Прозрение. Подвиг Бравиды.

[Konstantin]

  Боюсь, что это так, эрэа Convollar . По счастью, повторяются не только подлецы и карьеристы...

[Alarven]

Наконец, дочитала.
Костя, шикарно!

[Konstantin]

  Спасибо большое, Аларвен!
  Давно хотел взяться за этот рассказ, да "Подлость" не пускала. А идею подала сестра, прочитав рассказы о Вольгении. Мол. что у тебя одни короли с князьями, где простые люди? И я ей благодарен. Прототипами главных героев (кроме Ридона) послужили близкие и дорогие мне люди. 

****************************************************************************
   … Скрип открывающейся двери заставил Фрэмму поднять глаза. На пороге комнаты стояла Глиэна, отчего – то раскрасневшаяся и растрепанная. Баронесса Гитская отложила в сторону шитье:
- Что там, Глиэна?
    Повариха поклонилась:
- Госпожа баронесса, тут это, ваш муж повелели к вам князя привесть!
    Девица посторонилась, пропуская гостя.  В дверях стоял… Ридон Рогулид, собственной персоной:
- Очаровательная  госпожа Фрэмма, я рад, что вновь вижу вас,  и мои глаза вновь слепнут от лицезрения вашей красоты!
    Глиэна восхищенно и завистливо вздохнула. Она украдкой посмотрела на комендантшу -  дескать, какой мужчина! Жена коменданта пришла в себя:
- Спасибо, Гли, ты свободна.
   Кухарка ушла, одарив князя на прощание призывным взглядом и получив от него в ответ плотоядную улыбку.
- Вижу, вы все тот же сердцеед и вертопрах, милый Ри, - улыбнулась Фрэмма. Ридон притворно вздохнул:
- Увы! Если б прекраснейшая из женщин не   вышла   замуж за  некоего приду…  барона Гитского, а составила бы мое счастье, то…
     Баронесса рассмеялась – искренне и от души:
- Как же мне не хватало ваших шуточек, дорогой друг!
     Отец Фрэммы, хмурый и неразговорчивый барон Искальский, в свое время был оруженосцем старого принца Раллу – деда Балоруна и Ридона, и дружил с их отцом – принцем Рульденом. Его преданность Фиорунскому семейству была искренней и непоколебимой, поэтому он и его сыновья входили в круг друзей принца  Балоруна. Ну, а Ридон и Фрэмма в детстве проводили много времени вместе. Повзрослев, они  по – прежнему  испытывали  друг  к другу  симпатию  и  уважение. Ридон, славившийся редким равнодушием, впервые всерьез поругался со старшим братом после того, как Балорун устроил брак Фрэммы с мелочным и трусливым Гилтеном. Шалопай полагал, что столь умная и красивая девушка достойна куда  более  лучшей  партии, чем этот придворный кот…
- Так я и приехал сюда, чтобы вас веселить, сударыня.
- О – о, я польщена, дорогой князь, - изумрудные глаза баронессы лучились весельем. – А если честно?
    Ридон взял со стоявшего на столике подноса грушу:
- Сбежал подальше от братцев. Балорун и Арнер все вынашивают какие - то великие замыслы и пытаются втянуть меня в свои интриги. Я далек от всего этого, вот и решил улизнуть от назойливых братишек подальше. Наплел им, что у меня на Юге дама сердца, и уехал.  А потом подумал – быть в здешних краях и не навестить старого друга?
    Фрэмма задумчиво тронула свою длинную косу, отливавшую золотом (в детстве несносный Ридон частенько за эту косу дергал):
- Я рада, что вы здесь, Ри. Но творится что – то непонятное. Судя по словам наших офицеров, может случится война…    А что творится сейчас в Домберне? Говорят, будто канцлера Техона обвинили в измене…
     Ридон в комическом ужасе поднял  руки,  будто  защищаясь от нападения:
- Фрэми, пощадите! Я бежал из столицы, чтобы не слышать подобных разговоров!
- Да, позабыла, простите, - хихикнула баронесса.
-  Лучше поговорим о простых вещах. В  крепости образцовый порядок. Часом, не ваших рук дело? Ваш суженый вряд ли бы сподобился…
- Не он, но и  не я. Тут, все – таки, армейский гарнизон. Это все тысячник Ефтир. Он в этом плане строг и взыскателен.
- Да? А по виду не скажешь…
    Шалопай помолчал с минуту, и вдруг тихо сказал серьезным тоном:
- Фрэми, у меня сердце кровью обливается. В этой глухомани, да еще и с этим… Он же и ногтя твоего не стоит! Я мог бы обратиться к королю. Кузен Килмист ко мне благоволит. Если я попрошу, он велит архиепископу вас развести. Найдешь себе человека, которого полюбишь…
- Нет, - покачала головой баронесса Гитская, и с ее нежного лица сбежала беззаботная улыбка. – Не могу. Батюшка желал, чтобы я вышла за Гилтена, и я не могла его подвести. За это Балорун хорошо пристроил всех моих братьев. Уже и наш Кралг в королевской гвардии служит. Да и потом, я принесла клятву верности в храме, Всевышний слышал мои слова. А женщины в роду Равсенд всегда были верны долгу перед семьей и данному слову. К тому же, - она слабо улыбнулась, - люди  в Бравиде очень милые и простые, и здесь куда лучше дышится, чем в Домберне.
    Ридон сник:
- Ты для меня значишь не меньше, чем моя родная  сестра. Даже больше, ибо Тринда для меня – чужой человек. Но твое самопожертвование я не понимаю. Впрочем, я надеюсь, что ты передумаешь… Ладно, мне нужно принять ванну. У вас это возможно?
- Конечно. Я распоряжусь, через полчаса все будет готово.
- Отлично. Тогда я пока пойду, прогуляюсь. А вечером… - в глазах Ридона  вновь сверкнуло озорство, - пойду навестить эту вашу кухарочку.
- Ты неисправим, - засмеялась баронесса. – Что ж, удачи!
    После ухода нежданного, но желанного гостя, Фрэмма вновь принялась за иголку с ниткой, но дело не спорилось. Слова Ридона все еще звучали в ушах: «Кузен Килмист ко мне благоволит. Если я попрошу, он велит архиепископу вас развести. Найдешь себе человека, которого полюбишь». Если бы она могла быть с тем, кого любит, возможно, она бы и решилась. Если бы человек, которого она любит – давно и безнадежно, отвечал ей взаимностью, она бы сказала отцу о том, что братья и без покровительства  Балоруна побирушками не станут,  и не помрут с голоду. Но человек, ради которого она готова отдать жизнь, воспринимает ее, как сестру. И идет вечером на сеновал с красоткой Глиэной…

[Convollar]

Вообще-то мне нравится Ридон. Но даже умные мужчины часто бывают если не совсем слепы, то подслеповаты.

