О нерешительном, плывущем по течению Эпине.

[Лукач]

Робер ещё в Агарисе называл Альдо сюзереном, хотя тогда, видимо, это не было никак оформлено, просто в силу происхождения обоих. Дик в Алате поступал так же. 

  Понятно. Спасибо за разъяснение. Но ведь спасать кого-либо, и сюзерена в том числе, можно и нужно не только без его согласия, но порой, и вопреки его воле. Главное - правильно выбрать момент. 

[Лукач]

*посматривая на двери Таверны*
Только кажется. Ибо ущемлять права может только тот, у кого есть возможность их ущемить. 

  /* Не веря своему счастью*/
  Значит, я могу быть спокоен за сохранность моих прав? 

Мнение не может быть сходно с темой. Это разные и несравнимые категории. Но мнение может не иметь отношение к теме. Тогда это называется оффтопом.

  А если мнение, в данном случае – Эпинэ нерешителен и плывёт по течению, вынесено в качестве названия темы?   

Я по-прежнему не вижу логической связи.

  Давайте попробуем разобраться.

Можно предвосхищать события на уровне Кассандры, но при этом не препятствовать ходу вещей и, стало быть, плыть по течению.

  С этим утверждением я согласен.

Можно не понимать совершенно ничего в происходящем и не плыть по течению - как Эгмонт со своим восстанием.

  Здесь, на мой взгляд, неподходящий пример. То есть, уже я не вижу логической связи.

"Предвосхищение" и "течение" не коррелируют: первое - понимание, второе - действие.

  «Предвосхищение» - это том числе и  преждевременное действие. Но Вы правы, слово в данном случае неподходящее.

Начет организации в "нужном" ключе: кому нужном?

  Ну естественно - ключ нужный Роберу. 

Я так и не получил ответа на вопрос: какое отношение имеет Робер к Вашим двум примерам.

  Тут у меня к Вам просьба. Нельзя ли указать, в чём конкретно Вы видите не соответствие ситуации с Робером и приведённых мною примеров. 
СПОЙЛЕРЫ

  Лично для меня несомненно, что во всех трёх случаях, по вине героя или при его участии, возникает положение, последствия которого обязательно скажутся самым отрицательным образом на людях, к коим герой неравнодушен. Герой, желая предотвратить подобный оборот событий, предпринимает решительные действия, направленные на исправление ситуации. Но, несмотря на все его старания, во всех трёх случаях, усилия героя дают лишь временный эффект, никак не решая, а даже усугубляя основную проблему.   

[Gileann]

/* Не веря своему счастью*/
Значит, я могу быть спокоен за сохранность моих прав? 

Нет, не можете. Но можете не волноваться, что на них посягну я. 

А если мнение, в данном случае – Эпинэ нерешителен и плывёт по течению, вынесено в качестве названия темы?

... то Вы не поняли автора темы. Мнение его прямо противоположно этим словам, но он не навязывает мнение, а предлагает обсудить.     

Можно не понимать совершенно ничего в происходящем и не плыть по течению - как Эгмонт со своим восстанием.

  Здесь, на мой взгляд, неподходящий пример. То есть, уже я не вижу логической связи.

Вы утверждаете, если я правильно понял, что предвосхищение событий есть условия "неплытия по течению". Я показываю, что можно не плыть по течению без всякого предвосхищения. Эгмонт не предвосхитил Ренкваху.

Начет организации в "нужном" ключе: кому нужном?

  Ну естественно - ключ нужный Роберу.

Он делает то, что считает нужным он, а не читатели.

Тут у меня к Вам просьба. Нельзя ли указать, в чём конкретно Вы видите не соответствие ситуации с Робером и приведённых мною примеров. 

Ключевая фраза в Ваших параллелях:

"Робер действительно делает всё что может, а порой даже превосходит собственные возможности. Его беда – что всё это не даёт нужного эффекта."

Я не вижу связи между этой фразой и плаванием (или неплаванием) по течению.
А насчет решительности Робера, мы, похоже, пришли к общему знаменателю. 

