Четыреста лет спустя или Новый Излом

Эрэа Katze, эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа zoika, эрэа aiv, большое спасибо вам за комментарии! Поцелуй

Эрэа Katze, спасибо за портрет Исабель. Тут она, пожалуй, как раз в тюрьме, выглядит усталой и обеспокоенной.

Глава 12
Николас Окделл мог ясно вспомнить события того страшного дня лишь до момента, когда его схватили солдаты Олларов. Он тогда кричал ускакавшей вперед сестре, чтобы она скакала вперед, не оглядываясь. Пытаясь вырваться из рук двоих сильных людей, мальчик успел еще краем глаза заметить, что Сильвия, развернув лошадь, повернула обратно со шпагой наголо. В следующий миг ему в лицо сунули тряпку, пропитанную какой-то приторно-сладкой жидкостью, и Ник сразу почувствовал слабость и обмяк в руках врагов, как туша убитого зверя. Последнее, что он еще услышал перед тем, как окончательно погрузиться в крепкий, без сновидений, сон, был грохот рушащихся скал; впрочем, мальчик был не уверен, что этот звук ему не померещился.
Открыв глаза, он обнаружил себя в закрытой карете, несущейся во весь опор. Кроме него, на сиденье никого не было, но вокруг слышался сильный топот копыт, судя по всему, карету сопровождал большой верховой отряд. Николас подергал дверцу кареты; та оказалась заперта. Да если бы и открыта, он все равно разбился бы, выпрыгнув на такой скорости, или его тотчас схватили бы солдаты. Значит, его все же схватили и увезли! А как же Сильвия, что с ней?
Мальчик отодвинул занавеску с окна кареты. Солнце стояло в зените, показывая около полудня. Но когда они с сестрой бежали из Надора, солнце едва начинало клониться к вечеру; стало быть, он проспал почти целый день? Как же далеко его увезли!
Вскоре карета остановилась. Николас видел, как солдаты спешились, развели костер, начали готовить еду. При виде готовящегося жаркого мальчик сразу понял, как сильно ему хочется есть. Но просить что бы то ни было у этих?! Нет уж, Олларовские псы еще узнают, на что способен Повелитель Скал!
Не успел Николас обдумать свои намерения как следует, дверь кареты приоткрылась, и в нее пролез один из солдат с подносом в руках. На подносе лежала холодная ветчина с хлебом, жаркое и даже чай, который вообще-то могли позволить себе далеко не все - ведь его, как и шадди, ввозили из Багряных Земель. Очевидно, солдатам наказали как следует заботиться о пленнике знатного рода.
Николас, подумав, принял поднос. Будь что будет, а пообедать не помешает, - решил он. Однако сейчас важнее было другое.
- Где моя сестра? - спросил он у солдата требовательным тоном. - Она у вас? Разрешите мне встретиться с ней.
Солдат развел руками, выглядя растерянным.
- Не знаю я, где ваша сестра, герцог Окделл. Нам велели вас увезти, мы и послушались, а потом послышался грохот рушащихся камней. И никто из тех, что оставались там, у пропасти, не вернулся обратно. Похоже, там случился обвал.
- Ясно, - у Николаса потемнело в глазах при мысли о том, что его сестра, всегда такая сильная и энергичная, быть может... Гибель отца и смерть матери была для него большим горем, но не разрушила мир, в котором он привык жить, потому что рядом была Сильвия, взявшая на себя ве самое трудное. А теперь оставалось полагаться только на себя.
Проснулся в несущейся в Олларию карете еще мальчик, а посмотрел прямо в глаза сообщившему страшную весть солдату уже мужчина, готовый отныне к любым испытаниям. Ведь ничего хуже уже произшедшего, в его жизни случиться больше не может.
И вот он здесь, в плену. Нет, тюрьмой это не назовешь - ему дают все, что он пожелает, кормят и содержат ничуть не хуже, чем дома, в Надоре, и поместили не в камеру, как он ожидал, а в настоящие покои, богато отделанные и даже по-своему уютные. Только вот на выходящих в сад окнах железные решетки, а у дверей постоянно стоит стража.
