Когда творились легенды

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа NNNika, эрэа Convollar и все другие читатели, большое спасибо вам!
Простите, что вчера написать ничего не смогла, зато сегодня постараюсь это компенсировать.

Лес, ставший пристанищем зла! Это страшно.

Так и должно быть. Но вы увидите еще, что кое-кому жить там даже нравится...

Выйдя на протоптанную зверями извилистую тропинку, лесной человек остановился и  внимательно прислушался. Кто-то мчался прямо навстречу ему, проламываясь сквозь древесные сплетения. Кто-то явно большой и тяжелый - слышно было, как под ударами острых копыт трещат еловые корни, как ломаются низко опущенные ветви. Однако лесного человека ничуть не обеспокоила возможная встреча. Он стал в черную тень громадной ели и словно бы растворился в ней. Можно было пройти мимо и ничего не заметить, если лесной человек не выдаст сам своего присутствия.
Он ждал недолго. Скоро приблизился дробный стук, словно кто-то рубил выступающие корни деревьев каменным топором со всей силы. Затем послышалось грозное хрюканье, больше похожее на рычание, и на тропу выбежал, оставляя за собой широкий пролом, ужасный вепрь. Действительно ужасный - само это слово казалось предназначенным специально для него.
Он был втрое крупнее самого большого лесного кабана, ростом и весом не уступал быку или лосю. Грубая черная щетина едва скрывала толстую темную кожу зверя, непроницаемую для всех хищников, кроме Длиннозубого. Лишь на загривке торчала, спускаясь по хребту вниз, жесткая шерсть. Голова была непропорционально огромной даже для такого мощного тела, занимая едва ли не треть его длины. И эта уродливая, вся покрытая наростами и бородавками, как кора старого дерева, голова оканчивалась длинным и узким рылом, а из огромной пасти торчали желтые кривые бивни, превосходящие длиной и толщиной даже страшные клыки Длиннозубого. Маленькие глазки вепря под массивным сводом черепа налились кровью.
Это был старый самец, самый сильный и свирепый из своего племени, внушающий страх даже своим родичам. Старость еще больше усилила в нем раздражительность и непреклонное упрямство, и без того главные качества ужасных вепрей. Ему ничего не стоило убить и сожрать собственных поросят, вертящихся под ногами, поднять на клыки недостаточно почтительную молодую свинью. Но даже обитатели Темного Леса придерживаются хоть каких-то законов. И вот родичи, окончательно обозлившись, изгнали его, на прощание крепко проучив клыками и острыми копытами, так что шрамы были еще видны. И вот теперь старый разъяренный вепрь метался по лесу, не разбирая пути, ничего не видя и не слыша перед собой. Он мчался напролом, сокрушая все, на что хватало сил, и каждое живое существо  спешило уйти с его дороги.
Однако лесной человек бесстрашно шагнул навстречу, глядя своими темными глазами в кровавые глазки вепря. Не угроза была в его взгляде, даже не предупреждение - нечто большее. Вся сила Темного Леса смотрела глазами мохнатого человека. Все, что люди, не умеющие познать этой силы, представляли в виде злых духов и сказочных чудовищ, было сейчас сосредоточено в нем одном. Он ударил себя кулаком в грудь и зарычал. Нет, не так. Это было что-то среднее между рыком, стоном и песней - очень низкий и невероятно глубокий звук. Он исходил, казалось, изнутри могучего тела лесного великана, в то время как его толстые губы лишь немного приоткрылись. Звук становился все ниже, пока не сделался неразличим человеческим ухом, и лишь напряженная тишина показывала, что он все еще длился. Но, если бы сюда попал человек, любом, за одним-единственным исключением, он сейчас уже бежал бы прочь отсюда, охваченный непреодолимым ужасом, а более слабый и вовсе упал бы замертво. Голос Темного Леса не под силу выдержать обычному человеку, да и зверю тоже.
А вот ужасный вепрь ничего не почувствовал, кроме нового приступа ярости. Любого, кто осмелится стать на его пути, следовало растерзать кривыми клыками, растоптать копытами, а затем съесть. Ужасные вепри гораздо чаще питались мясом, нежели их меньшие сородичи, у них в обычае было преследовать и загонять свою добычу. Не случайно у них были более длинные ноги и поджарое туловище, чем у обычных. Если старый вепрь и остановился хоть на миг, то лишь от удивления перед внезапным появлением лесного человека. А потом стремительно ринулся в атаку, собираясь сбить ударом своей длинной тяжелой морды и пронзить клыками, как всегда делал с противниками или добычей.
Только лесной человек разгадал его маневр и, с ловкостью, кажущейся невероятной для такого тяжелого тела, прыгнул вверх, пролетел над головой вепря и обрушился точно ему на спину. Вепрь хрюкнул и неистово забился, но лишь крепче напряглись узлы мышц на мускулистых руках лесного человека, лишь сильнее сжались его колени, так что даже каменные ребра ужасного вепря затрещали. Не давая зверю опомниться, лесной человек перехватил своими длинными руками его морду там, где она начинала сужаться, и что есть сил рванул ее вверх. Шея ужасного вепря не может подниматься вверх, она не приспособлена для такого движения. Раздался жуткий треск, и туша бывшей грозы леса бесформенной грудой рухнула на тропу.
Еще один чудовищный по силе рывок понадобился лесному человеку, чтобы оторвать заднюю ногу вепря. Он слизал с нее кровь и широко усмехнулся. Жуткое это было зрелище - мохнатый великан с окровавленным ртом, обнаживший в гордой усмешке крупные белые зубы, с оторванной кабаньей ногой в руках. А потом он издал пронзительный свист, от какого, казалось, должен был оглохнуть весь лес.
Откуда-то издалека ему ответили такие же голоса, разве что послабее. Они приближались, перекликаясь между собой. Лесной человек подождал еще немного и  скрылся в чаще, двигаясь почти бесшумно. Он поохотился для себя и для них, позвал их к добыче - с него хватит. Сейчас ему ничего от них не нужно, значит, он пойдет своей дорогой. Он, когда-то звавшийся Ийетеном из рода Выдры, а ныне - живой дух Темного Леса, повелитель Мохнатых.
Когда-то он ненавидел своих бывших родичей, рутенов, за то, что они изгнали его сюда. Он до последнего не верил, что его, величайшего охотника во всем племени, в одиночку побеждавшего медведей, пещерных львов и шерстистых носорогов, действительно могут изгнать. Но вот, те самые люди, что столько раз были ему всем обязаны, теперь осмелились его связать и бросить к ногам Матери рода, как добычу.  И за что? За то, что он, единственный во всем племени, чувствует себя настолько мужчиной, чтобы указать слабой женщине ее место? Но вот другая женщина вынесла ему приговор, и охотники вытолкали его из стойбища копьями, точно заразного больного.

