Четыреста лет спустя или Новый Излом - III

[Дюймовочка]

А я все равно верю в лучшее И смерти персонажей, которые мне хоть чем-то симпатичны, всегда оказываются неожиданными...

[Артанис]

Эрэа Katze, эрэа Техна, эрэа NNNika, эрэа Tory, эрэа Convollar, эрэа Дюймовочка, большое вам спасибо, что продолжаете читать!

А безголовый маркиз стал главнокомандующим, значит ему придется воевать против брата 

Спасибо Манрику с Олларом - не придется.

И О Манрике, почему,Ю ну почему его зеленый костюм без розовых оборочек? Он отринул проклятое прошлое и отрекся он наследия предков ? 

Так его же в самом начале мальчишка на площади высмеял из-за малинового камзола, помните? Вот он и не рискует больше такое носить.

Но вот откуда у Маргариты взялись сапфировые глаза , она же не родня Оставленной ?

Вообще, если отоджествлять Оставленную с Октавией, то родня. А вообще - неужели голубые или даже синие глаза могут быть только у потомков Оставленной?

А кого вместо Рауля назначить командующим армией Оллар с Манриком не задумались?

Как это не задумывались? Собираются назначить кого-нибудь из офицеров без амбиций, чтобы в политику не лез.

Ох, надеюсь, эти заговорщики все-таки Рауля не убьют... Он, конечно, безголовый, но все равно жалко... особенно Сильвию.

Ах эреа Дюймовочка, неужели в "продолжении" романа, в котором труп на трупе, обойдутся одним погибшим Рокслеем (бедные Рокслеи, их похоже никому не жалко, вот и гибнут как мухи )!

Ну, я, конечно, не Дюма и не Роулинг, чтобы убивать всех интересных персонажей, да и достойной преемницей Гатти, мне, боюсь, стать не суждено, поскольку мне тоже жаль своих героев. Хотя в будущем кое-что еще планируется...

Глава 13
На следующий день Рауль вынужден был, подчинившись воле прекрасной Маргариты, вернуться домой, хотя ему хотелось остаться во дворце Олларов на весь день. Увы, его служебные обязанности сегодня не требовали личного присутствия, а когда он попытался возразить, регент настойчиво повторил: "Поезжайте домой, господин Эпинэ. Вам, вероятно, нужен отдых". Что оставалось делать?
И вот теперь Рауль лежал на кровати, застеленной шкурой убитого им в Торке медведя, и смотрел на висящий на стене портрет Маргариты. Спору нет, на портрете она была очень похожа, казалось, что красавица в черно-белом платье, с букетом белоснежных лилий в руках, готова заговорить. Но разве можно было сравнить его с оригиналом? Раулю казалось, что этот день никогда не кончится. Стрелки настенных часов, как назло, почти не двигались, да и солнце упорно не желало заходить.
Постепенно Рауль начинал злиться на Оллара с его нелепыми страхами и запретами, на Манрика, который наверняка донес на них с Маргаритой, на кузена, от которого демонстративно запер дверь, не желая видеть никого из обитателей этого дома, и на самого себя. От очередного его горящего яростью взгляда даже вспыхнули шторы на окнах; Эпинэ поспешно схватил кувшин с водой, плеснул на тлеющий алый бархат.
И тут послышался стук в дверь. Рауль открыл дверь; на пороге стоял лакей в черной с белом ливрее - цвета Олларов! Рауль почувствовал, как у него забилось сердце. Правда, этого человека он никогда раньше не видел, но разве это важно?
- Вы от госпожи Оллар? - нетерпеливо спросил он. - Немедленно скажите, что она велела передать мне!
Вместо ответа лакей молча протянул запечатанное письмо. Открыв его, Рауль радостно вскрикнул - он узнал почерк Маргариты.
"Любовь моя, отец собирается поставить охрану у моих дверей - ему кто-то донес о наших встречах. Поэтому тебе не следует приходить ко мне этой ночью. Но я предлагаю тебе встретиться этой ночью в беседке у источника Ринальди, в развалинах Нохи. Прошу тебя, если ты меня любишь, приезжай туда к полуночи. Я не могу ни дня прожить без тебя, любовь моя, когда тебя нет рядом, я не живу, а лишь существую, точно ожившая кукла. Передай мне ответ через слугу, который принесет тебе это сообщение.
Надеюсь, что сегодня мы с тобой встретимся,
Любящая тебя
Маргарита."
И рисунок лилии в конце страницы, как во всех письмах Маргариты.
- Она будет ждать меня у источника Ринальди! Она любит меня! - воскликнул Рауль, страстно целуя письмо, пахнущее любимыми духами Маргариты. - Передай госпоже Оллар, что я непременно приеду этой ночью туда, куда она меня зовет! - сказал он лакею. - И возьми этот кошелек за службу, - Эпинэ сунул в руку лакею туго набитый золотом кошелек.
- Премного благодарен вам, господин Эпинэ, - лакей поклонился как мог ниже, точно тело его было без костей. В следующий миг он развернулся и вышел из комнаты. Раулю, впрочем, было уже все равно - теперь он обрел цель к жизни, а следовательно, был, как обычно, способен на все, что только может быть в человеческих силах и еще немного больше.
Неудивительно поэтому, что, когда на улице достаточно стемнело, Рауль Эпинэ, никому не сообщив, куда собирается, оседлал Демона и уехал. Если бы кому-нибудь пришло в голову проследить за ним, узнали бы, что он поехал по направлению к Нохе. Но, к сожалению, этого никто не догадался сделать.

