Прозрение. Подвиг Бравиды.

[Convollar]

Даа...Сейчас школа стала напоминать поле боя. Было когда-то самое мирное место в городе, в деревне.....Что-то странное творится в нашей образовательной системе - нехорошо странное, впрочем в других системах не лучше.

[Konstantin]

**************************************************************************
… Амадийские воины, безупречно вышколенные, стояли,  не   шелохнувшись, глядя на то, как их полководец, удобно расположившийся в походном кресле,  расправляется с трусами и дезертирами. Впереди маячила Красная крепость, покорно ожидавшая своей участи.
    Грунфа – паша, дрожа от злости, взглянул на павшего ниц онбаши (десятника) из отряда Урраша. Военачальник видел стриженую голову младшего военачальника, его большие, красные, как маки, уши, но не слышал жалкого лепета этого ничтожества – единственного выжившего офицера из отряда бездарного ублюдка Урраша. Широкое, круглое, как тарелка, лицо Грунфы, поросшее рыжеватой растительностью,  на котором обычно отображалось либо подобострастие, либо высокомерие (все зависело от того, с кем славный паша общался – с человеком выше, или ниже его по положению), сейчас было темно – красным, как вареная свекла – от распиравшей его ярости.
    Реминцы, в отличие от всех остальных врагов, оказались не трусливыми зайцами или тупыми баранами, а упрямыми ослами. Не хотят осознать очевидное – перед мощью ратей Светоча Юга им не устоять! Особенно наглыми оказались те северяне, что засели в  этой хваленой Бравиде!  Пожгли  катапульты, взяли в плен Ришман – бея. Новых осадных орудий Великий визирь не даст -  у него на пути хорошо укрепленная Аргузза. Значит, придется бросать воинов на стены.
    Положить с полтыщи недоумков из вспомогательных отрядов не жалко, но вот тратить драгоценное время здесь, пока остальные паши будут делить добычу и наматывать на руку шикарные косы реминских  аристократок. А в Бравиде что возьмешь? Ржавые мечи и служанок с заскорузлыми от работы руками?! Сожри Полиронт  (в логуризме – нечистый) этого Абригэша, пославшего его, Грунфу, сюда! Но ослушаться сераскира было невозможно. У Великого визиря разговор короткий – чуть  что не так, и голову с плеч!
    Тупица Урраш, жарь его все демоны Крапгазыра, дал себя убить, что оч - чень прискорбно. Ведь кто – то должен ответить за то, что реминцы захватили прославленного военного инженера Султаната! К тому же, дальнего родича Грунфы…
   Однобунчужный паша со злобой  пнул в бок незадачливого онбаши:
- Вставай, трусливая скотина!
   Воин поднялся,  морщась от боли – он был ранен в ногу, а тут еще и по ребрам досталось, недоуменно глядя на военачальника:
- Господин мой, мы отступили потому, что врагов было много…
- Молчать, - рявкнул Грунфа. – Воины Султана Султанов никогда не отступают! Эй, Сипляш - ага, ко мне!
    Юзбаши Сипляш (сотник), командовавший личной охраной Грунфы, коренастый мужчина лет тридцати, подскочил к своему начальнику:
- Мой паша?
- Всех уцелевших воинов из отряда Урраша, - процедил Грунфа, - обезглавить ввиду крепостных стен. Этого же, -    холеный перст  паши     указал    на   побледневшего онбаши, -  посадить на  кол. Там же!
   Сипляш – ага невозмутимо кивнул и щелкнул пальцами, подзывая  своих сподручных. Онбаши  неверяще  уставился на военачальника – он ведь дрался,  как мог, проливал свою кровь, защищая катапультеров, а паша предает его жуткой смерти. Воин открыл  было рот, пытаясь что – то сказать, но тут Сипляш хватил его по темени короткой дубинкой, которую носил за поясом – для таких вот случаев. Онбаши упал в траву. Люди Сипляша схватили несчастного за руки и поволокли в сторону – готовить к казни.
    Грунфа вытер взмокшее от злости лицо белым шелковым платком. Из отряда Урраша уцелело всего сорок два человека. Не такая уж большая потеря снять головы с этих трусливых неудачников. Зато северян в Красной крепости эта казнь заставит задуматься (если у них, конечно, есть хоть капля мозгов) – коль скоро амадийцы своих не щадят, то что они сотворят с врагами, не проявляющими повиновения?!
    Однобунчужный паша усмехнулся, крайне довольный собой. Завтра эта трижды никчемная крепостишка падет к его ногам, и можно будет идти дальше – за славой и добычей. А пока придется торчать здесь, в глухомани. Конечно, и здесь можно устроиться с относительным удобством, да и  девок приличных расторопный Сипляш - ага для хозяина присмотрел. Наберемся терпения,  и не будем привередничать…

[Convollar]

Онбаши  неверяще  уставился на военачальника – он ведь дрался,  как мог, проливал свою кровь, защищая катапультеров, а паша предает его жуткой смерти.

