Четыреста лет спустя или Новый Излом - III

[Convollar]

Да, даже такая самоотверженность Сильвии не заставит Рауля отказаться от Маргариты! 

[Дюймовочка]

Ух, какая Сильвия! Одна, против стольких врагов! И Рауль тоже внушает уважение.
Восхищаюсь вашими героями
Надеюсь, Рауль Сильвию все-таки оценит. Любовь, это конечно, вряд ли, но должно же у него быть хоть какое-то чувство благодарности. Которое заствит его хорошо обдумать всю эту ситуацию и еще раз критически посмотреть на Оллара и его дела...

[Kristalline]

Проассоциировалось с Сильвией и Раулем из последнего отрывка:
http://muzebra.com/l/-1dt78y01rg7b/

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа Laeta, эрэа Convollar, эрэа Дюймовочка, большое спасибо вам, что продолжаете читать, а эрэа Kristalline, кроме того, еще и за замечательную музыкальную ассоциацию.

Нет ,в меня такие вселяют ужас и сразу хочется перебраться поближе к Райнштайнеру 

Каждому свое, как говорится. У меня вот от Райнштайнера мороз по коже, так что сразу хочется согреться об какого-нибудь Эпинэ. Точнее, не об какого-нибудь, разумеется.

В это время из-за туч выглянула луна, и в ее серебристом свете Сильвия с ужасом увидела мертвенную бледность Рауля и глубокие раны на груди и в животе. Кровь на красном не видна, однако на ощупь девушка поняла, как ее много. Она оглянулась по сторонам - вокруг ни единой живой души, кроме нее, полумертвого Эпинэ и двух коней. Посторонним здесь делать нечего, в Ноху просто так не ездят.
Дрожащими руками Сильвия сорвала с себя плащ, укутала им Рауля, стараясь доставлять поменьше боли; впрочем, он, казалось, все равно не почувствовал. Снова осмотревшись, Сильвия заметила беседку. Та была, правда, открыта со всех четырех сторон, но, может быть, там хотя бы теплее, чем на открытом месте?
Девушка насколько могла осторожнее подняла на руки безжизненное тело, уложив голову Рауля себе на плечо. Тот впервые не то вздохнул, не то коротко простонал, не приходя в сознание. Оставалось лишь гадать, хорошо это или плохо. Как бы то ни было, дотащить его до беседки Сильвии действительно удалось, и там даже стояла кровать - видимо, для посетителей. Девушка мельком успела заметить и небольшой камин - прекрасно, значит, здесь будет тепло, - но сначала было необходимо заняться раненым.
При беглом осмотре комнаты, Сильвия заметила на маленьком столике канделябр с четырьмя свечами. Пытаясь зажечь их, она почувствовала, как сильно у нее дрожат руки. От страха или от напряжения? Наконец, кое-как справившись со свечами, Сильвия села у изголовья кровати, рассматривая раненого. Она видела, что ее плащ если и послужил перевязкой, то совсем немного - сквозь его толстую темную ткань уже просачивалась кровь. Сердце девушки совсем упало. Ее, воительницу и охотницу, учили с детства разбираться в ранах. И она не раз слышала, что с такими ранами не живут. Разве что удастся оказать помощь сразу же, но кто сейчас мог помочь, кроме нее? А ее умения только и хватало, чтобы пытаться остановить кровь этой дурацкой тряпкой. И надеяться не на кого. Шарль и остальные вернутся домой не раньше утра. Жанна, конечно, передаст им, куда она уехала вслед за Раулем, но сколько уйдет времени?
Сильвия снова вгляделась в лицо Рауля. Он был красив даже сейчас, несмотря на мертвенную бледность и печать страдания. Сейчас на его лице не было привычной надменности и высокомерия, так что Рауль выглядел моложе и мягче, чем обычно. Длинные, как у девушки, угольно-черные ресницы судорожно подергивались, и губы, яркие и чувственные обычно, а сейчас серые, временами кривила не то усмешка, не то судорога. Сильвия, не справившись со своими чувствами, поцеловала его в лоб - с ужасом заметила, что его кожа становится горячей и влажной. Похоже, начиналась лихорадка. Так быстро?! Сильвия замерла, прислушиваясь. Хриплое, затрудненное дыхание Рауля резануло по ушам и сердцу.