[Konstantin]

  Эрэа Convollar
Вообще-то мне нравится Ридон. Но даже умные мужчины часто бывают если не совсем слепы, то подслеповаты.
  Да, Шалопай - неплохой и незлой человек. Но, пока что, и не очень умный. Легкомысленный и беззаботный. Таких, как Фрэми, любящих его, не так уж и мало в столице осталось. Но ему любовь чужда - по крайней - мере, пока...

[Konstantin]

****************************************************************************
… Ильон судорожно сжал поводья, глядя на амадийский берег, на котором разворачивались густые ряды вражеского войска. Абдрон Фернид потер шею:
- Ничего себе! Не думал, что они могут привести сюда столько…
     Они подъехали к берегу, оставив воинов сотни Ильона чуть позади. Старший тысячник собирался указать юному сотнику на беспочвенность его страхов, и считал, что воинам об этом знать незачем. Не указал... Впрочем, как раз сейчас молодой сотник очень жалел, что Абдрон ошибся.
    Ильон натянул поводья, чтобы повернуть назад.
- Стойте! – внезапно воскликнул Фернид, и вытянул руку, указывая влево. – А там что происходит?!
Ильон посмотрел туда, и в этот момент что – то тяжелое ударило его по затылку…
… Дрантей очнулся от того, что кто – то бил его по щекам. Открыв глаза, сотник увидел Хаммда.
- Где мы? – Ильон поразился тому, как тихо звучит его голос.
- Вернулись к нашим, сейчас атаковать будем.  Ты, сотник, не переживай, удар не шибко сильный вышел, да и твой  шлем его смягчил.
   Морщась, Ильон сел:
- Это Абдрон постарался?
- Он, скотина паршивая, - кивнул Хаммд. – Хорошо, что старший десятник  Киртен сразу смекнул, что этот хмырь себя как - то странно ведет, и поехал за вами. Абдрон ударил тебя по голове, и поскакал навстречу амадийцам. Но, - Хаммд жестко усмехнулся, - ты же знаешь, как дядька Киртен из лука стреляет. Продырявил эту тварь, сшиб с коня. А мы тебя подобрали -  и к нашим.
- Да, - зло сказал Ильон, поднимаясь (нечего валяться, когда битва на носу), - я пацан зеленый еще, не почуял, что этот князек - предатель
- Научишься чуять, - серьезно ответил Хаммд Салмей. – если мы сегодня выживем, то многому научимся.
****************************************************************************
… Амадийские войска колоннами подходили к берегу Брэты, готовясь к переправе на реминский берег. Великий визирь Абригэш, сераскир (главнокомандующий армией), восседавший на великолепном вороном коне, наблюдал за их маршем. Рядом горячил своего белого жеребца юный принц Арнад, единоутробный брат Султана Султанов. Оба не скрывали гордости, глядя на великолепное зрелище.
    Отважные и несокрушимые быжары – отборная пехота Султаната.  Зигтахи – лихие всадники, набираемые из служилой знати. Лучники из Риэллиппы, разящие без промаха. Колдейские пращники. Вспомогательные конные отряды из фаштынцев. И скоро подойдут сто боевых слонов, управляемых опытными погонщиками - отобранных у повергнутых магараджей Самбишши…  Многочисленная и отлично вооруженная армия, спаянная жесткой дисциплиной, победоносная, сокрушившая войска илойского шаха, мятежного царя гребров, яльвенского императора, самбишшийских магараджей, воевавшая с упрямым нутусом Лурфонии. Теперь на очереди – Реминия. Скоро бунчук Светоча Юга взовьется над реминской столицей. Ждать осталось недолго. Раньше реминцы были сильны, но сейчас у них жалкий и ничтожный правитель, а полководцы глупы и трусливы.
    Великий визирь был уверен в победе. С младых ногтей он воевал, в двадцать бросив вызов деспотии Молодых Визирей, подняв быжаров против временщиков. Это оказало огромную помощь покойному Султану Фельрунгу Счастливому в завоевании трона предков, и Абригэша он называл своим копьем. С тех пор нынешний Великий визирь принес Дому Амади немало побед, в первую очередь потому, что никогда не бывал легкомысленным и самонадеянным. Нельзя полагаться на слепую удачу. К войне готовятся тщательно. И весьма сомнительно, что против трехсоттысячной армии Султана Султанов, начинающей сейчас вторжение на всем протяжении амадийско – реминской границы,  воины Вепря смогут устоять.
    Обветренная физиономия сераскира, обрамленная густой и длинной бородой, ничего не выражала – он давно научился скрывать свои чувства. Принц Арнад пока что в этом не преуспел. Его безусое лицо отображало его страстное желание быть в первых рядах. Что ж, брату Светоча Юга придется смирить свои порывы – негоже принцу Амади подвергать свою бесценную жизнь опасности.
    Войска подошли к самому берегу и остановились, ожидая приказа. Помедлив, Абригэш махнул платком, и воины вновь пришли в движение. Место было выбрано удачно -  в здесь Брэта была наиболее узкой и мелководной, даже мосты не понадобятся.  Передовые отряды армии вторжения начали переправу в предрассветной дымке…
… Предутренний туман и сыграл с амадийцами злую шутку, скрыв от их взглядов ряды тяжеловооруженной конницы реминцев, готовившейся к атаке. И атака последовала -  в тот самый  момент, когда первые сотни  воинов Султана Султанов только – только ступили на реминский берег.  Натиск закованных в броню всадников был настолько неожиданным и страшным, что несколько сотен амадийцев погибли прежде, чем сумели что – либо осознать.
…   Великий Визирь, привставший на стременах,  стиснув зубы, наблюдал за тем, что творилось на противоположном берегу. Не ожидавшие удара, воины Султана Султанов попятились, но сзади их подпирали задние ряды.  В результате, образовалась   давка, вражеские длинные копья разили без промаха (немудрено при таком  - то столпотворении), амадийцы топтали своих же, имеших несчастье упасть под ноги своим же товарищам.  Потери были страшными, и воды Брэты окрасились алым.   Откуда, о, Великий Воин, здесь взялись панцирники?! Мунхи, этот презренный князь Абдрон, ведь докладывал, продажная тварь, что они у Бравиона!
    Впрочем, Абригэш был слишком опытен, чтобы поддаться панике,  и  подчиненные ему  паши тоже хорошо знали свое дело. Реминцы, в силу своей малочисленности, не могли перекрыть всю переправу, и их стали постепенно обходить с флангов (особенно ловко это проделал Тумрен – паша, зашедший слева). Видя это, панцирники стали выстраиваться в оборонительные порядки, а сопровождавшие их легковооруженные всадники становились с боков, готовя к бою луки.
- Надо стереть в порошок этих наглецов, - запальчиво выкрикнул Арнад. – Абригэш – паша, позвольте мне возглавить атаку!
- Волею Султана Султанов я пренебречь не смогу, - отрезал сераскир. – А он четко дал понять -  вашу жизнь подвергать опасности нельзя! И потом, - добавил Абригэш уже мягче, - сейчас мы расправимся с ними иначе! Хотя, клянусь бородой Воина, дерутся они достойно, а их командир заслуживает уважения…

