Прозрение. Подвиг Бравиды.

[Convollar]

Сильно написано, эр Konstantin! И читается на одном дыхании. Замечательно!

[Konstantin]

  Спасибо большое! Дальше будет, увы, страшнее. Но, с другой строны, динамика может немного застопориться - в двери стучится политика...

[Konstantin]

Миртрен Бойнд, припадая на правую ногу, подковылял к Никлену:
- Крепкий был старик. Не каждый молодой смог бы Бетта  одолеть…   Ты, это …  Командуй  над Южными Воротами, сотник!
- Я? – вздрогнул Никлен. Он не боялся смерти, но необходимость принимать решения самолично, отвечая за сотни жизней, его пугала. Он привык быть тенью  умного  и рассудительного Бетта, но теперь…
    Бойнд почесал свой крупный веснушчатый нос:
- А кто ж еще – то? Ты здесь теперя по званью старший, стал быть, тебе и верховодить…
    Никлен обреченно снял шлем, и потер широкое лицо своей лопатообразной ладонью:
- Тому и быть! Сотник Махтедор!
   Командир легких конников подскочил к Никлену. Добродушное крестьянское лицо Реора Махтедора выражало готовность выполнить любой приказ.
- Вот что… - Никлен помедлил. – Тебе и твоим ребятам придется увести наших женщин и детей. Надо это сделать, пока мы получили передышку – потом они нас обложат, как медведя в берлоге, и мы наши семьи не спасем. Уведешь их в леса и будешь ждать подхода наших.
- Так  мы ж нужны вам здесь, - попробовал возразить молодой лабунец, но Никлен покачал головой:
- Запасов еды и питья у нас не так уж много. Каждый лишний рот здесь будет лишним. А у тебя почти двести человек. Атакуя южан из леса, вы принесете куда больше пользы. Нам они крупные вылазки больше делать не дадут – не дураки ведь. А потом к ним, ясное дело, подмога придет и… в общем, несладко нам придется, дружище.
    Уловив немой вопрос в глазах Махтедора, Кижерлид мягко добавил:
- Панцирникам уходить через лес, сам понимаешь, не получится.
Миртрен, снимите со своих коней доспехи! Все ваши лошади уйдут с Реором. Все равно в крепости их ждет лишь участь пойти на мясо…
   Бойнд одобрительно кивнул. По счастью, у Южных Ворот было не много женщин и детей, значит, лошадей латников должно было хватить на всех них.
- А может, все тогда уйдем? Авось, к своим и прорвемся? – несмело предложил Реор. Никлен сощурился:
- Не - е, дружище. Это наша крепость, и мы будем ее защищать до конца. У вас свой путь, у нас – свой.
   Лабунец понуро кивнул.
- Возвращаемся в крепость,- зычно крикнул Кижерлид. – Убитых -  предать огню! Стрелы и болты – собрать!..
     Латники Бойнда, сняв свои тяжелые доспехи с помощью товарищей, сновали меж убитых, подыскивая себе подходящие кольчуги. Беспокоить мертвых было неприятно, но выхода не было – в тяжелой броне на крепостную стену не вскарабкаещься, но и в одной рубахе драться нельзя…
    … Ирленна уткнулась мужу в грудь и всхлипнула:
- Куда ж мы от вас пойдем - то?
    Никлен бережно погладил жену по худеньким плечам:
- Так вы нам тут мешать будете. А так продержимся, наши вот скоро придут, и этих гадов на Юг погонят. А вы пока переждете в лесу…
     Ирленна молчала, теребя свою роскошную косу цвета меда – предмет зависти других офицерских жен в Красной Крепости. Сотник подхватил на руки дочек:
- Ну, что, милые, позаботитесь о маме?
- Да, папочка, - прошептала старшенькая, семилетняя Дринна, смешно наморщив свой высокий чистый лобик. А четырехлетняя Тиолла, рыжеволосая толстушка, вздохнула:
- А кто же о тебе позаботиться, пап?
- Ну – у, я ведь такой большой и сильный. Сам себя спасу, и приду за вами!
- Честно - честно?
- Слово воина! – Кижерлид осторожно поставил девочек на землю, и обнял жену на прощание. – Все, идите!
    …Дочери со слезами оборачивались, жена шла, держа их за руки, следуя к Воротам за остальными женщинами. Никлен знал, почему его милая Ирленна не смотрит назад. Чтобы супруг не увидел ее слез. Его нарочито бодрый тон, которым он только что с ней распрощался, не обманул молодую женщину.  Она понимала, что вряд ли еще увидит своего мужа. Ирленна шла вперед, увлекая за собой Дринну и Тиоллу. Рыжие волосы жены, казалось, ярко пылали – отражая солнечные лучи. А Никлен улыбался дочкам и махал рукой. Что ж, во всяком случае, теперь ему можно спокойно драться до самого конца, не беспокоясь за дорогих ему людей…