Вот просто зацепил меня этот эпизод. Воистину,  люди такие разные, словно из разных миров собрались на землю.......

[Konstantin]

  Эрэа Convollar
Даа...Сейчас школа стала напоминать поле боя. Было когда-то самое мирное место в городе, в деревне.....Что-то странное творится в нашей образовательной системе - нехорошо странное, впрочем в других системах не лучше.
  Увы, я согласен с Вами. А "Морай", ко всему, еще и студент. И ему двадцать три года. Вряд ли исправится...

[Robert Johnson]

Очень интересно и я взалкал продолжения! Но я заметил одну неточность - мать сумасшедшего султана, ставленника Молодых Визирей, была орфанкой. Об этом не принято говорить, а орфанский царь и вовсе за это может в зиндан отправить, но это так... ((

[Konstantin]

  Эрэа Convollar
Вот просто зацепил меня этот эпизод. Воистину,  люди такие разные, словно из разных миров собрались на землю.......
  Увы. Онбаши не был ни насильником, ни мародером. Но пострадал, как "крайний"...

  Друг Robert Johnson
Очень интересно и я взалкал продолжения!
  Спасибо!
Но я заметил одну неточность - мать сумасшедшего султана, ставленника Молодых Визирей, была орфанкой. Об этом не принято говорить, а орфанский царь и вовсе за это может в зиндан отправить, но это так... ((
  Да, это так. Более того - в мире Вольгения эта же женщина была и матерью следующего султана... Надо будет откорректировать. Благодарю!

[Konstantin]

