Четыреста лет спустя или Новый Излом

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа aiv, эрэа Laeta, огромное спасибо вам за чтение! Поцелуй

Простите, что остановилась на самом интересном месте, постараюсь это исправить.

цитата из: aiv на 08 сентября 2012 года, 22:23:38

Ох, сейчас Вейгард, тварь склизкая закатная, огребет по заслугам! Чту и Ожидаю! Смех

А вот тварей закатных не оскорбляйте, пожалуйста. Лучше вспомните, кого так обычно называют эсператисты и что означает Закат на самом деле. Язык

Алехандро увернулся от очередного выпада и концом шпаги прочертил длинную, но, к сожалению, легкую царапину на груди Вейгарда. Сделать выпад из такого положения означало бы насадить себя на шпагу противника, а это все же была не линия. Погибнуть сейчас, когда до свободы осталось лишь рукой подать? Погибнуть, оставив свою страну, своих людей и Эльзу?! Нет, ему необходимо победить и выйти отсюда живым и, по возможности, здоровым.
Однако это было легче сказать, чем сделать. Может быть, год назад он и сумел бы без потерь справиться с Вейгардом, хотя, вероятно, и тогда пришлось бы нелегко, однако сейчас у начальника Тайной Службы были все преимущества, и оба противника это понимали. Вот шпаги снова столкнулись со страшным лязгом, в воздух взлетел сноп искр, и более легкая шпага Алехандро не выдержала, сломалась пополам. С быстротой атакующей змеи Вейгард занес шпагу над обезоруженным противником. В последний момент Алехандро успел повернуться, выхватывая кинжал, и Вейгард пронизил лишь его руку у локтя; та сразу повисла, как плеть.
Эльза, увидев, что ее король ранен, забыла об осторожности и кинулась к нему:
- Нет, Ваше Величество... Алехандро! - воскликнула она, подбегая к сражающимся.
Талигойский король пошатнулся, оперся о стену. Эльза успела еще разглядеть, как его лицо побледнело от боли. А затем вскрикнула сама, чувствуя, как крепкая мужская рука хватает ее за волосы, вынуждая поднять голову.
- Гляди-ка, та самая рыжая красавица! - на лице и в голосе Вейгарда впервые появилось что-то похожее на эмоции. - Так я и знал, что ты оказалась возле камеры этого дерзкого мальчишки не просто так. Подожди, сейчас я заберу свою шпагу, и мы проверим, чему он успел тебя научить. Может, кэнналийцы и искусны в любви и в фехтовании, однако им не хватает северной силы и выносливости - ни в том, ни в другом.
Не отпуская бешено сопротивляющуюся Эльзу, Вейгард с силой потянул за эфес своей шпаги. Однако клинок крепко застрял среди костей и жил, вытащить его было трудно. И, занятый Эльзой, Вейгард не уследил за движением Алехандро. Молниеносно взмахнув левой рукой, молодой король вонзил кинжал по самую рукоятку в грудь Вейгарду. Тот хотел что-то сказать, однако послышалось лишь хриплое бульканье, и начальник Тайной Службы Дриксен рухнул на пол, увлекая за собой и Алехандро, и Эльзу.
Король Талига, стиснув зубы, выдернул шпагу из своей раны. Здоровой рукой он разжал слабеющую хватку Вейгарда и обнял Эльзу за плечи. Так, поддерживая друг друга, они не без труда поднялись на ноги, осматриваясь вокруг. Тем временем битва вокруг уже стихла. Талигойцы уложили большую часть дриксенских солдат, а оставшиеся, увидев своего предводителя мертвым, сложили оружие.
- Ваше Величество, вы в порядке? - Арно Савиньяк и Рикардо Салина немедля бросились к своему королю.
- Я в порядке, - Алехандро, наконец, отпустил Эльзу и взмахнул левой рукой. - Не подходите пока.
Он стоял над Вейгардом, и кровь из его пронзенной руки капала на тело врага. Вейгард был еще жив, он корчился в агонии, точно кровь Алехандро обжигала его. Внезапно его бледно-голубые глаза открылись и с ненавистью уставились в глаза Алве. Нет, поединок еще не закончен - он продолжался теперь, может быть, самая важная его часть.