[Konstantin]

****************************************************************************
… Стиол поднял забрало и глотнул воздуха. Пока что все шло, как задумано. Амадийцев, правда, оказалось куда больше, чем он предполагал, но атака их надолго задержала. Да и потери, понесенные врагом, были существенными. То, что уйти панцирникам  не удастся, командор отлично понимал – тяжелая броня не предполагает быстрого передвижения. А вот у разведчиков есть шанс. Похоже, что Терл читал мысли командора.
- Разведчикам бы уходить пора, пока амадийцы кольцо не замкнули, - прохрипел Рябой Орел, стирая с меча вражью кровь. – Чего ребятам зазря гибнуть?
- Ты прав, - кивнул Стиол. – Кликни – ка Дригла (старший сотник Дригл Индор командовал пятью сотнями разведчиков, приданных полку Стиола).
- Убит, - буркнул Терл. – Из всех ихних сотников только тот малец и остался, которого поганец Абдрон у реки подранил.
- Давай его сюда!
    Ильон осадил жеребца перед командиром:
- Звали, мессир командор?
- Звал. Ты молодец, парень, видел тебя в бою. Сколько разведчиков уцелело?
- Сотнии полторы, мессир.
- Ты,  вот что…     Собирай всех ваших и отходи к Бравиону.
- Но почему, мессир?! – от обиды лицо Ильона стало белее повязки на лбу. – Мы же можем сражаться!
- Это приказ, сотник! И возможность спасти тех, кто стране еще пригодится. И не зыркай на меня так! Через пару часов вы опять с амадийцами сразитесь – на стенах Бравиона! Давай, парень, не медли! Там вы больше пользы принесете, чем здесь!
- Слушаюсь! – кивнул Ильон и пришпорил коня, направляясь к своим воинам.
    …Живая стена из королевских латников  пока что отразила вражеский натиск трижды, после чего наступило некоторое затишье. Окруженным со всех сторон реминцам двигаться было некуда, но и вражеский полководец  не спешил, видя, сколько его воинов уже пало в этой неожиданной битве.
   Внезапно раздался рев труб и амадийцы стали расступаться в стороны.
- Что там еще? – проворчал Рябой Орел, вглядываясь в тучи пыли, приближающиеся к к реминским рядам, и вдруг грязно выругался. Приглядевшись, Стиол проделал то же самое. Слоны! Громадные животные, которых в Реминии видели только на картинках, специально натасканные на битву, с заостренными бивнями. С ними еще королевским войскам придется изрядно  повозиться. А сегодня эти живые башни принесут смерть панцирному полку.
- Ну, что, Жердь, - мрачно усмехнулся Рябой Орел, покрепче перехватывая копье, - пора прощаться, что ли? Никогда не думал, что умру, превратившись в лепешку.
- Шутник, - не менее мрачно хохотнул Стиол Пуррленд, обеспокоенно разглядывая воинов. Приближающиеся слоны, похоже,  нагнали на латников страху. Еще не хватало, чтобы реминцы бросились  в бегство, которое их все равно не спасет.
- В блин,  говоришь? – усмешка командора стала похожа на звериный оскал. – Поглядим! Эй, братцы, делай, как я!!!
    Он опустил забрало, опустил копье и пустил коня вскачь…
    … Погонщики первого слона ничего не успели понять. От застывших в смятении реминских рядов вдруг отделился всадник и ринулся на их слона, только начинавшего разбег. Подобного погонщики еще не встречали, да и их зверь к такому не привык. Слон и закованный  броню боевой конь сшиблись. От страшного удара всадника вышибло из седла и отбросило в сторону, а конь упал с переломанным хребтом. Но всадник успел пронзить слона своим копьем. Взререв от боли, огромное животное стало оседать на землю. А второй реминский всадник уже погнал коня на следующего слона…
… Абригэш по – прежнему не выдавал своих чувств, разглядывая поле битвы, но в груди у него бушевала буря. Вражьи панцирники почти все полегли  (в плен попало лишь человек пятьдесят), но задержали его армию на добрых три часа. Когда же паши доложили ему о количестве павших воинов, сераскира кольнуло недоброе предчувствие. Всего пять тысяч реминцев, пусть и тяжеловооруженных, и использовавших внезапность, положили свыше девяти тысяч воинов Султана Султанов, да еще и одиннадцать слонов  в придачу. К тому же, и раненых было порядка двух тысяч...
- Великий визирь, - подъехавший Тумрен – паша поклонился. – Мы отыскали командира реминцев. Это он первым бросился на слонов. Он еще жив, но недолго протянет – у него переломан позвоночник…
  … Раненый лежал на расстеленной кошме и тяжело дышал. При виде амадийских полководцев его лицо исказила гримаса ненависти.
- Ты – славный воин, - сказал Абригэш по – ремински. – Эта битва прославит тебя. Достойных врагов нам завещал уважать Великий Логур.
- Уважать? – прошипел реминец. – Уважали бы, не пришли б в нашу страну, как стая… голодных… волков… -  он закашлялся, и на его губах запузырилась кровавая пена. Сераскир нахмурился:
- Я не стану обсуждать с тобой то, что тебя не касается, северянин.
    Тумрен осторожно тронул Абригэша за локоть:
- Великий визирь, он сильно мучается. Позвольте мне проявить милосердие, иначе он будет страдать не менее получаса.
- Как знаешь, - бросил сераскир через плечо, удаляясь.
    Тумрен  - паша шагнул к пленнику, доставая из ножен кинжал. В глазах реминца паша прочел спокойствие и… благодарность. Умирающий прошептал что – то. Не разобрав слов, Тумрен склонился ниже:
- Что ты говоришь?
- Фтира … - произнес реминец. – Фтира, доченька, прости, но … папа… не вернется…
… Пленные, охраняемые риэллиппскими лучниками, сидели на траве. Однобунчужный паша Грунфа, с любопытством разглядывал панцирников, лишенных своих доспехов.  Завидев приближающегося сераскира,  Грунфа тут же подошел к нему:
- Великий визирь, среди них почти нет офицеров. Только четверо, - он указал на воинов, усаженных чуть дальше остальных.
- Подведите их ко мне, - властно сказал Абригэш.
    Реминские офицеры, все, как один, жестоко израненные, смотрели на  сераскира со злостью.
- Мои воины идут на вашу крепость Бравида, - молвил Великий визирь. – Кто из вас готов подойти  к стенам крепости и призвать гарнизон к сдаче?
    Один из пленников плюнул ему под ноги. Вздохнув, Абригэш сделал знак левой рукой. Грунфа, понимающе кивнув,  ударил дерзкого северянина кинжалом в шею.
- Повторяю вопрос, - сераскир был бесстрастен. – Кто из вас готов подойти  к стенам крепости и призвать гарнизон к сдаче? Если защитники Бравиды сдадутся, обещаю им всем жизнь. Как и вам.  Если же никто из вас не пойдет туда, казню всех троих, и ваших уцелевших воинов, - он кивнул в сторону сидевших на траве реминцев.
    Пожилой горбоносый офицер ощерился:
- Я пойду! Если поклянешься своим Логуром, что сдержишь слово!
- Ты спятил, Рябой? А присяга королю?! – возмутился молодой сотник, стоявший рядом с  горбоносым. Рябой упрямо мотнул головой:
- Свое дело мы сделали. А я ребят губить  не хочу! Гордецы с ней, с присягой!
- Разумно, - одобрительно кивнул Абригэш. – Я вижу, ты воин не только смелый, но и не лишенный рассудка. Клянусь тебе Именем Великого Воина Логура, что если ты уговоришь бравидцев сдать крепость, то я сохраню жизнь всем вам!
    Рябой угрюмо кивнул. Абригэш позволил себе некое подобие улыбки:
- Отлично! Грунфа – паша! Ты со своими воинами идешь на крепость. Возьми с собой этого северянина.
-  Слушаюсь, о, Великий визирь, - склонился в поклоне Грунфа. – Хотя я думаю, что после того, как там поработал Ришман  - бей со своими машинами, никаких уговоров не понадобится!
- Вот и проверишь, - изрек не  терпевший досужих домыслов Абригэш уже по - амадийски. – Тумрену – паше надлежит взять Бравион и окрестности -  передай ему это.  Я же двигаюсь на Аргуззу. И… распорядись, чтобы от этих пленных избавились. Но Рябому, сам понимаешь, этого видеть не нужно.
- Все будет исполнено, Великий визирь, - Грунфа - паша был само почтение…

