Мои рассказы и сказки

[nyushik]

Вот. Повинуюсь уважаемой эрэа Аларвен и выкладываю свои рассказы. По чуть-чуть 

[nyushik]

Почти реальная история   Без названия, к сожалению, как почти все у меня


Жарко было до изнеможения. Наверное, градусов сорок, не меньше. Дима постарался вытереть лоб, но не сильно-то это и получилось: рука тоже была мокрой. Платок же затерялся где-то на самом дне рюкзака. Снять рюкзак и достать платок? Мысль показалась такой заманчивой. Снять рюкзак, прилечь, полежать хоть пару минут… Мысль была решительно изгнана – для этого Димка даже слегка потряс головой. Если он сейчас снимет рюкзак – то потом уже ни за какие коврижки назад на спину его не водрузит! А идти-то надо! Не ночевать же здесь, прямо посреди котлованов и куч песка.
Кто ж знал, что этот чертов южный берег Крыма для походов совсем не годится! Что здесь если не городской или не санаторский пляж – так, значит, чьи-то частные владения, и нельзя не то что поставить палатку – и даже и просто пройти, в силу постоянно встречающихся на пути гор и заборов. А как удивительно вкусно мечталось длинными зимними вечерами! Идут они, значит, со Светкой, в города и городки заходят, а по вечерам возле самого моря палатку на песочке ставят… Дебил! Оказалось, что никакого песочка-то и в помине нет! Одни сплошные камни. Именно дебилом и назвала его Светка после жутко неудобной ночевки, как сначала казалось – где-то под Ялтой (утром выяснилось, что, возможно, вовсе и не под, а прямо-таки в самой Ялте – дорога петляла то вправо, то влево, а ночью оказалось, что их палатка стоит прямо на дорожке, по которой подростки ходят на дискотеку).
Утром злая Светка, покидав в сумку свои вещи (потом, правда, выяснилось, что половину вещей она забыла в рюкзаке) обозвала его дебилом, выскочила на дорогу и в течение пяти минут поймав машину, укатила, оставив растерянного Димку одного и практически без денег. Хорошо еще билет на поезд был куплен заранее! Впрочем, с одной-то стороны – хорошо, а с другой – билет-то аж на послезавтра! А стало быть, где-то еще две ночи ночевать надобно, причем ни о каком съемном жилье не могло быть и речи – денег хватило бы как раз на поесть и на доехать на троллейбусе в Симферополь.
Пришлось складывать покомпактнее вещи (мелькнула, кончено, мысль выбросить нафиг все оставленные Светкой вещи, но тут же была выброшена, отогнана, как постыдная и недостойная настоящего мужчины), взгромождать рюкзак себе на спину и идти, делая вид, что ничего такого не случилось, и что долгожданный отпуск проходит именно так, как того хотелось.
Впрочем, делать вид перед самим собой удавалось не очень хорошо (Димка и перед другими-то притворяться не особо умел, а перед самим собой – и подавно), поэтому Димка полностью погрузился в размышления на тему «как помириться со Светой», плавно перетекшие в размышления «как высказать Свете все, что я о ней думаю», которые в свою очередь опять сменились мыслями о примирении. И так задумался, что совсем перестал соображать, куда именно несут его ноги. И только жгучий пот, от которого уже начало щипать глаза, вернул его к действительности и заставил почувствовать, как сильно он устал.
Ладно, черт с ним, с платком, но на часы стоило посмотреть. Ничего себе – уже два часа дня! И все это время он шел практически по прямой, никуда не сворачивая… Да такого просто не могло быть! Или дорога из Ялты в Алупку так уж сильно отличается от дороги из Алушты в Ялту?
Димка осмотрелся. Перед ним расстилался пейзаж, совсем не напоминающий виденное им на протяжении последних трех дней. Вокруг была широкая равнина, сзади – где-то совсем вдалеке! – слегка просматривались, а вернее, даже угадывались горы, впереди – о, впереди было море, с морем-то как раз было все в порядке, только у Димки почему-то именно при взгляде на море возникло ощущение, что что-то здесь неправильно.
Метрах в ста росло какое-то большое дерево, и Дима направился к нему, безуспешно пытаясь разглядеть, что же это такое на дереве блестит. Впрочем, что именно блестит – было не так уж и важно. Важнее было то, что дерево было большим, с густой листвой, и под ним можно было прекрасно переждать жару, а то и поставить палатку.
При ближайшем рассмотрении дерево оказалось огромным дубом, а блестела на нем толстая цепь золотистого цвета с крупными звеньями, обмотанная вокруг ствола несколько раз.
- У Лумоморья дуб зеленый,
  Златая цепь на дубе том! – с чувством продекламировал Димка и, сбросив со спины рюкзак, повалился на густую зеленую траву. Надо же – цепь и в самом деле на золотую похожа. Наверное, что-то типа новой Поляны Сказок. Или заповедник какой-нибудь. Только непонятно, почему забора нету и плату за вход не берут… А впрочем – какая разница? Главное, чтобы не набежали сторожа и не принялись выгонять непрошеного гостя. Поэтому с палаткой придется погодить. Ну, что же – палатку можно поставить и когда стемнеет, а сейчас запросто можно и на траве поспать…
- А может, для начала надобно было бы хозяев спросить – можно тут спать или нельзя? – раздался над ухом протяжный, кошачий какой-то голос. Открывать глаза Димке совсем не хотелось, но уж больно голос похож оказался на голос Кота Матроскина из известного мультика. Поэтому Димка глаза все же открыл, успев подумать, что, наверное, случайно забрел на дачу актера Табакова. Однако после открытия глаз никакого актера Табакова рядом Димка не обнаружил, да и никого другого – тоже, и начал в изумлении вертеть головой.
- Да здесь я, здесь! – непонятно, чего в голосе было больше – раздражения или насмешки. Но над этим вопросом Димка задумываться уже не стал по той простой причине, что застыл с отвисшей челюстью: голос потому-то и показался ему похожим на кошачий, что принадлежал коту! Обычному черному коту, пожалуй, чуть покрупнее, чем соседкин Барсик.
- Ну, не такой уж я и обычный, - с обидой проговорил кот и принялся с остервенением вылизывать толстый пушистый хвост, - во-первых, я сильно сомневаюсь, что у Вашей соседки кот разговаривать умеет, а во-вторых – я уж явно красивее этого Барсика.
От такой наглости можно было бы и обалдеть, если бы Димка уже не был полностью обалдевшим от того, что кот умел разговаривать.
«Может, у меня солнечный удар и мне просто привиделся кошмар?» - мелькнула спасительная мысль.
- Разве я похож на кошмар? – совсем уж обиделся кот, и даже вылизываться перестал.
- Извините, пожалуйста, - осторожно сказал Димка, - я совсем не хотел Вас обидеть, но просто я…
- Раньше никогда не видел говорящего кота, - договорил за него кот и лапой махнул – уж совсем как-то по-человечьи.- Да полно, я на Вас уже не сержусь.
- А… Вы умеете читать мысли? – спросил Димка, совсем уж переставая что-либо соображать.
- Ах, да что Вы! – кот снова махнул лапой, - Вы просто вслух изволили высказываться, вот и все. Кстати, позвольте представиться. Меня зовут Тимофей Ильич.