- Он умирает, - прошептала девушка. - Нет, не может быть. Должно быть какое-то средство... Ах, я знаю!
Сильвия вспомнила, что ей рассказывали в детстве об источнике Ринальди, вода которого, по преданиям, могла излечивать умирающих. Правда это или нет? Способ проверить был только один...
- О Четверо, не дайте ему умереть, прошу вас! - мысленно взмолилась Сильвия, с трудом заставив себя подняться и уйти. На пороге она обернулась. Рауль лежал спокойно, а четыре свечи на столе горели ровным ярким пламенем.
К счастью, источник Ринальди находился всего в нескольких шагах от беседки, начинаясь у самых корней каштана, и по левую сторону от лежащего камня. Сильвия вспомнила картину, изображающую Повелителей во время Великого Излома. Следовало признать, что, если камень - это действительно Ринальди, то расположение источника вполне соответствует тому, что на картине. Это внушало некоторую надежду - в таком месте не должно совершаться зло!
Наклонившись над расщелиной, откуда бил родник, Сильвия набрала полную флягу воды. Не удержавшись, она попробовала глоток и сама. Вода показалась ей необычно легкой и сладкой, не похожей ни на какую другую, хотя она не раз пила воду из разных родников.
- Вы слышите меня, Четверо? - шепотом спросила она, обратив взгляд к полной луне. Та была светлой, не ржавой. Не такая луна бывает, когда должна пролиться кровь.
Вернувшись в беседку, Сильвия сначала удивленно замерла: рядом с Раулем была, как ей показалось, рыжая кошка. Причем не сидела или лежала, а не переставая ходила взад и вперед рядом с ним по всему периметру кровати, иногда прикасаясь к нему пушистыми лапами. Преодолев робость, Сильвия подошла ближе, и, уже почти не удивляясь, увидела, что шерсть кошки переливается огненными сполохами, а от ее лап по телу Рауля пробегают тонкие струйки огня, как бы впитываясь под кожу.
- Это не опасно? - с тревогой спросила девушка.
Кошка укоризненно поглядела на нее - глаза были совсем не кошачьи, цвета темного янтаря, - и снова принялась за свое дело. Напряженно вглядываясь, Сильвия с облегчением заметила, что кровь больше не идет, да и вообще, Рауль как будто выглядел лучше, чем был, совсем недавно.
- Прости меня, пожалуйста, - сказала она кошке.
Та, как показалось девушке, понимающе мурлыкнула и провела по ее руке огненным хвостом. Прикосновение было по-настоящему горячим, и Сильвия удивилась, не найдя следа от ожога. Затем, видимо, сочтя свою работу сделанной, кошка прыгнула с кровати в камин и исчезла; однако в камине тут же само собой разгорелось пламя, и вскоре в беседке, хоть и продуваемой всеми ветрами, стало тепло.
Склонившись вновь над Раулем, Сильвия заметила, что у него пересохли губы. Должно быть, дать ему воды огненная кошка не догадалась или не сумела. Не без труда разжав ему челюсти, девушка влила немного воды из источника Ринальди, надеясь, что она поможет в дополнение к тому, что сделала кошка. По крайней мере, теперь можно было надеяться, что Рауль переживет эту ночь и дождется помощи. На всякий случай Сильвия смочила живой водой лоскут своего плаща и промыла им и раны Рауля, насколько это было возможно. После чего без сил опустила возле постели - усталость вдруг внезапно навалилась на нее каменной глыбой.

[Артанис]

