы довезли. Через неделю их выписали. Мамашка та  потом мне кусок сала притащила и миску творога. Смешно. И стыдно брать, и не взять нельзя, вроде побрезговал. А куда в такую жару эти продуктовые изыски денешь? Холодильника у меня пока нет.
                                                       ***

[Tany]

     Вот тут и появился Джульбарс. Вышел ко мне сам. Я вечером на крыльце сидел, слушал, как цикады звенят, жевал бутерброд с салом и вспоминал вчерашний случай с цыганской лошадкой. И смех и грех. Веду я прием, уже с десяток больных принял, вдруг заваливает в кабинет смуглый чернобородый крепыш.
- Ты, - говорит, - доктор? Давай,  сменяем вашу кобылу на моего коня. Мне кобыла позарез нужна, а я тебе - своего вороного красавца. Пошли, покажу.
Ну, пошли мы в хоздвор, гляжу, конь у него и впрямь, красавец – черный, грива до земли, шкура блестит.
      Пошел я к старшей медсестре советоваться:
- Мария Ивановна, давайте, сменяем нашу Лысуху на молодого коня.
- И с кем это вы, Виктор Михайлович, меняться надумали?  С цыганом? Да вы, извините меня, старуху, за прямоту, в своем уме? Конь этот завтра сдохнет, а наша кобыла еще лет десять нам прослужит. Да и по документам не пройдет, там формальностей много, мы же на балансе колхоза.
     Не знаю, что она там потом нашим девчатам рассказала о моем обмене, только  хихикали медсестры и санитарки второй день по углам. Да, тяжел ты, колпак главврача!
    Вот сижу я такой весь задумчиво-удрученный, вдруг вижу – прямо напротив меня, на дорожке, стоит тот самый кот. Вблизи он мне еще больше показался. Откусил я кусочек сала, выплюнул на ладонь и протянул ему.
- Кис-кис!
      Не шелохнулся, поганец. Тогда я осторожно положил сало на ступеньку пониже себя и отвернулся. Через мгновение ни кота, ни сала не было. Остатки бутерброда я оставил внизу у крыльца и пошел в дом.
     Так и повелось с тех пор: ежедневно, утром и вечером я клал возле крыльца то кусочек рыбы, то котлету, то тушеную картошку. Даже блюдце с больничной кухни, где столовался днем, стянул потихоньку и наливал в него молока. Джульбарс понемногу привык ко мне. Уже не шарахался в кусты при резких движениях, ел в моем присутствии, не сбегал сразу после трапезы. А однажды подошел поближе и уселся рядом  на ступеньке! При желтоватом свете вкрученной над крыльцом лампочки я рассмотрел своего нового приятеля. Весь черный, с белой грудкой, белыми носочками на лапках, с длиннющими закрученными книзу усищами, он был хорош собой. Даже летом его длинная шесть сибиряка-полукровки выглядела внушительно. Но еще внушительнее были сероватые крепкие когти на передних лапах. Кончики ушей лохматились, верно, мой знакомец не минул ни одной кошачьей драки. Так мы и сидели рядом, два одиноких холостяка. А наутро я обнаружил на привычном месте пару огромных задушенных крысы. Видать, мой лохматый приятель решил отблагодарить за угощение по-своему. Крыс я попросил нашего дворника прикопать, а приятелю в тот вечер раздобыл свежих окушков. От рыбы Джульбарс не отказался. Урчал,  придерживая лапищей, склонив голову на бок. Тогда  он впервые зашел в приоткрытую дверь, посидел немного на крашеном дощатом полу коридора, потом гордо прошествовал в комнату. Я, затаив дыхание, следил за своим ночным гостем. Из мебели у меня  в ту пору водилось два списанных больничных стула, небольшой кухонный стол да купленный на первую зарплату диван. Аскетизм  обстановки кота не испугал. Он деловито подошел к столу, понюхал мой портфель и … преспокойно расположился посреди дивана вылизывать самые интимные части своего пушистого организма. Я взял свежий номер «Науки и жизни», осторожно пристроился рядом. Зверь покосился, но милостиво согласился на мое присутствие. Мылся он долго и тщательно: с шумом выгрызал что-то на боку, точил когти, недовольно фыркал, тер лапой за ушами. После водных процедур тяжело вздохнул и, свернувшись клубком,  уснул.  Через пару часов  мягко спрыгнул на пол и скользнул к щели у двери. Ночная охота началась. Так и повелось у нас с тех пор – совместные посиделки на крыльце, вечерние умывания на диване, освежающий сон и прогулки при луне. Скоро нашу дружбу заметили санитарки - Джульбарс повадился сопровождать меня на обход в стационар, иногда бесцеремонно вваливался в амбулаторию во время приема, располагался на стерильном столике, наблюдал за моими манипуляциями с больными, потом, неспешно выплывал из кабинета.