[Тинтариль]

Можно не понимать совершенно ничего в происходящем и не плыть по течению - как Эгмонт со своим восстанием.

  Здесь, на мой взгляд, неподходящий пример. То есть, уже я не вижу логической связи.

Вы утверждаете, если я правильно понял, что предвосхищение событий есть условия "неплытия по течению". Я показываю, что можно не плыть по течению без всякого предвосхищения. Эгмонт не предвосхитил Ренкваху.

А по-моему, Эгмонт как раз и есть самый настоящий пловец по течению. В идею восстания не верил ни на грош, лидерских способностей никаких, но так уж и быть, возглавил, очень уж на него давили все вокруг. И вел он это самое восстание чуть ли не по Пфейтфайеру, делая то, что от него ожидали.

[Лукач]

Нет, не можете. Но можете не волноваться, что на них посягну я. 

  Понял. Спасибо. Снижаю уровень боеготовности, в войсках разрешены увольнительные.   

... то Вы не поняли автора темы. Мнение его прямо противоположно этим словам, но он не навязывает мнение, а предлагает обсудить.

  А как же моё право, что бы написанное мною было верно истолковано?! А ведь обещали! Эх, Вы-и-и! 
  О чём писал уважаемый эр фок Гюнце, я понял, но он недаром предложил эту тему для обсуждения. Потому, что мнение, будто Эпинэ нерешителен и плывёт по течению, существует.

Вы утверждаете, если я правильно понял, что предвосхищение событий есть условия "неплытия по течению".

  Я же признал, что «предвосхищение» - слово неудачное. «Предвидеть», «предчувствовать», «предугадывать». Причинами для «неплытия по течению» могут так же послужить – неосознанное несогласие, а так же твёрдое понимание того, что нужно иначе, иногда этому сопутствует знание как именно иначе.

Я показываю, что можно не плыть по течению без всякого предвосхищения. Эгмонт не предвосхитил Ренкваху.

  Эгмонт  был единственным участником мятежа своего имени, который не верил в успех. Но он не смог сказать «нет». Из этого, я делаю вывод, что он плыл по течению.

Он делает то, что считает нужным он, а не читатели.

  Но читателям же позволено выносить свои суждения о том, что и как он делает?

Я не вижу связи между этой фразой и плаванием (или неплаванием) по течению.
А насчет решительности Робера, мы, похоже, пришли к общему знаменателю. 

  Если человеку попавшему в стремнину не нравится направление движения, то он начинает бороться. Он может грести обратно, может пытаться выбраться на берег, может стараться зацепиться за встретившиеся по пути препятствие.  Но пока ему не удалось, ни первое, ни вторе, ни третье, он – плывёт по течению. Хотя, так как это происходит против его воли, то следует говорить – течение его тащит.

[Gileann]

А по-моему, Эгмонт как раз и есть самый настоящий пловец по течению. В идею восстания не верил ни на грош, лидерских способностей никаких, но так уж и быть, возглавил, очень уж на него давили все вокруг. И вел он это самое восстание чуть ли не по Пфейтфайеру, делая то, что от него ожидали.

Эгмонт  был единственным участником мятежа своего имени, который не верил в успех. Но он не смог сказать «нет». Из этого, я делаю вывод, что он плыл по течению.

Ну, давайте сойдемся на том, что мы очень по разному понимаем слово "течение". 

В моем понимании поднять восстание - значит не "плыть по течению", а создать новое течение. Совершенно неважно, вольно или невольно - сие есть геофизический факт. Потом, естественно, если уж ты создал новое течение, так и плыви по нему.

И еще. Эр Лукач, Вы все время связываете "плытие/неплытие" с успехом начинания. На мой взгляд, успех относится не к этому, а к квалификации пловца. Безусловно, любой пловец имеет больше шансов выплыть плывя по течению, но это - его личный выбор. И уж во всяком случае, успех не является критерием: можно выплыть и "по", и "против", можно утонуть и "по", и "против".   

[Лукач]

Ну, давайте сойдемся на том, что мы очень по разному понимаем слово "течение". 

