Блицконкурс Зверь (Рояль) Раканов

Сразу хочу предупредить, что последний раз писала что-то при поступлении в институт, и было это сочинение. Так что когда будете кидаться тапками, не бросайте в голову... Итак...

Зарисовки из жизни Леворукого, или А вдруг так и будет?
Было странно, но кот казался мерзким. Странным для Леворукого было не само ощущение омерзения, а то, что оно шло от кота. К котам Зеленоглазый привык. Видел всяких. Но этот показался мерзким сразу – как только воздух пред камином поплыл, закружился, потом загустел и из созревшего тёмного шара вывалился очередной хвостатый обитатель Заката. Некрупный, плотненький, с ухоженной шерстью отвратительного, серо-грязно-неопределённого цвета и с такими же глазами. Кот сразу заурчал, замяукал, явно жалуясь на прошлую жизнь, рванул к новому Хозяину и весьма бесцеремонно начал тереться о ноги, продолжая мяукать – обволакивающе-требовательно.
- Ты полегче, - сказал Леворукий новичку, - это успеется. Дай я на тебя посмотрю.
Узнать не составило проблем. В человеческом облике, надо сказать, он выглядел посолиднее… Впрочем, ощущение мерзкого от узнавания только усилилось. И никуда не ушло со временем, хотя кот, которого Леворукий условно называл Пегим ( конечно, никаким пегим он не был, просто на редкость неопределённый и противный цвет) был уже не новичком.. Но жалобно-мяукающий комок по-прежнему вызывал желание отодвинуть его, причём ногой.
Повелитель Кошек вздохнул. Огонь в камине уютно трещал, вся кошачья братия, допускаемая в комнату, вела себя пристойно, хотелось сидеть и не двигаться, но Пегий всё ближе и ближе придвигался к Хозяину, явно намереваясь начать свои жалобы. Леворукий, не отрывая взгляда от огня, предупредил:
- Изгоню. Пойдёшь к Шестилапому и будешь учиться с ним ладить…
Пегий обиженно мявкнул и замер. Позади скрипнула дверь, по полу уверенно процокали четыре пары лап и раздалось короткое, требовательное «Мяу!».
-Разбирайтесь сами!
-Мяяяу! – уже другое, с оттенком страдания и какой-то возвышенной тоски.
-Ну? – Повелитель Кошек обернулся. Белая, крупная, красивая, пушистая кошка с нахальными янтарными глазами сделала шаг к Хозяину, потёрлась о ногу и, словно кивая, обернулась на свою спутницу – мол, посмотри на неё. Дымчатая, удивительно изящная кошечка подняла на Хозяина голубые с поволокой глаза, в которых отразилась кошачья скорбь всех Миров Ожерелья одновременно, со значением перевела томный взор на Белую, издала звук, который можно было принять за кошачье «Ах!» и потупила взор.
- Прямо скромница под свадебной фатой! – усмехнулся Страж Заката, оборачиваясь к Белой. Та согласно фыркнула. Дымчатая грациозно прошла к камину, брезгливо обойдя Пегого, аккуратно села у огня и демонстративно отвернулась. Белая фыркнула ещё раз и запрыгнула на колени к Хозяину, тот рассеянно почесал её за ухом.
- Вы же при жизни вроде неплохо ладили... что же теперь-то цапаетесь?
Вместо ответа Белая ткнулась носом в подбородок Леворукого, Дымчатая сделала вид, что не расслышала. Так бывало. Характер человека, перебираясь в кошачью ипостась, обычно сохранялся, а вот отношения с прежними знакомыми могли меняться до неузнаваемости. Белая и Дымчатая в прошлой жизни были родственницами, не имели больших конфликтов, Белая покровительствовала Дымчатой и весьма доверяла ей. Здесь же они постоянно что-то делили, что-то выясняли, истерически вопили друг на друга, но заканчивалось это всегда одинаково: Белая приходила искать справедливости у Хозяина, а её гордая страдалица-оппонентка демонстративно показывала, что она, мол, не нуждается, хотя даже слепому ясно, кто тут виноват.
…. С каминной полки на происходящее взирал ещё один кошачий дуэт, для которого новый облик тоже стал поводом для новых отношений. Крупный, с большой головой и маленькими ушами, покрытый короткой, блестящей, серой с голубоватым отливом шерстью кот посмотрел сверху вниз на дымчатую страдалицу у огня, осуждающе мяукнул и повернулся к своему соседу – пушистому, вальяжному, трёхцветному красавцу. Трёхцветный в своё время, появившись в хоромах Повелителя кошек, сухо мяукнул, запрыгнул на каминную полку и замер. Никто к нему не совался, и он ничьего общества не искал. Лежал один, недовольно щурился, пока перед камином не материализовался Серый. С тех пор эти двое делили каминную полку пополам, что-то урчали друг другу, кивали, соглашались и никого больше к себе не подпускали. Признать в них заклятых врагов, много лет по мере сил и возможностей портивших друг другу жизнь, было невозможно.
Дверь за креслом вновь скрипнула.
-Мяяя? – негромко и вопросительно.
-Я тебя не выгонял, - Леворукий опустил руку, в неё тут же ткнулся активно заёрзавший о ладонь нос, - ты сам то уходишь, то приходишь.
….Молодой, ещё не выросший на размер взрослого кот, беспокойный, нервный, встал передними лапами на вытянутые к огню ноги хозяина, заглянул в глаза.