[Артанис]

Она пробиралась через настоящий каменный лабиринт, поминутно сворачивая и петляя из стороны в сторону, когда очередной ход заканчивался тупиком. Порой ей приходилось выбирать на перекрестке дорог, случалось перепрыгивать глубокие расщелины; а камни, то и дело срывающиеся из-под ее ног, летели в пропасть, из которой поднимался густой белый не то пар, не то дым, и девушка тщетно пыталась услышать шум падения. Когда она оглядывалась, скалы неизменно смыкались за ее спиной, так что вернуться назад не было возможности. А над головой раскинулось тяжелым бархатным пологом полуночное небо, и лишь огромная полная луна лила вниз серебряный свет. Она шла босиком, и, если бы это происходило в действительности, конечно, давно стерла бы ноги в кровь. Но, видимо, это был все же сон, хотя и пугающе реальный.
Сильвия не могла бы сказать, сколько времени она блуждала по пустынному лабиринту, однако ее скитания не были напрасны. В конце концов, ей открылся проход между двумя самыми высокими скалами, и она с радостью устремилась вниз. Там, она знала, ждут ее все, кого она потеряла - отец, мать, Николас...
Но она успела сделать лишь несколько шагов. От одной из скал отделилась темная фигура и заступила ей дорогу.
- Кто здесь?.. - произнесла Сильвия; однако здесь у нее не было оружия; а в следующий миг она узнала, кто перед ней. - Ты пришел ко мне! Спасибо, я так хотела встретить тебя еще. Ты сказал, что придешь, когда я позову.
- Я пришел, - произнес литтен. Он был таким же, как при их последней встрече в своем человеческом облике. Только его золотые глаза светились в темноте, а плащ и камзол казались в лунном свете темно-красными, цвета запекшейся крови. - Грозит беда, Дочь Скал. Только ты можешь помочь.
- Что случилось? - воскликнула Сильвия. - Говори! Что-то с Николасом?
- Нет, - литтен покачал головой. - Повелитель Скал в руках врагов, но не бойся за него. Не сейчас. Опасность грозит другому.
- Кому? - Сильвия, забыв обо всем, кричала на литтена, как ей случалось кричать на брата, когда он делал какую-нибудь глупость.
Вместо ответа литтэн лишь посмотрел на нее глубоким взглядом. В следующий миг Сильвии показалось, что он стал стройнее и изящнее; волосы из русых превратились в черные, а глаза загорелись испепеляющим пламенем.
- Иди и действуй, Дочь Скал, - произнес он. - Но подожди...
Он шагнул вперед и обнял Сильвию, прильнув к ее губам. Его поцелуй показался девушке более горячим, чем в прошлый раз. Едва дыша, она отстранилась.
- Спасибо тебе за предупреждение, литтен, - сказала она. - Я не могу сейчас остаться с тобой, мне надо идти.
- Да прибудут с тобой Четверо, Дочь Скал, - произнес литтен и растаял в воздухе. А Сильвия в ту же минуту проснулась с громким криком в своей постели.
- Раулю... маркизу Эр-При грозит опасность! - прошептала она, пытаясь осмыслить то, что видела во сне. - Лейэ Литэ, и все наши, как назло, уехали инспектировать полки. Где же он теперь, хотя бы?
Сильвия включила свет, наскоро оделась. Под руку попался мужской костюм, в котором она приехала в Олларию, и девушка не задумываясь натянула его. Проверила, хорошо ли выходят из ножен шпага и кинжал, подвесила их к поясу. Она еще не знала, что происходит, но какое-то внутреннее чутье подсказало, что оружие желательно держать под рукой.
Взяв свечу, Сильвия прошла через весь дворец, пустой и тихий в эту ночь - слуги спали, хозяева и гости уехали. Добравшись до комнаты маркиза Эр-При, Сильвия постучала, надеясь, что Рауль там; однако дверь приоткрылась - в комнате никого не было.
- Его нет, - прошептала Сильвия. - Может быть, он в кабинете Шарля? Надо проверить.