[Convollar]

- Я? – вздрогнул Никлен. Он не боялся смерти, но необходимость принимать решения самолично, отвечая за сотни жизней, его пугала. Он привык быть тенью  умного  и рассудительного Бетта, но теперь…

Очень понятная реакция честного и исполнительного человека. Мне понятная - я тоже всегда ведомый. По возможности, добросовестный. В то же время, если вот так - в угол зажат человек и выхода нет, он себя пересиливает и несёт ношу, ту, которую жизнь изволила на него взвалить.

[Konstantin]

  Согласен с Вами, эрэа Convollar . И я ведомый (если иметь в виду работу).
  Сейчас выскажется человек с "той стороны", который тоже, по сути, ведомый...

**************************************************************************
     Чорбаджи Тыктан бездумно поглаживал свою длинную худую шею, не  обращая внимания на ржание лошадей и бряцание оружия, доносившихся через полог его походной палатки –  несмотря на наступление сумерек, амадийский лагерь под Бравидой был весьма оживленным.
      Чорбаджи стал грызть ноготь, даже не замечая этого.  Положение, в  котором он  сейчас оказался вместе со своими людьми, было, мягко говоря, незавидным.
     За сутки осады Бравиды корпус Грунфы – паши понес слишком уж чувствительные потери. Когда расторопный Истуш, селидхар ныне покойного однобунчужного паши, сообщил Тыктану о количестве убитых и раненых воинов, видавший виды чорбаджи, полагавший, что его уже ничем не удивить, тихо охнул и жестом выпроводил Истуша из своей палатки.
     Первые несколько минут Тыктан сидел, обхватив голову руками, и тихо стонал. Потом, взяв себя в руки, стал обдумывать свои дальнейшие действия.
    Из - за непомерного честолюбия  и непроходимой тупости Грунфы в корпусе из десяти тысяч воинов осталось меньше семи с половиной тысяч, причем пятьсот из них были тяжело ранены. Кроме самого паши, погибли шесть чорбаджи из десяти, а еще трое были ранены. Теперь Тыктану, волей – неволей, приходилось взять командование потрепанным войском на себя. Радости в этом было мало.
     Долговязый чорбаджи втайне презирал погибшего  Грунфу  за лицемерие и жажду славы, за неудержимую любовь к роскоши и разврату. Воин должен служить Султану Султанов и думать о его благе, а не печься о себе, как это делал однобунчужный паша. Чорбаджи служил Султану и Султанату не за страх, а за совесть, не ожидая наград и почестей.  Другое дело, что воинский долг обязывал Тыктана довести дело до конца и взять эту крепость. Обидно и невероятно: войска Султана идут по земле северян победным маршем, а корпус топчется на месте, у самой границы!
    Однако Журавль, как прозвали Тыктана воины за его высокий рост и непомерную худобу, хоть  жемчуга на дне и не видел (амадийский аналог выражения «звезд с неба не хватал»), был в достаточной степени здравомыслящим человеком и опытным воякой, чтобы понять – взять эту твердыню будет очень непросто.
     В строю приблизительно семь тысяч воинов, из которых осталось всего шесть сотен быжар, остальные же – воины из сераткулы (бойцы  из вспомогательных войск, набиравшиеся из покоренных амадийцами народов, исповедовавших логуризм), то есть, отряды не самые боеспособные. И это понятно – на взятие крепости отводилась пара часов, не больше, а отборные быжарские орты понадобятся Великому визирю под Аргуззой.