- Может быть, уже пойдем? - Борн, со свежей ссадиной на лбу, уже успел собрать оружие у сдавшихся в плен солдат.
- Помолчи, - строго произнес Салина. - Это важно.
А Алехандро смотрел на умирающего Вейгарда и видел, как тот постепенно превращается во что-то иное, какую-то скользкую морскую тварь, холодную, лишенную каких бы то ни было чувств и эмоций, кроме самых примитивных, при этом умную без разума. Вокруг нее разливалась ядовито-зеленая лужа, и с каждой секундой росла все больше и больше. Вот уже целое зеленое море плещется в подвалах Замка Печальных Лебедей, затапливает его коридоры и камеры. Эти стены за многие сотни лет своего существования видели столько боли и страха, столько мучительных смертей и несправедливых приговоров - как было здесь не расцвести скверне, точно тина в стоячей воде? Этот Вейгард воистину пришелся здесь ко двору. Может, он и был раньше связан с Орденом Истины, но в нем, безусловно, было что-то еще. Эорий Дома Волн... и, кажется, не из слабых. И теперь, когда он умирает, накопленная сила выплескивается наружу, становится последней каплей, грозя сделать из Замка Печальных Лебедей вторую Ноху. Отсюда давно ушли последние крысы, здесь по своей воле не останется ни одна кошка, зато выходцы приходят свободно. Он чувствовал это весь последний год, потому и считал свое пребывание здесь необходимым, хотя и вынужденным. Не будь его, скверну не удалось бы ограничить лишь этими стенами, она давно распространилась бы на весь Эйнрехт, а может быть, и на всю кесарию. А когда идет Излом, не время радоваться несчастьям соседа, даже если это враг.
Вейгард, наконец, затих, его глаза, так и оставшиеся открытыми, уставились уже бессмысленным взглядом куда-то в потолок. Алехандро отошел в сторону, наконец, зажал рукой все еще кровоточащую рану.
- Возьмите, Ваше Величество, - Эльза дрожащими руками перевязала его рану своим платком.
- Спасибо, - Алехандро поцеловал ее руку. - Но подожди, я еще не кончил. - Перед очередным подземным ходом он пропустил своих спутников вперед, а сам снова повернулся к недавнему месту сражения и вытянул вперед левую руку со свечой, снова вызвав мысленно картину моря скверны. Только огонь может остановить ее, только огонь, как в Агарисе, как в Паоне. Свеча, будто разделяя его эмоции, разгорелась ярче. Может ли маленький и слабый огонек сокрушить могучие каменные стены? Обязан, иначе быть не может! Год назад Алехандро, должно быть, хватило бы одного порыва ярости, чтобы послать молнию на Замок Печальных Лебедей, не хуже Рауля Эпинэ. Но сейчас не ярость - чувство долга должно вести его руку, ибо король обязан всегда контролировать себя. Он сорвал повязку с руки, и та опять закровоточила. Несколько капель крови упало на подставленную Алехандро свечу, и та, как не удивительно, не погасла, лишь пламя ее стало алым, точно звезда Фульгат или алая ройя.
- Пусть Четыре Ветра развеют скверну, сколько бы ее ни было, - произнес Алехандро вслух. - Пусть Четыре Волны смоют скверну, сколько бы ее ни было. Пусть Четыре Молнии упадут четырьмя мечами на головы врагов, сколько бы их ни было. Пусть Четыре Скалы станут на пути наших врагов, сколько бы их ни было.
С последними словами Алехандро вернулся к телу Вейгарда и бросил на него горящую свечу. Одежда и волосы мертвого вспыхнули в мгновение ока, затем огонь перекинулся и на другие трупы, начал лизать каменные стены. Помедлив немного, Алехандро вернулся в подземный ход.
Эльза, взглянув на его измученный вид и кровоточащую рану, лишь всплеснула руками, а маршал Савиньяк сурово нахмурился:
- Я надеюсь, тебе хватит сил выбраться отсюда? Выглядишь ты, прости, краше в гроб кладут.
- Не беспокойся, - хриплым шепотом произнес Алехандро. - Эльза, веди нас, надо торопиться. А вас, дриксенцы, мы сейчас отпустим, и вы постараетесь добраться до казармы и охраняемых постов, выведите кого сможете. Замок Печальных Лебедей горит, если не поторопиться, мы все погибнем, - последние слова он произнес, уже шагая за Эльзой.
Дриксенцы удивленно переглянулись, однако возражать не осмелились. Им, конечно, приходилось слышать о нечеловеческих способностях королей Талига, но одно дело слухи, и совсем другое - такое неожиданное их подтверждение, да еще от кого - от их бывшего пленника.
И действительно, подземный ход вывел их в сад. Мокрая и промозглая осенняя ночь показалась бывшим заключенным милее всех гранатовых рощ Кэнналоа и солнечных лугов Эпинэ.
- Смотрите! - Рикардо Салина указал на замок, из которого они выбрались с таким трудом.
А там уже вовсю полыхало пламя, распространившись с невероятной, неестественной скоростью там, где, казалось бы, нечему было гореть. И однако же Замок Печальных Лебедей просто светился насквозь, как головешка в костре, готовая вот-вот рассыпаться в пепел. Четверо мужчин и одна девушка смотрели на это зрелище, не отрываясь. Они успели заметить, как люди, выбравшихся из Замка, разбегаются в разные стороны. Среди них большинство, насколько можно разглядеть, были солдатами и охранниками тюрьмы, однако попадались и несколько оборванных, изможденных людей - очевидно, кое-кто успел выпустить даже заключенных. Ведь сейчас всем грозила общая опасность, при которой все различия не значили уже ничего.
- Надеюсь, мой отец тоже успел уйти, - проговорила Эльза.
А тем временем некогда несокрушимые стены под натиском пламени стали таять, точно сделанные из воска, затем потеряли форму и с глухим треском обрушились внутрь; огромный столб пламени и пепла, точно при взрыве вулкана, поднялся к самому небу. Замок Печальных Лебедей перестал существовать.
- Вы готовы ехать, Ваше Величество? - послышался, как ни в чем не бывало, мужской голос.
Алехандро стремительно развернулся навстречу голосу, и едва не упал, но сильные руки успели подхватить его.
- Марсель, - улыбнулся Алехандро, стараясь не слишком опираться на руку герцога Урготского.
- К вашим услугам, мой король, - Марсель подвел Алехандро к вороному мориску, мысленно надеясь, что даже раненый и усталый Алва сумеет справиться с любым конем. - Вы готовы, господа? И прекрасная эрэа? - Марсель непринужденно подсадил Эльзу на спину изящной рыженькой кобылке. - Тогда вперед! Адрианклостер ждет нас.
На всякий случай Марсель придерживал поводья коня Алехандро. Тот вынужден был смириться, хотя год назад непременно приказал бы отпустить его.
- Кажется, четыреста лет мало что изменили? - невесело произнес он. - Опять Валмон только что не таскает Алву на руках?
- К счастью Валмонов, Алва с тех пор не стали весить больше, - ответил в том же тоне Марсель.
- А я надеюсь, что нас сочтут погибшими в Замке Печальных Лебедей, - заметил Савиньяк. - Но все же хорошо бы нам переправиться в Талиг как можно скорее. Вы уже придумали, как это сделать?
- Обязательно придумаем, - заверил его Марсель, и внезапно остановил коня. - Что это?
И действительно, с улиц и площадей донеслись крики и лязг оружия. Выехав чуть вперед, герцог Урготский увидел, что там происходит, услышал и увидел людское море, затопившее улицы, - и не поверил своим глазам. Они никак не могли оказаться здесь, в самом сердце Эйнрехта, - однако же были, притом вполне готовы к бою.