                                                   ***
       Вернулся из своего затяжного отпуска  Юрий Андреевич, я с радостью передал старшему коллеге  бразды правления  беспокойным лекарским хозяйством. К нашей с Джульбарсом дружбе  главврач отнесся неодобрительно:
- Тебе, Виктор Михалыч, девку надо завести, а ты кота пригрел. Увижу его еще раз в больнице, прикажу конюху отвезти на ферму, там таких много подкидышей.
- Это он меня завел, а не я его, - отшутился я.
- Бывает, - понимающе кивнул главврач. – А к девочкам нашим все же присмотрись, вон Соня, какая красавица, и Верочка хороша! Сам бы приударил, кабы не семья. Или у тебя уже есть зазноба?
- Нет, пока, - мотнул я головой.
- А коли, нет, так выбирай. Тебе сколько, двадцать шесть уже? Самое то, жениться пора, знаешь ведь поговорку, если в двадцать нет ума, а в тридцать жены…
- Так у меня четыре года в запасе, - отшутился я.
       А, в самом деле, что это я тут кисну, теперь, с приездом Юрия Андреевича, мои дежурства уменьшились вдвое, надо будет на выходные с Сашкой сходить в клуб, присмотреться к местным девушкам. Село большое, колхоз богатый, есть из кого выбирать: и молодые учительницы, и зоотехники, да и наши медсестрички действительно недурны. Особенно Соня. Стройная, светловолосая, с милой, чуть застенчивой улыбкой на румяном личике.
                                                       ***

[Tany]

Люся появилась неожиданно. Я в ординаторской карточки дописывал, вдруг  дверь скрипнула,  Марийка только успела проговорить:
- Виктор Михайлович, тут к вам…
А она уже на пороге – светлый плащик до колена, тонкие каблучки  бежевых гэдээровских туфелек, сумочка в тон. Все, как прежде, и что-то не так. Да, прическа, высокая, пышная, тщательно уложенная, волосок к волоску. Раньше она носила длинные  распущенные волосы.
- Чао, милый!
А смотрит не на меня, на окрашенные в немыслимый синий цвет панели ординаторской, на стопку растрепанных карточек на столе, на стандартные желтовато-коричневые шторы… Ну да, тут не столичный кардиоцентр, где мы проходили когда-то практику у Самого  и, тем более, не ЦЛК. Обычная участковая больница, кстати, вполне приличная, спасибо колхозу.
Что-то у меня голос охрип.
- Привет, какими судьбами?
- Да вот, была в вашем городе в командировке, решила навестить по пути.
Интересно, какие командировки могут быть в нашем городе у начинающего стоматолога столичной клиники?
- Ты голодна? У нас на кухне прилично кормят, попрошу девочек принести на тебя порцию.
- Голодна, но не настолько. Я видела, когда шла по коридору, тут сегодня дают красный борщ и котлеты с кашей.
- И что? Борщ девочки готовят замечательный, а котлеты из свежайшего мяса, нам колхоз все выделяет каждый день. Впрочем, пошли ко мне, я вчера рыбу жарил, свежее молоко есть…
- Спасибо, у меня с собой бутерброды. Чаем угостишь?
- Угощу.
Всем санитаркам срочно понадобилось что-то протирать в коридоре, а медсестрам обязательно проверить шкафчик на первом посту. Теперь девчатам разговоров хватит на несколько недель. Еще бы, к доктору невеста приехала!