    Нет осадных машин, а без них мощные стены Красной Крепости придется расшибать хоть лбами. Остается лишь одно – обложить Бравиду со всех сторон, и взять ее измором – навряд ли  защитники располагают большим количеством припасов и воды. 
   Но время...  На это уйдет не один день, а промедление жутко разгневает сераскира Абригэш - пашу. Тыктан – Журавль смерти не боялся, однако он привык выполнять приказы тщательно и аккуратно. К тому же, они истово верил в то, что любой  военачальник Светоча Юга должен побеждать быстро. В то же время, чорбаджи ценил своих воинов и считал, что их нельзя губить попусту, тупо кидая на стены Бравиды.
    Тыктан вдруг пригладил редкие усики. Выход есть! Он хлопнул по голенищу своего красного сапога и крикнул:
-  Истуш!
    Юный селидхар тут же влетел в палатку. В его больших черные глазах отчетливо читалась  решимость хоть в одиночку броситься на штурм Бравиды. Кольчуга и сапоги сияют, шлем сдвинут набок, руку положил на эфес меча. Красуется, юный павлинчик. Да уж, в шестнадцать лет любому юноше кажется, что он неуязвим и бессмертен. Ничего, жизнь еще пообломает, а так парень хороший…
- Возьми с десяток всадников, - Журавль не скрывал довольной улыбки от того, что нашел –  таки решение, - и скачи к Бравиону. Завтрашним утром  около города будут проходить войска Олбыш – паши. Расскажешь паше обо всем, что тут происходит, и скажешь, что я молю его о помощи.
- Но… мой чорбаджи, - теперь румяное безусое лицо мальчишки выражало огорчение, - разве мы сами не можем…
- Выполняй приказ, поглоти тебя Крапгазыр! – рыкнул Тыктан. Юноша сделал шаг к выходу:
- Я все выполню! Но ведь Олбыш может казнить вас... Обычай вы знаете…
- Не твоя забота! Выполняй!
     Недоуменно пожав плечами, Истуш ушел. Чорбаджи криво усмехнулся: паренек не может взять в толк -  как это можно самому напрашиваться на казнь?
     Можно! Еще как можно! Если это принесет пользу Повелителю и стране. Двухбунчужный паша Олбыш, несомненно, вправе казнить старшего из военачальников, выживших после поражения – так исстари заведено на Юге. Вон, Грунфа же посадил на кол бедолагу онбаши из отряда Урраша. Вот только мудрый паша Олбыш не предаст честного воина позорной смерти. Скорее, лишит его жизни собственноручно – ударом своего верного меча. А Логур одобряет такую смерть. Журавль стал на колени, шепча молитву Воину…

[Convollar]

Противники Бравиды - то же по своему достойные люди. Не все- но люди не ангелы. И всё-таки они воюют на чужой земле - уже это одно ставит их в положение захватчиков.  Даже одержав полную победу, им всё равно придётся постоянно опасаться отдельных отрядов - какое-то сопротивление будет обязательно.

[Alarven]

И всё-таки они воюют на чужой земле - уже это одно ставит их в положение захватчиков.

Convollar, ППКС.
Костя, проду!

[Convollar]

Пожалуйста, эр Konstantin, продолжение!

[Konstantin]

  Эрэа Convollar
Противники Бравиды - то же по своему достойные люди. Не все- но люди не ангелы. И всё-таки они воюют на чужой земле - уже это одно ставит их в положение захватчиков.  Даже одержав полную победу, им всё равно придётся постоянно опасаться отдельных отрядов - какое-то сопротивление будет обязательно.
  Да, эрэа, Вы правы. Тыктану, Тафлану и Тумрену не повезло - их призвали не несправедливую войну...

