Рассказ-пародия - II

[Drago63]

Холмс посмотрел на писателя.
— А вы что скажете, месье Верн? В конце концов, разгадывание загадок — не только мой хлеб, но и ваш! Вспомните, в какую ситуацию попали ваши герои… Широта сохранилась, а долгота смыта морской водой… Где искать капитана Гранта? Этого храброго шотландца, страдающего от английского гнета? — в его голосе послышалось чуть различимое ехидство. — Так что, по-вашему, лучше сделать сэру Генри Баскервилю — махнуть рукой на древнюю легенду и приехать в дом своих предков или держаться подальше от него?
— Могу ли я прежде задать уточняющий вопрос мистеру Мортимеру? — вежливо спросил француз.
— Да, конечно! — кивнул доктор.
— Скажите, почему вы, читая рукопись, пропустили довольно большой кусок и, кроме того, заменили часть текста своими словами?
Девонширский доктор заметно вздрогнул.
— Э-э-э… Вы ошибаетесь, месье… Уверяю вас, я ничего не пропускал и не заменял!
— Нет, я не ошибаюсь. После слов про лужайку, где лежала несчастная девица… Что там было? Почему вы скрываете это от нас?
Лицо доктора внезапно залил яркий румянец.
— Джентльмены, даю слово… Там нет ничего особенного!
— Тогда тем более непонятно, зачем это скрывать, — настаивал месье Верн.
— В самом деле, — нахмурился Холмс. Было видно, что он сильно уязвлен: какой-то писака, да еще и иностранец, подметил то, что ускользнуло от взгляда такого опытного и проницательного сыщика! — Доктор Мортимер, я всегда требую от клиентов полной откровенности. Только тогда я могу им помочь. Будьте любезны, прочитайте пропущенный кусок рукописи, слово в слово!
На доктора было жалко смотреть. Его губы нервно подрагивали, щеки и уши жарко пылали. Кокер-спаниель несколько раз тоскливо взвыл.
— Ну, если это так необходимо… — пробормотал девонширский медик, снова разворачивая плотную бумагу. — О Господи, где же… А, вот… «Посреди лужайки лежала несчастная дочь фермера. Хьюго Баскервиль, догнавший и схвативший беглянку, усердно «трудился» над нею, издавая хриплые и торжествующие звуки, более подобающие дикому хищному зверю, нежели христианину и дворянину… — доктор Мортимер сглотнул слюну, переведя дыхание. — Девушка, имевшая несчастье понравиться беспутному и похотливому сквайру, давно ставшему притчей во языцех во всем Среднем Девоншире, громко кричала от боли и ужаса, умоляла своего мучителя остановиться, но с тем же успехом она могла взывать к милосердию Гримпенской трясины, засасывающей очередную жертву.
Торжествующий насильник не ведал, что судьба уже занесла над ним свою неумолимую длань. Может, чаша терпения Создателя и не переполнилась бы в эту ночь, но хозяин Баскервиль-холла, услышав не только рыдания обесчещенной им девицы, но и ее угрозы, что она все расскажет отцу, а тот обратится с жалобой в королевский суд, пришел в неописуемую ярость. Он торопливо отстранился от своей жертвы, выхватил из ножен кинжал и с воплем: «Никому ты ничего не расскажешь!» воткнул прямо в сердце. Несчастная умерла сразу же, не издав даже стона.
Именно это зрелище и увидели трое бесшабашных гуляк, решившихся спуститься по склону оврага — самые храбрые или же самые хмельные из всей толпы друзей и знакомых Хьюго, которые помчались вслед за беглянкой и за ним. Но не при виде бездыханного тела девицы почувствовала эта троица, как волосы зашевелились у них на голове! Из зарослей, окружающих лужайку, бесшумно вышло страшное чудовище — громадный зверь, схожий по виду с собакой, но выше и крупнее всех собак, каких доводилось видеть смертному. И это чудовище у них на глазах, молниеносно метнувшись вперед, опрокинуло Хьюго Баскервиля на спину и сомкнуло свои ужасные челюсти на его горле. Два оставшихся в живых свидетеля (поскольку третий, как говорят, умер в ту же ночь, не вынеся ужаса, который увидел) навсегда запомнили страшную картину: чудовище, которое, подняв и повернув к ним голову, сверкает горящими глазами, и корчащегося на земле Хьюго Баскервиля, истекающего кровью. А потом чудовище принялось за трапезу, шумно и жадно чавкая. Не в силах вынести этого кошмара, трое беспутных гуляк с воплями бросились прочь, настегивая лошадей, тоже перепуганных до полусмерти…».
— Джентльмены, все остальное вы слышали… — пробормотал пунцовый, как вареный рак, доктор Мортимер.
— И это все? — с нескрываемым разочарованием спросил издатель. — Простите, а чего тут было стыдиться? Ох, эти англичане! Интересно, как вы еще не вымерли со своей викторианской стеснительностью…
— Во всяком случае, мерзавец получил по заслугам! — строго сказал месье Верн. — Пусть это всего лишь легенда…
— Простите, но как вы догадались, что доктор что-то скрыл от нас? — со смущением и едва заметным недовольством спросил Холмс. Было видно, что его самолюбие жестоко уязвлено.
— Как вы говорили в рассказе «Второе пятно», у меня тоже есть свои профессиональные тайны, — усмехнулся писатель. — Давайте лучше подумаем, что же посоветовать нашему дорогому доктору по поводу сэра Генри Баскервиля…


***

Вечером того же дня, перед тем как удалиться в спальню, Холмс вдруг обратился ко мне:
— Дорогой Ватсон, если вам когда-нибудь покажется, что я стал чересчур самонадеянным или слишком поспешно сделал выводы, не изучив всех обстоятельств дела, скажите всего два слова: «древняя рукопись». И вы меня очень этим обяжете!

[Convollar]

 

доктор Мортимер сглотнул слюну, переведя дыхание.