[Convollar]

- Великий визирь, он сильно мучается. Позвольте мне проявить милосердие, иначе он будет страдать не менее получаса.

Да, иногда и враги могут вызывать уважение.

Мунхи, этот презренный князь Абдрон, ведь докладывал, продажная тварь, что они у Бравиона!

А вот предателей не любит никто - и те, кому они сослужили свою службу, всё равно будут их презирать и при случае прикончат.

[Konstantin]

  Эрэа Convollar  
Да, иногда и враги могут вызывать уважение.
  Согласен с Вами.

"Я предпочел бы встретиться
С ним за одним столом
Где мы сидели б, как друзья
За пивом и вином

Но нет - мы в разных армиях
Стреляли наповал.
Как он в меня - так я в него
Но только я попал."

Томас Харди

  Прообразом командора Стиола послужил генерал В. П. Пуганов...

А вот предателей не любит никто - и те, кому они сослужили свою службу, всё равно будут их презирать и при случае прикончат.
  И поделом. Абдрона бы амадийцы тоже прикончили, но старший десятник Киртен лишил их подобного "удовольствия".

[Konstantin]

****************************************************************************
   … Для Бравиды война началась с грохота камней, посыпавшихся на головы ее обитателей. Следом полетели горшки с горючей черной жидкостью. Ошалевшие воины выскакивали из казарм, оглушительно ржали перепуганные кони, плакали дети офицеров,   которых разбудил чудовищный шум …
    В то время, как основные силы амадийской армии начали переправу чуть выше по течению Брэты, напротив Бравиды на реминский берег переправились катапультеры во главе со знаменитым военным инженером Ришман  - беем, перетащившие с собой пять камнеметов и пять стрелометов. Инженер и его люди осуществили переправу под прикрытием лучников и легкой конницы. Реминских дозоров на берегу Брэты, способных задержать продвижение противника, попросту  не было – господин комендант Гилтен счел, что наличие дозорных необязательно…
    … Дверь тюремного каземата широко распахнулась. Узник вскочил, увидев Интрена Зурренда и сотника Синнвела Магрфана:
- Что там происходит? Напали  – таки?
- Напали, - буркнул Интрен, протягивая тысячнику кольчугу и меч. – Я коменданта спрашивать не стал. Ты нам нужен, вот я за тобой и пришел.
   Прентс кивнул, облачаясь в кольчугу.
- Синнвел!
- Да, мессир тысячник! – отозвался молодой орфан.
 - Срочно разыщи Ефтира! Бегом!
   … Кошмара в крепостном дворе не произошло. Старший десятник Гронт Айеренд, опытный служака, пребывавший в Бравиде со времени ее основания, во главе трех десятков расторопных воинов занимался тушением пожара – благо, что амадийцы прекратили обстрел. Гарнизонный лекарь Корним Акренд осматривал раненых – к счастью, немногочисленных. Священник – худой и аскетичный отец Сат, прижимавший к груди Скрижали с потрепанными краями, успокаивал паству.
    Кошмара не было, но была истерика. И исходила она вовсе не от женщин, обитавших в крепости – они подавленно молчали, а от того, кто должен был сейчас всех успокоить, и возглавить воинов. Коменадант  Гилтен, заламывая руки, носился по двору, крича:
- Все пропало! Наместник и командующий нас предали! Мы все здесь погибнем!
   Ридон,  выскочивший во  двор в одних штанах, босой, но с мечом в руке,  попытался   привести перетрусившего старшего тысячника в чувство,  но его усилия не  увенчались успехом. Вопли барона становились все громче, и воины, особенно самые молодые, глядя на него, понемногу начинали впадать в панику.
     Появившийся  во дворе Прентс сразу рванул к рыдающему барону Гитскому:
- Комендант, успокойтесь! Надо готовить гарнизон к бою!
    Гилтен Равсенд с ужасом вытаращился на своего заместителя:
- Безумец! Поднимись на стену! Там… там катапульты, а на горизонте… амадийцев тьма – тьмущая! Стоит им топнуть разом, и наши стены обрушатся! Надо сдаваться!
   Тысячник рванул его за грудки так, что рубашка затрещала:
- Кому сдаваться?! Амадийцам?! Они тут всех воинов перережут, а над женщинами  учинят насилие! Драться нужно!
   С неожиданной силой Гилтен оттолкнул Прентса, и кинулся к воротам:
- Открывайте, это приказ! Мы сдаем крепость!
   Выругавшись, Прентс выхватил у стоявшего рядом воина копье и метнул его в Гилтена. Пронзенный насквозь, барон Гитский  без стона упал набок. Пренс  Гальвенд тяжелым взглядом обвел собравшихся:
 - Если по воле Всевышнего, мы отстоим крепость до подхода наших войск, то я отвечу за убийство. А если нет, … - он пожал плечами. Затем тысячник увидел Ридона, уже надевшего  камзол и натягивавшего сапоги:
- Князь, я помню наши военные законы. Как особа королевской крови, вы имеете право принять командование над крепостью.
- Нет, - покачал головой Шалопай, покончивший с одеванием, - я в военных делах несведущ. Думаю, командовать должны вы, либо,  на крайний случай, - он кивнул на подошедшего тысячника Ефтира, - этот господин.
- Я толком не воевал, - ответил Ефтир, - командуй, Прентс! Не будем терять время!
   Прентс устало кивнул. Он окинул взглядом стены и двор. Разрушения были, по счастью, незначительными: упала лишь одна из угловых башенок, при этом никого не придавив. Вмятины на стенах с внешней стороны, наверняка есть, но это пока не страшно. Как - то слишком … аккуратно производился обстрел. Хотят крепость целехонькой взять? Ну, уж нет!
- Синнвел, - рявкнул новый комендант, - ко мне!
       Магрфан подбежал к Прентсу, всем своим видом выражая готовность к действию.
- Собери всех всадников и атакуй катапульты!
   Орфан кивнул и бросился выполнять приказ. Ридон, помедлив лишь мгновение, последовал за юношей, не обращая внимания на просьбы Артеана надеть кольчугу. Нирион увязался за хозяином…
- Тысячник Форнид, старший сотник Зурренд, сотники Рибренд, Сэлумид, Тэлдор, Бригренд  - продолжил отдавать приказы Прентс, - живо на остров, в Цитадель!  Сотник Кижерлид – к Южным Воротам! Я остаюсь здесь, в Западном форте. Сотники Бирленд, Винпид, Артеренд – со мной! Лекарь Акренд, отец Сат, всех женщин и детей – в подземные казематы!
    Сотник Бирленд – всех, кто остается в Западном форте – на стены!
    Все, кому Гальвенд отдавал приказы, двигались быстро, но без суеты и паники  – нашелся -  таки человек, сумевший всех встряхнуть и сплотить…

[Konstantin]