      Она осторожно ступает с бетонных плиток на узенькую, припорошенную первой желтой листвой, тропку. Мимо кустов сирени, мимо груши, к трехступенчатому крыльцу. Я толкаю крашеную деревянную дверь.
- Ты даже не закрываешь на ключ?
- Зачем? Народ тут честный, брать у меня нечего, а за стенкой – амбулатория, до вечера люди есть.
     Она сбрасывает мне на руки плащик, туфельки звонко цокают металлическими каблучками  по полу без ковров и дорожек. Я ставлю чайник на электроплитку, раскладываю на столе пирожки с маком (очередное угощение от моих «девчат» - на сей раз Александра Петровна постаралась, самая пожилая из наших санитарок), миску с сотовым медом, конфеты «Мишка на севере»… В голове одна мысль: зачем? Зачем она приехала? Просто посмотреть, как  я живу? Глупо. Да какая разница, зачем? Вот же она, сидит на диване, рассматривает ноготь на мизинце, недовольно хмурится, скользит рассеянным взглядом по стопке книг на полу. Разве не этого ты хотел втайне все эти месяцы? Так  пользуйся моментом, удержи ее…
- Люсь, пошли руки мыть, чай готов.
- И где же ванная?
- Иди сюда, вот миска, я тебе солью из кружки.
Приподнятая бровь, легкая улыбка на умело подкрашенных губках. Снова цокот каблучков.   Гримаска  на ухоженном лице. Впрочем, от чая с медом она не отказалась.
    И тут вошел он. Как всегда гордо и царственно, лапы мягко выступывают по половицам, хвост высоко поднят, пушистый кончик немного покачивается, зеленоватые глаза прищурены. И предостерегающее утробное ворчание…
- Кто это?!
- Знакомься, Джульбарс, мой приятель.
- Поздравляю. Ты докатился до дружбы  с бродячим котом!
- Он не бродячий. Живет при больнице.
- Смотри, он залез на диван! Ты позволяешь этому животному вылизываться на своей постели? А если у него глисты, лишай? Из него же шерсть лезет!
- Успокойся, он абсолютно чистый, от глистов я давал таблетки, а лишая у него нет. Давай- ка, лучше, пить чай.
- Что-то расхотелось. Знаешь, я, конечно, представляла, что деревня – не город, но не думала, что тут все так убого.
- Что же убогого ты нашла в моей жизни?  Больница у нас, между прочим, передовая. Чисто, уютно, коллектив великолепный, колхоз начал строить дом для врачей, закупил новое оборудование для рентгенкабинета и мебель для стационара…
- Да тут даже помыться негде!
- Есть баня, работает два раза в неделю.
- Общая баня!!! А туалет?
- Увы, тут ничем помочь не могу – удобства  на улице, там за кустами сирени есть деревянное строение…
- И кот этот…
- Да чем тебе кот не угодил? Раньше  я не замечал в тебе отвращения к животным.
- Это не животное, исчадие какое-то. Впрочем, не в нем дело. А чем ты тут занимаешься в свободное время?
- У меня, собственно, нет свободного времени. Извини, профессия такая.
- Не оправдывайся. Я, знаешь, заехала сказать, что выхожу замуж, свадьба через месяц.
- Зачем же так утруждать себя? Написала бы письмо.
- Просто, хотела еще раз убедиться, что я все сделала правильно.
- Ты всегда все делаешь правильно.
- Не провожай меня. – Мельком взглянула  на изящные часики-кулон, подвела губы.  – Я видела расписание, автобус через полчаса.
Подхватила сумку, цокот каблучков, стук захлопнувшейся двери… Вот и все.
Что же так пусто и больно-то…
    Что-то теплое, мягкое прикоснулось к щеке, ткнулось влажным носом в шею, провело шершавой маленькой теркой по виску, заурчало-затарахтело возле плеча. Джульбарс. Я осторожно провел  рукой по лохматой шерсти. Мурчание усилилось. Впервые он позволил себя погладить. И мурлыканье я услышал впервые.