Что-то у доктора, кмк, неладно с личной жизнью!

[Drago63]

доктор Мортимер сглотнул слюну, переведя дыхание.

Что-то у доктора, кмк, неладно с личной жизнью!

Так англичане же...

[Drago63]

Нечто вроде трагической пародии на "Град Обреченный" братьев Стругацких. (Как всегда - извините, мэтры...)
В слегка сокращенном и измененном варианте.

ОЗАРЕНИЕ
-------------

Женщина, с трудом восстановив дыхание, медленно покачала головой.

— Ну и ну… Дождалась высокой чести госпожа советница! — В ее грудном голосе смешались неприкрытое изумление и сладкая истома. — На полу, в коридоре! Ладно бы хоть на ковре, если уж до спальни дотерпеть было нельзя… И без всяких предварительных нежностей, даже не спросив согласия, как последнюю шлюху…

— А ты и в самом деле шлюха! — хриплый мужской голос прозвучал ласково и нежно. — Лучшая в мире шлюха... Господи, Сельма, какое счастье, что ты есть у меня! Как же я люблю тебя, если бы ты только знала!

— Угу, конечно! Это теперь называется любовью? Прямо у дверей, даже не помывшись… Ты хоть чувствуешь, какой вонью от тебя несет? Может, ты решил, что у нас снова Эксперимент и он пошел в обратную сторону? Мусорщик Андрей Воронов, блин...

— Ну, не ворчи, радость моя. Тебе же понравилось!

— Андрюша, тебе сколько лет? Ты никогда не слышал, что женщины часто имитируют оргазм, чтобы не огорчать партнеров? — Сельма, усмехнувшись, ласково погладила мужа по густо заросшей грязной щеке.

— А кое-какие спазмы они тоже имитируют? — шепнул господин советник, целуя раскрасневшееся ушко жены.

— Ну, ты негодяй… — притворно сердито фыркнула госпожа советница. — И циник к тому же! Ты до Эксперимента точно был звездным астрономом, а не гинекологом? Впрочем, чего еще ожидать от русского медведя... Господи! — она вдруг всхлипнула. — Я уже не надеялась, что ты живой! Андрюшенька, родной мой… — ее голос прервался рыданиями.

— Ну, ну, перестань, девочка моя. Драгоценная… Не плачь, солнышко, не надо. Живой я, живой, ты же видишь! И прости, ладно? Сам понимаю, что вел себя по-скотски. Набросился, будто маньяк какой... Но ты пойми, я уже к смерти готовился! Об одном только мечтал: хоть на миг увидеть, сказать, что люблю, что последняя мысль будет о тебе… И вдруг — спасение! Я же только там, в этой треклятой пустыне, понял, какое ты чудо! И какой я дурак, что спутался с Амалией. Ты же знала про нее, да? И ни словом не упрекнула… Золотце мое!

— Так и я ведь не безгрешная, Андрюша. Правильно ты сказал: шлюха! Изменяла тебе, а ты прощал и того доктора, и других… Иной мужик хорошенько врезал бы такой бабе и пинком за дверь выставил.

— Сельма, любимая, не говори так! Я только вспомню, как ударил тебя в ту ночь, так все внутри переворачивается! Готов сам себе надавать по морде! Ты тогда такая была… Ну, не мастер я красиво говорить! Ты… Помертвела, дрожала всем телом, и все-таки опять сказала: «Не пущу!». Так боялась, что меня убьют… Любила, поэтому и боялась. А я тебя за это по лицу… ох! Прости…

— Да простила я, давным-давно простила, горе мое… Успокойся, не реви… Ну как ребенок! Будем считать, что это за того доктора. Как ты тогда сказал дяде Юре? «Он не только доктор, он теперь еще и кровельщик. Крыши кроет, баб кроет…» — госпожа советница игриво захихикала. — А дядя Юра, бедняга, глаза выпучил: «Баб-то ладно, а если с крыши сверзится и шею сломает? Кто ж тогда лечить будет?!» Ха-ха-ха! Вот за это я и люблю русских! Никогда не знаешь, что вы выкинете! Надо же было такое ляпнуть! Швед бы точно не ляпнул. Не догадался бы!

— Сельма, милая… Слово тебе даю, страшной клятвой клянусь: даже не взгляну больше на Амалию! И ни на какую другую женщину, кроме тебя! Господи, ну почему люди такие дураки?! Почему только перед смертью прозревают?

— Андрюша, не смей такое говорить! Какая, к черту, смерть?! Ты живой! Ты спасся! Это главное… И плевать мне на этих Амалий! Делай, что хочешь, переспи хоть со всеми бабами в своем департаменте, только будь со мной! И больше не ходи ни в какую экспедицию, прошу! Я… Я больше этого не вынесу… Все глаза проревела, тебя дожидаясь, как настоящая русская баба…

— Милая… А кто же ты еще? Если столько лет с русским мужиком живешь.

— Ну, сначала я думала, что ты швед! — улыбнулась сквозь слезы госпожа советница, положив голову на плечо мужа. — Судя по языку. Мне даже показалось, что у тебя классическое стокгольмское произношение.

— А я думал, что ты с Кубани, судя по говору. И удивлялся: внешность-то северная!

— Ох, совсем молодыми были, глупыми... Ты хоть помнишь, что тогда нес?! «Вступила бы в комсомол, боролась бы за коммунизм…» Или что-то в этом роде. Я от потрясения чуть дара речи не лишилась!

— Помню. Ну, что поделать, дурак дураком был! Идейным… Или, как говорил Изя, «оболваненным».

— Ой, а Изя-то как? Он тоже спасся? — вскинулась Сельма.

— А что ему сделается. Везунчик! Вот полковнику, сержанту Фогелю, Паку и многим другим — не повезло…

— А Пак — это кто?