**************************************************************************
    … - Ты был прав, Прэ,  – негромко заметил долговязый сотник Галтер Артеренд, осторожно высовываясь из – за зубца крепостной стены, и глядя на то, как амадийцы рубят головы своим же воинам, не уберегшим драгоценные катапульты.
- В чем это я был прав? – поинтересовался  Прентс, также созерцавший казнь вражеских дезертиров. Обезображенное шрамом лицо сотника Аретеренда  исказила кривая ухмылка:
- В том, что от них пощады  не жди!  Если уж  своих десятками казнят, то нас вообще на кусочки порубят.  Зато, - усмешка Галтера стала еще шире, -   после такого вот представления,  никому из наших ребят не придет в голову сдаваться этим «добрякам».
- Это точно, - меланхолично отозвался молодой сотник Гритт  Винпид, широкоплечий здоровяк огромного роста, наблюдая за тем, как уж совсем невезучего  бедолагу, безуспешно пытающегося вырваться из рук своих палачей,  сажают на кол. Душераздирающие крики несчастного, казалось, достигали небес, но палачей это нисколько не трогало.
- Болтайте меньше, - хмыкнул старщий сотник Эртрен Смиллид, почесывая седеющую бороду. – Лучше глядите в оба! Счас полезут, поганцы!
   Новый комендант Браивды кивнул. Замысел у южан был нехитрый – сперва  хорошенько напугать осажденных, а потом атаковать, пользуясь предполагаемым замешательством. О, так и есть!  Сотни амадийцев, точнее, воинов из подвластных им народов, держа в руках лестницы, двинулись к стене. Осадных орудий у них не было -  спасибо Магрфану и князю Ридону.
- Без катапульт – то плохо, прихвостни султанские? – зло усмехнулся  Гритт, берясь за лук. Стрела, пущенная умелой рукой, повалила одного из амадийцев, бежавших  впереди. Следуя примеру сотника, лучники выстрелили по врагам. Теряя своих товарищей  десятками, осаждающие, тем не  менее,  сумели   -  таки  добежать до стены,  приставили к ней лестницы, и стали карабкаться наверх.  Вступили в бой и амадийские стрелки, тоже хорошо знавшие свое дело – то тут, то там валились со стены застреленные защитники. Осажденные отталкивали лестницы специальными шестами, опрокидывали на головы вражеских бойцов котлы с загодя подготовленной кипящей смолой,  но атакующих  было слишком много. Десятки воинов султана оказались на стене. Однако их ждал теплый прием. Реминские лучники уступили место мечникам. 
    Амадийский военачальник бросил на штурм вспомогательные отряды, приберегая быжаров, но лишь они, краса и гордость султанской армии, могли в рукопашной биться на равных с реминскими  мастерами меча – а таковых в крепости набралось изрядное количество. Потому – то  северяне очень быстро стали брать верх над противником в этой яростной схватке…
   … Прентс колол, рубил, уворачивался от ударов амадийцев, используя любую передышку для того, чтобы отдавать приказы своим воинам. Его меч уже сразил шесть или семь врагов, когда камень, выпущенный из вражеской пращи, сбил Гальвенда с ног. Какой – то верзила в высокой шапке и кожаном доспехе налетел сбоку на Прентса, едва успевшего подняться, и рубанул кривым мечом. Комендант успел подставить свой клинок, но удар был такой силы, что вновь повалил Прентса на пол. Победно крича, дылда в кожаном доспехе поднял клинок над головой, намереваясь нанести последний удар, но вдруг рухнул с раскроенной головой. А спасший тысячника юный воин с огненно – рыжими волосами,   выбивающимися из – под  круглого шлема, бросился  на другого султанского вояку…
   … Осаждающие отступили, оставив сотни убитых. Амадийцы отошли на безопасное расстояние, к  своим. Из вражеского лагеря раздавались яростные крики – видать, полководец султана распекал «трусов».
    Изможденный  Прентс ладонью утер взмокшее лицо:
- Все, братцы, скоро стемнеет. Будьте начеку! Скорей всего, до утра они вновь еще не раз полезут. Ухо нужно держать востро! Эртрен, где ты там?
- Нету его больше, - угрюмо ответил стоявший рядом с комендантом десятник. – Стрелу в горло словил, бедняга. Но энтих  южных гадов человек пять порешил…
    Прентс глубоко вздохнул. Бедняга Эртрен, покоя тебе в Лучшей Жизни!  Подошедший к Прентсу Ридон, принявший участие в отражении атаки южан,  услышав слова десятника, склонил голову:
- Вечная память славному воину, мессир!
    Прентс окинул князя взглядом. После возвращения из вылазки, окончившейся уничтожением амадийских осадных машин и пленением главного катапультера южан, королевский кузен сильно изменился. В глазах его больше не плясали смешинки, взгляд теперь не выражал озорство и бесшабашность. Виной тому была смерть его юного слуги, прикрывшего хозяина своим телом.
- Мессир, - тихо сказал Ридон, - когда все закончится, прошу вас включить моего Нириона в список погибших воинов.
    Когда все закончится… 
   Прентс   едва   удержал печальную усмешку. Князь утратил свою беззаботность, но еще не разобрался в том, что ждет Бравиду. Наверняка, вся округа, включая Бравион, в руках амадийцев, которые движутся прямым ходом на Аргуззу.  Красная крепость в окружении, и помощи ждать неоткуда.  Хорошо еще, что благодаря рачительному и запасливому Ефтиру в крепости провизии хватит надолго. Но вот воды маловато, а к реке пробиваться будет трудно…
    Комендант заметил, что вокруг сгрудилось несколько  воинов, ждущих его ответа, и улыбнулся:
- Мессир князь, обещаю вам, что ваш слуга попадет в наши списки. Он умер, как настоящий мужик. Когда наши придут (слово «когда» Гальвенд намеренно выделил), они об этом узнают.
    Обнадеженные воины радостно загомонили, и разошлись по своим позициям. Забрызганное кровью лицо князя Ридона осветилось улыбкой:
- Благодарю вас, господин комендант!
   Внезапно он наклонился к уху Прентса и шепнул:
- Все правильно, когда есть надежда, драться они будут яростнее!
    Комендант Красной крепости одобрительно хмыкнул: а головой – то этот столичный щеголь работает не хуже, чем мечом!