  Поддерживаю, давайте зафиксируем наши позиции. 
СПОЙЛЕРЫ

  Но всё же, напоследок, изложу кое-какие из своих соображений.
  По моему мнению, тот, кто возглавил, обречённый с его точки зрения мятеж – плывёт по течению. Именно плывёт, потому что встал во главе восставших, не из-за того, что не в силах больше терпеть, и не для того, что бы хоть своей смертью, но что-то изменить, стронуть с ненавистного места. А только лишь потому, что не смог ответить – «нет». Всё, с этого момента он – плывёт по течению.
  Да и поднявшим восстание его тоже нельзя назвать. Восстание подняли те, кому он сказал – «да».

  Не так. Я связываю определение плыл/не плыл с процессом. Точнее с тем, как этот процесс проходил.
  Если человек бьётся, успешно или нет, это уже другой вопрос, но он старается выбраться – это значит, на мой взгляд, что его ТАЩИТ течением.
  Если бережёт силы и выбирает удобный момент что бы выскочить – его ТАЩИТ течением.
  Если человек помогает тем, кто оказался рядом удержаться на плаву – его ТАЩИТ течением.
  А если человек отдался во власть воды и не помышляет о том, что бы хоть что-то предпринять – он ПЛЫВЁТ по течению.

[Ankabut]

Знаю, что гнусный офф-топ, эр Лукач, но при словах о возглавлении мятежа, в успех которого не веришь, вспоминается фильм "Доживём до понедельника" и рассуждения Тихонова о лейтенанте Шмидте.

А если ему сказали, что в противном случае восстание возглавит В. Придд, который совсем ничего не смыслит в военном деле?

Как альтернатива - герцог, нам нужен не ваш воинский талант, этого добра и так хватает, а нужно имя, за которым пойдут люди.  (Карваль вполне мог возглавить мятеж, но много ли людей безоговорочно пошло бы за ним?)

[Mik@]

Эр Ankabut, я, конечно, не эр Лукач, и даже не помню рассуждений о Шмидте.  Поэтому, если позволите. Вы - о мятеже, имевшем место после приезда Робера из Алати по подложному письму? Если да, то момент втягивания его в это сомнительное удовольствие, описанный в ЛП, показался мне вполне внятным  с точки зрения ответа на вопрос: почему ввязался, при всём нежелании. А вам?
СПОЙЛЕРЫ