Эрэа Katze, эрэа Эйлин, эрэа Valckin, эрэа Техна, эрэа Laeta, эрэа zoika, большое спасибо вам, что читаете и комментируете! Поцелуй

цитата из: Valckin на 09 сентября 2012 года, 22:55:04

О, Вейгард таки носитель скверны. А про то, что он эорий Волн, что-нибудь будет или это не важно?

Я думаю, теперь уже не важно, кем он был. Думаю, Гонт или Придд неучтенной ветви, а может быть, даже Райнштайнер, судя по роду занятий. Был при жизни.

Глава 11.
Западная армия неуклонно продвигалась к Хексберг. Люсьен Ариго изо всех сил выполнял данную на тинге клятву. И, надо сказать, еще ни у одного полководца не было армии, до такой степени разделяющей его стремления, воодушевленной тем же желанием как можно скорее изгнать врага со своей земли. Бергеры не просили и не давали пощады вековому противнику. Командующий дриксенской армией маршал фок Глауберозе был опытным и смелым командующим, и все же не ему было остановить ударную волну бергеров и талигойцев. Герцог Манфред Ноймаринен со своими сыновьями Альфредом и Штефаном уже успели дать отпор врагу еще до прихода бергерского ополчения. Впервые после Двадцатилетней войны прошлого Круга на войну шли не только солдаты, но и простой народ, жители Ноймара и Бергмарк шли мстить "проклятым гусям", не ожидая, пока армия придет и спасет их. Заблаговременно предупрежденные гонцами, посланными герцогом Ноймариненом, поселяне готовились встречать незваных гостей, и много дриксенских солдат в ту осень и зиму погибли не от пуль равного противника, а от самодельного оружия крестьян. Те, кому не хватало сил на открытое противостояние, поджигали собственные амбары и склады провизии, угоняли скот в леса, чтобы не достался врагу, так что у дриксенской армии начались проблемы со снабжением. Вариты сражались мужественно и упорно, однако тщетно. Последним гвоздем в крышку их гроба стало прибытие на помощь талигойцам армии Гаунау, возглавляемой самолично королем Зигфридом по прозвищу Большой Медведь.
И вот уже дриксенская армия, покинувшая талигойские земли так же быстро, как захватила их, укрепилась близ Хексберг, намереваясь дать наутро решительный бой. А преследующие их по пятам союзники расположились на ночь в виду противника. Ночью в обычной военной палатке, под стук крупных капель дождя по брезентовой крыше, собирались на совет командующие.
Пока что за походным столом, застеленным вместо скатерти картой, сидели лишь двое: командующий сводной армией Люсьен Ариго и герцог Манфред Ноймаринен. Впрочем, сейчас разговор шел не о войне. С неожиданной для сурового внешне и характером северного волка заботой Ноймаринен обратился к своему бывшему оруженосцу:
- Ты весь день не находишь себе места. Может быть, объяснишь мне, что происходит? Ты сомневаешься в завтрашнем сражении? Только не ври, пожалуйста, что все в порядке - меня тебе не обмануть.
Люсьен потер лоб рукой, собираясь с мыслями.
- Не то, чтобы я беспокоился... Война действительно складывается для нас очень удачно, и это в первую очередь заслуга ваша и короля Зигфрида. Но можно ли завтра будет удержать людей от истребления сильного и смелого противника поголовно. Что ни говорите, дриксенцы хорошо дрались и заслуживают хотя бы человеческого обращения. По правде говоря, я с удовольствием встретился бы с графом фок Глауберозе при каких-нибудь более приятных обстоятельствах, чем завтрашний бой. Почему только "гуси" не могут жить тихо и мирно?
Положив тяжелую руку на ладонь Люсьену, Ноймаринен тихо ответил:
- Трудно сказать. Но в каждом поколении есть люди, присвоившие себе право жить за счет других. Им на всех плевать они просто берут то, что им хочется, и неважно, скольких при этом придется убить. Мирных людей они считают слабаками, с которыми даже смешно считаться. Однако время от времени им приходится сталкиваться с такими, как мы: миролюбивыми, но непокорными. Нас невозможно сломить, мы бьемся до последнего и умираем, забирая их с собой. Мы не сдаем свою страну. Нас не покорить. И они обламывают о нас свои проклятые зубы!
Люсьен не успел ответить - в это самое время вошел король Гаунау со своими офицерами, а за ними - младшие Ноймаринены.