  Аларвен
Костя, проду!

Эрэа Convollar
Пожалуйста, эр Konstantin, продолжение!
  Сейчас будет! Выскажутся те, из-за кого защитники Бравиды ведут неравный бой...

[Konstantin]

**************************************************************************
   … Аргузза, фактическая столица Южной Реминии, давно привлекала жадные взоры амадийских султанов. Величественный город, стоящий на берегу реки Ильтенды, находился на перекрестке торговых путей. Выгодное месторасположение Южной столицы делало ее лакомым куском для  властелинов из Дома Амади. Однако до сих пор всех их многочисленные попытки завладеть Аргуззой  не увенчались успехом. Лишь раз, сто девять лет тому назад, еще в царствование Лума  Второго Жестокого, прапрапрадеда нынешнего короля, амадийцы взяли город, перебив при этом всю княжескую семью, но получили в ответ опустошительный карательный поход в свои земли …
     Аргузза, город великолепных башен и изящных шпилей, обитель философов и трубадуров, предприимчивых купцов и искусных ремесленников, насчитывала к моменту описываемых событий свыше ста тридцати тысяч жителей. Во всем Ремино – Лабунском королевстве едва ли нашелся бы десяток более густозаселенных городов, а уж по обустройству быта  - отлично отлаженному водопроводу, многочисленным общественным купальням и библиотекам Жемчужина Юга соперничала с самим Домберном.
    Однако новый наместник Южной Реминии Иглен Аргенид, князь Отвэльский, со вкусом расположившийся в своей резиденции - древнем дворце Аргуззских князей – дивном  трехэтажном чертоге из белого мрамора, отделанным изнутри красным деревом.  не  выказывал  особого восторга.   Оказавшись здесь, «в глухой провинции», князь  Отвэльский  отчаянно скучал, оказавшись вдали от придворных интриг и… придворных прелестниц.
     Ему,  высокому стройному красавцу, любимцу домбернских дам, претило водить шашни с неотесанными провинциальными дворянками, не говоря уже о всяких там, упаси Всевышний, горожанках или девках из дворцовой прислуги. Поэтому любвеобильный князь, сменивший на посту наместника прославленного  принца Килмиста по прозвищу Последний, только что на стены не лез. Заниматься же делами вверенного ему края он и не помышлял, переложив все заботы на плечи расторопных помощников.
    Правда, князь скучал лишь до последнего времени. Теперь, после вторжения амадийской армии, злополучного наместника терзал липкий, всепожирающий страх.
    С этим самым страхом он безуспешно пытался бороться, сидя в своем роскошном кабинете, когда в дверь громко и настойчиво постучали.
- Войдите, - молвил Иглен, пытаясь придать голосу властность и твердость. Дверь широко  распахнулась и в кабинет вошел гранд – командор  Кринт  Оргенд,  князь  Пилтварский. командующий войсками  в Южной Реминии. Присаживаться вояка не стал, а подошел к столу, за которым сидел Иглен. Скрестив руки на мощной груди, гранд – командор мрачно уставился на  хозяина кабинета. Иглен бездумно вращал меж пальцев гусиное перо, ожидая, когда посетитель начнет разговор. Наконец, вояка прервал созерцание господина наместника и кашлянул:
- И долго вы собираетесь так сидеть, сиятельный князь?
- Столько, сколько сочту нужным, сиятельный князь, - огрызнулся Иглен, поправляя свои пышные огненно – рыжие волосы, которые так нравились княгиням и баронессам. Словно передразнивая собеседника, Кринт провел ладонью по своему лысому черепу. Коротконогий, с лицом, словно вылепленным из глины, он уж точно не считался писаным красавцем, хотя  и был совсем еще молод. Возможно, именно поэтому гранд - командор и насмехался над наместником за его склонность к любовным приключениям – из банальной зависти. Кто уж из прекрасных дам положит глаз  на   этакого   образину? Ему только и остается, что с лошадями возиться, да до изнеможения воинов муштровать…