"— Капитан, вы хотите сказать что-то важное?
— Монсеньор, гарнизон Эпинэ счастлив, что вы вернулись. Теперь мы победим!
Ну и уверенность, не хуже чем у достославных, но гоганы хотя бы торговать умеют. Иноходец с тоской взглянул на исполненное уверенности круглое лицо.
— Победим? — только бы не уснуть посреди неизбежной речи. — Кого вы имеете в виду?
— Олларов, — отрезал Карваль. — Мы готовы. Ждали только вас, но не надеялись, что вы приедете так быстро.
— Меня?! — вот теперь Робер не только проснулся, но и обалдел. — Так это вам я обязан приглашением? Вам не кажется, что подделывать чужие письма недостойно, особенно если это письмо матери к сыну?
— Монсеньор, — кажется, теперь черед капитана падать в обморок, во всяком случае, бедняга побледнел как полотно. — Это не так! Мы б никогда не осмелились!.. Я…
— Хорошо. — В любом случае с письмом следует разобраться, и чем скорее, тем лучше. — О чем вы мне писали, если писали, кто повез письмо, когда это было?
И без того сросшиеся брови Никола превратились в сплошную черту.
— Монсеньор… Это было за неделю до кончины его светлости. Письмо я помню. Не наизусть, конечно, но помню. Я сам его писал под диктовку монсеньера.
— Чего хотел дед?
Капитан сжал и разжал кулаки, особой сообразительностью он явно не страдал.
— Говорите, капитан. Я приказываю.
— Монсеньор… Его светлость был человеком резким.
— Я знаю, — еще бы он не знал. Резкий — самое малое и самое лестное, что можно сказать про Гийома Эпинэ. — Оставьте извинения, капитан. Письмо пропало, и я должен знать его содержание. И не пытайтесь ничего смягчить. Вы поняли?
— Так точно! — Карваль посмотрел сюзерену в глаза. — Его светлость писал, что вы — его последний внук и долг повелевает вам поднять знамя Эпинэ и очистить свой дом от олларского мусора. Он приказывал вам немедленно вернуться. Его светлость надеялся дожить до того дня, когда вы швырнете к его ногам черно белые тряпки. А если бы вы отказались приехать и остались, простите, под чужой юбкой, его светлость обещал вас проклясть.
Подробности гонец должен был передать на словах. Его светлость перечел письмо, я его запечатал и вызвал гонца. Моего брата. Его светлость пожелал сам дать ему наставления.
— Я не видел вашего брата.
— Монсеньор, Аннибал не подменял письма!
— Это не имеет значения, — Робер глянул на помертвевшее лицо капитана. Только б неизвестный Аннибал не был его единственным родичем. — Скорее всего, мы разминулись. Вы искали меня в Агарисе?
— Да, монсеньер.
— Я был в Алати. Надо полагать, ваше письмо просто опоздало и не имеет никакого отношения к подделке.
А кто имеет? Это не мать, не дед и никто из Маранов. Им приезд наследника нужен меньше всех. Однако неизвестный прекрасно осведомлен и о делах в Эпинэ, и о семейке Повелителей Молний. И у него есть или был доступ к отцовской печати.
— Монсеньор, позвольте вас заверить…
— Прекратите, капитан. Не будем гадать, откуда взялось письмо. Что должен был передать ваш брат на словах?
— Монсеньор, — в глазах Карваля вновь засиял фанатичный огонь, и Робер поежился. — Сколько можно кормить бездельников чужаков и терпеть безродных королей? Эпинэ не вотчина Олларов, у нас есть свой сюзерен, и у нас есть своя гордость. Мы освободили бы Талигойю, если б не тупость северян, но пора сбросить этот камень с нашей шеи. Эпинэ проживет и без них!
О великой Эпинэ Робер уже слышал. От кого-то из агарисских сидельцев… Или речь шла не о великой Эпинэ, а о великой Придде? Хотя, по большому счету, великой может стать только Кэналлоа, выбор у остальных провинций невелик: или держись Талига, или отправляйся в брюхо кому-то из соседей.
Только сейчас нет даже такого выбора. “Великая Эпинэ” просуществует ровно до подхода Южной армии и вкусит любовь по имперски. Но не от Дивина, а от Ворона, хотя попробуй втолковать это инсургенту с горящим взором.
— Вы намерены отложиться от Талига, Никола?
— И мы отложимся. Монсеньор, все готово, мы ждали только вас.
Это он уже слышал. Если дед и впрямь собирался отложиться от Талига, те, кто навязал ему опекунов, были правы. В здравом уме и твердой памяти такое не придумаешь!
— Никола, — Робер старался говорить спокойно и понятно, — восстание обречено. У Эгмонта Окделла было намного больше сил, чем сможем собрать мы.
— Окделлы никогда не были блестящими полководцами, Монсеньор, а в вас течет кровь маршалов.
И все эти маршалы служили Талигу, а дед и отец маршалами не были. Ни по званию, ни по талантам. Сейчас в Талиге настоящих полководцев двое: Алва и фок Варзов. Хотя, может быть, он несправедлив к Савиньякам и Рудольфу Ноймаринену.
— Монсеньор, мы не сомневаемся в вашей шпаге, а вы не сомневайтесь в наших чувствах!
— Капитан, — только бы не сорваться. Во имя Астрапа, нужно удержать этих коней, иначе здесь будет вторая Сагранна. — Мое имя не Шарль и не Рене, и у нас нет ни армии, ни оружия, ни фуража.
— У вас есть армия, — в голосе Никола послышалось торжество, — мы готовились все эти годы. Ваш дед был великим человеком. Он понял, что нельзя освободить всю страну и что страна эта недостойна свободы. Эпинэ отдала делу спасения Талигойи лучшее, что у нее было. Мы ничего не должны ни Окделлам, ни Приддам. Пришло время подумать о себе! Монсеньор, пришло наше время. Дорак мертв, в Олларии заправляют Манрики и Колиньяры. Ворон и Эмиль Савиньяк в Урготе, фок Варзов и Лионель Савиньяк на севере. В распоряжении губернатора только обленившиеся гарнизоны. Горожане и крестьяне недовольны тем, что Оллары утроили налог. В Эр-При и Риенне ждут нашего сигнала. Мы восстанем…
— …и будем разгромлены!
— Нет, потому что в Урготе дожди. Южная армия не сможет переправиться через Каин, а Северная — слишком далеко. Против нас будут только драгуны и сборщики. Гарнизонам хватит дел в городах, там тоже есть наши люди.
— Не стоит, — начал было Иноходец и замолчал. Никола явно повторял чужие слова, и слова эти слишком напоминали рассуждения Хогберда о Варасте, чтобы от них можно было отмахнуться. — Говорите, капитан.
— Мы обратимся к Святому Престолу, — жизнерадостно, сообщил Никола Карваль, — и к странам Золотого Договора с жалобой на Олларов, обложивших нас непосильным налогом. Мы потребуем признать Эпинэ суверенным государством по тем же причинам и на тех же правах, что и Алат, а если…
— Не так быстро. Сначала ответьте, вы это сами придумали?
— Это то, что мой брат должен был передать вам на словах."