Он не знал, что было после того, как погас огонь и отгремел грохот, равно как не мог вспомнить, где и когда это было. На войне? Или где-то еще? Какая разница? Открыв глаза, он увидел лицо женщины - самое прекрасное лицо на свете. Два сапфировых океана глаз смотрели ему прямо в сердце, волны золотых волос спадали ей на спину, так что невозможно было разглядеть, где они заканчиваются. Она выглядела печальной и обеспокоенной, так что Раулю немедленно захотелось утешить и обнадежить ее.
- Ты очнулся, любовь моя, - ласково проговорила она, целуя его в губы. - Отдыхай, ведь нас ждут великие дела.
- Маргарита, - произносит он, не узнавая своего голоса. - Ты здесь, ты со мной? А какие великие дела?
Какая-то неведомая сила притягивает его к Маргарите, и Рауль радуется возможности быть с ней рядом, вновь и вновь смотреть ей в лицо.
- Нас ждет Талиг, любовь моя, - произносит красавица, и Эпинэ видит хвост золотой змеи, обвившийся вокруг его ног. Он хочет шевельнуться, но напрасно. - Маргарита, беги, тут змея! - Раулю кажется, что он громко кричит, но в действительности сам едва слышит свой голос.
Она беззаботно смеется.
- Это моя любовь к тебе, мой милый, - произносит она. - Она безгранична и всемогуща, как золотая змея, и тебе нет от нее спасения. Разве ты не рад?
Он молчит, сбитый с толку. Никогда он не слышал раньше от нее таких слов. А тем временем новые витки змеи сковали его до самых бедер - не больно, но отчего он чувствует себя пленником?
А она вновь целует его и говорит:
- Любовь моя, выслушай все, что я не решалась сказать тебе прежде. Талиг монарихстов пал; но новый Талиг будет принадлежать тебе и мне, разве ты этого не хочешь? Только представь, как украсят нашу страну и все Золотые Земли мои ум и красота, сколько славы принесут твои победы. Право, ради этого стоит родиться на свет. Разве ты не согласен? - и новое кольцо обвивает его талию.
- Но регент Талига - твой отец, - наконец произносит Рауль, хватаясь за первый пришедший ему в голову довод.
Она смеется, и золотые волны ее волос струятся вниз, теряясь и сливаясь с золотой чешуей змеи.
- Мой отец - тряпка, он не в состоянии править Талигом! Пусть он изображает из себя нового Франциска Великого - настанет день, и мы сбросим его с сооруженного им престола и припишем все беды сегодшянего дня ему и его соратникам. А нам останется блеск и слава. Ты этого хочешь?
Кольца змеи приматывают ему руки к бокам, сдавливают грудь - вроде бы и не сильно, но становится трудно дышать. Золотой плен, сладостный плен...
- А если я откажусь разделить с тобой власть, ты и меня уберешь со своего пути? - с трудом выговаривает он.
Лицо красавицы на миг исказилось досадой, однако новый поцелуй оказался еще более горячим, чем предыдущие.
- Мне было бы очень жаль, если бы пришлось так поступить, поверь. Во-первых, ты хороший военачальник и будешь мне очень полезен, а во-вторых, я люблю тебя, мой тигр. Будь со мной, всегда слушай меня, и ты никогда не пожалеешь... - очередное кольцо сомкнулось золотым ошейником на его горле.
Рауль невольно запрокинул голову, уставившись в ночное небо. И увидел, как по небосклону вниз катится яркая золотая звезда. Она приближается, становится все ближе, ближе... Нет, это не звезда, это какой-то зверь, в густой шерсти которого еще запутались отблески огня. Он яростно шипит и рычит, точно кусок железа, только что извлеченный из кузнечного горна. Кошка? Нет... форма головы, кисточки на ушах, длинные сильные лапы... Рысь!
И рысь бросилась на золотую змею с лицом Маргариты, вцепившись всеми когтями, норовя вцепиться ей в горло. Змея бешено извиваяется, не выпуская при этом Рауля, но когти рыси полосуют белоснежную, как лепестки лилии, кожу ее лица, того и гляди вцепятся в глаза.
- Ты, наглая девчонка! - в гневе Маргарита срывается на змеиное шипение, совсем не похожее на ее обычный голос. - Зач-ч-чем приш-ш-ш-шла? Он любит меня, яс-с-с-сно? Тебе нечего искать здес-с-сь!
- Он сам выберет, кого ему любить! Если ты ему позволишь! - рысь продолжает яростно раздирать тело змеи и лицо Маргариты.
Рауль видит совсем рядом обезображенное лицо возлюбленной... Но разве это она? Ему нипочем страшные раны, за них он готов любить ее только сильнее... но этот остекленевший неподвижный, немигающий взгляд с вертикальными зрачками, раздвоенный язык, которым она шипит проклятья в адрес рыси... Это - Маргарита?!
"Да, это именно она!" - произносит в его голове чей-то голос. - "Ты не видел или не хотел видеть, но она всегда была такой. Сегодня она просто откровеннее с тобой, чем бывает обычно. И ты - прислужник золоченой змеи, Рауль Эпинэ. Неужели окажешься не умнее своего предка?"
Он рванулся изо всех сил, раздвигая руками и ногами тугие горячие золотые кольца. И вдруг почувствовал, что ему стало легко дышать, как не было уже очень давно. Змея-Маргарита, упустив добычу, взглянула напоследок ненавидящим взглядом, и вдруг исчезла, как сквозь землю провалилась, лишь на земле осталась словно бы выжженная прогалина. Он остался наедине с рысью, а та вдруг поднялась на задние лапы и обняла его. Без страха он поцеловал зверя прямо в морду, и когда поцелуй прервался, в его объятиях была уже не рысь.
А в это самое время Сильвия Окделл, внимательно наблюдая за мирно спящим Раулем Эпинэ, наконец, заметила, при бледных лучах утреннего солнца, что он приходит в себя. Левая рука - здоровая крепко сжала ее ладонь, и глаза, наконец, открылись - и девушка с радостью увидела в них прежний неукротимый огонь.
- Сильвия, - произнес он еще слабым, непослушным голосом, и улыбнулся ей. Улбыка тоже вышла слабой, болезненной, однако у Сильвии едва не выпрыгнуло сердце из груди: никогда раньше он не улыбался ей, не смотрел на нее так!