-Не начинай, - Зеленоглазый отрицательно покачал головой, - нет. Ты можешь приходить, когда хочешь. И уходить, раз уж тебе так необходимо общество этого… чудища. Но его я сюда не пущу. Я не терплю заносчивых дураков и уродцев к тому же.
За дверью гордо, обиженно проорали. Вокруг зашипели. Точно так же, как в тот момент, когда орущий за дверью впервые возник перед камином. Коричневый шестилапый кот, освещённый пламенем, заставил Леворукого поперхнуться, а хвостатых дружно выразить своё кошачье «Фи!». Приглядевшись к этому чуду, Повелитель кошек долго смеялся, говорил, что справедливость всё же есть, хотя бы в Закате, а если тебя уже при жизни переименовали в животное – точнее, в насекомое – то ни на что хорошее расчитывать не приходится. Ты мнил себя избранным, не таким, как все? Что же, теперь у тебя есть все основания о себе так думать... Правда, наука не пошла уродцу впрок. Шестилапый умудрился переругаться со всеми котами, не терпевшими высокомерного, наглого обращения, а на другое эта кошачья гусеница была неспособна. После того, как Шестилапый попытался в очередной раз бесцеремонно навязать своё общество Дымчатой, он получил по морде сразу от двоих – от крупного, мощного, обычно ни во что не вмешивающегося Рыжего и толстого, суетливого Добряка. Леворукий рассудил, что если уж откровенно трусоватый Добряк решил применить силу, то покоя не будет, и уродец вылетел за дверь, утратив право возвращаться в комнату. О нём на какое-то время забыли, но потом появился молодой котёнок. Он осторожничал, виновато опускал глаза перед Дымчатой – которая его гордо не замечала – и искренне обрадовался, услышав однажды за дверью голос Шестилапого. С тех пор Малыш иногда убегал со своим прежним кумиром, шатался с ним где-то, возвращался, делал попытку упросить Хозяина впустить уродца, получал отказ и всё повторялось по кругу. Так было и сейчас. Услышав «Нет» Малыш сник, помялся с лапы на лапу, осторожно пробрался мимо Дымчатой, неожиданно взрослым голосом мявкнул на направившегося было к нему Пегого, улёгся, вытянул передние лапы и грустно замолчал.
Камин уютно потрескивал, кошка на коленях и коты вокруг уютно мурчали, и Страж Заката почти начал погружаться в дрёму, когда Дымчатая вскочила, шарахнулась от пламени, выгнала спину и зашипела. Белая выпустила когти, скатилась с колен Хозяина, юркнула за кресло, мурчание вокруг прекратилось. Это всегда забавляло Леворукого – то, что появление новичка коты чувствовали раньше своего Повелителя. Зеленоглазый с интересом уставился на пламя – кто же не этот раз? Воздух перед камином постепенно утрачивал прозрачность, густел, внутри него созревало что-то тёмное, тяжёлое, постепенно обретающее кошачьи черты…А когда обрело, в комнате повисла тишина. Никто не урчал, не мурчал и не шипел. Все молча смотрели. Леворукий тоже смотрел.
В постепенно обретающем прозрачность воздухе сидел чёрный кот с пронзительно-синими глазами. Спокойными, уверенными. Судя по тишине, его все узнали. Узнала Белая, вышла из-за кресла, наклонила голову слегка вбок – ну-ка, ну-ка… давно не виделись… Узнал Добряк, радостно сделал несколько шагов к новичку и остановился в нерешительности, покачиваясь на коротких толстых лапах. Узнал Пегий, выскочивший из комнаты, как только фигура перед камином начала обретать хоть какие-то очертания. Узнал Малыш. Он вскочил и так и остался стоять, а по растерянной мордочке было видно, что коту хотелось и убежать, и приблизиться одновременно. Узнала Дымчатая, которая смотрела на синеглазого так, как будто нет этой комнаты, нет самого Леворукого и Заката тоже нет.
Леворукий нахмурился. Нет, так дело не пойдёт. Это, конечно, не по правилам… но однажды он уже нарушил правила…ну, почти…если он стоил этого тогда, то сейчас стоит тем более… сейчас тем более надо…Подошёл, присел, взял кота на руки. Наклонился к уху.
-Выход там же, где был вход. Решай сейчас. Осталось меньше минуты…
Вместо ответа кот собрался в комок, подобрал хвост, сощурился на огонь. Повелитель кошек усмехнулся, отступил от камина на шаг и, пробормотав «должно получится» левой рукой швырнул красавца в огонь…
_____________________________________
Царапина на щеке, прокусанный палец, порванная рубашка. Делай после этого добрые дела… Подопечные, надутые и застыдившиеся, сидят у ног и преданно смотрят в глаза. Ага, преданно, пока не объяснил, такое творили… Рыжий-то не удивил, а вот Добряк с Дымчатой…
-Я, разумеется, зверь! Я… тварь закатная, по вашему?
Молчат, сопят, Малыш вопросительно-пробно мурлыкает.
-Ладно уже! Идите сюда…
Подходят, Добряк тыкается в ладонь, Дымчатая трётся о ноги… поднимает голову, вопросительно смотрит Леворукому в глаза.
-Не сгорел он! Не сго-рел!
Повелитель кошек поворачивается к камину и видит у огня Серого. Кот смотрит на огонь задумчиво и виновато, как смотрят умные, но сделавшие много ошибок люди…