— Один человек, который к нам присоединился. Умный, порядочный… Они его убили, твари! — Андрей яростно, хрипло задышал. — И нас с Изей бросили в пустыне, на верную смерть. Понимаешь?! В пустыне, без воды! Да за это… Я обязательно узнаю, не объявились ли здесь. Если сдуру сунулись — сам расстреляю! Собственноручно! Без суда и следствия! Первая пуля — гаду Хнойпеку! Пусть Фриц за это хоть из советников погонит...

— Андрюша, милый, успокойся! Ты прямо побагровел, вены на лбу набухли!

— Да как вспомню, от ярости все клокочет! Адская жара — и мы без воды! Одна мысль: найти бы источник. Не то такая смерть, что злейшему врагу не пожелаешь… За это и расстрела мало будет, вешать надо! Четвертовать! Сажать на кол! Они, мерзавцы, дезертировали, бросили своего начальника на верную гибель! А тех, кто пытался им помешать, прикончили! Да в войну бы за это… Твари!!!

— Андрюша, перестань! Мне страшно!

— А мне, думаешь, тогда не страшно было?! Ну, что ты? Не надо… Девочка моя… Не плачь. Все в порядке, я пришел в себя! Не плачь, любимая! Самая лучшая, красивая, замечательная…

— Ох, я и сама готова в это поверить… Ты же меня не только хотел, озверев от воздержания. Ты еще и любил! Всем сердцем, каждой клеточкой! Женщина такое сразу почувствует… Если, конечно, у нее на плечах голова, а не задница. Андрюшенька, милый, а как же вы с Изей спаслись? Помог кто или случилось чудо?

— Именно чудо. Когда мы уже вконец обессилели и поняли, что до оазиса не дойдем, вдруг появился Наставник. Возник прямо из этого марева… Сказал: «Я чувствую свою ответственность за неудачный Эксперимент, поэтому помогу вам вернуться домой. Вас там ждут и любят. Простите, не поминайте лихом!» И исчез. А потом все потемнело… Я очнулся у наших дверей, а где Изя — не знаю. Скорее всего, у той вдовы! — господин советник улыбнулся.

— Вот теперь они точно распишутся! — уверенно заявила Сельма.

— Ох, сомневаюсь. Ты что, Изю не знаешь? Правильно Фриц про него говорил: бабник сверхъестественный. Останется вольным стрелком, будет бегать за каждой юбкой… Но если попробует к тебе клинья подбивать — морду начищу! Не взгляну, что друг!

— О, да вы ревнуете, господин советник? А это что? Ну-у-у… Кто бы говорил про сверхъестественного бабника! Мы уже опять готовы к бою… Нет, Андрюшенька, хватит! Ну, не надо же… Давай лучше в ванну, тебе помыться нужно.

— Хорошо, в ванну. Потом… вместе… Любимая моя! На меня озарение нашло, понимаешь? К черту Эксперимент, к черту Новый Порядок, Фрица, Амалию! Главное, чтобы любимый человек был рядом! Сельма, милая…

— Андрюша, ну не на… А-а-а, хороший мо-о-ой… Ненаглядны-ы-ый…

[Colombo]

Коль озабочен
Чем-то серьёзно Дракон -
Бойтесь и прячьтесь.
Не пощадит никого,
Но сперва извинится.

[Convollar]

Неожиданный финал "Града"! Спасибо, эр Дракон! Порадовали.

[Drago63]

Спрятаться можно,
Но не пришла б потом мысль:
"А стоило ли?!" 

[Colombo]

Хорошая мысль.
Жаль, приходит нечасто.
Что тут добавить? 

[passer-by]

– Что это, что это? – Спрашивает кто-то мыслю. – То ли стихи в прозе, то ли проза в стихах…
– А может что-то и не то, и не другое, – отвечает мысль, уходя вдаль безвозвратно.

[Drago63]

УКЛАДЫВАТЕЛЬ ЛАНЕЙ, ИЛИ НА ТРОПЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ ВОЙНЫ
(Пародия на "Зверобоя" Купера и отчасти на "12 стульев" Ильфа и Петрова - как всегда, сорри... )
------------------------------------

22 декабря 1685 года. «Делаварское обозрение».
Передовица.

«Наш Великий Бледнолицый Отец, обитающий в сияющем вигваме по ту сторону необъятной Соленой Воды, снова явил детям своим беспредельную мудрость и доброту. Вместо того, чтобы привязать к столбам пыток презренных предателей, этих вонючих скунсов, осмелившихся восстать против его власти, и дать им возможность проявить напоследок храбрость свою и стойкость, вынеся испытание ножами, томагавками, стрелами, огнем, заостренными палочками и прочими предметами, или хотя бы сразу милосердно оскальпировать, он решил прислать их нам, возлюбленным своим краснокожим детям. Они будут нашими невольниками. Возблагодарим же Великого Бледнолицего Отца! Торги состоятся утром следующего дня по адресу: Площадь Поникшего Хемлока, рядом с вигвамом-таверной «Гурон – просто скво». Репортаж об этом захватывающем событии будет вести наш новый корреспондент Тощий Волчонок. Молодое, но многообещающее дарование! Не пропустите завтрашний выход газеты.
Помните: только у нас последние новости в режиме нон-стоп, а также наилучшая реклама во всей Новой Англии. Постоянным подписчикам – скидка».

23 декабря 1685 года.
Черновик статьи «Страсти, как на военной тропе».

