"Росик" - стоит продолжать?:) - II

[Tany]

Вот бы вместо себя парочку таких кошек! А то никуда не успеваю

[aiv]

Возле дома их уже ждут. Четыре коня. Стройных, тонконогих скакуна, в сбруе с серебряным набором. Грядки потоптаны непоправимо – ну и пусть! Рокэ глядит на вороного, который пощипывает листочки с абрикоса, и с его губ невольно срывается: «Моро?!»
– Почти угадал, правнучек, – смеется Ринальди. – Морис. Морис Эпинэ. А с ним – Арсен, Мишель и Эжен, – кони по очереди кивают, кланяются, как в цирке. – Анри-Гиойма я брать не стал – стар и брыклив, да к тому же с него практически не слезает Алиса…
– Морис… Я… – тихо говорит Рокэ, и гладит коня. – Простите, за всё. Мне жаль. При других обстоятельствах мы бы могли стать друзьями.
И Иноходец осторожно прихватывает его зубами за плечо – на рубашке мокрые пятна.
– По коням! – командует Рино, и прыгает в седло. Он выбрал Арсена, Рокэ – на Морисе, Анна – на Серже, гнедой галантно опустился на колени, чтобы ей легче было сесть верхом. На спине Мишеля приторочен небольшой вьючок. «Это – вам, дорита – подмигивает Повелитель кошек. – Сюрприз. Приедем – посмотрите!»
Анна последний раз оглядывает свои владения – ее копия машет рукой – или все же лапой? – с крыльца, еще три, теснясь, выглядывают в окошко. Дорита машет в ответ. Ей хорошо. Только немножко грустно, потому что нельзя взять с собой обжитый домик и всё, что привычно и дорого. Она встряхивает головой, отгоняя грусть – о чем жалеть, если с ней Рокэ! И он же сказал: ни в чем не будешь нуждаться – значит, так и будет. Соберано – он такой!
Рокэ едет первым, за ним – Анна, следом важно выступает Мишель, неся загадочный узелок так бережно, будто там по меньшей мере карты талигского Генштаба, все четыре колоды. Леворукий – замыкающим. Темнеет – странно, вроде бы не так уж поздно, десяти нет…
На калитку откуда ни возьмись пикирует ворон. Усаживается, степенно раскланивается. Мое почтение, дор Алваро! Крепко уцепившись когтями за верх калитки, большущая черная птица с усилием взмахивает крыльями, тянет – калитка медленно подается. «Впер-ред!» – каркает старый кэналлиец – и усаживается Анне на плечо.
– Будете пр-роезжать – закр-ройте глаза, дор-рита!
На всякий случай она зажмурилась еще не доехав до калитки – и напряженно вслушивалась в шелест березовой листвы, глухой стук копыт по мягкой земле… а потом – звонкий цокот по мощеной дороге! И писк ласточек, и мерный рокот моря! Ветер налетел, обнял – и дальше унесся, и ворон, каркнув, улетел с ним. Анита вдруг почувствовала, что и конь под ней исчез, и она стоит на камнях – ну вот, а я бедного Сержа даже погладить не успела на прощание!
– Можешь открыть глаза. И добро пожаловать в Алвасете!..

[Tany]

Ну наконец-то, мы  увидим вожделенную резиденцию Воронов!

[Эйлин]

    Очаровательно! Дорита попала в Алвасете! Как она  приживется в Кэртиане. Но думаю Рокэ ей поможет.
 С конями интересный ход. Жалко всех, все могло быть иначе.

- Морис… Я… – тихо говорит Рокэ, и гладит коня. – Простите, за всё. Мне жаль. При других обстоятельствах мы бы могли стать друзьями

    И  Рокэ  здесь очень сочувствуешь.

[aiv]

А вот этого-то я как раз и не планирую:) Зато будет кое-что (и кое-кто) другой:)

[Convollar]

Эрэа aiv! Какую замечательную, чудесную историю Вы пишите. Продолжайте, пожалуйста.

[Рысенок]

Эрэа, в очередной раз хочется сказать вам спасибо за эту светлую историю! И да, на резиденцию Воронов очень хочется посмотреть

[Nicael]

"карты талигского Генштаба, все четыре колоды. " -

А родных и знакомых дориты Анны ждут интересные времена - она же вдруг станет непредсказуемой и капризной как четыре кошки...

Замечательная история. Да-а-альше...

[Laty]

Чем дальше, тем ещё интереснее и интереснее! Спасибо, эрэа aiv!

[Леди Искра]

Спасибо! Чудесная, светлая история.

[Nicael]

Сцена отъезда навевает размышления не приходилось ли Леворукому забредать в наш мир и раньше, посиживать под липами на Патриарших...

[Convollar]

Сцена отъезда навевает размышления не приходилось ли Леворукому забредать в наш мир и раньше, посиживать под липами на Патриарших...

Почему бы и нет? 

[nyushik]

А вот этого-то я как раз и не планирую:)

Что значит- не планирую?! 

[Эстравен]

   Ох... предвкушаю встречу с Алвасете.