[Convollar]

Эр Константин - военные сцены, кмк, писать очень трудно. Но вы, тем не менее, делаете это замечательно. Настолько выразительно, что , кажется сама там присутствуешь. Завидовать можно по разному - я завидую по хорошему. Очень ярко, очень впечатляюще и очень тревожно.  Тревожно - потому, что надежды, кажется, нет.

[Konstantin]

  Эр Convollar
Эр Константин - военные сцены, кмк, писать очень трудно.
  Очень трудно! Во всяком случае, мне...

 Но вы, тем не менее, делаете это замечательно
  Ой, а мне кажется, что очень скупо. Я читаю описание батальных сцен в монографиях по Средневековью, но воспроизвести полноценно не получается...

Завидовать можно по разному - я завидую по хорошему. Очень ярко, очень впечатляюще и очень тревожно.
  Спасибо большое за поддержку, эрэа! Если что - то и получается, то лишь потому, что это переработанные воспоминания ветеранов...
Тревожно - потому, что надежды, кажется, нет.
  Не совсем. Защитники Бравиды легко не сдадутся. 

[Konstantin]

    У Прентса мелькнула вдруг тревожная мысль – как там, у Южных ворот и в Цитадели? И тут же она пропала куда – то. Южане вновь пошли на приступ…
… После четвертой атаки раздраженный Грунфа приказал трубить отбой. Паша снял шлем и пригладил  волосы, наблюдая за тем, как его воины отходят в лагерь под радостное улюлюканье северян. Настроение у амадийского военачальника  было премерзкое.   Этот  участок крепости оказался ему пока что не по зубам.  Следовало искать другие слабые места. Крепость большая, защитникам везде не поспеть. Правда, и у Грунфы воинов было не так много, как хотелось бы…
- Мой паша, - долговязый чорбаджи Тыктан вытянулся перед полководцем в струнку, -  мы подсчитали потери. Убитых у нас свыше семи сотен, около двухсот ранено.
    Однобунчужный паша исподлобья глянул на своего заместителя:
- Оставайся здесь. Я же проверю на прочность их Цитадель. Сипляш! Приведи сюда пленного реминца!
    Селдихар подвел паше коня. Грунфа ласково потрепал своего вороного по холке:
- Да, Стынж (Вихрь), придется нам тут задержаться. Аргузза подождет. Как и моя награда.
    Конь, не раз выносивший пашу из самой гущи сражения, был единственным существом, с которым Грунфа был самим собой. Перед ним не нужно было лебезить, да и приказывать не приходилось – своего всадника он отлично понимал.
    Стынж ткнулся в ладонь хозяина мягкими губами. Скакуну тут не нравилось – пахло дымом и глупые кобылы, его подруги, жалобно ржали. Но хозяин спокоен, а значит, можно и потерпеть…