- Время не ждет, - рявкнула  «образина». От неожиданности  Иглен подскочил в кресле, но сумел - таки взять себя в руки:
- Вы что – то предлагаете? Или пришли просто поругаться?
    Кринт прошелся по кабинету, окинув ироническим взглядом роскошные гобелены на стенах:
- Ругаются бабы да портовые грузчики… Город надо готовить к обороне!
    Наместник вздрогнул:
- Они все – таки сюда дойдут?
     Кринт   сокрушенно поднял глаза к потолку, украшенному  затейливыми  узорами:
- Вы еще сомневаетесь? Из донесений разведчиков понятно – скоро  Абригэш,  разрази его гром, будет здесь!
- Но… как же войска на границе? И дружины князей  Нертунского  и  Обеннского?
    Грубое лицо гранд – командора исказила  болезненная гримаса:
- Вся территория  Шнерского  княжества в  руках амадийцев. Князь  Обеннский укрылся в своей цитадели,  князь  Нертунский вроде бы остановил  врага,  но долго сдерживать их не сможет. Ну, а основные свои силы Абригэш ведет сюда.
- Как это могло произойти? – проблеял наместник. Кринт оскалился:
- Потому, что никто не был готов к удару! Нам что из  Домберна сообщали?! Что все хорошо, что войны с Амадистелем быть не может, на возможное подстрекательство со стороны амадийцев, Гордецы их дери, не поддаваться. И я это все говорил командорам, ну, а они – своим подчиненным. Наши полки к войне и не готовились. А еще меня заставляли говорить, что и в случае нападения мы их сразу до Ильгидуна погоним, потому что наша армия непобедима…       
     А вот теперь… пожинаем плоды,  - не церемонясь, гранд - командор смачно сплюнул прямо на покрывающий пол пушистый илойский ковер.  Раньше это вызвало бы у наместника бурю возмущения, но раньше Кринт вряд ли бы позволил себе подобную выходку. И именно поэтому  Иглен обхватил голову руками и тихо завыл.
- Что будете делать? – будничным тоном осведомился гранд – командор, игнорируя нытье господина наместника. Иглен сглотнул – а,  в самом деле, что?! Остаться в осажденном городе и обречь себя на неминуемую гибель?! Или бежать в Домберн, где высшие сановники на него всю вину и свалят? Тогда – казнь, не иначе. Куда ни кинь…
- В Домберне вас просто пошлют на эшафот, амадийцы же посадят на кол, - ехидно заметил Кринт, прочитав мысли наместника Юга. Иглен поднял глаза:
- Неужто  третьего не дано?
- Отчего же, - Кринт невесело усмехнулся. – Можете принять участие в битве и пасть, как мужчина и дворянин, с мечом в руке. Думаю,  в столице   будет    кому оплакать ваш подвиг.
- Я… я уеду… - промямлил князь. Все ж таки топор палача – это быстрая и милосердная смерть, а амадийцы любят мучить пленных подолгу...
    Кринт склонил голову набок:
- Хм, вы, небось, намереваетесь ехать со всей своей охраной, мессир? Не выйдет! Я не могу так просто отпустить пятьсот не самых худших мечей.  Можете взять не более двух десятков.
- Вы – чудовище… - прошипел наместник, сжимая кулаки. Вояка усмехнулся:
- Вы вольны думать, что вам угодно, князь.  И, - усмешка  Кринта  стала совсем недоброй, -  если   вы    все   же    решили уехать    в Домберн,  то   сделайте   это   в   ближайшие   пару    дней. И не тащите с собой весь гардероб и прочий скарб. Бежать от врага надо налегке. Честь имею.
   