«Едва Великий Маниту озарил солнечным светом наше благословенное поселение, на Площадь Поникшего Хемлока стали стекаться краснокожие братья. Иные даже брали с собой своих скво. Великий Маниту, конечно, едва ли одобрил бы такое поведение, ведь место скво – в вигвамах. Но иногда можно и допустить небольшое отступление от правил приличий. Ведь скво – тоже человек! Во всяком случае, мне так порой кажется. Особенно, когда мой бледнолицый брат Два Ствола, владелец вигвама-таверны «Гурон – просто скво», угощает меня огненной водой. Я тогда становлюсь чересчур добрым, не в пример многим моим краснокожим братьям, которые в пьяном виде уподобляются глупым жестоким гуронам.
Итак, потенциальные покупатели были в сборе и ждали начала торгов… С уверенностью могу сказать, что на площади собрался цвет нашего краснокожего общества! Там был, например, Большое Брюхо, владелец столь же больших плантаций кукурузы (хорошо скаламбурил, правда?) Разумеется, пришел и Свирепый Хомяк со своей болотной пустоши, которую он который уже десятый год бесплодно пытается осушить. Всем известно, что у него с Большим Брюхом смертельная вражда. Неизвестно только, по какой причине, да они и сами этого не помнят… Судя по злым взглядам, которые они кидали друг на друга, и по тому, как лихорадочно перебирали кипы бобровых шкур, каждый из этих почтенных краснокожих мужей готов был скорее умереть, чем допустить, чтобы лучшие невольники достались не ему, а противнику.
На торги явился также Тупой Дуб, который, как всем известно, очень гордится своим славным именем и всегда, услышав его, подтверждает со скромностью, подобающей храброму воину: «Да, могуч я, чего уж там…» Пришел и Хромой Лось, при виде которого мои краснокожие братья поспешно сделали вид, что внимательно разглядывают верхушки деревьев. Ведь всем известно, что зазевавшийся вынужден будет в сто первый раз выслушивать подробный рассказ, как бесстрашный герой в сражении у Гленнских водопадов еще не хромой ногой убил два десятка гуронов, проведя десять неотразимых ударов мае-гири и столько же – йоко-гири. На последнем ударе нога сломалась одновременно с черепом врага, поэтому бесстрашный воин и охромел. Что поделать, Великий Маниту приказал почитать безумцев! Не виноват же Хромой Лось, что у него от огненной воды отшибло память вместе с разумом, и он не помнит, как сломал эту ногу в нескольких местах, свалившись мертвецки пьяным с верхушки того самого поникшего хемлока, в честь которого и названа эта площадь!
Увы, я опоздал перевести взгляд, и именно мне в результате пришлось выслушать эту историю в сто первый раз. Почтительно улыбаясь и повторяя выражение моего бледнолицего брата Два Ствола: «ой, ни фига ж себе, якорь мне в задницу!» В переводе на наш делаварский язык это примерно означает: «мне очень хотелось бы надеяться, что я с течением времени смогу стать таким же храбрым и искусным воином, как мой почтенный собеседник, и наводить такой же страх на проклятых гуронов». И это вместо того, чтобы смотреть на… Впрочем, не буду отвлекаться.
В конце концов, Хромому Лосю было угодно отвязаться от меня и привязаться еще к какому-то лузеру (Два Ствола очень любит это слово, вероятно, означающее у бледнолицых высокую степень похвалы). И я мог, наконец, перевести взгляд на… Извините, краснокожие браться, мои личные предпочтения вас не касаются.
Да, Строптивая Лань была прекрасна, как всегда! Точнее, еще прекраснее, чем обычно. Лишь неисповедимостью желаний Великого Маниту можно объяснить, что у такого человека, как Большое Брюхо, имеется такая племянница! Ее родители, увы, давно в стране Вечной Охоты.
Ни длинная рубашка из оленьей шкуры, ни штаны из оленьей же кожи, украшенные бахромой и вышивкой, вовсе не скрывали соблазнительных изгибов ее тела, хотя, с точки зрения приличий, придраться было не к чему. Меня всегда занимал вопрос: как умудряются наши молодые скво, будучи полностью одетыми, производить впечатление полностью раздетых??? А Строптивая Лань особенно владеет этим искусством!
Какая жалость, что сейчас мир… Если Великому Маниту будет угодно, в наше поселение принесут томагавк и вампум, и тогда я отправлюсь на войну за подвигами и славой. Первый делаварский военный корреспондент – это вам не баран чихнул… (Еще одно выражение, которое любит употреблять Два Ствола). Когда я вернусь, прежнего Тощего Волчонка уже не будет. Перед Строптивой Ланью предстанет Грозный Волк… Если вернусь, конечно…

[Drago63]