**************************************************************************
     Тысячник Ефтир устало провел ладонью по глазам – жутко хотелось лечь прямо здесь, на крепостной стене. Всю ночь он руководил подготовкой к обороне и, теперь, на рассвете, тысячник чувствовал, как предательски слипаются его веки. Воины и офицеры, судя по всему, чувствовали себя не лучше.
    Но к Цитадели подходил враг, которого надо было остановить. Враг, о нашествии которого до последнего не хотелось верить, но который все же пришел. Поэтому все протирали глаза и покрепче сжимали в руках оружие.
    Форнид мысленно возблагодарил Всевышнего за то, что прислушивался к мнению более искушенных в ратном деле товарищей, и подготовил съестные припасы для долгой осады – именно он отвечал в Бравиде за снабжение.
      Втайне от безмозглого индюка – коменданта Ефтир закупал сухари, солонину  в куда больших количествах, чем требовалось для гарнизона. Теперь защитникам Красной Крепости хотя бы не грозит голодная смерть…
       Встряхнувшись, Ефтир поправил шлем, и, щурясь, глянул на амадийцев, густыми рядами  приближающихся к Цитадели.  Восходящее солнце ярко освещало южан  своими лучами.  Тысячник вздрогнул: перед вражескими воинами, заметно припадая на левую ногу,  шел человек в кафтане реминского покроя.
      Стоявший  рядом с Ефтиром Интрен Зурренд, присмотревшись, тихо ахнул:
- Братцы, да это ж Рябой Орел!
- Он, как пить дать, - крякнул сотник Атс Сэлумид, теребя свою остроконечную бородку. Терла  Тандора, старшего сотника из полка панцирной конницы,  в Бравиде знали все -  он частенько бывал здесь со своим командором, Стиолом  Пуррлендом. Рябого в крепости любили за грубый, но острый юмор и дельные советы. Видеть старого товарища в плену у амадийцев реминским офицерам  было тягостно. Воины на крепостной стене, похоже,  чувствовали то же самое, что и их командиры – ропот стих.
       Правда, кое - что в нынешнем облике Рябого не вязалось с его же нынешним печальным положением. Учитывая то, как относились воины Светоча Юга к пленным, Терл должен был выглядеть измученным, его следовало увидеть в изодранной исподней рубахе и штанах, босым, окровавленным. Он же был ранен, но, судя по всему, никто его в плену не мучил…
    Шеренги амадийских воинов остановились на безопасном расстоянии от стен крепости, а Рябой Орел и трое южан продолжили движение. Выйдя на середину узкого каменного моста, переброшенного через тихо журачащую Брэту, Терл остановлся, поднял голову и глянул на защитников Цитадели,  укрывавшихся за  зубцами стены:
- Братья! Послушайте меня! И внемлите!
- Это еще что? – усмехнулся Атс, качая головой. – С каких пор наш Орел вещает, как какой – нибудь попик?
    Ефтир зло шикнул на него, напряженно вслушиваясь  в    слова   Терла.
- Послушайте меня! И внемлите! – повторил меж тем пленник. – Вы окружены! Войска султана идут по нашей земле и подходят к Аргуззе! Наши повсюду бегут! Помощи вам ждать неоткуда!
   Тандор обернулся и указал на выехавшего из рядов своих воинов всадника,  облаченного в посеребренную кольчугу, горделиво восседавшего  на ослепительно черном жеребце  - по- видимому, большого амадийского военачальника,:
- Это паша Грунфа, которому приказано взять Бравиду! Господину паше уже сдался Западный форт!.. И вот – вот  сдадут Южные Ворота!
- Врешь, - неверяще прошептал Интрен, крепче сжимая рукоять меча.
- … Наш полк попытался остановить их войско  у реки. Почти все наши ребята полегли! Но тем, кто уцелел, южане сохранили жизнь! С нами амадийцы обращаются ничуть не хуже, чем мой отец со мной и моими братьями, Всевышний тому свидетель!
     Офицеры, сдавайте Цитадель! Подумайте о своих воинах! За кого им умирать?! За правителей, что нас здесь бросили?!
- Хорошо, Рябой, - выкрикнул Ефтир, осторожно высовываясь из – за зубца. – Мы сдадим Цитадель! Но лишь в том случае, этот паша позволит нам покинуть крепость свободными! Офицерам – мне и сотникам,  эти завоеватели  должны сохранить оружие! Пусть паша даст  на то свое слово!
    Ошеломленные воины яростно загомонили, но Атс и Интрен, яростно ругаясь и щедро отвешивая затрещины направо и налево, при помощи других офицеров живо навели на стене порядок…

[Convollar]

Долго ждала продолжения, ну, вот оно. Мне кажется - Ефтир что-то задумал. Не похоже, чтобы они так просто сдались. Теперь буду ждать - что дальше?

[Konstantin]

Долго ждала продолжения, ну, вот оно. Мне кажется - Ефтир что-то задумал. Не похоже, чтобы они так просто сдались. Теперь буду ждать - что дальше?
  Продолжение - сейчас, эрэа  Convollar.

