Школьное - II

[Tany]

Спасибо, Тани! Продолжение следует?

А куда ж денешься от читателей и воспоминаний?

[Drago63]

Дас ист фантастиш! Натюрлих!
Читатели ждут продолжения!

[Tany]

Данке зер! Продолжение? Натюрлих!

[Уленшпигель]

Таки продолжения  ждем. Очень интересно.

[Ingolwen]

Sehr interressant про Германию, прочла с удовольствием.  Уже нерусифицированные названия городов выдают бывалого человека: Ваймар, а не Веймар, Ляйпциг, а не Лейпциг .  И другие языковые моменты понравились - особенно про "усё они, гады, чудово розумиют". Если можно - очень хотелось бы ещё заметок про особенности преодоления языкового барьера.

И ведь такой Германии уже нет, она только в воспоминаниях. Так что поддерживаю - продолжайте!

[Tany]

Drago63, эр Уленшпигель, эрэа Ingolwen, спасибо
Я,конечно, не филолог, но пожелания читателей постараюсь учесть

[Tany]

                              Ваймар
 Через  год мужа перевели к новому месту службы в Ваймар. Девочки мне отчаянно завидовали, потому что Ваймар был много больше и интереснее Цайца, там располагалось несколько наших полков, военная прокуратура, комендатура, госпиталь, средняя школа. Был шанс найти работу. По приказу мужа солдаты притащили несколько ящиков для упаковки вещей, мне велено было уложить все и ожидать машину. Ожидание затянулось на целый месяц.
- Мы будем жить на территории полка на третьем этаже, - сообщил муж.
Когда грузовик подкатил к дому, я в недоумении воззрилась на серое неуклюжее  строение:
- А где же тут третий этаж?
- Увидишь.
Третий этаж оказался мансардой, абсолютно незаметной с земли. Собственно, раньше по легенде тут были эсэсовские казармы частей, охранявших Бухенвальд. На чердаке, естественно, никто в те времена не жил.
Но нет таких высот… Словом, наше жилье оказалось именно там. Широкая лестница вела к такому же широкому коридору, по нему иногда гоняли на велосипедах дети соседей-прапорщиков. С одной стороны коридора располагались кухни и бытовки, с другой – комнаты. Наша комната оказалась огромной, с двумя наклонными, выходившими на черепичную крышу, окнами. В первый же день, когда я перетаскивала на кухню посуду и банки с крупами, дверь захлопнуло сквозняком. Дружелюбная соседка тут же повели меня в свою комнату и предложила по крыше перебраться в мою квартиру. Для человека, половину детства поторчавшего на деревьях, это было парой пустяков.  Комнату мы поделили книжными полками на две части – большая служила для приема гостей, меньшая – спальней. На этаже жило десятка три семей и холостяков-одиночек, имелось три кухни, бытовка для стирки и умывания и единственный душ. Для помывки  в душе записывались в очередь. Горячую воду давали три раза в сутки по часу. За  это время надо было успеть постирать, помыться, вымыть посуду. Посуду я предпочитала мыть по утрам, когда основная масса народа спала, стирала в обед, а помыться удавалось редко. Муж обычно приходил со службы, когда от горячей воды оставались одни воспоминания. Потолки в комнатах и на кухне постоянно отсыревали и покрывались черным налетом. В комнатах мы переклеили обои, для оживления интерьера я пошила забавные занавески и нарисовала на огромном листе ватмана смешную картину. Но никакими силами невозможно было избавиться от постоянных спутников военных городков – тараканов. Они были всех сортов, возрастов и калибров. Особо наглые жили за решеткой холодильника, а самые извращенные оккупировали аптечку с лекарствами. На кухне они, по-моему, маршировали под доносившиеся снизу солдатские песни – в соседнем здании располагалась солдатская столовая, а неподалеку был плац для построений. Спасения от этой напасти в тех условиях не было. Наш зенитно-ракетный полк находился на постоянном боевом дежурстве и был элитным – тут служили преимущественно славяне и прибалты. К слову, контингент расположенного пониже пехотного полка состоял, в основном, из узбеков и азербайджанцев. С ними у командиров постоянно возникали проблемы преимущественно морально-этического характера. Т.