Т.е. ждали действительно его. А источник "патриотической инициативы" наглядно обнаружился несколько позже.

[Ankabut]

Эрэа Mik@.

Честно говоря, есть у меня определённые сомнения в том, что Робера ждали все. Сколько бы он добирался до дома, если бы не Охота? И так ли он был нужен Штанцлеру, как тот говорил Карвалю?  Карваль относительно управляем, а Робер?  Штанцлер вполне мог предложить начать дело самостоятельно, мол время не терпит, ждать невозможно, да ещё и подложное письмо Робера предъявить: "Опаздываю, начинайте без меня".

З.Ы.  Вообще-то моё обращениек эру Лукачу было больше связано с мятежом Окделла и понятием "плыть по течению".

[Mik@]

СПОЙЛЕРЫ

эрэа Мiк@  Собаку пришлось приделать потому, что пользователь Mika на форуме уже был.

О втором мятеже и о том, как изменились планы Штанцлера из-за того, что Робер прибыл слишком скоро, и прибыл вообще, помнится, была обширная дискуссия с вариантами от "Штанцлер - ставленник "тёмных сил", и встреча Робера в дороге с нечистью не была случайной" и до до: "Штанцлер рассчитывал, что Робер попадёт в руки властей, не добравшись до Эпинэ".
А вот готовые поднять мятеж земляки ждали своего герцога однозначно. В особенности - Карваль, бывший в курсе содержания письма, продиктованного Анри-Гийомом, которое Аннибал, как мы знаем, далеко увезти не успел.
СБЧ же, как мне показалось, наличию у нового Повелителя Молний собственной воли удивился:
СПОЙЛЕРЫ

"— Успокойтесь, эр Август. Вас Ричард Окделл не предал. И Эгмонт Окделл не предал. И мои братья, и отец…
— Робер, я не понимаю! Ты…
Он — сын мертвых родителей и брат мертвых братьев, и он в Талиге не один такой. Именно в Талиге, потому что Талигойи нет и не будет.
— Робер!
— Не Робер, — прошипел Иноходец, выхватывая пистолет, — а Повелитель Молний! И я требую ответа! Кому вы нас продали на этот раз? И за сколько? Вы — не Человек Чести, Штанцлер, и даже не “навозник”. Вы — дриксенский голодранец, и вы получили в Талиге все, так за какими кошками вам все эти игры?!
Штанцлер, шатаясь, отступил к стене, налетев на допотопный доспех, с грохотом рухнувший на каменный пол. Бледный, как покойник, бывший кансилльер молча хватал ртом воздух. Сердечный приступ? Очередная брехня? Не все равно?! Если он издохнет, ничего не изменится, разве что судьба убережет Иноходца Эпинэ от убийства старика.
" (ЛП)