Накажи его Великий Маниту, приперся и Пантера! В вигваме не сиделось?! Какие плотоядные взгляды он сразу начал бросать на Строптивую Лань! Будто других скво мало…
Вот кого лично оскальпировал бы, и с превеликим удовольствием!
Наконец, появились наши почтенные вожди – Шаткий Тростник и Свирепый Вепрь. Это означало, что торги вот-вот начнутся.
Меня разбирало любопытство: как же выглядят эти презренные скунсы (выражение нашего главного редактора Перо Под Ребро), рискнувшие восстать против Великого Бледнолицего Отца! Я нетерпеливо приплясывал на месте, ожидая, когда же их приведут, и нечаянно наступил на больную ногу Хромому Лосю… В результате, пришлось слушать его повествование в сто второй раз!!! Великий Маниту, как я только сдержался… Мое заостренное гусиное перо просто жаждало крови бедного безумца.
Но тут, наконец, показались те самые «скунсы»… Что сказать? Запах, исходивший от них, весьма напоминал вышеупомянутых вонючек. Одежда вообще не заслуживала такого слова, ибо больше походила на жалкие лохмотья, к тому же грязные и засаленные. Буквально всюду были прорехи, к большой радости тех скво, которые азартно спорили со своим сестрами по полу, заключая пари (еще одно новшество, принесенное нам бледнолицыми братьями!), все ли тело у невольников белое. Доказательство было налицо.
Я невольно покраснел (хотя при моем цвете кожи увидеть это непросто) при мысли, что Строптивая Лань тоже смотрит на эти прорехи. Точнее, на то, что за ними. У меня, правда, теплилась надежда, что она, как подобает добропорядочной юной скво, еще не познавшей мужчину, деликатно отвлечется, рассматривая верхушки деревьев… Увы! Прекрасные глаза Строптивой Лани были направлены прямо на этих «скунсов».
А гнусные зенки (хорошему слову научил меня Два Ствола!) проклятого Пантеры были направлены на нее. Буквально раздевая.
Великий Маниту свидетель, я ему прищемлю кое-что волчьим капканом!!! Пантере, конечно, а не Великому Маниту, упаси меня Великий Маниту от такого ужасного кощунства…
Кто-то из вождей (судя по писклявому голосу, это был Свирепый Вепрь), приказал приступать к торгам. Владелец невольников подал знак, и его воины вытолкнули вперед первого «скунса».
Владелец начал расписывать его достоинства, которые были выше самого высокого хемлока, слаще меда диких пчел и прозрачнее самого чистого ручья. Если я правильно понял, этот безумец, восставший против Великого Бледнолицего Отца, управлял какими-то очень большими пирогами. Может быть, в два, или даже в три раза длиннее, чем моя. Признаться, не вижу в этом ничего особенного. Не говоря уж о том, что в такой большой пироге ни за что не спустишься по водопаду – сразу перевернется!
Но «скунс» был молод и крепок. Поэтому, как только раздался свирепый рык Шаткого Тростника: «Называйте цену!!!», за него закипел жаркий торг. Большое Брюхо тут же предложил три бобровые шкуры. Свирепый Хомяк, глумливо расхохотавшись, крикнул: «Четыре!» Большое Брюхо поднял ставку (какие все-таки забавные слова у наших бледнолицых братьев!) до пяти. Свирепый Хомяк предложил семь шкур. Большое Брюхо, побагровев, воскликнул: «Десять!» Мои краснокожие браться уважительно кивали: десять первосортных бобровых шкур – большая цена! Даже за хорошего невольника.
– Эх, где наша не пропадала!!! – вскричал вдруг Тупой Дуб, от которого так и разило огненной водой. Это еще одно из излюбленных выражений моего бледнолицего брата Два Ствола, смысл которого пока что покрыт для меня густым мраком. Что это за «наша», и куда она могла пропасть?! – Двенадцать шкур даю, Великий Маниту свидетель!
– А я – тринадцать! Чертову дюжину! – заскрипев зубами от ярости, воскликнул Большое Брюхо.
– Кто больше, кто больше? – приплясывал от нетерпеливого возбуждения владелец невольников. – Мои дорогие краснокожие джентльмены, не стесняйтесь! Говорите хорошую цену за хороший товар!
– Четырнадцать! – выкрикнул Свирепый Хомяк.
– Пятнадцать!!! – отозвался Большое Брюхо.
– Двадцать!!!
– Двадцать пять!!!
– Двести!!! – раздался вдруг счастливый громкий голос Хромого Лося.
Наши почтенные вожди, впав в ступор, не сговариваясь, хором воскликнули: «Сколько-о-о-??!» Причем, на этот раз писклявый фальцет вылетел из горла Шаткого Тростника, а громоподобный рев испустил Свирепый Вепрь. Видимо, потрясение оказалось слишком сильным.
Что творилось с владельцем невольников – ни гусиным пером написать, ни у столба пыток произнести. Делаварский язык слишком беден для этого. Подозреваю, что даже гадюки-ирокезы не справились бы с такой задачей.
– Двести шкур – раз!!! – возопил он, заламывая руки. – Двести шкур – кто больше?.. – два!!! Двести шкур… джентльмены, джентльмены, не стесняйтесь, прибавляйте!.. – двести шкур… неужели все?.. двести шкур – три!!! Продано!!! Вот этому славному джентльмену с дурацкими перьями… сорри, я хотел сказать – с восхитительным головным убором из перьев! Этот невольник по имени Повелитель Большой Пироги теперь ваш! Прошу уплатить мне его стоимость. Поздравляю, краснокожий сэр, с прекрасной покупкой! Двести тридцать бобровых шкур – совсем немного за такое приобретение…
– Почему двести тридцать??! – снова синхронно выкрикнули оба вождя. На этот раз, у них вышло что-то вроде карканья полузадушенной вороны.
– Пятнадцать процентов комиссионного сбора! – с радостной улыбкой ответил владелец невольников.
Мои краснокожие братья, вот тут я абсолютно ничего не понял. Сколько странных слов у этих бледнолицых!
– Какой еще сбор?! – прорычал Шаткий Тростник, придя в себя от негодования.
– А морда не треснет??! – пискнул Свирепый Вепрь.
– Да у него все равно нет ни одной шкуры!
– Он сумасшедший! Великий Маниту помрачил его разум!
– Сумасшедший??! – ахнул торговец, схватившись сначала за сердце, потом за голову. Потом его лицо побагровело, потом посерело, а потом он и вовсе лишился чувств. При этом он так пронзительно и жалобно всхлипнул, что мне даже стало бы его жалко, если бы это зрелище не выглядело слишком позорным.
Из толпы «скунсов» кто-то выбежал и склонился над распростертым телом. Я увидел, что это человек примерно тридцати лет, черноволосый, с ярко-голубыми глазами. Судя по тому, как уверенно он начал ощупывать упавшего, в своем поселении он был знахарем.
Потом он что-то прокричал, подняв голову. Я разобрал лишь обрывки отдельных предложений, мысленно пообещав себе, что непременно выясню у моего бледнолицего брата Два Ствола значение слов «фак», «шит» и некоторых других. Но мне стало ясно главное: требовалась огненная вода, причем срочно!