[Convollar]

Да, очень впечатляет! А Ийетен, у нас, похоже, поклонник патриархата!
Но вепрь хорош! Спасибо, эрэа Артанис!

[Эйлин]

Потрясающая сцена! Как  прекрасно выписан вепрь! Какой могучий охотник этот  Ийетен! И вот она магия Темного леса - это умении издать звук, заставляющий  стынуть кровь и    помрачающий  сознание.
Чем дальше, тем интереснее! с то же еще  будет?
Спасибо, эреа Артанис!

[Красный Волк]

Впечатляюще, да еще как! Но это значит, Темный Лес наделен еще и силой вот так вот "переплавлять" человеческую сущность в нечто иное - почти нечеловеческое? Наделять изгоев, нашедших в нем пристанище и сумевших в нем выжить, способностями, далеко превосходящими способности их бывших сородичей? Потому что то, во что превратился Ийетен - это уже действительно не просто йети, это скандинавский йотун получается...
Новая тайна! И ждем продолжения, эрэа Артанис!

[Tany]

Вот и основа для мифа о Геракле, победителе вепря

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа Красный Волк, эрэа Tany (наконец-то!) и все остальные, большое спасибо вам!

Но вепрь хорош!

Да уж, что хорош то хорош. Вот, собственно, энтелодонт, он же ужасный вепрь:
СПОЙЛЕРЫ

Когда я в свое время побывала на выставке доисторических зверей, это существо мне показалось страшнее смилодона и мамонта.

Впечатляюще, да еще как! Но это значит, Темный Лес наделен еще и силой вот так вот "переплавлять" человеческую сущность в нечто иное - почти нечеловеческое? Наделять изгоев, нашедших в нем пристанище и сумевших в нем выжить, способностями, далеко превосходящими способности их бывших сородичей?