е., горячих восточных парней предприимчивые немки с завидным постоянством обвиняли в изнасилованиях. На деле картина выглядела так: девицы частенько сами проникали в казармы, а потом выставляли счет командованию за понесенный ущерб. Дабы не портить отношений с местным населением, тем более, что факт контакта представителей двух цивилизаций наличествовал, нескольких виновных направляли в штрафбат, а пострадавшим целомудренным фройлян выплачивали солидную компенсацию. Иногда отступное платилось за дело. Так в соседнем гарнизоне часовой, любопытства ради, решил проверить, на самом ли деле народные немецкие автомобили делаются из пластмассы, и расковырял штык-ножом несколько «Трабантов» на стоянке.
Сразу за нашим полком начинался лес, тянувшийся до самого Бухенвальда. Сказать по правде, мне в Цайце очень не хватало настоящего леса, прогулки между немецкими дачами были не в счет. А тут, как оказалось, можно было собирать ежевику и настоящие грибы! Сразу же нашлась родственная душа – жена прапорщика  с соседней кухни Богдана Ивановна П. Через щель в бетонном заборе она повела меня сначала на ежевичную поляну, а потом на вырубку за опятами. Через  некоторое время я освоилась настолько, что при отсутствии попутчиков ходила в лес одна, даже пару раз основательно заблудилась, проплутала до ночи и вышла на другом конце города. Именно тут я увидела настоящие буковые леса и влюбилась в гигантские деревья с серебристыми стройными стволами. На краю леса располагалась каштановая аллея, а в целом, он был смешанным – тут  встречалось все от елей до берез и кленов.
Наш полк располагался на окраине города на горе, сам  Ваймар находился ниже. Естественно, культурный центр Германии, город Шиллера и Гете, город музеев и театров. Кстати, тут была неплохая оперная и балетная труппа. Очень красивы пригороды – парки, музеи, дворцы… Множество интересных зданий, скульптур, музеев. Как и в центре каждого немецкого города – пешеходная зона, старинные здания, модные магазины и кофейни… Никаких разрушенных кварталов – американцы знали, что эту зону будут освобождать они и почти не бомбили, поэтому все сохранилось в неприкосновенности. Из-за чрезмерного количества советских военных и туристов отношение к нам было много хуже, чем в Цайце. Ну, тут я немцев понимаю. Кому понравится орда нагловатых покупателей ковыряющих все пакетики на полках, лезущих без очереди к прилавку, тыкающих во все пальцами, причем, без намерения купить испорченные вещи. Да и выезды наших войск  на учения доставляли мало радости – редко обходилось без вывернутой брусчатки, снесенных светофоров, раздолбанных углов зданий. Ну не подходят средневековые улочки для советских танков и БТР с отличниками боевой  и политической подготовки за рычагами управления. Зато иногда поднималась в глубине души радость при виде прижимающихся к стенам  аборигенов во время прохождения нашей техники. Бухенвальд был от Ваймара в восьми километрах.

[Konstantin]

  Да, в Германии очень уютно -  во всяком случае, в маленьких городках...  А сейчас "предприимчивые фройляйн унд хеерен" любят дурить "руссише дойче"...

[Yaga]

Танюша, очень интересно. Рубрика "глазами очевидца" Пишите еще, дорогая эрэа.

[Tany]

Эр Konstantin, Yaga, 

[Уленшпигель]

Хорошие у вас мемуары. Каждый раз с удовольствием читаю... 

[Tany]

Спасибо, эр Уленшпигель
Только "мемуары" слишком громко, так, записки полусумасшедшего

[Уленшпигель]

С точки зрения историка, человека интересующегося эпохой, такие записки самый ценный материал.