[Drago63]

Я объяснил это вождям, попутно растолковав, что сам побежать за огненной водой не смогу, поскольку Перо Под Ребро приказал мне никуда не отлучаться и вести записи в режиме нон-стоп. Они поняли меня и отправили за лекарством Тупого Дуба, приказав ему поторопиться. И Тупой Дуб, надо отдать ему должное, действительно не задержался. Правда, поскольку исходящий от него запах стал гораздо сильнее, я полагаю, что по пути он употребил часть целебного снадобья.
Человек с черными волосами и голубыми глазами влил драгоценную жидкость в рот торговца. Тот захрипел, задергался, сел и произнес еще несколько непонятных слов (обязательно надо также спросить, что значит «факин крейзи»). А потом вдруг вскочил и, тыча пальцем в сторону Хромого Лося, зло выкрикнул:
– Согласно правилам аукциона, лица, отказывающиеся уплатить полную сумму за товар, должны покинуть место торгов! Попрошу вас!!!... – и сопроводил свои слова негодующим жестом руки: убирайся, мол.
Что вы думаете, мои краснокожие братья? Хромой Лось вдруг смутился, растерянно оглянулся по сторонам, и похромал прочь!!! Мы были вне себя от радости. Особенно те, которые стояли рядом с ним, и опасались услышать описание славного боя у Гленнских водопадов в сто третий раз.
Даже вождь Шаткий Тростник был так обрадован, что счел необходимым выразить благодарность жадному торговцу:
– Мой бледнолицый брат может быть уверен, что славные делавары по достоинству отблагодарят его! – прорычал он, постаравшись придать своему лицу самое доброе выражение, на какое только был способен, отчего оно стало казаться еще более зловещим. – Если они прибегнут к пыткам, это будут лишь такие пытки, которых не выдержит обыкновенный человек!
Побледнев и закатив глаза, торговец снова лишился чувств. Я, наверное, никогда не пойму этих бледнолицых… Ведь вождь сделал ему комплимент! А тот даже не дослушал окончания: «… а если они будут дружить с ним, это будет дружба вождей!»
Черноволосый и голубоглазый знахарь снова привел его в чувство огненной водой. При этом, он опять произнес странные слова «факин крейзи», но почему-то с добавлением слова «чиф». Благодаря моему бледнолицему брату Два Ствола, я знаю, что это слово означает «вождь».
Чуть слышный вздох, долетевший сбоку, привлек мое внимание. Посмотрев в ту сторону, я увидел, что Строптивая Лань напряженно смотрит на упавшего торговца, над которым хлопотал знахарь. Уголки ее прелестных губ нервно сжимались, и то же самое происходило с ее пальчиками.
Великий Маниту!!! Ну, как понять этих скво?! Неужели… Я усилием воли прогнал глупую и недостойную мысль. Конечно же, Строптивой Лани не мог понравиться такой жадный и трусливый человек! Тем более, бледнолицый… Наверное, она просто пожалела его. Ведь сердце скво – все-таки не сердце воина…
Торговец вскоре снова очнулся, и продажа возобновилась. Большинство невольников, к великой досаде Свирепого Хомяка, купил Большое Брюхо. Ему достались и Повелитель Большой Пироги, за которого было уплачено целых тридцать бобровых шкур, и знахарь – Изгоняющий Болезни, и одноглазый великан Зоркое Око, и низенький кривоногий коротышка со странным именем Грохочущая Труба, и многие другие. Причем знахаря он поначалу не хотел покупать, утверждая, что из этого «мешка костей» не получится хорошего сборщика кукурузы. Но Строптивая Лань, снова проявив свой дерзкий характер, стала настойчиво доказывать, что дядя ошибается (мол, этот невольник только с виду тощий, а наверняка выносливый). И уговорила-таки дядюшку!
Когда она, с помощью Великого Маниту, войдет в мой вигвам, я буду любить ее и не стану обременять тяжелой работой. Но ни за что не позволю ей возражать мне, особенно при других краснокожих братьях! Всему есть предел.
Лишь бы не помешал проклятый Пантера! Сердце скво – оно же как майский ветер… К тому же, падко на воинские подвиги…
Ой, что это я написал! Половину придется выбросить, не меньше! Читателям ни к чему знать, какая скво ранила мое сердце.
А уж что сказал бы Перо Под Ребро, увидев мою статью в таком виде – боязно даже подумать.
Ничего, времени еще достаточно… Сдача номера в печать лишь после захода Солнца».

16 июля 1686 года. «Делаварское обозрение».
Коммерческий раздел «Срочно в номер!»

«Мои краснокожие братья, за исключением Свирепого Хомяка! Лично выдам сто первосортных бобровых шкур тому, кто принесет мне скальпы позора моего рода – Строптивой Лани, а также моего невольника по имени Изгоняющий Болезни. Бесстыжая скво влюбилась в бледнолицего и сбежала вместе с ним!!! Не зря я всегда подозревал, что лукавый гурон обольстил жену моего брата. Иначе откуда бы среди делаварок взялась такая развратница?!
Ваш несчастный и негодующий собрат Большое Брюхо.
P.S. Чужие скальпы просьба не приносить. Они оплачены не будут. Да и грех это – обманывать убитого горем собрата… Великий Маниту не простит!»

Рубрика «комментарии читателей»:

«Смотреть надо было в оба! И слушать ухом, а не брюхом!!!» – Свирепый Хомяк.
«Ничего удивительного: все скво – … (удалено главным редактором). – А с этим Укладывателем Ланей мы еще встретимся!!!» – Тощий Волчонок и его лучший друг Пантера.

[Drago63]

24 июля 1686 года. «Гуронский вестник».
Передовица: «Воспоминания и объявление нашего бледнолицего брата».