Скорее Темный Лес развивает уже имеющиеся способности, если таковые есть, конечно. Обычный человек на месте Ийетена или не выжил бы вовсе, или свинулся бы, или одичал до Мохнатого-неандертальца. А он вот, как видите, пошел другим путем.
Не зря ведь и много позднее разные отшельники в самых разных религиях уходили в поисках гармонии и просветления именно в леса и другие дикие области - и действительно достигали их. Тут, разумеется, лес совсем не тот, и персонаж соответстующий, но механизм может быть похож.
 

Потому что то, во что превратился Ийетен - это уже действительно не просто йети, это скандинавский йотун получается...

Я читала, что йети не так просты. Многие, в том числе и люди, сталкивающиеся с ними лично, утверждают, что они обладают паранормальными способностями. Могут отвести глаза человеку, если не хотят его видеть, заставить заблудиться в лесу или наслать панический страх. Само слово "паника" происходит от имени лесного бога Пана, а многие сейчас говорят, что его прототипом был именно снежный человек. А наши былины вспомните, к примеру, о Соловье-Разбойнике, оглушающем людей свистом - ничего не напоминает? Я слышала гипотезу, которой и воспользовалась здесь, что они умеют издавать инфразвук, воздействующий на нервные рецепторы и весь организм человека, потому-то часто многие болеют и даже умирают вскоре после встречи со снежными людьми. Разумеется, это всего лишь гипотезы, ну так и я не претендую на абсолютную истину.

Вот и основа для мифа о Геракле, победителе вепря

Я думаю, что прототипом разных эриманфских и калидонских вепрей были именно энтелодонты. Раньше меня удивляли эти истории: ну что такое даже самый большой кабан? Ну, серьезная зверюга, конечно, но чтобы победу над ней считать подвигом для опытного охотника, настоящего богатыря, и воспевать в веках - не верится. А вот энтелодонт ростом с крупного быка и весом до тонны - иное дело, убить его - действительно подвиг.