[Laeta]

А Рауль мне такой как-то больше нравится... Странно 

[Эстравен]

   Поистине свершилось чудо!  Мозги Рауля встали на место.

   СПОЙЛЕРЫ

Второй вечер знакомлюсь с "Четыреста лет спустя...". Жаль, что это не удалось прочесть раньше.  Здорово, эрэа Артанис, просто великолепно!  Аж испереживался. Теперь буду с волнением ждать следующей проды.

[Эйлин]

   А Сильвия сильная девушка, - дотащила Рауля до беседки. мужчина  взрослый весит не мало, тем более в беспамятстве. Видно еще и отчаяние и лоюбовь придали ей силы. Кошка - фульга - замечательна. Как лечила  Рауля, значит не  считает его потерянным.
    Конечно,  в бредовом сне    страстный возлюбленный увидел объект своей привязанности. Но как! Фульга, что ли ему этот сон пслала или еще какая сила?! Золотая змея, обвившаяся вокруг него и душащая своим властолюбием и эгоизмом с беспринципностью.  А Рауль-то, видно, считал её  "чистейшей прелести чистейшим образцом."  И тут еще Рысь - Сильвия.
    Поразительный сон. Видно, кто-то  из вышних решил вмешаться и  просветить безумца влюбленного.

[Katze]

Огненная кошка астэра прекрасна Это ведь она убедительно показала Раулю истинное лицо лучшей женщины на свете ? Неужели он понял настолько , что и больше не поддастся чарам ? Хотелось бы верить, но будущее покажет 
И как же Сильвия билась за свою любовь и с убийцами и со смертью, мне кажется , если бы не она, фульга бы не пришла.

[Convollar]

Да, есть ещё магия в Кэртиане!  Но интересно-то как!

[Дюймовочка]

Прекрасное продолжение! Рауль спасен, фульга прелесть! 
Теперь-то уж точно он должен Сильвию оценить!
(Кем надо быть, чтобы упустить такую девушку )
И да, мне тоже он больше таким нравится...

[Tory]

Супер! Не оторваться! И астеры появились! Неужели Рауль прозрел?
СПОЙЛЕРЫ

И почему мне вспомнились слова одной моей знакомой: некоторых надо почти убить, чтобы они начали правильно смотреть на жизнь...

И почему-то жаль Шарля.

[Krissa]

А Рауль мне такой как-то больше нравится... Странно 

И да, мне тоже он больше таким нравится...

Мда... в бессознательном, беспомощном и едва живом мужчине есть какая-то особая прелесть?
Или это женская тяга пожалеть, пока не сопротивляется?

[Артанис]

Эрэа Laeta, эр Эстравен, эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа Convollar, эрэа Дюймовочка, эрэа Tory, спасибо вам, что продолжаете читать и комментировать!