Однако рабочий кабинет герцога Эпинэ оказался пуст. Для верности Сильвия прошла и в библиотеку, от которой у нее был ключ. Но и в библиотеке ее встретили лишь портреты предыдущих герцогов Эпинэ.
- Лейэ Литэ, значит, он уехал, - простонала девушка, с силой проводя рукой по лбу. - Но куда? К Маргарите или куда-то еще? Где мне искать его?
Сильвия вгляделась в портреты, точно ища у них совета и поддержки, однако они молчали, даже Робер Святой сегодня выглядел почему-то особенно грустным, словно сознавая свою вину, что не может помочь своему потомку.
Однако внимание Сильвии почему-то привлек портрет его деда. Из учебников истории она знала об Анри-Гийоме лишь самое худшее и воспринимала его лишь как капризного и упрямого полусумасшедшего старика. А здесь, на этом портрете, он был изображен еще молодым, должно быть, только стал герцогом тогда, и Сильвию поразило его сходство с Раулем. Нет, судя по портретам, все представители семейства Эпинэ были похожи между собой, но здесь... Если бы портрет не выглядел старинным, Сильвия поклялась бы, что это Рауль позировал для него во всех фамильных регалиях, держа на руке охотничьего сокола, а второй рукой выразительно сжав рукоять меча, украшенную черно-белой лентой. Сильвия всматривалась в портрет, пока ей не показалось, что давно умерший герцог Эпинэ презрительно усмехается ей в лицо: "Что же ты стоишь? Иди и действуй!"
- В самом деле, что же я стою? - спохватилась Сильвия. - Надо ехать искать его. Вчера был дождь; на земле должны остаться следы.
Выйдя из библиотеки, она столкнулась с Жанной. Служанка испуганно взглянула на нее, не сразу поняв, кого видит перед собой.
- Ах, это вы, баронесса Вейзель! - воскликнула она. - А я уже испугалась, что забрался кто-то чужой. Дома-то никого не осталось, даже маркиз Эр-При уехал уже ближе к ночи.
- Жанна, ты видела, куда он поехал? - воскликнула Сильвия, от волнения хватая женщину за руки. - Может быть, он тебе что-то говорил?
- Нет, баронесса, я не видела, - служанка удивленно покачала головой. - Днем к маркизу Эр-При приходил какой-то человек, кажется, слуга Олларов, по крайней мере, был одет в их форму. Я остановилась под дверью - что поделать, время сейчас такое, что приходится следить даже за хозяевами, если они путаются с врагами, - женщина печально вздохнула. - И я слышала, как маркиз Эр-При, прочитав письмо, повторил: "Она будет ждать меня у источника Ринальди!" Да, именно так.
- Жанна, спасибо тебе! - Сильвия сорвала с руки золотое кольцо с карасом, сунула в руки смущенной служанке. - Возьми это себе. Ты, может быть, спасаешь жизнь маркизу Эр-При!
И, не дав Жанне сказать ни слова, Сильвия умчалась. Теперь ей надо было торопиться, и очень.
Кое-как растолкав спящего конюха, Сильвия приказала открыть ей конюшню, а затем сама стремительно оседлала вороную кобылу по имени Молния.
- Источник Ринальди... Значит, он поехал в развалины Нохи! - про себя произнесла Сильвия, пуская кобылу в стремительный галоп. - Лейэ Литэ, дорога предстоит долгая, а он уехал задолго до меня. Проклятая Маргарита, это все из-за нее!
Молния скакала как одна из лошадей Астрапа, ее копыта отстукивали секунду за секундой, однако Сильвии казалось, что ее сердце стучит еще громче. Успеть, успеть, успеть!
Она еще не успела доехать до развалин Нохи, когда услышала громкие яростные возгласы и стук шпаг. Вот раздалось громкое ржание, и Молния немедленно прибавила скорость, услышав голос Демона, так что Сильвии не нужно было пришпоривать ее. Яростная лошадь и еще более яростная всадница со шпагой и кинжалом наголо появились в развалинах Нохи, впервые за четыреста лет вновь ставших полем боя, не ожидаемая никем.