    Грунфа – паша с трудом сдержал ликующий возглас, когда почтенно склонившийся перед ним толмач, похожий на вставшую на задние лапки крысу,  перевел военачальнику слова реминского командира. Северяне все же такие непроходимые тупицы! Бараньи головы! Полководец  Султана Султанов обязан держать слово лишь перед сородичами!
     Да, этот рябой северянин оказался прав – командир, обороняющий Цитадель, совсем  не      чета тому упрямцу, что командует в Западном Форте. У того воина, в Западном, сожри его твари Крапгазыра,  в жилах струится горячая кровь, у этого же -  ослиная моча. И куриные мозги в голове. Что ж, тем лучше. После взятия Цитадели и с Западным Фортом сладить будет не в пример проще. А там и до Южных Ворот дойдет черед.
- Скажи этому, с лицом, исклеванным воронами – я даю слово!
    Абригэшу все – таки придется наградить доблестного Грунфу. А там, глядишь, о смекалистости храброго военачальника и до ушей самого Светоча Юга дойдет…
… Ворота начали со скрипом открываться. Не утерпев, Грунфа пустил коня к воротам, знаком повелев толмачу следовать за ним. Полководцу Султана хотелось поскорее увидеть того дурака, что на блюдечке выкладывает ему Бравидскую Цитадель. Верный Сипляш – ага тронул своего коня, сопровождая  господина. Ну, вот Сипляш этому реминскому офицеришке глотку как раз и перережет – не самому же однобунчужному (пока однобунчужному!)  паше руки об такую серость марать!
    Чорбаджи и юзбаши кланялись военачальнику, в их глазах застыло понимание – пока все реминцы не выйдут из крепости и не сложат оружие, ничего не предпринимать!
     Увидев подъехавшего пашу, Терл угрюмо молвил:
- Я сделал все, что обещал. Вы же обещали сохранить им жизнь.
     Паша спешился и небрежно кинул поводья подъехавшему  селидхару. Выслушав толмача, Грунфа надменно скривил губы:
- На Юге слов на ветер не бросают! Все будет так, как и сказал!
    А про себя добавил, что себе – то  рябой купил жизнь. Если, конечно, реминец сможет жить, осознав, что его легковерие погубило сотни его сотоварищей.
   Первые ряды защитников Цитадели начали выходить из ворот. Впереди шел офицер с сощуренными глазами    - видать, командир.
- Он что, еще и слеп, как крот? – развеселился Грунфа. – Да – а, в этой стране все прогнило – сверху донизу, если таких в офицеры выдвигают.
    Меж тем «крот» что – то рявкнул своим воинам. Грунфа тронул толмача за плечо, чтобы узнать, о чем там кричит этот реминский недоумок, когда вдруг Сипляш – ага, взвыв, толкнул хозяина наземь. Начальник охраны, впрочем, тут же упал рядом с хозяином и ошалевший Грунфа увидел кинжал, торчавший из груди верного аги. А рядом послышалось ржание несчастного Стынжа – шальная стрела угодила ему в бок…
    Лучники и арбалетчики северян, до поры до времени хоронившиеся на стене, поднялись и обрушили на головы ошеломленных амадийцев тучу стрел и болтов. А «подслеповатый» офицер повел своих воинов в атаку. Десятки реминцев выскакивали  из ворот и бежали прямо по воде – благо, она не доходила им и до колена. Амадийцы, уверенные в том, что северяне сдаются, слишком расслабились и удар защитников Цитадели оказался внезапен и слишком силен. Теряя убитых товарищей, воины паши попятились назад.
    Вскочивший Грунфа – паша выдернул из ножен меч. Им двигала лишь ярость – провели, как сопливого мальчишку! Паша не думал о спасении. Ему лишь хотелось изрубить на куски вероломного рябого лжеца, завладевшего мечом одного из убитых амадийцев и срубившего голову селидхару. Сразив вставшего на пути реминского воина, Грунфа налетел на рябого, сделал выпад, другой, но северянин оказался слишком искусным бойцом и ловко отражал наскоки противника. Грунфа – паша, взвыв от ярости, ударил сверху со всей силы, не заботясь о защите. Меч паши разрубил – таки рябому плечо, но и северянин успел проткнуть живот амадийского военачальника. Паша осел на землю, рядом с упавшим северянином. Грунфу топтали свои и чужие, но он этого уже не чувствовал…

[Convollar]

Да, эр Konstantin - так я и думала. Ну, не совсем так, но ожидала чего-то в таком роде.  Защита своей родины - всё-таки дело святое.  Ведь и жизнь коротка, а отдаёт её человек - за правое дело. Но написано хорошо.  Думаю, труда Вы в эти эпизоды вложили немало.

[Konstantin]

  Эрэа Convollar
ожидала чего-то в таком роде.  Защита своей родины - всё-таки дело святое.  Ведь и жизнь коротка, а отдаёт её человек - за правое дело.
  Безусловно! Именно так и говорили мне ветераны. Да и в замечательной книге Сергея Смирнова, которой я вдохновлялся при написании "Прозрения", эта мысль проходит красной нитью...

Но написано хорошо.  Думаю, труда Вы в эти эпизоды вложили немало.
  Спасибо! Да, старался. Но это не так трудно, с учетом сказанного выше. Без их помощи я бы нипочем не справился.