**************************************************************************
… Ришман – бей, высокий смуглокожий молодой мужчина с курчавыми волосами, склонив голову набок, любовался разрушениями, нанесенными Красной Крепости его катапультами. Он восхищался  ювелирными, точными попаданиями, предназначенными более для  устрашения неверных, чем для их немедленного уничтожения.  Инженер  гордился собой, своими машинами и своими меткими катапультерами.
    Теперь оставалось ждать, когда к Бравиде подойдут султанские войска. Абригэш – паша строго – настрого запретил уничтожать крепость, которую реминцы считали символом своей победы в сражении с армией Великого визиря Хальдома, одержанной  сорок шесть лет тому назад. Но теперь это унижение канет в прошлое. Ныне  Красная крепость станет символом победы Великого визиря Абригэша, направляемого железной рукой мудрого Султана Рашкока.  Скоро здесь будет размещен сильный амадийский  гарнизон…       
    … Размышления Ришмана прервал юный чорбаджи (тысячник) Урраш, командовавший воинами, охранявшими катапультеров. Правой рукой Урраш тянул меч из ножен, а левой молча указывал на выехавший из распахнувшихся крепостных ворот отряд конников. Это было непостижимо, немыслимо! В Яльвене или Гребре после подобного обстрела, да еще и при прямой видимости многочисленных ратей Светоча Юга, вражеские твердыни безропотно сдавались на милость очевидного победителя, а тут… Безумцы!
    Отважный чорбаджи, впрочем, раздумывать о безрассудстве северян не стал. Выкрикивая команды, военачальник кинулся к своему скакуну.
    Ришман вскоре убедился, что реминцы не столь уж и опрометчивы. Урраш располагал восемью с половиной сотнями воинов, но это все были молодые неопытные парни из вспомогательных отрядов. А вот солдаты, выскочившие из крепости, были куда более умелыми, да и вели их в бой здоровенный широкобровый мужик и невысокий, но ловкий парень, которые с неприятной легкостью  расправлялись с воинами Урраша. Сам чорбаджи дрался отчаянно и умело, но то, что его отряд стали быстро теснить, было и на его совести – самонадеянный военачальник не расположил стрелков напротив ворот Бравиды, посчитав, что враг уже сломлен.
    А теперь северяне были слишком близко и луки стали бесполезными. К   реминцам  же, между тем, из крепости подоспело подкрепление – несколько сотен пехотинцев, вооруженных чем попало, неслись к месту схватки.
   Ришман затравленно оглянулся по сторонам. Его катапультеры, как и он сам, не пытались ни бежать, ни помогать воинам Урраша – ратному искусству они были не обучены. Да и не привыкли они к подобным переделкам…
   Отряд чорбаджи был опрокинут и смят – большая часть погибла, остальные обратились в паническое бегство. Лишь десятка два бойцов во главе с Уррашем отошли к катапультам, и были окружены.
- Бегите, бей, спасайтесь!- проорал чорбаджи, пронзая мечом самого ретивого северянина. - Ваша жизнь важна для Султаната!
   Ришман умом понимал, что нужно последовать совету бесстрашного мальчишки, но ноги инженера стали будто бы ватными, руки тряслись. Бей все никак не мог поверить, что ЭТО происходит с ним.
    Рядом с Уррашем осталось всего четыре воина, когда разъяренные реминцы вдруг остановились, пропуская вперед бровастого здоровяка.
- Бросайте оружие и убирайтесь, - рявкнул реминец  на ломаном амадийском. Чорбаджи зло ощерился:
- Только вы, мерзкие жители Севера, можете презреть свой долг!
    Недобрая усмешка исказила лицо широкобрового, бросившегося на Урраша. Амадиец сумел отразить пару ударов, но потом рухнул, обливаясь кровью – меч северянина раскроил ему череп. Мужество покинуло уцелевших амадийских ратников, и они побросали оружие. Катапультеры сбились в кучку, словно стадо перепуганных овец, покорно позволив себя связать.
    Коротышка, командовавший реминцами вместе со здоровяком, подошел ближе, и пленники затрепетали – черные волосы, крупный нос… Орфан! Эти никогда не простят Резню, пленных они не берут!
- Хорошо сражались, - орфан смотрел неласково, но и без кровожадного блеска в глазах. – Воины могут уходить.
    Не верящие в свое счастье ратники попятились, а потом побежали – под свист и улюлюканье северян.
- А я слышал, что орфаны душат амадийцев голыми руками, - усмехнулся бровастый. Ришман, понимавший реминскую речь, весь обратился в слух. Неужели громила подтолкнет недоростка к убийству?!
- В бою – да, если, конечно, получается, - сплюнул орфан. – Но если убивать пленных, то чем я буду от них отличаться? К тому же, мессир князь, амадийцем был лишь убитый вами командир. А остальные – фаштынцы да фэггцы. Их вина лишь в том, что их пращуры были завоеваны султанами…       Эй, ребята, жгите эти колымаги, да побыстрей! Нам в крепость надо возвращаться!
- Что же будет с нами? – выдавил Ришман. Орфан сощурился, осознав, что инженер знает реминский язык:
- Вас отпустить мы не можем – опять по крепости стрелять будете. Хотя и за стенами вы тоже нам без надобности – пять десятков лишних ртов…
    Ришман – бей затрепетал от ужаса.
- Убьете… нас… всех? – спросил инженер нетвердым, севшим голосом. Орфан скривился:
- Ты, кажись, у них главный? С нами пойдешь. И еще пятеро – те, что постарше, и, стало быть, поопытней прочих. А без вас от остальных… метателей… толку мало будет…
    Бровастый князь одобрительно кивнул. Ришман вздрогнул – один из воинов Урраша, неподвижно валявшийся на земле, вдруг очнулся, встал, подобрал меч, и, шатаясь, побрел к широкобровому северянину. Кроме Ришмана его никто не видел – все таращились на орфана, отдававшего приказы. У бея вспотели ладони – если князь умрет, то худы его, Ришмана, и его парней, дела…
   Ратник, видно, почувствовал, что у него не хватит сил дойти до северянина, и метнул меч тому в спину. Ришман закричал от ужаса, и его крик слился в единое целое с криком щуплого  паренька, стоявшего рядом с князем, в последний момент увидевшего угрозу и оттолкнувшего здоровяка в сторону. В итоге меч пронзил юнца. Ратника северяне тут же утыкали стрелами, а отчаянно визжащих катапультеров повалили на землю, занеся над их головами мечи. Расправу остановил орфан:
- Стоять! Эти трусы тут  ни при  чем!
   Он сгреб в охапку трясущегося Ришман – бея и потащил беднягу к своей лошади. Рядом князь нес на руках своего спасителя, бьющегося в агонии…

[Konstantin]