[Tany]

                       Бухенвальд
Впервые в самый знаменитый немецкий концлагерь я попала еще до переезда в Ваймар. В первый год пребывания в ГДР мой муж умудрился дважды попасть в госпиталь. Один раз в Галле с пневмонией, которую заработал по моей нерасторопности и вине нашей железной дороги. Я не сообразила, помимо контейнера, отправить багаж с самым необходимым, а наш контейнер блуждал по дорогам Союза и Германии четыре(!) месяца. Каждое утро я, как на работу, отправлялась на вокзал в Цайце выяснять, где находится  наши вещи. Ситуация изменилась только, когда более внимательная пожилая немка еще раз уточнила вместе со мной каждую цифру номера контейнера. На цифре 4 она споткнулась.
- Фир?!
- Я, я – фир, - подтвердила я.
- О, майн Готт! – немка опять схватилась за голову.
Выяснилось, что коряво написанную четверку немцы принимали то за семерку, то за единицу. За это время наш контейнер дважды сходил из Союза в Германию и назад. Тем временем основательно похолодало, ежедневное построение на плацу в  кителе без шинели привело мужа в госпиталь.
  Во второй раз он попал в Ваймар с обострением давнего хронического заболевания глаз. По причине отсутствия работы я большую часть времени проводила со своим болящим и в поездах. Незадолго до выписки мне был обещан своеобразный подарок ко дню рождения – прогулка в Бухенвальд. Стояла золотая осень, леса, окружавшие концлагерь, полыхали золотом и багрянцем. Это был солнечный яркий день с синим, без единого облачка небом, с паутиной бабьего лета и ласковым теплом последних предзимних дней. Тем мрачнее казался контраст между черным плацем лагеря и окружавшей ограду яркой лесной каймой. Мы прошли через ворота со знаменитым «Jedem das Seine» и очутились в другом мире. Пожалуй, больше всего поражало бездушие и рационализм – смерть, поставленная на поток. Ничего не пропадало зря: волосы шли на набивание матрасов, кости дробились в специальной машине, зола продавалась в качестве удобрения… От бараков, практически ничего не осталось, их, собственно, начали разбирать после войны, об этом рассказывал еще дядя моего мужа, прошедший с боями путь с Харьковщины до Германии и  отслуживший в Ваймаре несколько лет после войны. На месте бывшего лагеря оставалось ограждение, дом коменданта, крематорий, музей. Причем, говорят, количество экспонатов в музее с каждым годом уменьшалось, наиболее шокирующие, типа коллекции кусков кожи с татуировками или абажюров из человеческой кожи, постепенно исчезали. На краю посыпанного черной крошкой плаца стояло высохшее дерево. По легенде, Гете, обожавший верховые прогулки в живописных окрестностях города, однажды присел тут отдохнуть и, глядя на великолепный пейзаж внизу, произнес: «Здесь чувствуешь себя по-настоящему свободным!» Мог ли предположить великий гуманист и вольнодумец, ЧТО будет здесь через несколько поколений?
Крематорий, ростомер для выстрелов в затылок, место гибели Тельмана, дорога смерти (узники должны были по ней бегом катить тяжелые тачки из каменоломни), барак для «медицинских» экспериментов…  И самое потрясающее, что люди тут умудрились создать подпольную организацию, подготовить восстание – к приходу американцев лагерь был освобожден своими силами! Пониже самого лагеря, в нескольких сотнях метров, находится гигантский мемориальный комплекс – скульптурная группа, стелы в память представителей более сотни национальностей, знаменитый «Бухенвальдский набат» - башня с колоколом. Вот только впечатления после увиденного в лагере, грандиозный памятник не производит. Отсюда открывается замечательный вид на лежащий у подножия горы город. Говорят, после освобождения, американский комендант приказал привести тысячу жителей славного города Ваймара и показать, что находилось рядом. Большинство божились, что даже не подозревали о творящихся тут ужасах

[Yaga]

И за этот рассказ спасибо. Тоже нужно знать.