Живому, подвижному, привыкшему к свежему воздуху мальчику отчаянно не хватало их с сестрой ежедневных верховых прогулок и уроков фехтования. Правда, время от времени кто-нибудь из офицеров в ненавистных черно-белых мундирах тренировался с ним - по их словам, "господин Оллар приказал, чтобы вы получали все, что необходимо для вашего воспитания". Помимо уроков фехтования, "необходимыми для его воспитания" считались пустая вежливость окружающих, долгие томительные часы напрасного ожидания и книги, преимущественно по истории Талига. Автором большинства из них оказался Жерар Шабли, опозиционный историк времен Рокэ Первого, в своих сочинениях осуждавший нового короля, как, впрочем, и лишившихся власти Олларов, и всех сподвижников нового короля. Одних писатель клеймил за скромное происхождение, вторых - за предательство. Рокэ Первый назывался пьяницей, развратником и извращенцем, королева Луиза Мудрая - сварливой старухой; Робер Эпинэ, еще не признанный тогда святым - слабаком и глупцом; Железный Ойген - жестоким и злобным зверем. Даже Ричарда Возвращенного Шабли назвал "недостойным своего предка Святого Алана и своего благородного отца Эгмонта". Оставалось лишь удивляться, как автору этих строк удалось прожить до восьмидесяти лет, да еще добиться признания и почета в определенных кругах именно в правление Рокэ Первого.
По правде говоря, будь у Николаса выбор, он бросил бы эти книги в огонь. Однако сейчас ничего другого рядом не было, поэтому приходилось читать то что есть.
И вот однажды он сидел в отведенной ему комнате с одной из этих книг - это было "Жизнеописание Святой Катарины", где подробнейшим образом рассказывалось, сколько несчастная королева сделала для Талига в правление своего никчемного мужа Фердинанда и позднее, в короткий период своего регентства, - когда дверь открылась, и в комнату вошла очень красивая золотоволосая женщина.
- Здравствуйте, эрэа Оллар, - Николас поднялся, как положено, приветствуя даму, хотя и не слишком рад был ее появлению. Черно-белое платье незнакомки указывало на принадлежность к семье Олларов и, припомнив все, что слышал, мальчик понял, кого видит перед собой.
Маргарита чарующе улыбнулась, присаживаясь в кресло напротив мальчика.
- Я услышала, что вы гостите у нас, герцог Окделл, и решила узнать, как вы себя чувствуете. Надеюсь, вы ни в чем не нуждаетесь?
- Не беспокойтесь, у меня все есть, - холодно произнес Ник. Вспомнив все, что ему приходилось слышать об этой женщине, он решил, что лучше всего будет говорить с ней как можно меньше, может быть, тогда она уйдет.
Однако Маргарита не собиралась так легко сдаваться. Взяв отложенную мальчиком книгу, она внимательно рассмотрела ее и слегка нахмурилась:
- Вы читаете мэтра Шабли, герцог Окделл? Или, может быть, мне можно называть вас по имени? Скажите, какого вы мнения о его творчестве?
Николас опустил голову, как бычок, поглядел вниз, на узорчатый паркет, сосредоточенно думая, что лучше сказать.
- Меня дома учили совсем по-другому, - наконец, сказал он. - Мне трудно поверить, чтобы все было так, как описывает Шабли. Да, и, если хотите, зовите меня Николас.
- Замечательно, - Маргарита прикоснулась рукой к кулону белого золота в виде лилии, висевшему у нее на шее. - Вы очень умны для столь юного возраста, Николас. Кстати, можете звать меня Маргарита. Надеюсь, я не кажусь вам слишком уж старой? Разумеется, Шабли непомерно превозносит одних и совершенно напрасно унижает других. Вот в этой книге - так ли уж велики были заслуги Катарины, или ее просто поставила на первое место скромность мужчин, не желающих гордиться собственными заслугами? Но скажите мне, Николас, вам действительно ничего не хотелось бы? Вы можете попросить меня, как друг, я сделаю все, что в моих силах.
Она была такой красивой, ее улыбка и взгляд просили: "Услышь! Поверь!" Возможно, будь Николас старше на несколько лет, он и не устоял бы перед ее чарами, но его юношеская чистота и невинность в данном случае пошли на пользу.
- Благодарю вас, Маргарита, но мне не нужно ничего. вы хорошо заботитесь о своих гостях.
Уловила ли красавица усмешку в его словах? Неизвестно, но продолжала прежним тоном:
- Скажите мне, Николас, а знаете ли вы, что стало с вашей сестрой?