[Convollar]

Да, вот из-за таких Игленов, в бою гибнут лучшие. Те, кто считает, что Родину надо защищать, не важно, кто сидит на троне.  Защищать свою землю, женщин и детей. А на вершине пирамиды сидят Иглены, свесив ножки и закрывая  породистые носики надушенными платочками - мало ли чем от быдла потянет. И, конечно, бежать - бросить город и бежать, пусть всё горит синим огнём!

[prince_bundle]

Давно меня тут не было! Эр Konstantin, "Подвиг" скачал, буду потихоньку читать.

[Konstantin]

  Эрэа Convollar
Да, вот из-за таких Игленов, в бою гибнут лучшие. Те, кто считает, что Родину надо защищать, не важно, кто сидит на троне.  Защищать свою землю, женщин и детей. А на вершине пирамиды сидят Иглены, свесив ножки и закрывая  породистые носики надушенными платочками - мало ли чем от быдла потянет. И, конечно, бежать - бросить город и бежать, пусть всё горит синим огнём!
  Как же я с Вами согласен! Я тоже таких насмотрелся - в местном масштабе.  Кстати, Иглен списан с одного малосимпатичного человека. Но дальше выскажутся люди, куда выше его положением, и куда хуже...

  Эр prince_bundle
Давно меня тут не было! Эр Konstantin, "Подвиг" скачал, буду потихоньку читать.
  Меня тоже очень давно не было.  Спасибо Вам, как и Аларвен и эрэа Convollar и Роберту Джонсону и эрэа Tany, за то, что читаете!

[Konstantin]

Проводив ушедшего  Кринта взглядом,  Иглен стукнул кулаком по столу. Оказаться в таком положении он не пожелал бы и врагу. Хотелось забыться, чтобы хоть на время отвлечься от тяжких дум, поэтому рука сама потянулась к кувшину с  изысканным аргуззским  вином…
     … Кринт выбежал на улицу, едва сдерживаясь от желания что – нибудь  разломать. Встречи с придворными лизоблюдами навроде Иглена всегда вызывали у него приступы ярости. Усилием воли он прошел мимо клумбы с цветами и вскочил на коня, подведенного оруженосцем…
    … Покинув резиденцию наместника, Кринт  не поехал в свой особняк, а направился к казармам. Сопровождавший его старший сотник Григрон Шевленд, высокий и очень худой парень с зачесанными назад темными волосами и высокими скулами, хмуро разглядывавший идущих по улице горожан, осведомился, не заботясь о том, слышат ли его воины из десятка личной охраны гранд – командора, ехавшие следом:
- Толку  от    этого рыжего   болвана   не будет?
      Кринт хмыкнул, покосившись на старого боевого товарища. Совсем недавно они оба ходили в старших сотниках, но после Фентурийской кампании молодой князь Пилтварский, покрывший себя славой,   совершил стремительный взлет по служебной лестнице. Его же  неродовитый товарищ Григрон, который был всего на два года младше Кринта, сражался с фентурийцами так же доблестно, как и Кринт, но остался в прежнем звании. Впрочем, роль тут сыграло не только скромное происхождение… 
     … Григрон был умен, честен и отважен, и всегда говорил правду, ни перед кем не заискивая. Сын крестьянина, он не скрывал своего презрения к избалованным барчукам, делавшим головокружительную карьеру на ровном месте. Оные же барчуки были весьма влиятельны и злопамятны.  Справедливости ради следует сказать, что лично к Кринту, как к человеку смелому и честному, Шевленд питал глубокое уважение…
- Все болтаешь? – укоризненно покачал головой гранд – командор. – Гляди, один раз попадешься, и я не успею тебя спасти, дружище.
    Шевленд  упрямо наклонил голову:
- Если после войны,  то и шут с ним!
- Ладно, - вздохнул Кринт. –  Войну нам, брат, надо еще пережить… Тебе я верю, как самому себе. Поэтому поручаю тебе важное дело – ты - то не подведешь. Даю под твою руку восемь сотен всадников. Погуляй по тылам амадийцев, покусай их за пятки. И, я думаю, не всех воинов на захваченных землях они перебили. Надо бы их собрать и тоже на врага пустить…
- Я понял, - наклонил голову Григрон. –  Спать   гадам  спокойно я не дам.
     Кринт кивнул. Григрон был надежным человеком и опытным воином (невзирая на худобу, Гри был очень силен и немногие могли одолеть его в поединке на мечах),  и в его успехе командующий войсками Юга не сомневался. Когда в тылу у амадийцев появится Григрон со своим отрядом, земля будет гореть у захватчиков под ногами. Шевленд отважен, но не глуп. На рожон лезть не станет, а будет изматывать «дорогих гостей» мелкими стычками. В сущности, командующий войсками Южной Реминии доверял старшему сотнику больше, чем самому себе…   
    … Несмотря на свою простоватую внешность, гранд – командор отнюдь не был дураком и свои возможности и способности оценивал весьма трезво. Он прекрасно понимал, что занимаемый им пост, честно говоря,  не заслужил.  Храбрость храбростью, но в столь небывалом возвышении молодого военачальника свою роль сыграли связи его покойного отца и дружба самого Кринта  с королевским кузеном, князем Арнером.
      Кринт мог вести в бой сотню или даже тысячу воинов, но он не был полководцем. Честно говоря,  Григрон куда более умелым военачальником, чем его высокопоставленный товарищ. Амадийцев же вел  искушенный стратег, да и войска у Великого визиря Абригэша  были отборные, закаленные в многочисленных битвах.  Правда, и у  Кринта были под рукой опытные бойцы, приведенные с фентурийской границы, но их было прискорбно мало.
    Однако гранд – командор понимал, что отсидеться за крепостными стенами не  удастся: армия Абригэша слишком  многочисленна, да и оснащена лучшими осадными орудиями. Уповать на глухую оборону в борьбе с ТАКОЙ армией – пагуба.
    Именно поэтому, Кринт, по сути, бросил на произвол судьбы крупные города Юга, стягивая их гарнизоны сюда, к Аргуззе, чтобы создать мощный кулак для удара по  амадийским полчищам. В Домберне, конечно, скоро узнают о войне, и пошлют помощь, но пока надо дать Абригэшу сражение, чтобы его задержать…