Или удивился факту наличия Робера там и тогда, где его появиться не могло? Или просто запаниковал? Первый вариант представляется мне наиболее вероятным именно в контексте первого мятежа, к организации которого Штанцлер  тоже имел отношение. И там выбор у Робера (кстати, и в тот раз вызванного письмом о якобы болезни деда и поставленного перед полным набором фактов уже на месте) был действительно невелик и незавиден. Никому не требовались ни лично его имя, ни, тем более, полководческий талант. Либо отправиться со всем своим семейством на то безнадёжное дело, куда они пошли бы и без него, и невзирая на его возможные доводы против, либо не пойти, гарантированно остаться в живых и... несколько более обоснованно знать: "я жив, потому что они умерли". Он выбрал: пойти и погибнуть со своими. А для г-на кансильера это выглядело как "поддался течению" либо, что вероятнее, "купился на сказку о Великой Талигойе".
А во второй раз почему-то не купился. Невежливо орёт на немощного борца за святое дело и "пушкой" перед носом размахивает. Странно...
Ошибся старый больной человек с трактовкой чужих мотивов. Как-то так, мне кажется.

[Ankabut]

СПОЙЛЕРЫ

Сиятельная эрэа, мои глубочайшие извинения за невнимательность. Исправился.

Что касается дискуссии - помню.

И в том, что Карвалю и иже с ним было обещано, что Робер возглавит их мятеж - не сомневаюсь. И ждали они своего герцога вполне искренне. Вот только прибыть он должен был тогда, когда свободы выбора не оставалось.
Ибо незадолго до расчётного времени прибытия белошвейка собирала всех в виннгом подвале и сообщала, что, по проверенным агентурным данным, из столицы готовиться карательная акция в целях смены власти и промедление смерти подобно... И пока к нам едет ревизор Робер, миссия по спасению провинции возлагается на Н. Карваля под чутким руководством....   И тогда уже прибывшему Роберу точно никакого выхода не остаётся.

Что же до удивления Штанцлера, то не настолько уж он глуп, чтобы не понимать, что за время агарисского сидения Робер вполне мог повзрослеть и обрести характер. И получить некоторую дополнительную информацию для размышления. Недооценить перемены в Робере - это да. Если бы Штанцлер надеялся на полное отсутствие у него воли, то зачем было прятаться. Надо было сразу открываться и пытаться брать под контроль.
Другое дело, что в планах Штанцлера Робера скорее всего вообще не было предусмотрено. Поэтому неожиданное появление и спутало все карты. Вот и пришлось рассылать тайные указания своим сторонникам, рискуя вызвать их недоумение этой "игрой в прятки"

[Лукач]

  А ведь было время, когда Робер Эпинэ плыл по течению самым решительным образом. Плыл, и никаких неудобств не испытывал. Ну разве что, некоторый дискомфорт во время пребывания в Агарисе. Впрочем, неудобства были сугубо бытовыми. В остальном, маркиз Эр-При мало чем отличался от остальных эмигрантов. А если всё же и отличался, то не в лучшую сторону.
  Каглионы и Берхаймы родились и выросли в Агарисе, они никакой другой жизни, кроме как жизни изгнанников не знали. Кружок почитателей утраченной Талигойи – это и есть их мир, в котором им всё привычно, а потому уютно.   
  Кавендиши и хогберды – другая разновидность, но тоже понятная. Побывавшие во власти и почёте при Алисе и лишившиеся всего этого после переворота, они желали вернуть утраченное.
А чего хотел Робер Эпинэ? Вот спроси кто-нибудь, тогда ещё теньента служившего на северной границе - какие у него претензии к Олларам? Ведь не знал бы что ответить. Или выдал бы пару-тройку лозунгов, автором которых был его дед. Да и потом, уже в Агарисе почти пять лет сидеть, копить злобу и раздражение, ждать непонятно чего, презирать бывших соратников и понемногу превращаться в их подобие. Это же и называется – плыть по течению.