 **************************************************************************
    … Изрядно поредевший отряд разведчиков уходил на север, в сторону Аргуззы. Ильон держался за луку седла (голова, которой досталось от предателя Абдрона, все еще болела), предаваясь мрачным думам…
… Когда, выполняя приказ командора Пуррленда, разведчики стали отходить к Бравиону, за ними  в погоню бросились несколько сотен фаштынских всадников. Коня Ильона подстрелили во время этой безумной скачки. Сотник едва успел вынуть ноги из стремян и спрыгнуть на землю. Фаштынцы были уже недалеко, а мимо мчался конь, лишившийся седока.
   Так быстро Дрантей еще никогда в жизни не бегал. Напрягая оставшиеся силы, он нагнал скакуна, и запрыгнул в седло. С трудом Ильону  удалось нагнать товарищей…
     Кое – как оторвавшись от преследователей (пришлось долго кружить по тропинкам, лишь им известным, время от времени вступая в стычки с врагом),  разведчики, которых осталось чуть больше сотни (из командиров вообще уцелели, кроме Ильона, лишь Хаммд, да многоопытный старший десятник Киртен Тингрид), подъехали к Бравиону. Они добрались до города  лишь для того, чтобы увидеть клубы дыма, поднимавшиеся над несчастным Бравионом,  и входившие в городские ворота бесчисленные вражеские отряды. А навстречу разведчикам мчался, пришпоривая коня, Жеорон, перед которым  сидели двое маленьких детей, вцепившихся в лошадиную гриву. Лекарь еще издали крикнул, что амадийцы уже взяли город.
     Ильона будто молнией пронзило. Рудж! Окрен! Сотник  хотел вести воинов на помощь Бравиону, да старший десятник Киртен  не позволил:
- Ты чего, сотник, сдурел? Мы там никому уже не поможем, воинов спасать нужно! ... 
 … Ильон понимал, что бывалый воин был в тот момент прав, но на его сердце словно каменную глыбу опустили.  Сотник ехал молча, лишь изредка отвечая на вопросы воинов. Наконец, Киртен, завидев это,  подъехал  к нему, и похлопал Дрантея по плечу:
- Ты, паря, держись! Все правильно сделал! Тут, почти что, одни пацаны - тебя на пару лет помладше, им жить надо. Да и воевать теперь они будут по – другому. За одного битого, сам понимаешь, скока небитых дают…   
 А  ты и сам молодец – почитай, пять или шесть амадийцев у реки срубил, да еще двух - трех во время погони. Знатный из тебя воин выйдет!
- Там остались мои друзья! -  с горечью вымолвил Ильон, которого  раньше такая похвала из уст матерого воина заставила бы гордиться. – Там женщины, дети…
- Оно так, - вздохнул Критен, поскребывая заросший щетиной подбородок, - да только ить мы никого бы там не спасли, я ж говорил. Эх – х, сынок, скольких я друзей вот так стерял. Жизнь, она и так несладкая, а уж когда война…   
    Все, будет горевать, чай мы не бабы. Хватит тебе киснуть, Ильон! Воинам почувствовать надоть, что командир ихний в порядке и готов их вести, куда надобно. Иначе духом падут, сомлеют, и тогда – бери их голыми руками… 
Там, чутки влево проехать, деревня будет. Чуешь, о чем я?
- Чую, - встрепенулся молодой сотник. – Ребята, - гаркнул он вдруг, - идем к деревне! Жеорон, готовься осмотреть раненых! Старший десятник Киртен, выезжайте вперед с пятью воинами и проверьте, нет ли в селе амадийцев! Если нет, остановимся там передохнуть и запастись едой. И, кстати, поищите там молока для малышей, - он кивнул на спасенных Жеороном детишек, мальчика и девочку лет пяти.
- Слушаюсь, господин сотник, - Киртен лихо подкрутил свои седеющие усы, а в его зеленых глазах Ильон прочел одобрение. – Эй, ребята, а ну за мной!
   Шесть всадников помчались по направлению к деревне.
- Хорошо, что он с нами, - вздохнул подъехавший Хаммд.
- Точно, его опыт для нас бесценен, - согласился сотник. – А наш Жеорон – то каков! И сам из города выбрался, и детей спас!
- Да! Что с малышами делать – то будем?
- Если в деревне еще остались люди, им отдадим. А нам к своим пробираться надо…   Вот,  только… не просто пробираться, а кусать, по – возможности, этих гадов.
   Последние слова он произнес довольно громко, и воины его услышали.
- Что скажете? – обратился к разведчикам  повеселевший Хаммд. – Сотник дело говорит!
    Воины молча закивали. Гибель полка Стиола и горящий Бравион убили в ребятах страх. Пусть теперь боятся те, кто на чужую землю пришел…

[Convollar]

Давно сюда не заглядывала - свинство с моей стороны, конечно. Но - зато теперь прочитала всё сразу. Сильно написано, динамично.И так хочется карту - где что расположено, кто куда движется. Но впечатление сильное.

[Alarven]