[aiv]

Кэналлоа. Разгар лета. Роскошный, сияющий день неторопливо катит в золотой карете к полудню. Анита, вернувшись домой после утреннего купания, возится на уютной белой кухоньке, сооружая не то поздний завтрак, не то ранний обед… в общем, бранч. Огурчики, помидорчики, зелень, мягкий белый, сочащийся сывороткой свежий сыр… домашний майонезик… ммм… Да с ломтем смуглого тминного хлеба, да с кусочком копченой курочки, да с бокальчиком «Девичьей слезы»…
Коты, все семеро, будто чуяли, материализовались, стоило ей открыть люк в погреб. Трутся о ноги, урчат – чуть с лестницы из-за них не сверзилась! Вот это подарок так подарок был во вьючке от Леворукого – в уменьшенном виде все мелочи и с дачи, и с городской квартиры – когда успел, пушистый? – все, что собиралось по блошиному рынку, привозилось с сессий, что делало дом живым. Подсвечники, книги, цветы, тяжеленное керамическое панно, не иначе – из какого-то Дворца культуры, постер с замком, ракушки, куклы, подушки и подушечки, чашки-ложки-рюмочки… Все это было тщательнейшим образом расставлено и разложено, когда дорита с помощью рея Кальперадо и дора Хуана устраивалась в двухэтажном домике – ну, домике по кэналлийским меркам, а по российским – так в настоящем маленьком дворце! – с кованым ажурным балконом, с садиком, где росли гранаты и грецкие орехи, и ее любимая белая сирень. А вот коты – плюшевые, и самошитые, и поролоном набитые, все семь штук, как один, как только их из мешка вытащили, так сразу взяли да и ожили! Вскочили, замяукали: мол, есть хотим! И с тех пор как только хозяйка на кухню – они тут как тут.
Ни разу еще не пропустили, как бы крепко ни спали, на солнышке пригревшись, ни разу за… двадцать лет? Да, пожалуй что и так, ежели со счета Анна не сбилась.
А сбиться не мудрено – здесь дни похожи один на другой, как гранатовые зернышки. Встать, выспавшись вволю, дернуть сонетку, поболтать с явившейся на зов славной Пакитой о погоде, платьях, базаре, варенье и прочих того же рода высоких материях, выпить утреннего шадди, потом, смотря по сезону, пойти искупаться или проехаться верхом, велев Луису оседлать Сорито, – хорошо, что любимые кавалерийские штаны тоже были в мешке! –  а то и просто сидеть у камина, закутавшись в плед, с книгой в руках, с котом на коленях… А еще – ждать, как в детстве подарка под елку: вдруг Росио приедет?
Он приезжает всегда неожиданно. Всегда в простой одежде, хоть и на превосходном вороном мориске – когда улеглась боль от потери Моро, завел похожего жеребца, и с тех пор вороной масти не изменял. Бросает поводья Луису, взбегает на крыльцо, тихо открывает дверь, входит бесшумно, подкрадывается и обнимает Аниту сзади – а она притворяется, что не слышит его шагов и не замечает его отражения в зеркале. И только ощутив на плечах его руки, тихо выдыхает: «Росичка…» Это у них уже в традицию вошло.
Сперва он, как и хотел, привез ее в Алвасете. И там было хорошо и красиво. Сначала. А потом Анита как-то потерялась среди всего этого роскошества – всех этих двориков с мраморными фонтанами, просторных двусветных залов, статуй, бронзовых ваз, парчи, гобеленов и бархата, и всех этих слуг, служанок, камеристок, вассалов и прочих – будто воробушек в башенных часах – того и гляди, угодишь между шестерен, ляпнув лишнее слово или, наоборот, не сказав вовремя, что положено. Да и Рокэ, ступив под своды родового замка, сразу, будто парадную мантию, набросил личину герцога Алвы, великого и ужасного. И даже в постели эту личину не снимал – да и не с руки это было в парадной герцогской опочивальне. Вскоре Анита стала как можно реже попадаться его светлости на глаза, предпочитая издали любоваться на роскошного и блистательного. Росио, умница, это почувствовал – и купил ей этот славный домик. В Алвасете пускай живет соберано, сказала тогда Анна, а сюда ко мне будет приезжать мой Росенька! Обязательно, смеялся он, - как же Росику быть без вашего неподражаемого рагу?
И Анита обосновалась в своем теплом гнездышке, и расцвела и успокоилась: все равно Росик был – её. А герцог Кэналлийский из династических соображений и государственных интересов, мог жениться хоть на троюродной прабабке Фомы Урготского!
Рокэ окрутили с Еленой вскоре после Излома, и молодые почти сразу укатили в столицу – не оставлять же было Олларию без присмотра! Но герцог при любой возможности спешил в родные края – а из фамильного замка удирал в беленький домик на холме у моря.
Елена редко сопровождала его в Кэналлоа – предпочитала Тарнику. Принцесса и в молодости-то ездить не очень любила, а теперь – и подавно. Тяжела на подъем стала герцогиня, растолстела – никакие корсеты не спасают. А что ж тут удивительного? Пятерых выносила, как-никак.
Пятерых шустрых, озорных, славных черненьких львят-Алвят, белокожих и синеглазых – все в папочку! – от которых не то что менторы стреляются пачками, а спасается на дриксенской границе сам маршал Райнштайнер!