[Laeta]

Да, Сильвия не подвела! Здорово!
И какой интересный литтен... Очень мне эта линия нравится 

[Katze]

Эреа Артанис, отличный фрагмент! Сон Сильвии очень здорово написан и сама она очень хороша.  И всетаки жалко что такая девушка в безголового маркиза влюбилась, а этот жуткий Анри-Гийом на нее еще и ухмыляется. 
Скорее хочется продолжения, вот очень скорее

ообще, если отоджествлять Оставленную с Октавией, то родня.  А вообще - неужели голубые или даже синие глаза могут быть только у потомков Оставленной?

Я привыкла считать, что сапфировые глаза положены только Алвам , а тут эта самозванка с незаконными глазами 
Но неужели кто-то когда-то 

[NNNika]

Чудесное продолжение!
Интересно узнать мотивы действий литтена. Он просто не хочет, чтобы Сильвия горевала, или есть надежда, что маркиз образумится и послужит Талигу?

[Convollar]

Ну, эрэа Артанис! Так ярко - что же теперь будет?

[Tory]

Сильвия - прелесть! Женщины у вас, эрэа Артанис, как уже упоминалось выше, все яркие, чудесные и живые, но эта героиня почему-то зацепила. Замечательный отрывок. С нетерпением жду следующий. Что же будет? (Маркиз-то безголовый, но девушку, вроде, Четверо не обидели умом, просто молода, порывиста и влюблена...)

[Эйлин]

  Какие интриги! Каков коварный Манрик! И надо же литтен предупредил Сильвию о беде грозящей Раулю! Спасибо, эреа Артанис!
/И опять на самом интересном месте!

[Katze]

Чудесное продолжение!
Интересно узнать мотивы действий литтена. Он просто не хочет, чтобы Сильвия горевала, или есть надежда, что маркиз образумится и послужит Талигу?

Он служит Дому Скал ,  а значит помогает Сильвии, маркиз и Талиг наверняка вне его компетенции.

[Артанис]

Эрэа Laeta, эрэа Katze, эрэа NNNika, эрэа Convollar, эрэа Tory, эрэа Эйлин, огромное спасибо вам всем, что продолжаете читать!

И всетаки жалко что такая девушка в безголового маркиза влюбилась, а этот жуткий Анри-Гийом на нее еще и ухмыляется.

Ну, на вас не угодишь! Такие мужчины - и предок, и потомок, а вы все недовольны.   

Я привыкла считать, что сапфировые глаза положены только Алвам , а тут эта самозванка с незаконными глазами 
Но неужели кто-то когда-то 

Я все же думаю, что даже в Кэртиане синие глаза не привлегия Алва, равно как и рыжие волосы - не привилегия гоганов.
А сапфиры, кстати, бывают разных оттенков, так что не факт, что у Маргариты глаза в точности как у Рокэ.