- Эта история в высшей степени необычна, господа, и не будь столь всеских свидетельств, я, пожалуй, не поверил бы так легко. Мне не доводилось прежде не только видеть, но и слышать, чтобы такие глубокие раны буквально за несколько часов затягивались, словно были нанесены дней десять назад.
Произнес эти слова Генрих Райнштайнер спустя несколько часов в одной из комнат дворца Эпинэ, где собрались хозяева и все гости этого в последнее время перенаселенного жилища. Хозяин дома, герцог Шарль Эпинэ, узнав этим утром от служанки Жанны о странном отезъде своего кузена Рауля, а за ним - и Сильвии, не медля поехал на поиски. И нашел кузена в развалинах Нохи, тяжело раненым, а рядом с ним - усталую и измученную, но счастливую Сильвию, которая и рассказала обо всем, что произошло. Что почувствовал Шарль, увидев, трогательную заботу Сильвии о раненом, можно было лишь предполагать, но на обратном пути он не произнес ни слова.
Услышав слова Райнштайнера, Сильвия, до того молча сидевшая у постели Рауля, вдруг подняла голову, и недовольно взглянула на собравшихся:
- А вы могли бы обсуждать свою политику где-нибудь в другой комнате, господа! Раулю... маркизу Эр-При нужен отдых. Благодарю вас за помощь, герцог Райнштайнер, и вас, тетушка, также, но теперь посторонним не место здесь, понятно?
Мауриция Вейзель усмехнулась неведомо откуда взявшемуся властному тону своей приемной племянницы.
- А вам, юная эрэа, следовало бы самой лечь отдохнуть после такой тяжелой ночи, - проговорила она, обняв девушку за плечи. - Не беспокойся, с ним ничего не случится. Я и герцог Райнштайнер немного учились разбираться в ранах. Иди, я могу с ним посидеть.
Но Сильвия упрямо покачала головой.
- Нет. Я хочу, чтобы он, когда проснется, увидел меня. Не бойся, я правда не хочу спать. Я бы все равно не уснула сейчас, после всего, что случилось.
Баронесса Вейзель посмотрела на мужчин, точно приглашая их в союзники - ну что, мол, сделаешь с упрямой девчонкой?
- В общем, я остаюсь, - подытожила Сильвия и, стремясь оправдать свою полезность, стала расчесывать деревянным гребнем спутанные волосы Рауля.
Шарль, пристально наблюдавший за ними, наконец, напомнил о себе:
- Простите, пожалуйста, но меня ждут дела, - произнес он, собираясь выйти из комнаты, но был остановлен голосом, с ощутимым усилием произнесшим всего два слова:
- Брат... останься...
- Рауль! - воскликнул Повелитель Молний,бросаясь к кровати, на которой лежал раненый. Уже очень давно Рауль перестал называть его братом, пожалуй, еще до того, как между ними встала политика. Несходство характеров сделало их чужими, едва не доводя до враждебности. Неужели теперь удастся все исправить?
- Маркиз Эр-При, вам нельзя разговаривать, - Сильвия старалась говорить строго, однако все присутствующие видели, что она расцвела от радости, когда Рауль пришел в себя. Он и сам, кажется, это заметил, потому что в его словах обращенных к девушке, тоже прозвучало нечто новое:
- Не беспокойтесь, герцогиня Окделл, благодаря вам я почти здоров.
- Почти здоров, скажите-ка на милость! - фыркнула Мауриция Вейзель. - Как вы были безголовым, так и остались! К вашему сведению, господин бывший маркиз Эр-При, вам всего несколько часов назад проткнули легкое, я уж не говорю об остальных ранах, и вы потеряли больше половины крови. А теперь говорите, что почти здоровы. Благодарите Четверых, что кому-то понадобилось видеть вас живым, но полежать в постели несколько недель вам все же придется.
Сильвия уже открыла было рот для не менее резкого ответа, однако  вмешался Генрих:
- Не беспокойтесь, Мауриция, я полагаю, что маркиз Эр-При и сам понимает, что еще далеко не здоров, а если что, о нем позаботится герцогиня Окделл. Кстати, раз уж вы в состоянии говорить, я хотел бы знать, что вы думаете об этом преступлении? - обратился он к Раулю. - Вы знаете или подозреваете, кто хотел вас убить?
- Генрих, может быть, позже? - робко произнес Шарль; но разве остановишь напавшего на след Райнштайнера?
- Чем быстрее мы выясним, кто хочет убить маркиза Эр-При, тем лучше, - невозмутимо ответил тот. - Впрочем, я полагаю, что нити ведут во дворец Олларов, не так ли?
Рауль побледнел еще больше; казалось, сама эта мысль причиняла ему боль.