Давно сюда не заглядывала - свинство с моей стороны, конечно. Но - зато теперь прочитала всё сразу.

Convollar, аналогично.

[Konstantin]

  Друзья мои, ну право же, зачем Вы на себя наговариваете? Не надо! Какая разница, когда Вы прочитали, честно?  Главное, что у Вас есть интерес, и это очень приятно и важно для меня. 

  Эрэа Convollar
 Карты нет, но я могу дать текстовую справку. 


**************************************************************************
 … Рудж утер со лба пот, и облегченно вздохнул. Здесь, на чердаке «Веселого Кота», быть может, ему и удастся отсидеться. Папаша Трунг спрятал беглеца, хотя при этом зыркнул на него так презрительно, что стражнику тошно стало. Трактирщик ведь не видел того, что довелось узреть Руджу…
   …Славный город Бравион всегда был слишком мирным. Богатый, преуспевающий, он слишком полагался на мощь Красной Крепости. Весь гарнизон Бравиона насчитывал лишь три сотни воинов, да две сотни городских стражников. Долгие годы мира и постоянные заверения  начальства в том, что амадийцы не нападут на Реминию, не располагали к боевой готовности.
   Однако, приближающиеся к городу амадийские войска караульные нас стенах вовремя заметили.  Командующий гарнизоном старший сотник Иргем Сафлид и начальник стражи Дллор Юмтор подняли своих людей по тревоге, ворота города быстро затворили, готовясь к обороне. И в этот момент с тыла по ним ударили люди из каравана купца Туншшара -  не менее семидесяти человек, вооруженных мечами – купцов из Амадистеля ведь запрещалось обыскивать, как и внимательно осматривать их товары.
    Во мгновение ока «караванщики» перебили немногочисленных  воинов, охранявших  ворота,  и настежь распахнули створки. В город вихрем ворвались вражеские всадники, сметая всех на своем пути. Юмтор был убит на месте, а Иргем, с уцелевшими солдатами и  стражниками, стал отходить  вглубь  города,   отчаянно  отбиваясь от наседавших врагов. Некоторые из солдат городского гарнизона,  сумев добраться до коней,  вырвались из города, и среди них – Жеорон,  сражавшийся рядом  с воинами и поразивший двух  врагов. Лекарь  спасал детей коменданта, неожиданно прибежавших к своему отцу  в начале боя.
    А затем в город стали втягиваться пешие отряды амадийцев – тысячи и тысячи воинов.   И вот тогда – то сержант Рудж не выдержал. Бросив копье и стягивая на ходу кожаный доспех, он задал стрекача. Бежал до тех пор, пока не оказался у «Веселого Кота», в котором он сидел с приятелями накануне…   
… На улице послышались душераздирающие крики. Рудж осторожно прильнул к щели в чердачной крыше. Амадийцы, смеясь, выталкивали из домов жителей, подгоняя их пинками. Что  - то загрохотало внизу, в трактире, и вскоре сержант увидел, как на улицу выскочили оба поваренка папаши Трунга, и, пригибаясь к земле, побежали в сторону амбаров. Копье, брошенное умелой рукой быжара, вонзилось в спину одному из них. Мальчик упал. Второй поваренок успел юркнуть за сарай.
    Рудж покрылся потом. Амадийцы не пощадили двенадцатилетнего парнишку! Всевышний, что же это за выродки?!
   Между тем, еще четверо быжаров, гогоча, выволокли из дома отчаянно отбивавшихся Ринту и Мэю, на ходу сдирая со служанок платья. Еще с десяток, позабыв про остальных горожан, смеясь, наблюдали за забавой.
    Стражник, увидев девушку, с которой сегодня вечером он должен был идти на свидание, в руках безжалостных завоевателей, в отчаянии ударил кулаком по стене. Чем он мог помочь ей и ее подруге?!
    А в это время из трактира с яростным ревом выскочил Папаша Трунг с тяжеленным табуретом в руке:
- Мрази! Над детьми и девками изгаляетесь?! Герои вшивые!
    Быжары захохотали, потешаясь над жалким старикашкой и его нелепым оружием, но их смех стих ровно через секунду -  когда табурет проломил череп одного из них. С яростным воплем амадийские солдаты выхватили свои изогнутые мечи и набросились на отважного трактирщика, нанося ему удары. Трунг осел на землю.
    В глазах Руджа потемнело. Старый Папаша Трунг погиб, защищая девчонок, а он, молодой и сильный, прячется тут, как крыса! Ноги сами вынесли парня на улицу.
    Быжары,  разглядывавшие   тело  своего  убитого товарища, не  заметили  стражника  до тех пор, пока он не  рубанул одного из  них топором, только что прихваченным  в трактире. Амадиец рухнул с разрубленным плечом, а остальные напали на нежданного противника. Рудж успел еще ударить в лоб второго и ранить в руку третьего, прежде чем меч четвертого не вонзился ему в сердце. Падая, сержант еще успел увидеть, как убегают Ринта и Мэя…