С сестрой? Николас задрожал при одной мысли о Сильвии. Он так боялся думать о ее судьбе, зачем же ему теперь ему о ней напоминать?
- Я не знаю, что стало с Сильвией, - ответил он. - Вам следует спросить об этом ваших солдат. Если бы они не преследовали нас, ничего бы не случилось.
- Я очень сочувствую вам, поверьте, - Маргарита коснулась руки Николаса, переплела свои тонкие, украшенные кольцами пальцы с его. - Солдаты, которые привезли вас, доложили, что после вашего отъезда произошел обвал, однако тела вашей сестры не нашли. Я надеюсь, что она, возможно, жива, однако надежды, как вы понимаете, крайне маловероятны. Но если она все же появится, вы можете сказать, куда она могла бы направиться?
Тела Сильвии не нашли? Слабая надежда шевельнулась в душе мальчика, однако он боялся поверить, уж очень невероятной казалась такая возможность.
- Я ничего не знаю, поверьте, Маргарита. Думаю, Сильвия, если бы приехала в Олларию, наведалась бы в наш особняк, что ей еще останется делать? Но вы ведь сами говорите, что шансов почти нет. Прошу вас, если вы все же узнаете о ней хоть что-то, расскажите мне, пожалуйста.
- Разумеется, - Маргарита поднялась и мимоходом провела ладонью по его волосам, и у Николаса сжалось сердце от воспоминания - вот так его прежде гладила Сильвия. - К сожалению, сейчас в городе неспокойно, поэтому мы приставили к тебе охрану для твоей же пользы. Очень надеюсь, что скоро мой отец и генерал Эпинэ наведут порядок, и тогда ты сможешь вернуться к себе домой, если захочешь. Кстати, дело о злоупотреблениях в Надоре расследуется, и виновные непременно будут наказаны. А пока, прошу тебя, потерпи еще немного, я буду теперь приходить к тебе когда захочешь, чтобы ты не скучал. Ты не возражаешь?
- Нет, - Николас, вспомнив, чему его учили, поцеловал Маргарите руку. Та, напоследок одарив его еще одной ослепительной улыбкой, вышла, закрыв за собой дверь. А Николас остался размышлять, что означал ее визит, чего она хотела на самом деле и как ему следует вести себя с ней отныне.

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа Katze, эрэа Техна, эрэа NNNika, эрэа Laeta, эрэа Дюймовочка, большое вам спасибо за комментарии и за присвоенное мне звание! Поцелуй

Сильвия ворвалась в кабинет герцога Эпинэ точно буря. Сидевшие за столом, разбирая донесения агентов, Шарль и Генрих удивленно подняли головы.
- Что произошло, герцогиня Окделл? - поинтересовался Шарль.
- Случилась очередная сногсшибательная идея этой проклятой Маргариты, башкой ее о четыре скалы! - воскликнула Сильвия, рывком вытаскивая стул, чтобы сесть на него.
- Что вы имеете в виду? - спросил Райнштайнер.
- Она приказала всем участницам Женского Комитета учиться стрелять, вы можете себе такое представить? Вот зачем, скажите, ей могло это понадобиться? Я соглашусь носить розовое платье, если у нее были добрые намерения!
- Ты ничем не рискуешь, заключая это пари, - произнесла Мауриция Вейзель, входя в кабинет. - Герцогиня Марагонская сказала мне с глазу на глаз, что женщин, показавших в стрельбе лучшие результаты, она возьмет к себе во дворец, в свою личную гвардию. Кстати, многим дамам эта идея понравилась. Есть, конечно, такие, что годны лишь болтать языком, но большинство, особенно молодые, воодушевлены новой возможностью сравняться с мужчинами. Полагаю, в скором времени десятка три женщин-телохранительниц у Маргариты будут.
- Понятно, - усмехнулся Шарль. - Она видит, что в Олларии становится неспокойно, вот и старается окружить себя преданными людьми. Вам с Сильвией становится небезопасно и дальше участвовать в собраниях Женского Комитета.
Мауриция покачала головой.
- Сейчас я не могу уйти, ведь мне поручено обучать наших дам стрельбе. Без меня они, чего доброго, перестреляют друг друга, а я уже привыкла к ним. А вот Сигрид, пожалуй, и вправду лучше посидеть дома.