[Konstantin]

**************************************************************************
… Никлен Кижерлид осмотрел своих воинов. Все его ребята, прячущиеся в зарослях,  пока что вели себя безупречно – ни один кустик не шевельнулся. Амадийские воины, и не какие – нибудь там бойцы из вспомогательных отрядов, а испытанные в боях быжары, двигались к Южным Воротам Бравиды, не подозревая, что их ждет засада.
   Подбористые, мощные быжары, облаченные в легкие кольчуги, надетые поверх синих рубах, в белых шапках – юскюфах со свисающими сзади «хвостами», безмолвно шествовали   к  осажденной   крепости.   В этом их зловещем молчании, так разительно отличавшемся от  яростных воплей других воинов султана, читалась  непоколебимая уверенность в своей победе. 
    Быжаров было около девяти сотен – почти  что полнокровный орт (амадийское воинское соединение быжар, насчитывавшее тысячу воинов). Они, в основном, были вооружены ятаганами и булавами, и лишь с полсотни имели луки.  Как и предугадал старший сотник    Бетт Потандор, командовавший на Южных Воротах Крепости, «тараканы» (как прозвали быжар за их длинные усы), не собирались атаковать. Их задачей было блокировать Ворота и ждать, когда подойдет помощь. Понятное дело.  Султанский военачальник, Гордецы его дери,   перво  –  наперво,   хочет взять Цитадель да Западный Форт…
     Со стен в адрес быжар полетели проклятия и насмешки, но «тараканы»  не обращали на это никакого внимания. Быжарский  одабаши (командир), отличимый по красным полосам на юскюфе,  выкрикнул какую – то команду, и все его подчиненные, как один, вскинули свое оружие к небу. Стоявший рядом с одабаши худой старик в оранжевом тюрбане, очевидно – ваиннтар (походный священнослужитель в быжарских отрядах), начал нараспев произносить слова, которые за ним хором повторяли все воины.
     Набираемые в войско Светоча Юга из числа покоренных народов - иноверцев,   быжары попадали в свои казармы совсем еще детьми, и их воспитывали строго в духе логуризма и беззаветной преданности Султану  Султанов. В битвах они сражались до последнего, не щадя ни себя, ни врагов; безжалостно карали малейшее неповиновение их повелителю. И никогда не шли в бой без молитвы, в которой никогда не просили Логура о помощи, а лишь клялись не разочаровать его…
    … Быжары были превосходными бойцами, но им слишком долго внушали, что северяне – слабые и изнеженные бабы, не умеющие обращаться с оружием, безмозглые трусы  с заячьими сердцами, недостойные чистить сапоги несокрушимых витязей Светоча Юга.
   Ожидать от таких врагов подвоха было просто немыслимо. И когда вдруг на быжар из кустарников, росших вблизи у Южных Ворот, обрушился град стрел и арбалетных болтов, то паладины Юга на несколько мгновений растерялись.   Их смятение было связано еще и с тем,  что Никлену  удалось попасть в самого одабаши. Амадийский офицер, обхватив стрелу, торчащую из его груди, упал навзничь. Его бойцы поначалу бестолково заметались по площадке перед воротами, но старец в оранжевом тюрбане проорал что – то, потрясая своим посохом и указывая на кусты. Подняв щиты, «тараканы», испуская яростные вопли, ринулись на обнаруженных жрецом  реминских стрелков. Никлен торопливо отбросил в сторону лук и выхватил из ножен свой короткий меч. Бойцы последовали его примеру, готовясь отразить атаку врага.
    Натиск быжар был страшен. Лучшие ратоборцы Юга, казалось, родились с ятаганом в руке – стороннему наблюдателю бы показалось, что они не бьются, а исполняют какой - то замысловатый танец. Но и защитники Бравиды были, в основном, не новобранцами, а опытными воинами, прошедшими хотя бы одну военную кампанию – включая и юнцов, поэтому резни, которой, казалось, должны были неминуемо подвергнуться безумцы, вышедшие потягаться в чистом поле с «тараканами», не произошло – северяне сомкнули строй, и дружно отбивались от наседавших амадийцев.  Правда, у Никлена было менее двух сотен воинов, но из Южных Ворот уже спешили на выручку основные силы во главе с Беттом Потандором. Завидев это, быжары, повинуясь новому приказу старого, споро и организованно заняли круговую оборону, прикрывшись круглыми щитами.