Кажется, он тогда клялся вернуться и отомстить бывшим родичам и всем рутенам. Но никого не испугали его угрозы: все были уверены, что из Темного Леса не возвращаются. Они даже дали ему все необходимое в дорогу, как будто не боялись, что еда, огонь и оружие помогут ему выжить.
Он был силен и отважен, до сих пор никогда не знал страха, к тому же преисполнен желания выжить и отомстить. Для начала - первое. И даже духам Темного Леса не под силу оказалось сломить его. Постепенно Ийетен научился различать даже ночью голоса и шаги зверей, неведомых прежде, находить верные тропы среди самых дремучих буреломов. Он узнал повадки зверей, по своей необычности казавшихся рутенам чудовищами, и научился охотиться на них. Теперь он мог рассчитывать только на себя, но и это не приводило Ийетена в отчаяние, как было бы с другим на его месте. Он всегда верил: нет противника, что был бы ему не по силам. Жизнь в Темном Лесу еще больше закалила его, и, по мере того, как изнашивалась его одежда, он все меньше чувствовал холод. Посмотревшись однажды в темную воду ручья, он увидел, что весь оброс шерстью, как Мохнатый. Но и это его не обеспокоило: казалось, так и должно быть.
Свою первую зиму Ийетен прожил в медвежьей берлоге, которую отвоевал, убив косолапого. Правда, в схватке с ним сломалось копье, и в Темном Лесу не сделать было нового, но Ийетен освоился и с этим. Он теперь мог выследить самого чуткого зверя на его лежке или подстеречь у водопоя и, прыгнув из засады, как пещерный лев, сломать шею лосю или большерогому оленю. Впрочем, ему теперь и пищи требовалось меньше, чем прежде, съеденного хватало теперь надолго.
Весной талая вода залила его берлогу и утопила огниво - единственное, что еще оставалось ему от рутенов. Он уже достаточно принадлежал Темному Лесу, чтобы у него не вызывало отвращения сырое мясо и нетронутые огнем желуди и коренья.
Поначалу он еще одевался в шкуры убитых зверей, но их не получалось сшить как следует без костяной иглы и размягченных оленьих жил, к тому же Ийетен брезговал женской работой. Получающиеся накидки постоянно путались в густых зарослях и быстро рвались, так что он без сожаления отказался и от них. Теперь никто не узнал бы в нем бывшего рутена, но и Мохнатым он не стал, а превратился в нечто совсем новое, не бывавшее прежде. Разум и память у него остались прежними, все чувства стали совсем другими. Темный Лес усыновил его, изгнанного родом, он раскрыл ему свои тайны и вдохнул в него новую душу. Ийетен чувствовал в себе новые силы, гораздо большие, чем крепость могучих мускулов. Прошлое же теперь вспоминалось точно сон, интересный и увлекательный, но никак не связанный с ним настоящим. Он помнил все, что произошло, но ему больше не было дела до рутенов, совершенно чужих для него людей. Он мог бы теперь явиться в любое стойбище и одним криком обратить всех в бегство, мог бы расправиться с самыми сильными охотниками и захватить себе женщин, только все это было теперь не нужно ему.
Лишь однажды он почувствовал себя одиноким. Это было весной, второй или третьей после его прихода в Темный Лес, он не помнил, да это было и не важно. Яркое солнце наконец-то сумело пробиться сквозь черный шатер хвои, и в воздухе стоял дурманящий смолистый аромат. Лесные жители, вдыхая его, становились веселыми и дерзкими. Началась пора любви, и они днем и ночью оглашали лес призывными криками, забыв об осторожности. На болотах плясали журавли и токовали тетерева, в глухих дебрях, где царила вечная ночь, гулко ухали большие совы. Пара Длиннозубых, греясь на солнышке на полянке у корней поваленной бурей ели, мурлыкала почти нежно, и даже рычащее хрюканье ужасных вепрей звучало в эти дни чуть ли не ласково. И даже сами угрюмые черные ели на свой лад радовались приходу весны, подняв на кончиках своих лап маленькие кроваво-красные шишечки, из которых в будущем созреют семена. Все живое любило, пело и радовалось. И вот тогда-то Ийетен понял, насколько он одинок в Темном Лесу, оторванный от себе подобных. Новые чувства, которым он прежде не придавал значения, овладели им, заставляя метаться по всему лесу и отчаянно звать, вопреки всему надеясь, что хоть кто-то услышит и поймет его.
Он звал, и она вышла ему навстречу из лесной чащи - молодая Мохнатая женщина, робкая и покорная, как все женщины ее племени, привыкшие повиноваться мужчине. Еще недавно она показалась бы Ийетену уродливой - маленькая, коротконогая, с неестественно широкими бедрами, некрасивым тяжелым лицом, вдобавок рыжей жесткой шерсти у нее на руках и ногах было почти столько же, сколько на голове. Но теперь он понял лишь, что она - человек, и этого было довольно. Он в два счета нагнал попытавшуюся было сбежать женщину, и она покорилась ему.
Потом Ийетен пришел за ней в стойбище Мохнатых, хоть женщина и не хотела вести его туда. Как он понял, она боялась, что ее родичи съедят его. Но, увидев их, он едва не рассмеялся. Быть может, когда-то Мохнатые и были для рутенов грозным противником, но сейчас их выродившиеся потомки, не сумев, в отличие от Ийетена, слиться с Темным Лесом, были просто жалки. Низкорослые - самый высокий из них не доходил и до груди Ийетену, - потерявшие огонь, вооруженные одними дубинками, они смотрели на неожиданного гостя с видом загнанных зверей. Потом двинулись ему навстречу, глухо ворча. Когда он убил двоих, а еще трех тяжело ранил, остальные склонились перед ним с таким видом, будто перед ними был какой-то из лесных духов, которых они, как узнал Ийетен, боялись еще больше рутенов, хотя сами жили в Темном Лесу.

[Convollar]

Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! 
Не знаю почему, но мне жаль и Мохнатых, выродившихся и забывших, что они могли бы тоже стать свободным народом, да и Ийетен вызывает странное чувство, я не могу определить свое отношение к нему, как совершенно негативное. Но, посмотрим, что будет дальше. Ждём-с! 

[Красный Волк]

"Не будите во мне зверя, разве мало вам меня?.." - это как будто прямо про Ийетена . И неудивительно, что Арук поседел до времени, если в Темном Лесу ему во время обряда посвящения встретился бывший соплеменник. Особенно если он догадался, кто это такой. Поседеешь тут, такое чудо-юдо увидев...
 И мне вот тоже интересно: а не поможет ли Ийетен как-то соплеменникам, несмотря даже на то, что они для него давно чужие, в грядущей войне?
 Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Эйлин]

Вот как оказывается  происходило слияние Ийетена с Темным лесом.  И да согласна с эреа Convollar  и с эреа Красный Волк чувства он  вызывает неоднозначные.  И отрицательным    героем  его не назовешь, и  есть надежда, -  а  вдруг  все же поможет соплеменникам.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Красный Волк, эрэа Эйлин и другие читатели, большое спасибо вам!
Подождите немного, на некоторые вопросы получите ответ уже сегодня, остальные - в свое время.