[Nicael]

  А ведь было время, когда Робер Эпинэ плыл по течению самым решительным образом. Плыл, и никаких неудобств не испытывал. Ну разве что, некоторый дискомфорт во время пребывания в Агарисе. Впрочем, неудобства были сугубо бытовыми. В остальном, маркиз Эр-При мало чем отличался от остальных эмигрантов. А если всё же и отличался, то не в лучшую сторону.
  Каглионы и Берхаймы родились и выросли в Агарисе, они никакой другой жизни, кроме как жизни изгнанников не знали. Кружок почитателей утраченной Талигойи – это и есть их мир, в котором им всё привычно, а потому уютно.   
  Кавендиши и хогберды – другая разновидность, но тоже понятная. Побывавшие во власти и почёте при Алисе и лишившиеся всего этого после переворота, они желали вернуть утраченное.
А чего хотел Робер Эпинэ? Вот спроси кто-нибудь, тогда ещё теньента служившего на северной границе - какие у него претензии к Олларам? Ведь не знал бы что ответить. Или выдал бы пару-тройку лозунгов, автором которых был его дед. Да и потом, уже в Агарисе почти пять лет сидеть, копить злобу и раздражение, ждать непонятно чего, презирать бывших соратников и понемногу превращаться в их подобие. Это же и называется – плыть по течению.

Ну, когда Робер оказался в Агарисе он уже имел к Олларам вполне конкретные претензии.

Насколько я понимаю, благородный эр обязан был поклясться в верности дважды - главе рода и королю. "Домашняя" присяга давалась раньше. А вот как у них с приоритетом... Вроде бы присяга королю никак не отменяет первой, поскольку глава рода тоже когда-то присягал королю... и конфликта  теоретически быть не должно, поскольку заранее беспричинно подозревать благородного эра в вероломстве и предательстве как-то, хм, нехорошо.
Это я к тому, что любые действия Робера были бы предательством и в любом случае можно было б сказать , что он плывет по течению, вот только течения были б разные. Если даже он бы после призыва к восстанию облачился б в рубище и дал обет питаться немытой морковкой за неимением в Талиге монастырей, он бы стал "всего лишь" двойным предателем. 

[Лукач]

Ну, когда Робер оказался в Агарисе он уже имел к Олларам вполне конкретные претензии.

Насколько я понимаю, благородный эр обязан был поклясться в верности дважды - главе рода и королю. "Домашняя" присяга давалась раньше. А вот как у них с приоритетом... Вроде бы присяга королю никак не отменяет первой, поскольку глава рода тоже когда-то присягал королю... и конфликта  теоретически быть не должно, поскольку заранее беспричинно подозревать благородного эра в вероломстве и предательстве как-то, хм, нехорошо.
Это я к тому, что любые действия Робера были бы предательством и в любом случае можно было б сказать , что он плывет по течению, вот только течения были б разные. Если даже он бы после призыва к восстанию облачился б в рубище и дал обет питаться немытой морковкой за неимением в Талиге монастырей, он бы стал "всего лишь" двойным предателем. 

  Речь не о том, что Робер мог сделать для предотвращения мятежа. Ничего он сделать не мог, прежде всего, потому, что в подготовке мятежа не участвовал, да и сам мятеж стал для него сюрпризом. Позвали к прихворнувшему деду, а оказалось, затеяли власть менять.
  Речь о том, что сюрприз был для Робера приятным. Он ведь был готов к чему-то подобному, даже в успехе не сомневался. То есть, никаких треволнений о нарушении присяги, дабы исполнить клятву не было. Робер делал то, с чем был согласен, что считал само собой разумеющимся. А вот почему он так считал? Это же не было плодом долгих раздумий. Думать он начал гораздо позже, выбравшись Кагеты. Вот тогда у него и возникли вопросы – чего собственно он добивается, чего хочет он, а чего хотят от него? Именно после этого он перестал плыть по течению. А до того, Робер преспокойно катился туда, куда его однажды катнули, то бишь – плыл по течению.