   Никлен, утирая соленый пот, градом катившийся со лба, зло усмехнулся: «тараканы» еще не знали, какой сюрприз приготовил им старший сотник Потандор. Ряды солдат, вышедших из Ворот, вдруг  расступились,     пропуская     вперед     пять  десятков тяжеловооруженных всадников, ехавших вперед  неспешной рысью.
… В тот момент, когда полк  панцирников, возглавляемый Стиолом   Пуррлендом, шел  в самоубийственную атаку на всю амадийскую армию, пятьдесят его воинов, возглавляемых старшим десятником Миртреном Бойндом, патрулировал побережье Брэты чуть западнее того места, где разворачивалось сражение.  Услышав шум битвы, многоопытный ветеран Бойнд, отлично знавший командора Пуррленда, все понял – полк погибает. Его маленький отряд не мог переломить ситуацию, а губить без пользы своих парней Миртрен не желал. Старший сотник приказал идти к Красной Крепости -  было очевидно, что Бравиону не устоять, а значит, идти к городу бессмысленно. Даже предупредить бравионцев о надвигающейся опасности он был не в силах -  его конники, в силу тяжести своих доспехов, передвигались медленно.
     Панцирники успели добраться до Южных Ворот Бравиды. Миртрен полагал, что в крепости ему и его воинам придется расстаться со своими  латами и боевыми конями – зачем все это на крепостных стенах? – но проницательный Бетт Потандор велел повременить с этим. И не прогадал…     Латники ворвались в ряды быжар, сея смерть на своем пути. Все воинское искусство, вся беззаветная отвага «тараканов» была бессильна перед этими стальными башнями,  тем более,  что солдаты гарнизона, пользуясь замешательством неприятеля, атаковали быжар с флангов. Амадийцам оставалось лишь подороже  продать свои жизни. Воздух был наполнен тучами пыли, яростными криками сражающихся, стонами раненых и умирающих, лязгом скрещивающихся клинков.
    Никлен, увернувшись от просвистевшего над ухом ятагана, сразил его обладателя ударом в лицо, и перевел дух. Сотник увидел, как Бетт кинулся на виннтара, ловко орудовавшего  своим посохом, окованным железом – не один реминец уже пал наземь с раскроенной головой.
    Никлен прошел с Беттом через две войны и знал, сколь искусен его командир в искусстве фехтования, сколь он быстр и силен – вот и сегодня он сразил пятерых или шестерых амадийцев. Но старый священнослужитель был ему весьма достойным противником. Худой, жилистый виннтар  оказался не по возрасту  проворным и юрким ратоборцем, мало в чем уступающим куда более молодому, чем он, врагу. Старик уклонился от прямого выпада старшего сотника, затем от рубящего удара и хватил Бетта посохом по голове – (звон от удара по шлему был неслабый) – в тот самый момент, когда . Потандор  пронзил – таки  виннтара мечом.  Зашатавшись, оба бойца рухнули на землю.
   Гибель старика подействовала на быжар удручающе. Их ряды, и без того смешавшиеся под натиском панцирников, теперь совсем расстроились. «Тараканы» начали отступать – но это было отнюдь не паническое бегство. Паладины Юга отходили, зло огрызаясь. Но новые участники битвы, выскочившие из Ворот, все же вынудили «тараканов» бежать. Легкие конники из пограничных дозоров, успевшие вовремя отступить в крепость, обрушились на амадийцев, рубя их на скаку, пронзая короткими копьями, обстреливая из луков. Уйти удалось очень немногим…
   … Растолкав воинов, столпившихся вокруг распростертого на земле Бетта, Никлен вздохнул: одного взгляда было достаточно, чтобы понять – старший сотник мертв. Кижерлид перевел взгляд на виннтара. Старик еще дышал, но было ясно, что он вот – вот последует за Потандором. Поймав на себе взгляд Никлена, виннтар презрительно усмехнулся, сплюнув кровь:
- Трусы! Вы напасть, … когда мой воин… молиться! Логур не любить такой… трусливый… победа…
- Вот как? – Никлен покачал головой. – Вы пришли в наши земли! А мы их защищать должны! По - всякому! Кто вас сюда звал – то?
- Этот земля… - наш Султан! По праву… сильного…     По праву…
    Изо рта виннтара хлынула кровь, он склонил голову и затих.