Он не остался среди Мохнатых, по-прежнему бродил где хотел, по всему Темному Лесу. Иногда наведывался в лагерь Мохнатых, приносил им добычу или оставлял поблизости от их стойбища, истреблял или прогонял хищников, если те начинали досаждать его подданным. Но стать своим среди них Ийетен никогда не стремился. Они боялись его и гордились им - он это позволял. Ему не составляло труда иногда помогать им, они же радовались, если Большой Дух иногда обращал внимание на какую-нибудь из их женщин. Даже самые ревнивые Мохнатые мужья, жестокие и властные обыкновенно, гордились, если их жены рожали детей, похожих на Большого Духа.
Детей Ийетена нельзя было перепутать с настоящими Мохнатыми. Они вырастали гораздо крупнее и сильнее их, лицом и фигурой тоже скорее походили на настоящих людей, кроме густых волос на теле. Характером они отличались не меньше. Дети Ийетена не унаследовали извечной угрюмости и настороженности Мохнатых, напротив, отличались любопытством и беспокойным нравом. В отличие от Мохнатых, они совсем не боялись людей, а потому охотно выходили к самым рутенским стойбищам. Наблюдали за их жизнью, иногда пугали людей криком или внезапным появлением. Даже Ийетен не мог им запретить этих опасных игр, да и подросшие дети слушали его лишь по праву сильного. Стоило им подрасти, как они покидали стойбище Мохнатых и больше уже не слушались никого, кроме себя, да еще отца, если они встречались.
На самом деле Ийетену не очень нравились их рискованные выходки. Он-то знал, что рутены, если их сильно разозлить, способны и забыть о страхе перед Темным Лесом. Конечно, он мог бы внушить им страх или заставить заблудиться, но нужно ли это ему? Темный Лес и его обитатели не любят перемен. А люди несут с собой перемены всюду, где бы не появились.
Впрочем, пока что люди не приходили сюда, и его это устраивало. Лищь изредка те, кто хотел научиться заклинать духов Темного Леса, решались перейти вброд Черный Ручей, отделявший его от Зеленого. Если бы Ийетен захотел, они никогда уже не вернулись бы домой. Но зачем? Только однажды две его подросшие дочки, презиравшие мужчин-Мохнатых, схватили одного из таких посвященных и решили с ним поразвлечься. Ийетен тогда с большим трудом заставил их отпустить несчастного, от страха побелевшего, как снег. Надо полагать, после этого у рутенов стало еще больше легенд о Темном Лесе. Ийетену того и надо было. Никто из людей не смеет переступать границы Темного Леса!
И все же несколько зим назад ему пришлось сделать одно исключение - для девочки, которую едва ли можно было назвать рутенкой. Слишком она была непохожа на своих родичей, отличалась от них, может быть, еще сильнее, чем он сам, когда жил в племени. Она пришла в Темный Лес одна, никем не сопровождаемая, тогда еще совсем маленькая девочка, однако Ийетен сразу понял, что она обладает небывалой силой. Темный Лес был не властен над ней, и те звери, которым он сам постоянно доказывал свою силу, к ней и не приблизились бы.
Оба чуждые и непонятные окружающим, они подружились, насколько это было возможно. Дара знала всю жестокость жизни Ийетена, иногда заставая его во время охоты. Он видел, что ей не нравится убийство зверей, хотя она ничего не говорила. Такая маленькая и хрупкая, как речная тростинка, она в действительности не боялась ничего на свете. Ийетен знал, что Дара при необходимости могла бы прожить в Темном Лесу, слившись с ним еще сильнее, чем он сам. Ему даже хотелось, чтобы она когда-нибудь решила остаться здесь. Даже Темному Лесу нужна любовь и доброта. Никогда прежде в каменном сердце Ийетена не появлялось таких чувств, он  всю жизнь заботился только о себе, но для этой девочки мог бы сделать все. А скоро она вырастет, превратится в красивую девушку, и... почему бы ей не остаться с ним навсегда? Вдвоем они были бы непобедимы.
Ийетен часто думал об этом, но сознавал, что не сможет поднять на Дару руку или сделать что-либо против ее воли. Не он и никто на свете. Она была сильнее его. Он стал воплощением силы Темного Леса, а в ней жила сила самой Матери-Земли, по сравнению с которой страшный и загадочный Темный Лес - всего лишь незначительная прожилка на ее ладони.
Дара рассказала ему о предсказании старой шаманки о беде, грозящей всему племени рутенов. Однако Ийетену не было до этого никакого дела. Пусть рутены справляются сами, как умеют, он не собирается вмешиваться. А если враг, кто бы он ни был, вздумает вторгнуться в его владения - тем хуже для врага?
Так ли будет или иначе? Ни Ийетен, ни Дара, ни мудрые шаманы не могли пока что этого сказать наверняка.