- Доброй ночи вам, Ваше Величество, - произнес Люсьен, поспешно поднявшись, и взглянул в зеленовато-карие глаза Большого Медведя.
Тот усмехнулся, открыв два ряда чуть здоровенных крепких зубов.
- Доброй, хоть и бессонной, хотели вы сказать, маршал Ариго? - Зигфрид что было сил сжал руку Люсьена, и тому показалось, что его ладонь попала в железные клещи. Он был рослым и крепким мужчиной, но рядом с великанами Дома Скал чувствовал себя слабым. Впрочем, сейчас важнее было, став впервые во главе целой армии, не оказаться слабее опытных военачальников в другом отношении. Вот как следует понимать это обращение "маршал"?
- До начала этой кампании я не был маршалом, - ответил Люсьен, как ему показалось, с максимальным достоинством. - Надеюсь, что завтрашняя битва расставит все по местам.
- Волнуешься, значит? - хмыкнул Большой Медведь. - Молодец. Я перед своей первой самостоятельной битвой ни есть, ни пить не мог, все боялся, что проиграю и отец лишит меня наследства. А ведь мы, слава Четверым, еще не дриксы, чтобы такое было принято.
- А я думаю, сейчас нам бояться нечего, - заметил Альфред, маркиз Ноймар. - Завтра мы будем обедать в отбитом у врага Хексберг, попомните мои слова.
- Нет ничего туманее очевидности, - урезонил старшего сына герцог Ноймаринен. - Или не бывало в прошлом, что исход битвы менялся за считанным минуты? Сейчас все действительно складывается в нашу пользу, но удачной ситуацией нужно еще уметь воспользоваться.
Люсьен, услышав эти слова, только вздохнул, надеясь, что, кроме Манфреда, его сомнений никто не заметил. Чего он только не отдал бы, чтобы идти в решающий бой одним из командиров, не отвечать за все сражение!
- Я не сомневаюсь, что никто из нас не совершит завтра непростительной ошибки. Все вы люди опытные, у каждого за плечами не одно сражение. Если вы, герцог Ноймаринен, или вы, Ваше Величество, заметите мою ошибку, поправьте меня. Ваше звание и ваш опыт дают вам полное право. Вот и все, что я могу сказать. Не мне давать вам указания, господа. Я не сомневаюсь, что завтра каждый сделает все, что в его силах. А мне остается лишь присоединиться к пожеланию маркиза Ноймара о завтрашней встрече. У меня есть корзина кэнналийского вина, специально про такой случай. Надеюсь, завтра мы сможем выпить его в стенах Хексберг за нашу победу, господа. А сейчас нам необходимо отдохнуть хотя бы несколько часов перед сном.
Ноймаринен кивком головы высказал свое согласие, за ним поднялись и вышли и сыновья. Король Зигфрид Большой Медведь, задержавшись ненадолго, положил руку на плечо Люсьену:
- Так держать, молодой человек, и вы станете настоящим маршалом. Надеюсь после войны и Излома узнать вас получше. Приезжайте к нам поохотиться на медведей, я и мои подданные встретят вас как дорогого гостя, маршал Ариго.
Чего-чего, а такого предложения Люсьен не ожидал. Кое-как собравшись с мыслями, он ответил:
- Благодарю за честь, Ваше Величество. Как только у меня будет время, я обязательно приеду в Гаунау, если к этому времени вы еще не передумаете.
Зигфрид фыркнул.
- Медведи не меняют так легко своего мнения. Приглашение будет в силе, и вам не придется пожалеть, если вы примете его. Я давно уже присматриваюсь к вам, герцог Ариго, и, пожалуй, был бы не прочь выдать за вас замуж мою дочь Стеллу. Если она и вы согласитесь, конечно же. Впрочем, подробности мы, надеюсь, сможем обсудить завтра.
Люсьен поклонился:
- Я надеюсь, что вы не ошибаетесь, Ваше Величество.
Час от часу не легче! Теперь его прочат в женихи принцессе; попробуй после такого не оправдать доверия! Не то чтобы Люсьен был так уж против своей возможной женитьбы на гаунаусской принцессе - он слышал, что та довольно красива, но трудно ведь составить мнение о девушке, которую никогда не видел, - но предложения с места в карьер он не ожидал. Со стороны Зигфрида это и вправду была большая честь, которую Люсьену следовало еще оправдать.
Оставшись один, он лег на узкую походную кровать, но сон долго не шел к нему, напряжение после трудного перехода и лавина мыслей мешали расслабиться. Впрочем, Повелители Ветра, как истые воины, славились тем, что могли есть и спать, невзирая на обстоятельства, так что уснуть в ту ночь Люсьену все же удалось.