На пути к развалинам Нохи Рауль не встретил никого. Большинство людей опасались показываться на улице ночью из-за расплодившихся в последнее время грабителей и мародеров. Когда утренние патрули докладывали Совету об очередных найденных на улицах телах убитых, о разглабленных лавках и складах, Эпинэ обычно стискивал зубы, чтобы не спросить у Оллара, когда же он прекратит эти беспорядки. Нет, он не сомневался в словах регента, что это всего лишь побочный эффект при установлении нового порядка... но все же, Рауль все чаще бывал не согласен с ним. Он командовал Северной Армией, в настоящее время отвечающей за порядок в Олларии, всего две недели, но этого времени ему было достаточно, чтобы увидеть,что горожанам перестройка государства обходится слишком тяжело, и что они отнюдь не готовы умирать ради идеи Свободного Талига. Временами эти люди бесили Эпинэ - да что, собственно, они способны понять в государственных делах? - но иногда, вот как сейчас, он готов был посочувствовать им. Если бы Маргарита не говорила так же, как ее отец, он, пожалуй, мог бы усомниться, действительно ли следует устанавливать новый порядок такой ценой. Однако она говорила всегда очень убедительно, так что все сомнения Рауля исчезали как дым, да и не хотелось беспокоиться о политике, находясь рядом с прераснейшей из женщин.
При мысли о том, что скоро будет рядом с ней, Рауль пришпорил Демона, хотя мориск и без того скакал рысью. Стук его копыт был единственным звуком, разбивающим ночную тишину. Прохладный ночной ветерок проник под плащ, и Рауль почувствовал, что дрожит, как в лихорадке. Не от холода - от нетерпения. Быстрее, Демон, быстрее...
Как ни темна была осенняя ночь (варастийцы говорят о таких - "сало лучше перепрятать"; смысл этой поговорки, должно быть, понятен им одним), однако развалины Нохи виднелись отчетливо даже сейчас, будто дыры, вырезанные в темно-синем, почти черном бархате. Стены древнего монастыря были разрушены во время Великого Излома, по преданию, запечатав дорогу скверне, однако оставшуюся часть кладки с тех пор никто не осмелился трогать, так что обломки стен, местами довольно внушительные, и сейчас еще были хорошо видны, западная стена и вовсе сохранилась почти целиком. Бывший  двор, где некогда проходили дуэли, давно превратился в заросшую густой и сочной травой поляну, в окружении целой рощи деревьев - их рассадили по периметру Нохи по приказу Рокэ Первого. На этой поляне, под большим камнем, напоминающим распростертую человеческую фигуру, бил родник, вода которого считалась лечебной. Говорили, что и родник, и камень - все, что осталось от пожертвовавшего собой Ринальди Ракана, оттого и назвали источником Ринальди. Рядом с камнем рос огромный каштан, который посадил на месте гибели своего родича лично Рокэ Первый. И в тени каштана стояла беседка, скорее - маленький домик, в котором часто встречались влюбленные пары. Говорили, что свидание в беседке возле источника Ринальди приносит молодой паре удачу.
Рауль не знал и не хотел знать, правы или нет старинные суеверия, и не рассчитывал, что удачу можно приманить каким бы то ни было образом. Он верил в Маргариту, в себя и в их любовь, а все остальное было не важно. И по отношению к Нохе у него было не больше чувств, чем к любому другому месту: по приглашению Маргариты он отправился бы и в Седые Земли, хотя уж их-то точно не счел бы пригодными для свиданий даже Райнштайнер.
Въезжая в бывшие ворота, с провалившейся, перекошенной аркой, Рауль успел еще подумать, что, должно быть, приехал первым - белоснежную мориску Лилию, любимую лошадь Маргариты, было бы видно даже в темноте. "Только бы с ней ничего не случилось по пути! Надо ее встретить", - еще успел подумать Эпинэ, как в следующий миг две неясные тени отделились от стен и схватили Демона под уздцы. Жеребец, возмущенный такой фамильярностью не меньше хозяина, взмахнул копытом, однако неизвестные успели уклониться, не разжимая при этом рук.
- Кто вы такие и что вам нужно? - гневно спросил Рауль, выхватывая шпагу.
- Вас! - усмехнулся один из незнакомцев; на обоих были черные маски. Не удивительно, что в темноте их было не заметить. - Ко мне! - он взмахнул рукой, подавая кому-то знак. В следующий миг из-за стен и деревьев выступили еще с десяток человек. В руках у каждого было по обнаженной шпаге, не оставлявшей сомнений в их намерениях.
- Ха! Никак, шакалы вздумали поохотиться на тигра? - усмехнулся Рауль. - Ну что же, я к вашим услугам. Вперед, Демон!
Повинуясь команде всадника, мориск взвился на дыбы, поднимая повисших на его шее людей; тот, что говорил, в последний момент успел отскочить в сторону, второй в мгновение ока был пронзен шпагой Рауля и отброшен в сторону. Затем стремительный прыжок, и конь и всадник, перескочив через головы нападающих, замерли у бывшей западной стены монастыря.
- Ну что же, вам еще хочется продолжить наше знакомство? - надменно продолжал Рауль, не теряя бдительности. Зная, что, сражаясь в одиночку против многих, главное - не дать себя окружить, он нашел выгодную позицию и замер, точно недавно снесенный памятник Роберу Святому. Некстати кольнула мысль: а ведь был там, среди тех, кто объявил войну памятникам, и не возразил, не вступился за предка... Нет, не думать об этом, не время! Ни о чем не думать, даже о Маргарите... если эти подлые твари что-то сделали ей, он сдерет кожу с каждого! В бою надо думать лишь о противнике - так говорил герцог Михаэль Райнштайнер, пытаясь привить тогда еще юному маркизу Эр-При хоть немного северной сдержанности и хладнокровия.
Враги были поначалу удивлены его маневром, но совсем недолго - вот они уже совсем рядом, так что он едва успевает защищаться от всех разом. Увернувшись от рубящего удара слева, он пронзает шпагой одного противника, левой рукой всаживает кинжал в горло второму; третьего сбил копытами Демон, как настоящий кавалерийский конь, привыкший в бою драться наравне с хозяином. Но в это время тот, что говорил с ним - очевидно, главарь этой банды, держась в стороне, не принимая участия в схватке, метнул кинжал, вонзившийся Раулю в плечо. Он сгоряча даже не почувствовал боли, выдернув кинжал из раны, однако почувствовал, как горячие струйки крови стекают по руке.