«Почтенные краснокожие леди и джентльмены, прежде всего, хочу искренне и от всего сердца поблагодарить отважных гуронов за то, что они великодушно дали приют мне и моей даме сердца* в своих вигвамах. Прошел почти год после того, как меня бросили в тюрьму** по обвинению в мятеже против законного короля Англии***. И хотя тот король, говоря откровенно, был еще тем вонючим скунсом, но я против него вовсе не бунтовал! Вся моя вина заключалась в том, что я исполнил свой врачебный долг, оказав медицинскую помощь раненому мятежнику. Я так и заявил на суде этому … – (примечание: удалено главным редактором) – Джеффрейсу: меня, дескать, занимали его раны, а не его политические взгляды! Даже присяжные, эти безмозглые овцы****, и те заколебались! Но этот … – (примечание: удалено главным редактором) – Джеффрейс живо вправил им мозги, и они, трясясь от страха, вынесли вердикт: «Виновен!» И этот … – (примечание: см. выше) – Джеффрейс приговорил меня к повешению! Представляете?! ***** Хорошо, хоть король его одернул. Неразумно, дескать, попусту расходовать человеческий материал. Пусть пострадают на каторге, опять же – выгода… ****** Вот так я и попал в рабство к делаварам! Меня купил один редкостный придурок и мерзавец, по имени Большое Брюхо *******. Правда, справедливости ради надо отметить, что у него хватило ума использовать меня по специальности: я же доктор, черт побери! Спасибо его племяннице, моей дорогой даме сердца, которая уговорила своего дядюшку. Хотя, опять-таки, если кто-то думает, что у докторов легкий хлеб – пусть сам попробует! В любую погоду изволь тащиться к пациенту, а они, между прочим, бывают разные. Вот, к примеру, некий Хромой Лось – меня до сих пор при одном воспоминании о нем бросает в дрожь! Этот психически больной навыдумывает себе всяких хворей, а ты изволь его осматривать, выслушивать, убеждать, что с ним все в порядке, и прописывать ненужные лекарства. А потом, будто этого мало, еще черт знает в который раз внимать его истории, как он правой ногой будто бы убил два десятка гуронов в битве у Гленнских водопадов! ******** – (примечание главного редактора: «За нецензурную ругань буду банить!») – О Великий Маниту… то есть, Создатель, за что такие мучения бедному лекарю?!
Утешала меня лишь моя ненаглядная дама сердца. Ах, как романтично и нежно звучало ее имя – Строптивая Лань! ********* Я сразу понял: эта скво создана для меня. Я навсегда буду благодарен ей за то, что она пожалела несчастного узника, волею злой судьбы заброшенного на другой берег Атлантического Океана, в чужие дикие места… А потом, ради человека, которому она отдала свое сердце, решилась не только помочь мне бежать из неволи, но и разделить мою судьбу, покинув свое родное племя.********** Мы знали, что нас ждет в случае поимки, и были готовы ко всему. Спасибо то ли Создателю, то ли Великому Маниту, погоня не напала на наш след.************
Теперь все это уже позади. Мы нашли приют и защиту в вашем поселении. Пользуясь случаем, объявляю, что прием пациентов ведется ежедневно, с полудня до заката, в большом вигваме с красным крестом и полумесяцем, возле расщепленного дуба. Стоимость предварительного осмотра – 1 большой початок кукурузы (или 2 средних). Первичная обработка раны и наложение повязки – 1 горшочек меда, или большой кусок вяленого мяса, или копченая рыба. Хирургическая операция – оплата по договоренности, в зависимости от сложности. Жду вас, отважные краснокожие леди и джентльмены!
Постоянным клиентам – скидка по договоренности.
Бакалавр медицины************ Питер Блад, он же – Изгоняющий Болезни».

Колонка «Читательские отзывы»

* – Учитесь, воины, как надо называть женщин! – Храбрая Волчица.
** – А это еще что за вигвам?! – Ушибленный О Дерево.
*** – Речь идет о жалком и ничтожном вожде, которого глупые делавары называют своим Великим Бледнолицым Отцом за Великой Соленой Водой. Хотя даже ребенок знает, что настоящий Великий Бледнолицый Отец сидит в Версальском вигваме! – Главный редактор.
**** – А это еще что за вигвамы?! – Ушибленный О Дерево.
***** – Безобразие! Какое издевательство над мужчиной! Даже не приговорил к столбу пыток перед смертью… – Рогатый Олень.
****** – «Каторга» – а это что за вигвам??! – Ушибленный О Дерево.
******* – Все делавары – редкостные мерзавцы и придурки!!! – подпись неразборчива.
******** – !..!! – мы их…– ...!!!... – и еще так…!!! – а потом…!!!!! – и их скво тоже…!!!!!!!!!!!
********* – Подумаешь! А чем Храбрая Волчица хуже?! – Храбрая Волчица.
********** – Такие развратницы только у делаваров и вырастают! – подпись неразборчива.
*********** – Ясное дело, за ними же гнались делавары! От гуронов они не ушли бы!!! – подпись неразборчива.
************ – Тьфу! Сказал бы по-человечески: «знахарь»! А то изволь гадать, о чем идет речь! – Ворчливый Барсук.

[Drago63]

31 июля 1686 года. «Гуронский вестник».
Аналитическая статья: «Шарлатанству – бой!»

«Мои краснокожие братья, осененные особой милостью Великого Маниту, ибо всем известно, что именно храбрые и благородные гуроны – Его любимцы, и бесконечно превосходят во всех добродетелях прочих краснокожих (особенно, конечно, презренных делаваров)!* Я считаю своим долгом предостеречь вас от ошибок и заблуждений, которые могут повредить храбрым гуронам, осененным… (см. чуть выше). Презренный бледнолицый, которого мы по природной своей доброте и великодушию, особенно свойственным храбрым и благородным гуронам, ибо они… (см. выше), приютили вместе с его скво, которая, не будем забывать об этом, принадлежит к презренному племени наших врагов**, несет нам угрозу! Он выдает себя за искусного знахаря, осененного милостью Великого Бледнолицего Маниту, но на самом деле, он обманщик и шарлатан! Я с самого начала это подозревал, а на днях убедился окончательно. Чтобы разоблачить бессовестного обманщика, вымогающего у вас кукурузные початки, мед, вяленое мясо, копченую рыбу и прочие продукты, я явился в его вигвам с таинственными красными знаками, притворившись, будто мне очень плохо. И что же?! Этот бессовестный бездельник даже не потрудился вдохнуть одурманивающий дым, не стал бить в бубен, плясать и произносить заклинания!!! *** Вместо этого он начал задавать мне глупые вопросы, щупать мое запястье, смотреть в глаза, а потом и вовсе предложил раздеться до пояса!!! **** Я буквально вылетел из его вигвама, задыхаясь от негодования. Спешу предупредить вас, краснокожие братья мои: не верьте Изгоняющему Болезни! Это обманщик! Помочь в исцелении могу только я, потомственный шаман Видящий Насквозь. Где находится мой вигвам, всем известно. Не верьте бледнолицему шарлатану, идите к человеку, кожа которого имеет тот же цвет, что и ваша! Видящий Насквозь поможет вам. Для первых десяти пациентов, расценки будут снижены по договоренности*****».