- Еще чего! - девушка гордо подняла голову. - Я-то, в отличие от некоторых, стрелять умела и раньше, так что, надеюсь, ваша Прекрасная Маргарита меня возьмет к себе. А там я постараюсь найти Николаса, если его держат во дворце Олларов. А уж если представится возможность прикончить Маргариту, так, чтобы никто не узнал... - Сильвия зловеще усмехнулась.
- Вот именно этого делать и не следует, - Райнштайнер покачал головой. - Вы должны быть осторожны, герцогиня Окделл, не то погубите нас всех. Лучше вам не показывать слишком хороших результатов.
- Я и то уже велела ей почаще делать промахи, - заметила Мауриция, украдкой встретившись глазами с Генрихом. - Я, конечно, понимаю твои чувства, Сильвия, но тебе нельзя сталкиваться с Маргаритой.
- Я понимаю, - устало произнесла девушка. - Но, Лейэ Литэ, как же мне все это надоело...
Она сразу вся потускнела, примолкла в угрюмом отчуждении, не глядя ни на кого. Шарль не мог видеть ее такой. Подойдя, он осторожно приобнял Сильвию за плечи, не как взрослую девушку, а скорее как ребенка, нуждающегося в утешении.
- Не беспокойтесь, герцогиня Окделл, мы обязательно найдем вашего брата, и Олларов свергнем, что бы они о себе не воображали. Я получил письмо от герцога Урготского - он пишет, что готовится освободить графиню Рокслей и постарается разыскать короля Алехандро и его дворян. Дела, кажется, начинают идти на лад, здесь тоже большинство людей уже не верят Олларам. Но вы выглядите усталой. Баронесса Вейзель, проводите Сильвию в ее комнату, пожалуйста.
- Сейчас, - Мауриция взяла девушку за руку, та пошла с ней, по-прежнему безучастная ко всему. Лишь на пороге она обернулась и грустно улыбнулась Шарлю:
- Спасибо вам, герцог Эпинэ. Вы настоящий друг.
Женщины вышли, а Шарль опустился на стул, обхватив руками голову, совсем, казалось, забыв о Райнштайнере.
- Просто друг, - прошептал он, печально вздохнув.
А Генрих проводил уходящих женщин внимательным взглядом, и по его лицу никто не взялся бы угадать, о чем он думает.

Сильвия шла так быстро, что баронесса Вейзель едва успевала за ней. Погруженная в свои невеселые мысли, девушка не оглядывалась вокруг и не видела ничего и никого вокруг себя, пока на лестнице не столкнулась с Раулем. Столкнулась в самом прямом смысле - он невольно схватил ее за плечи, отстраняя от себя, так что для непосвященных зрелище показалось бы весьма откровенным.
- Прошу вас, будьте осторожнее, госпожа Вейзель, - указал ей Рауль. Видя Сильвию почти каждый день, он, кажется, уже забыл ее настоящее имя, или не заметил, что взявшаяся из ниоткуда со своей странной историей герцогиня Окделл и белокурая племянница Мауриции - одно и то же лицо. Хотя, скорее всего, ему просто было все равно.
- Простите, пожалуйста, - Сильвия чувствовала себя очень глупо, однако продолжала пристально глядеть ему в глаза, так похожие и одновременно непохожие на глаза его кузена. И, понимая, что этого спрашивать не следует, она все же не удержала за зубами вопрос:
- А куда вы собираетесь ехать? Во дворец Олларов?
Рауль мгновенно принял самое надменное выражение, посмотрел на Сильвию как на совершенно чужого человека.
- Да. Простите, баронесса Вейзель, меня ждут.
- Ах, вас ждут! - Сильвия отшатнулась в сторону, затем стремительно взбежала по лестнице, откуда пронзительно крикнула:
- Надеюсь, ваша Маргарита отблагодарит вас как следует, маркиз Эр-При!
Девушка скрылась в своей комнате, а Рауль только пожал плечами, удивленный ее странной выходкой.
- Что это на нее нашло, не пойму, - про себя произнес он.
- Не понимаете? - Мауриция Вейзель заступила ему дорогу и окинула презрительным взглядом. - Вижу, что несчастный граф Рокслей был прав - вы действительно глупы как пробка, молодой человек! Дай Четверо, чтобы вы еще сумели понять, какой выбор сделали. Будь у вас хоть немного ума, вы присмотрелись бы к этой девочке, как сделал ваш кузен. Он-то получше вашего разбирается в женщинах, вот только ему ничего не светит.