**************************************************************************

   … Обычно  в Рогуларе – главной резиденции  реминских королей, по ночам было тихо – лишь негромко перекликались гвардейцы – караульные. Все пиры и прочие празднества Его  Королевское   Величество   Килмист     Второй    Ленивый предпочитал устраивать в роскошном загородном дворце  Рулгуларе – великолепном охотничьем замке, выстроенным прадедом Его Величества – Рултаном Великим.  Там, посреди живописной природы, окруженный фаворитками и подхалимами,  Ленивый король чувствовал себя вольготно.
    Рогулар же, старый и мрачный (на взгляд короля), вызывал у Килмиста Второго апатию. Его  Величество жаловался, что «задыхается  в закопченных стенах этого древнего чудовища). Поэтому  дворец в столице королевства  предназначался лишь для скучных официальных приемов  - заседаний Королевского Совета, да аудиенций с иностранными  послами. Вся эта скучища  проходила, естественно, исключительно днем, а вечером монарх отбывал в любимый им Рулгулар.
     Эта ночь стала исключением. Рогулар был ярко освещен, а к центральному входу один за другим прибывали члены Королевского Совета, которых без промедления сопровождали в Зал Заседаний.
     Принц Дорлен, князь Вайнский, кузен короля, гранд – командор королевской армии, носивший прозвище Железный Лоб, спешился, передал поводья подошедшему конюху, и направился к входу во дворец. Поднимаясь по каменным ступенькам, Дорлен предавался невеселым думам.  Вторжение  амадийцев в момент, когда Реминия  зализывала раны после тяжелой войны с Фентурией и Шасрецией, было очень некстати. На Юге было недостаточное количество войск, новый командующий был зеленым мальчишкой, и, вряд ли Кринт Оргенд сумеет продержаться до подхода подкреплений. А от нового наместника вообще толку не будет…

[Convollar]

Мне кажется, в тылу врага создаётся подобие партизанского движения, нет? И, в то же время, Григори был бы очень нужен Кринту. Кринт принял бы совет боевого товарища, он понимал, что высокое происхождение - это отнюдь не гарантия успеха.