[Convollar]

Ну, Дара, удивительное существо! Словно пришла  из другого времени и сохранила силы и магию древности. Спасибо, эрэа Артанис!

[Эйлин]

А детки Ийетена пошли  во многом  в  папашу - такие же   неукротимые и не послушные.
Дара - поразительное создание! Даже  такой  гордый и мятущийся  человек, как Ийетен, не признающий никого и ничего  выше  себя, склоняется перед ней и понимает, что эта  необыкновенная девочка  сильнее его, сильнее даже   всего  Темного леса.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[NNNika]

Ну, Дара, удивительное существо! Словно пришла  из другого времени и сохранила силы и магию древности. Спасибо, эрэа Артанис!

ППКС!

Только однажды две его подросшие дочки, презиравшие мужчин-Мохнатых, схватили одного из таких посвященных и решили с ним поразвлечься. Ийетен тогда с большим трудом заставил их отпустить несчастного, от страха побелевшего, как снег.

Этот несчастный был Арук?
Как мне кажется Ийетену жизнь в Темном лесу в каком-то смысле пошла на пользу, он успокоился, можно сказать, обрел гармонию.  Очень хорошо, что он подружился с Дарой.

[Красный Волк]

Так вот почему так холодно отреагировала в своё время Дара на нравоучительную историю Хель на тему: "Дети, не будьте такими, как Ийетен!" Как всегда, эта девочка сумела разглядеть, что у этой истории - две стороны, две правды. И сумела увидеть в Ийетене не изгоя, переставшего принадлежать к людскому роду, не пугало из жуткой сказки, а человека. И даже подружиться с ним...
Вот, наверное, и корни еще одной легенды, которую потомки рутенов будут передавать из поколения в поколение, переиначивая и приукрашивая на разные лады - легенды о Красавице и Чудовище . Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа NNNika, эрэа Красный Волк и все остальные, спасибо вам за прочтение!

Как мне кажется Ийетену жизнь в Темном лесу в каком-то смысле пошла на пользу, он успокоился, можно сказать, обрел гармонию.

Несомненно! И для него, и для оказавшихся рядом это и вправду лучший вариант.