[Артанис]

- Что скажете, трусы? - засмеялся он, отражая очередную серию ударов. - Не нравится вам получать сдачи, да? Идите сюда, я покажу вам, как сражаются настоящие воины и дворяне!
Очередной разбойник с воплем отскочил назад, зажимая рассеченную руку. Подбежав к своему вожаку, он громко спросил, так что услышали не только их товарищи, но и Рауль:
- Разрубленный Змей, если он будет так драться, все здесь поляжем! Может быть, его лучше застрелить, а? - раненый схватился было за пистолет, но со стоном опустил руку.
- Дурак! - сплюнул вожак разбойников. - В Нохе нельзя стрелять, ты что, не знаешь? Эта стена того и гляди рухнет, знаешь, как лавина в горах? Деритесь же, мулы бесхвостые, бараны сонные! - закричал он, обращаясь к своим подчиненным. - Ссадите его с коня!
Но те и так дрались что было сил. Здоровенный разбойник, где-то разжившийся широким бергерским палашом, едва не раскроил Раулю голову - тот в последний момент успел отклониться, так что лезвие лишь чуть задело лоб. Услышав крик вожака, замаскированные атаковали не только Эпинэ, но и Демона, однако они боялись приближаться ближе, а конь все время метался и прыгал, так что пока отделался лишь легкой раной на шее, которая только разожгла его боевой пыл. Но новый прилетевший из темноты кинжал царапнул по боку жеребца, а второй уже глубже вонзился в бедро Раулю. Эпинэ невольно вскрикнул и пошатнулся в седле.
- Ага, ты слабеешь! - воскликнул главарь. - Эй вы, лодыри, идите сюда!
- Сам посуди! -  Эпинэ чувствовал, как у него начинает кружиться голова, и разозлился на собственную слабость. Направив Демона вперед, он снова начал колоть и резать все, что подворачивалось ему под руку, однако увидел, что к противнику подошло свежее подкрепление - еще десяток таких же замаскированных вооруженных людей, здоровых и сильных. Рауль на мгновение отложил кинжал, провел левой рукой по лицу, стирая кровь. И в этот миг один из новых бойцов вонзил ему в грудь кинжал. Зажав рану рукой, Эпинэ мутнеющим взглядом огляделся вокруг и увидел совсем рядом торжествующую ухмылку того, кто нанес ему эту рану.
- Ты, подлая тварь! - Рауль с полукриком-полустоном вытащил кинжал из раны и метнул его прямо в ухмыляющийся рот разбойника. Удар оказался метким; тот упал как мешок с мукой, а Рауль лишь усилием воли сумел удержаться в седле. Еще один удар, уже слабый и неверный... Демон, получивший рваную рану на груди, ржет от боли и пляшет как бешеный, любой другой всадник уже давно упал бы... А, это опять тот верзила с бергерским палашом! Страшное оружие уже нависло над головой Рауля, в последний момент он успел увернуться, почти падая в сторону, и лезвие палаша вонзилось ему в бок. Уже теряя сознание, Рауль еще успел вытащить ноги из стремян, и замер без движения, истекая кровью из множества ран.
Но убийцы не успели обрадоваться своей победе: послышался громкий стук копыт, и на поле боя явился новый противник. Насколько можно было разглядеть в темноте, он выглядел совсем молодым, однако бросился прямо на них с яростью, которой замаскированные уж никак не ожидали.