    Что же я сижу тут?! Может догнать, попытаться поговорить? Еще успею. Я рванул  в чем был, даже пиджак не набросил. Успел к автобусу. Белый автобус с синей полосой на боку. Он медленно отходил от остановки, а я стоял и смотрел. Ее лицо за мутным стеклом. Она тоже смотрела – очень серьезно, чуть виновато. Я просто шел рядом с автобусом. Не пытался крикнуть, стукнуть в дверь, помахать ей.  Водитель недоуменно посмотрел на странного провожающего и переключил рукоять газа. Вот теперь, действительно, все.  Чье-то пыхтение рядом. Марийка с первого поста.
- Виктор Михайлович,  там больного привезли, похоже, аппендицит, девчата уже анализы делают…
- Пошли, Марийка. Откуда больной?
                                                              ***

[Tany]

Зима в том году пришла рано. С обильными снегопадами, морозами, снежными заносами. Вызовов стало еще больше, работы в стационаре добавилось, иногда засиживался в ординаторской до позднего вечера, а часть карточек брал дописывать домой. Хорошо хоть снег регулярно расчищали колхозные «угольники», а поврежденные во время метелей электролинии чинили быстро. Несколько раз пришлось сидеть вечерами при керосиновых лампах, раз даже рану  зашивал при неверном свете фитиля.
   Джульбарс повадился спать у меня в ногах, вместо приоткрытой двери, я оставлял для него форточку. Он быстро наловчился карабкаться по оконной раме и прыгать на подоконник. О Люсе я теперь вспоминал реже, иногда казалось, что ничего и не было, или было не со мной. Просто, читал что-то такое в книге или смотрел старый фильм.
  С приходом зимы я приобрел себе лыжи. Днем времени не хватало, но иногда,  лунными вечерами, гонял вместе с Сашкой по заснеженному полю, спускался с укатанных местной ребятней горок. В тот вечер Саша дежурил на ферме,  а у меня выдалось свободное время. Я уже успел намотать несколько кругов по привычной лыжне на поле, проехался к возвышающемуся вдали лесу и собирался возвращаться в село, когда заметил темневшую на синевато-серебристом поле фигурку. Двигался незнакомый лыжник легко и уверенно. Кто-то из детей? Почему в одиночку? Мы встретились через несколько минут.  Неизвестный повернул лицо, в лунном свете мелькнули светлые локоны, блеснули озорные глаза - Соня!
- Виктор Михайлович!
- Можно, Виктор и на ты, мы ведь не в больнице, Сонечка.
- Вот не знала, что вы.. ты  любишь кататься. Мы с Валюшкой часто тут бегаем, но она сегодня приболела.
- А я с Сашей-зоотехником, но у них на ферме отелы начались, теперь он редко вырывается.
- Красота какая, верно!?
- Да, - согласился я.
Огромная полная луна уже давно  поднялась в зенит и из желтовато-оранжевой, вечерней,  сделалась серебристо-голубой,  небо казалось бесконечным, сапфировым. В этом сиянии растворялись, терялись звонкие зеленоватые звезды. Снег искрился и пел под нашими лыжами. Казалось, мы парим, плывем в невесомости, охваченные лунным пламенем.
- Ого-го!  - завопил я от восторга.
- Эге-гей! – звонко подхватила Сонечка.
Не сговариваясь, мы упали  на спины в голубой пушистый снег. Казалось, огромный серебряный купол над нами звенел особой космической музыкой. Сама вечность смотрела нам в глаза, а мы вглядывались в нее.
- Уже поздно, -  с сожалением вздохнула Соня. Мне завтра в ночную.
- Да, поздно, - согласился я, помогая девушке подняться.
И снова бег по снежной равнине, восторг от счастья жить, наслаждаться своим молодым сильным телом…
   Откуда взялся этот корень под ногами, я не заметил, но лыжа зацепилась за что-то, нога подломилась, я попытался сохранить равновесие и ткнулся носом в снег. Чертыхаясь, попытался подняться, ощутил острую боль в левой  ступне. Соня резко развернулась:
- Ой, что с вами, с тобой? Я сейчас.
С помощью девушки я осторожно выпрямился, попытался наступить на ногу. Получилось, но было чертовски больно. Хорошо хоть лыжа цела, только крепление погнулось. А до села еще пара километров…
- Ничего страшного, не пугайтесь, похоже, растяжение голеностопа.