- Шарль влюблен в вашу племянницу? - удивился Рауль. - Ну что ж, она по-своему хороша. Но мне пора идти.
- Идите, маркиз без головы, - проворчала ему вслед Мауриция. А сама последовала за Сильвией, которую теперь следовало вновь успокоить.

Сильвия лежала на своей кровати вниз лицом, и даже не подняла голову, когда дверь открылась. Только когда приемная тетушка села рядом с ней и провела рукой по ее заплетенным в косы осветленным волосам, она не глядя протянула руку и сжала ее.
- Сигрид, - произнесла баронесса Вейзель несколько назидательным тоном. - Этот Эпинэ тебя не стоит. Хочет загубить себе жизнь, путаясь с дочкой Оллара - ну и пусть. На твоем месте я бы присмотрелась к его кузену.
Сильвия лишь яростно, но молча замотала головой.
- Шарль для меня просто друг, - проговорила она глухим, опустошеннымм голосом. - А Рауль... может быть, ты и права, но мне все равно никто кроме него не нужен, ясно?
- Не совсем, - призналась Мауриция. - Как можно любить человека непонятно за что, тем более если он тебя даже не замечает?
Сильвия села на кровати, обхватив колени руками, взглянула на тетушку почти враждебно.
- Не знаю, - отрывисто произнесла она. - А тебе и вовсе не понять. Ты никого не любила, и не знаешь, как это.
- Я не любила? - Мауриция протяжно вздохнула, голубые глаза ее заволокло дымкой. - Не говори, о чем не знаешь, девочка. Я вышла замуж, когда была моложе, чем ты сейчас, за барона Армфельда, он тогда только стал капитаном. И мы друг друга любили, и не сомневались в своей любви, да только мало времени нам отпустила кошка-судьба. Три года всего прожили, а потом была очередная стычка в Торке, и мы прислали письмо - Олаф убит, - женщина украдкой провела ладонью по глазам. - А вскоре и наш сынок заболел и умер. Он бы сейчас уже взрослым был, на четыре года старше тебя. Вот так вот, - в ее голосе была давняя устоявшаяся печаль, которой, видимо, суждено было уйти лишь вместе с жизнью Мауриции, но не отчаяние - она была для этого слишком бергеркой.
- Прости меня, - Сильвия прикоснулась к руке тетушки, как никогда почувствовав, что та для нее теперь по-настоящему родной человек. - А... можно задать тебе глупый вопрос? Ты больше никогда не хотела снова выйти замуж?
Мауриция пожала плечами.
- Я тогда не могла оставаться больше там, где каждый камень напоминал мне об умерших. Я вернула свою девичью фамилию и переехала в Олларию. А замуж... Некоторые мужчины предлагали мне, но я так и не смогла полюбить ни одного.
- А герцог Райнштайнер? - вырвалось у Сильвии, и в следующий миг она прикусила себе язык.
- Что герцог Райнштайнер? - непонимающе переспросила Мауриция.
- Ах, тетушка, можно подумать, я не замечаю, как ты на него смотришь! - фыркнула Сильвия, раз уж пришлось продолжать разговор.
Баронесса Вейзель, в свою очередь, смущенно улыбнулась, точно они с "племянницей" поменялись местами.
- Ну что ты говоришь, Сигрид! Я ничего такого никогда не показывала... Я слишком стара для герцога Райнштайнера.
- Слишком стара? - Сильвия невольно засмеялась. - Тетушка, сколько тебе лет? Сорок? Подумаешь, шесть лет разницы! Луиза Мудрая, кстати, была на семь лет старше Рокэ Первого, вот так-то! - она даже показала тетушке язык!
- Ну что за нахальная девчонка! - проворчала Мауриция, делая вид, что собирается шлепнуть девушку; та поспешно увернулась, принимая игру. - Немедленно переодевайся и спускайся к обеду, ясно?
- Сейчас! - Сильвия направилась в смежную комнату, чтобы умыться. На пороге она остановилась и произнесла тем же полушутливым-полусерьезным тоном:
- А, кстати, королева Луиза Мудрая родила последнего ребенка в пятьдесят два года, вот так-то! А ваша прародительница Юлиана Вейзель - в пятьдесят три. Не может быть, чтобы вы не знали, тетушка.