**************************************************************************
… Иргем Сафлид смахнул кровь с рассеченной правой брови и покрепче сжал рукоять меча.  Грубое обветренное лицо реминского офицера светилось гордостью. Все ж таки его воины дали врагу славный бой.
   Старший сотник и оставшиеся с ним десятка три воинов заняли круговую оборону на городской площади, возле ратуши, куда от городских ворот их оттеснил враг. Остальные бойцы лежали вперемежку с амадийцами, которых смогли утащить к предкам за собой.  Почти полчаса удалось продержаться отряду Иргема, нанеся противнику серьезный урон.  Но и среди реминцев потери были огромными. Стражники, с их короткими копьями и отсутствием боевой выучки, пали почти все сразу. Но никто из них не побежал, молодцами оказались ребята…
    Вокруг стояли сотни амадийцев, ожидавшие чего – то. Скоро стало ясно, чего ждут враги.   На площадь въехали два всадника в дорогих кольчугах и островерхих шлемах. Первый из всадников, пожилой мужчина с длинными висячими усами, бесстрашно пустил своего белого коня  вперед и осадил его всего в пяти – шести шагах от реминцев:
- Воины реминского короля! Сегодня вы сражались храбро и достойно! Но вы обречены! Сложите оружие, и я, паша Тумрен, честью клянусь, что сохраню вам жизнь!
- Жизнь в рабстве? – хрипло осведомился старший сотник. Паша покачал головой:
- Из бойца сделать раба? Глупо! Нет! Я готов отпустить простых воинов, если они дадут слово больше не поднимать меч против Султана Султанов. Тебя, сотник, увы, я должен доставить к сераскиру. Но и тебе я обещаю жизнь! Логур мне в том свидетель!
«Как хорошо, что детям взбрело в голову прибежать к городским воротам, - подумал вдруг  Иргем. – Жеорон их спасет, он парень толковый.  А вот что с женой?!..»   
     Вслух же старший сотник ответил:
- Благодарю, паша, но присяга не позволяет нам сдаться!
- Что ж, - вздохнул амадийский военачальник. – Тогда все вы сейчас умрете. Своих воинов я губить понапрасну не буду.
   Тумрен – паша отъехал назад, не побоявшись показать реминцам свою спину. По уму, Иргему надо было его убить – по всей видимости, этот вислоусый – отменный полководец. Но совесть не позволяла старшему сотнику это сделать. Все ж таки амадиец не побоялся подъехать и поговорить…
   По мановению  руки Тумрен - паши вперед шагнули лучники. Понимая, что сейчас произойдет, старший сотник бросился вперед, увлекая за собой товарищей.  Стрелы поразили реминцев, бросившихся вслед за Иргемом в последнюю атаку. Но солдаты бравионского гарнизона  успели поразить еще пять – шесть своих врагов…
    Тумрен подошел к распростертому на земле телу реминского военачальника. И после смерти северянин не выпустил меч из рук. Полководец почтительно склонил голову:
- Спи спокойно! Жаль, что ты сражался не на нашей стороне – такой храбрый и верный витязь пригодился бы Султану Султанов!
- Похоронить их всех подобающе, - распорядился Тумрен, подзывая к себе двух ближайших юзбаши (сотников).  Оба офицера отвесили полководцу поклон и стали созывать воинов, чтобы исполнить его приказ. Паша обернулся, ища глазами Тафлана:
– Хэсди!
    Селидхар подъехал к паше и вопросительно посмотрел на командующего.
- Возьми сотни две воинов и езжай по городу.  Если кто из наших воинов чинит насилие над женщинами – гони мерзавцев сюда, получат плетей!
   Тумрен приподнялся на стременах:
- Все слышали?! Среди последователей Логура нет места насильникам. Те, кто идет по Пути Воина, воюет с воинами, а не с женщинами! А ничтожный, нарушающий эту заповедь, достоин другого пути – пути евнуха!
   По толпе воинов прокатился недовольный ропот, который тут же стих. Тумрен – паша был справедлив, но очень строг. И со строптивцами полководец расправлялся безжалостно.
- И вот еще что, - добавил командующий. – Не разрушайте реминских храмов! Северяне погрязли в заблуждении, скажете мне вы?  Да, это так. Но они в том невиновны, ибо их воспитали вне Пути Великого Воина. Если кто – либо из них возжелает перейти в лоно истинной веры, выслушав наших проповедников, то мы возблагодарим Логура!  Если же нет – то Логуру их судить, но не нам, его грешным детям! Главное, чтобы северяне не бунтовали против нашего повелителя!