- Твари! - рычал юноша, с немалым мастерством атакуя противников, уже изрядно потрепанных в схватке с Эпинэ. - Вы не солдаты, вы паршивые ызарги! Скажите спасибо, что умираете от честного оружия, вам больше подошла бы петля!
С каждым словом он наносил все новый удар, однако врагов было еще много, и они уже успели оправиться от поражения, стали сопротивляться более организванно, применяя ту же тактику, что только что увенчалась успехом с Раулем, гораздо более опытным воином. Сильвия, ибо это была, конечно, она, понимала, что ей не справиться со всеми. Она видела бледного, окровавленного Рауля, и не могла даже узнать, жив он или мертв. А вокруг них никого, кроме врагов... Никого?
"Именем Лита, помоги мне, спутник Дома Скал! Ты обещал мне помощь, так приди же, я зову тебя! Астрап Светлый, спаси своего наследника, не дай ему погибнуть!"
С яростным криком Сильвия скрестила шпагу с окровавленным палашом огромного разбойника; шпага выдержала удар лишь каким-то чудом, высекая искры. Послышался громкий звон, как от удара колокола; но никаких колоколов в Нохе, разумеется, давно не было.
А звон не утихал, напротив, становился все слышнее и явственнее, заполняя собой все пространство. И этого звона не могла выдержать полуразрушенная стена; она начала складываться и медленно оседать. Наверное, при этом был и шум, и треск, однако Сильвия видела лишь, как камни рушатся, накрывая собой ее противников, вместе с Раулем и замершим над ним Демоном...
- Не-ет! - со страшным криком она пришпорила Молнию, бросаясь вперед, с риском самой попасть под обвал. Но она не успела - мелькнула вспышка пламени, и Сильвия торопливо соскочила на землю, принимая на руки тело Рауля, перенесенное к ней. Рядом жалобно заржал Демон, хватая девушку за рукав губами. А в нескольких шагах от них последние остатки Нохи оседали, рушились, превращались в бесформенную груду кирпичей, погребая под собой всех врагов, живых и мертвых. И только когда камни остановились, прекратился и странный звон.

[Эйлин]

   Драматично!  Полагаю и литтен и  фульгат откликнулись? Сильвия отчаянная девушка.  Да и чем же Рауль заслужил такую любовь. Увы, любовь   возникает сама по себе не считаясь с заслугами.
А все-таки у Рауля хоть появилась пара   разумных мыслей - о том, что памятник   его предку снесли, а он  и не заступился; о том, что  людей убивают и грабят, а он  и в ус не дует. Все Маргарита глаза застит. И ведь поди, первым делом придя в себя о ней  спросит.
Спасибо за продолжение!

[Katze]

Сильвия для Рауля стала эдаким Леворуким, хотя бес помощи литтена не обошлось  Интересно оценит ли Рауль  ?  Хотя он слишком занят прекраснейшей из женщин.

Ну, на вас не угодишь! Такие мужчины - и предок, и потомок, а вы все недовольны.

Нет ,в меня такие вселяют ужас и сразу хочется перебраться поближе к Райнштайнеру 

[Laeta]

Какова Сильвия! Да и Рауль оказался бойцом - я его как-то со счетов списывала, а зря!