Недавно освободившаяся от снега степь спешила взять все от быстротечной весны и короткого лета. Как никогда весело звенели сбросившие ледяные оковы ручьи, медленно и грозно катила свои волны едва оттаявшая Большая Река. Щетинкой, как первая борода на лице юноши, поднималась из земли нежно-зеленая молодая трава. Распустились листья в лесу, вновь вернувшем свое имя. В их тени прятались нежные белые и лиловые подснежники, и яркие цветы гусиного лука сверкали, как кусочки солнца. А оно, радуясь своей победе над зимой, теперь подолгу кружило над украшенной его стараниями землей, и все живое торопилось насладиться его щедрым теплом. Пели вернувшиеся с юга птицы, жужжали труженицы-пчелы и неугомонные комары. Даже самые свирепые хищники с удовольствием грелись под солнцем и облизывались, предвкушая пору изобилия. А уж бесчисленные стада оленей, лошадей, сайгаков и лохматых черных быков совсем ошалели от сладкого запаха свежей травы и носились, точно наевшись мухоморов. Совсем забывшие об осторожности животные были теперь легкой добычей для хищников и охотников. Но, даже когда когти пещерного льва или меткие стрелы рутенов забирали жизнь одного-другого зверя, оставшиеся и не думали беспокоиться. Так уж действовала на них весна, пора радости и любви, пора безумия.
А вот людям, идущим с севера, не было никакого дела до весны. Они только заметили, что эти края теплее и обильнее дичью, чем те, где они скитались до сих пор. Здесь можно было снять теплые меховые плащи и откинуть капюшоны из рогатых голов длинношерстных северных быков. Но ни тени радости не отразилось га их суровых обветренных лицах. Лишь крепче сжимали ладони тяжелые копья и метательные арканы, лишь хищно вздрагивали ноздри, каку волков, почуявших близкую добычу. Слишком много довелось пережить племени азаров за годы странствий по ледяной пустыне, слишком оледенила их сердца лютая северная зима, чтобы радоваться красоте чужой земли. Чужой?
Отчего же тогда так пристально щурится рыжеволосый богатырь Рагнар, вождь азаров, как будто видит перед собой дичь, которую следует немедленно убить, пока не убежала? Вот уже несколько восходов солнца, с тех пор, как азары пришли на Теплые Земли, впервые за долгое время увидев зеленую траву, вождь почти не разговаривал. Провожал внимательным взглядом то и дело проносящиеся стада животных, выскакивающих чуть ли не из-под ног зайцев и куропаток. Да, здесь была богатая охота, не хуже, чем в их родной долине, по воле злых духов провалившейся сквозь землю и скрытой обрушившимися скалами.  Пожалуй, лучшей земли и искать не стоило.
Впрочем, Рагнар подозревал, что, если бы он и захотел увести людей, они отказались бы повиноваться. Правда, он спас племя, он объединил остатки азаров, уцелевших после Великого Разрушения. Он, тогда еще обычный охотник, объявил себя вождем и увел людей на поиски новой земли. С тех пор трижды приходила зима, ненадолго сменяясь летом, а азары не могли найти во льдах земли, пригодной для жизни.
Они многому научились за это время, стали невероятно выносливыми, бесстрашными и беспощадными. Все, кто был слаб телом и духом, давно остались лежать мертвыми в вечных снегах севера, погибли в битвах с опасными зверями и с другими людьми. После Великого Разрушения осталась едва четвертая часть от всего азарского племени, на Теплые Земли пришло не больше половины из них - но это были лучшие из лучших. И Рагнар был самым сильным, выносливым и беспощадным среди них. Азары верили в него, как в Великого Духа, потому что без него никогда не смогли бы преодолеть тяжелый, полный опасностей путь. И все же Рагнар понимал, что не следует требовать от них невозможного. Легче отобрать добычу у голодного пещерного льва, чем заставить людей уйти из этого теплого и изобильного края в поисках, быть может, еще лучшего. Ну что ж, можно остаться и здесь. Слишком открытая местность, ни скал, ни пещер, видно, так и придется всегда жить в шалашах из шкур. Но все же это лучше, чем скитаться.
Итак, решение принято. Надо только показать всем, что не их возможное недовольство заставило его сделать выбор, а он, Рагнар Рыжеволосый, и никто другой, принял решение остаться здесь. Когда он требовал, азары следовали за ним через мороз и пургу, и никто не жаловался и не просил пощады. Все знали: лучше выбиться из сил и упасть замертво, чем встретить удар огромного копья с наконечником, как еловая шишка, расщепленным на тонкие каменные пластинки. Раненные такими копьями умирали долго. Азары знали об этом и шли за ним. На новых землях все должно остаться также. Не очень-то много принесли прежде старики и шаманы, управляя племенем. Правда, почти все они погибли при Великом Разрушении, но и без этого разве смогли бы они спасти племя? Он - вождь, им и останется впредь.
Рагнар оглянулся на следующих за ним людей. Мужчины, как и полагалось, несли с собой только копья, топоры и арканы. Так и должно быть, ведь воин и охотник должен быть всегда готов сражаться, а что получится, если враг или добыча застанут его с занятыми руками? Весь нехитрый скарб тащили на себе женщины. Они несли на спине аккуратно связанные шкуры и палки для шалашей, запас сушеного мяса и лишнюю одежду, у кого она была. Со стороны женщины казались горбатыми, словно медведицы или мамонтихи. Жаль все же, что их осталось мало, на всех мужчин не хватает. Но, может быть, в этих краях живут люди, чьих женщин смогут взять в жены его воины, когда победят их мужей, отцов и братьев. А в том, что это будет так, Рагнар не сомневался.