- Обопритесь на меня, я сильная.
Я усмехнулся – хрупкая Соня казалась рядом со мной  ивовой веточкой  подле  тополя. Ничего, можно опираться на палки и скользить здоровой ногой по лыжне.
     Домой мы все же доковыляли. Соня помогла отстегнуть лыжи, приказала снимать обувь, притащила из больницы бинты и ампулу с  заморозкой, умело обработала и перебинтовала ногу.
- И что бы я без тебя делал! Сонечка, там чайник, подогрей, пожалуйста, и сама выпей со мной.
     Естественно, к чаю явился Джульбарс. Привычка у него такая, появляться во время моих чаепитий с девушками.  Шорох за окном, мягкий прыжок – и вот он, во всей красе сидит на диване.
- Какой котище! Красавчик! Это  же наш приблуда, да? А его можно погладить?
- Он, вообще-то, не позволяет, так что осторожно.
Усатый предатель сам потянулся к девушке, зажмурился и замурлыкал, потом перебрался ко мне поближе и разлегся прямо на забинтованной ноге.
- Да он же лечит тебя! Настоящий больничный кот!
- Лекарь хвостатый, - усмехнулся я.
                                             ***

[Tany]

Нога проболела почти месяц, на работу я ходил, но на вызова пришлось брать машину или сани, а по вечерам Джульбарс  совершал свой неизменный ритуал – устраивался именно на больной ноге и  грел распухший сустав. Когда я перестал делать перевязки, он повадился вылизывать больное место, делал это самозабвенно, вытаращив глаза,  придерживая ступню когтистой лапой. То ли кошачье лечение помогло, то ли мой организм – с детства все заживало, как на собаке, - но к Новому году я вполне готов был танцевать всю ночь летку-еньку. Да мы и протанцевали всю ночь. Чудесный  получился праздник – весь коллектив собрался в здании амбулатории, сдвинули столы из кабинетов, девчата приготовили царское угощение,  нарядили меня Дедом Морозом, а Соню -  Снегуркой, придумали какие-то конкурсы. Гуляли все – от главврача до кочегаров, пришли с мужьями и женами, никакой субординации, все по-домашнему, легко и весело. Даже в снежки играли и хороводы вокруг елочки во дворе водили.  В разгар веселья мы с Соней улизнули  из шумной компании и пошли ко мне. Джульбарс уже возлежал на диване, но при нашем появлении лениво потянулся и улизнул в кухню. Интересно, что он себе надумал? Хотя… От Сонечки пахло снежной свежестью, елочной хвоей и какими-то нежными духами. Да, «Быть может…», она же говорила. В голове вертелось: быть может, быть может…
Я уткнулся носом в  пушистые волосы, потянулся губами к горячему ушку, ее пальчики провели по моей щеке…
                                                         ***
       За две недели  до  свадьбы Джульбарс пропал. Я тщетно обошел на несколько раз все окрестности, слазил на больничный чердак, заглянул в старый погреб, кот как в воду канул. Собаки разорвали? Попал под машину? Прибил кто-то за любимого цыпленка? Соня в перерывах между примерками платья и дежурствами тоже бегала по пустырям и зарослям бузины, пряча от меня покрасневшие глаза.
    Утро в день торжества было великолепным. Апрельское солнце отражалось в стеклах машин свадебного кортежа, посмотреть на нас высыпали не только коллеги, но и все ходячие больные стационара. Старший «дружка» Саша,  посмеиваясь, торопил девчат, прикрепляющих  к пиджакам мужской части моей свиты белые цветочки флердоранжа:
- Невеста заждалась, роспись через час, а вы копаетесь.
Я лихорадочно шарил по карманам, нащупывая кольца, паспорта, портмоне… Кажется, ничего не забыл.
И тут в мою озабоченность ворвался громовой хохот Сашки:
-  Чтоб ты жив был! Вот это фокус! Начало хозяйству положено!
   По лестнице с чердака в коридоре, не обращая внимания на бестолковую шумную молодежь, деловито спускался Джульбарс, держа в зубах большеголового черного слепого котенка. Двое других малышей уже копошились в дровяном ящике на кухне. Мой холостой друг оказался кошкой!