Колонка «Читательские отзывы» в режиме он-лайн.

*– Святая правда! Все делавары – …………. – примечание: пользователь забанен на трое суток за нецензурную ругань.
** – У этих делаваров даже скво – ………… – примечание: пользователь забанен навсегда за нецензурную ругань и использование дополнительного аккаунта.
*** – Когда я к тебе приходил, ты и дышал дымом, и выл, приплясывая и стуча в бубен… Ну, и много мне это помогло?! – Ворчливый Барсук.
**** – Выше пояса, или ниже? – Храбрая Волчица.
***** – Ишь, как заголосил-то! Боишься конкуренции? Правильно боишься, жулик! Теперь, хвала Великому Маниту, у нас есть настоящий знахарь! – Рогатый Олень.



Коммерческий раздел «Срочно в номер!»

«Ты бы, Рогатый Олень, лучше как следует следил за своей скво Храброй Волчицей! А заодно уточнил, как она раздевалась в том вигваме – выше пояса, или ниже… Смотри, как бы тебе вскоре не стать Очень Рогатым Оленем! Скорбящий о людской слепоте и потере нравственности потомственный шаман Видящий Насквозь».



1 августа 1686 года. «Гуронский вестник».
Передовица: «Скандал в одном из лучших гуронских семейств».

«Вчера вечером в вигваме Рогатого Оленя произошла бурная супружеская сцена. Видимо, почтенная скво Храбрая Волчица была чем-то так расстроена, что даже умудрилась забыть имя своего мужа и повелителя, поскольку попеременно называла его то Глупым Козлом, то Тупым Пеньком. А Рогатый Олень, в свою очередь, почему-то проявил ранее не наблюдавшийся за ним интерес к знахарскому искусству, настойчиво и громко спрашивая, что именно делала Храбрая Волчица в вигваме Изгоняющего Болезни, и была ли необходимость снимать там ее штаны, украшенные бахромой и бисером. Слышались также громкие звуки, как будто что-то разбивалось, и упоминания почтенных скво, родивших Рогатого Оленя и Храбрую Волчицу. Причем эти упоминания были весьма грубыми. Интересно, что бы все это значило?
Пронырливый Уж, корреспондент».


Колонка «читательские отзывы» в режиме он-лайн.

– Корреспондент, это ты – Глупый Козел, или Тупой Пенек! Великий Маниту, неужели наша газета не может найти никого получше?! – Ворчливый Барсук.
– Все скво – …….. – примечание: удалено главным редактором.
– А зачем ей вообще надо было снимать штаны?! – Ушибленный О Дерево.
– И ты тоже смени имя! Называйся Ушибленным О Самое Тупое Дерево! Великий Маниту, откуда среди гуронов берутся такие дураки?! – Ворчливый Барсук.
– Братья гуроны, все благополучно разъяснилось! Я напрасно подозревал свою любимую и верную скво. Оказывается, есть такое загадочное знахарское явление «гинекология», изучить которое можно, только снимая со скво штаны. Изгоняющий Болезни мне все объяснил и даже нарисовал углем на куске оленьей шкуры. Было очень интересно и занимательно. Поистине: «Век живи – век учись!» – Рогатый Олень.
– …И все равно рогатым дураком помрешь! – потомственный шаман Видящий Насквозь.
– Были бы у тебя рога – поотшибал бы!!! – Рогатый Олень.
– Да, Хвала Великому Маниту, у меня рогов нет. И не будет. Не то, что у некоторых… – потомственный шаман Видящий Насквозь.
– Конечно, не будет! Потому, что ты до сих пор не познал ни одной скво! Тебе же никто не дает, вот поэтому ты такой злой! Бе-е-еее! – Храбрая Волчица.
– Кто кому и чего не дает?! Ничего не понимаю! – Ушибленный О Дерево.
– Кто-нибудь, срубите к чертям делаварским это дерево!!! А не то я за себя не отвечаю!!! – Ворчливый Барсук.
– Все скво, начиная с Храброй Волчицы, – ………………!!! – (примечание: «за нецензурную ругань один из наших постоянных подписчиков потомственный шаман Видящий Насквозь переводится в режим «только чтение» сроком на трое суток. Главный редактор»).
– Какое дерево надо рубить, и почему?! – Ушибленный О Дерево.
– Великий Маниту свидетель, я этого не хотел!!! – Ворчливый Барсук.
– Ввиду ожидаемого увеличения числа клиентов, часы работы вигвама «Красный Крест и Красный Полумесяц» продлеваются. Отныне он будет работать с рассвета до заката! Ваш добрый друг бледнолицый знахарь Питер Блад, он же – Изгоняющий Болезни.



Коммерческий раздел «Срочно в номер!»

«Мои возлюбленные краснокожие сестры-гуронки, благородно приютившие делаварку! Я вам очень признательна, поэтому предупреждаю честно и заранее: если хоть кто-то из вас посмеет снять штаны в вигваме с красными отметинами, все волосы повыдергиваю, пасть порву и моргалы выколю!!! Объясняйте, что у вас болит, поверх штанов!!! Мой муж и повелитель будет изучать только мою гинекологию, понятно вам, тупые овцы?! Ваша любящая и благодарная сестра Строптивая Лань».

[Convollar]