- Нет... это не может быть госпожа Оллар, - прошептал он. - Она пригласила меня в Ноху... зачем?
Райнштайнер взял со стола письмо Маргариты и долго его рассматривал, еще более сосредоточенный, чем обычно. Наконец, он проговорил:
- Это письмо написала не герцогиня Марагонская. Почерк очень похож, подделка просто мастерская. Надеюсь, маркиз Эр-При, вы простите меня, что я взял для сравнения подлинные письма герцогини Марагонской, которые вы получали от нее раньше?
Рауль закусил губу, то ли от злости, то ли от боли и слабости.
- Если бы это произошло вчера, я вызвал бы вас на дуэль, герцог Райнштайнер. Но теперь... Я уже не знаю, что это все означает и чему можно верить. - Он устало откинулся на подушки, и Сильвия немедленно поднесла ему воды.
- Так что ты выяснил из этого письма, Генрих? - поинтересовался Шарль.
- Видишь ли, почерк, как его ни подделывай, всегда выдает характер своего обладателя. Предыдущие письма, все, кроме последнего, принадлежат женщине - в этом нет ни малейшего сомнения. Причем женщине в превосходной степени этого слова, отлично сознающей свою женственность и умеющей ею пользоваться. Но последнее письмо писал мужчина, я в этом уверен. Честолюбивый, хитрый, способный твердо идти к намеченной цели, при этом может прыгнуть выше головы, переоценив свои силы.
- И ты знаешь, кто это может быть? - спросил Шарль.
- У меня есть предположения, - загадочно ответил Райнштайнер. - Однако я пока не буду их объявлять, ведь они могут оказаться ошибочными. Не беспокойся, я поставлю тебя в известность, когда это будет необходимо. А пока что желательно, чтобы никто, и в первую очередь - Оллары и их окружение, не узнали, что маркиз Эр-При остался жив. Шарль, прикажи никому не покидать дом в ближайшую неделю.
- Так вот почему вы запретили приглашать врача, - вполголоса произнес Юстиниан Придд, почти растворившийся в глубоком кресле, внимая профессиональным откровениям Райнштайнера.
Тот согласно кивнул.
- Именно. Никакие слухи не должны распространиться дальше этих стен, и тогда Оллары и их приближенные занервничают, а следовательно - наделают ошибок. Через две недели заканчивается Круг Ветра, как вам известно. Надо сделать, чтобы к этому времени власть уже не принадлежала Олларам.
- Надеюсь, что Марсель уже освободил Алехандро, и им удалось бежать из Дриксен, - задумчиво проговорил Шарль. - Дай Четверо, чтобы к концу Излома наш король уже вернулся. Тогда большая часть народа сразу перейдет на его сторону.
- А Северная Армия поддержит законного короля, - слабым голосом проговорил Рауль. Сильвия сделала предостерегающий жест, однако он продолжал: - Я многое видел этой ночью и кое-что понял; еще больше мне предстоит понять. Но я теперь знаю точно, что магия в Кэртиане не умерла, следовательно, в одном Оллары точно неправы. И вы говорите, что Алехандро жив... Если так, то я, как эорий, обязан поддержать его. Надеюсь, он согласится пощадить герцога Марагонского с семьей, когда их удастся свергнуть?
У большинства присутствующих, судя по их выражению, вертелся на языке один и тот же вопрос: "А как же Маргарита?" Однако они промолчали. В конце концов, Раулю действительно предстоит еще многое понять, и не стоит ему мешать. Сильвия украдкой провела ладонью по его волосам. С усилием повернув голову, Рауль прикоснулся губами к ее руке.
- Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня, герцогиня Окделл, - произнес он.
Сильвия вспыхнула, как маков цвет, под стать своей алой бергерской юбке.
- А я и не позволю вам забыть, маркиз Эр-При, - взглянула она, пристально взглянув ему в глаза, словно рядом не было посторонних.
Впрочем, Мауриция восприняла эту сцену надлежащим образом.
- А вот теперь нам и вправду желательно уйти, - обратилась она к мужчинам. - Сигрид, имей в виду: спустя два часа ты ляжешь спать, и не возражай! Я сменю тебя. Пойдемте же, господа! - она вышла из комнаты под руку с Генрихом; за ними последовал Юстиниан и, наконец, Шарль. Повелитель Молний улыбнулся, взглянув на возвращенного во всех отношениях кузена, и лишь в глазах его виднелась затаенная печаль.

[Laeta]

О, уже "брат"... Да, поменяла эта ночь Рауля!
Очень-очень здорово, эрэа Артанис!