[nyushik]

Димка вытаращил глаза. Тимофей – вполне привычное для кота имя, но слышал ли кто-нибудь, чтобы кота звали Ильей?! И к тому же – что этот кот здесь делает? И, собственно. Где именно – здесь?
- А делаю я здесь вот что: направо пойду – песню пою, налево – сказку рассказываю. Или наоборот. Или сплю, когда некому петь-рассказывать. Да Вы и сами знать должен! Или ты в детстве сказок не читал? – кот, презрительно сощурившись, перешел на «ты».
Димке пришлось оправдываться:
- Читал, конечно же, читал! «Пойдет направо – песнь заводит, налево – сказки говорит…»
- Ну вот! – кот удовлетворенно кивнул, - А чего спрашиваешь-то тогда?
- Но ведь это в сказке! – растерянно сказал Димка. Он вообще чувствовал себя не в своей тарелке.
- Можно подумать, что сказка – это то, чего не было! Прям таки такая уж богатая фантазия у вас, людей, что вы можете понапридумывать то, чего никто и никогда не видел! – снова с презрением сказал кот.
- А что, Вы хотите сказать, что все, о чем рассказывается в сказках – было на самом деле? – Димке хотелось сказать это как-нибудь по-особенному, чтобы слегка осадить нахального кота, но получилось – просто удивленно.
- Да если бы некоторые не ленились записывать, что с ними происходило, да издавали бы это потом – знаешь, насколько бы обогатилась мировая литература! – с азартом воскликнул кот, - Знал бы ты, что, к примеру, только у нас тут, на Лукоморье, происходит!
- Так это Лукоморье? – осторожно спросил Димка.
- А ты что думал? – кот снова перешел на презрительно-ехидный тон. Вообще интонации у него менялись с просто поразительной скоростью.
- Я думал, Лукоморье – это около Балтийского моря, а не около Черного, - сказал Димка, и, конечно же, соврал: на самом деле он вообще никогда не задумывался над этим вопросом.
- Как же, Балтийское! – с презрением сказал кот, - Кто там в этом Балтийском может водиться, кроме тощих и унылых северных русалок. К тому же у тебя напрочь отсутствует логика! Читал ведь небось – «и с ними дядька Черномор». А почему Черномор? Согласись, что ежели б это про балтийское море было написано – у дядьки прозвище скорее бы Балтимор было. Был бы не дядька, а кетчуп эдакий! – и кот издал довольный смешок.
- А откуда Вы про кетчуп знаете? – спросил Димка, хотя на самом деле вначале собирался спросить про русалок; просто поворот с кетчупом оказался уж очень неожиданным.
- А что же, мы что здесь – глухая деревня? Телевизоров не смотрим? - обиделся кот, - я этот Балтимор, между прочим, всем остальным кетчупам предпочитаю, хотя нам, котам, вроде-как томат жрать и вовсе не положено. Кстати, - добавил он сварливо, - мы уже полчаса разговариваем, а ты до сих пор не представился… Не очень-то вежливо.
- Димка… Дмитрий…
- Что Дмитрий – это хорошо, - кивнул кот, - бабушка-то, Пелагея Лукинична, небось Митькой кличет? Не хмурься, не хмурься, не читаю я мысли, похож ты просто на бабку свою до чрезвычайности, я вот только не сразу сообразил – ну, слаб глазами, что ж ты сделаешь? Старею, старею… - кокетливо вздохнул кот.
Бабушку Димкину действительно звали Пелагеей Лукиничной, и он действительно на нее был очень сильно похож, но откуда кот знал ее?
- Да известная личность, известная! – промурлыкал кот и снова принялся вылизываться, на сей раз – заднюю лапу.
- А… если Вы бабушку знаете – зачем меня представляться заставили? – Димка задал вопрос и сам на себя рассердился. Прозвучало совсем уж… Детский сад, младшая группа.
- А затем, молодой человек, что невоспитанный ты, олух. То-то бабка бы тебя сейчас видела – небось по голове бы не погладила! А вот ремешком по филейный по частям – пригладила бы.
Димка икнул. В принципе бабушка его никогда и пальцем, но слова кота прозвучали как-то… уж чересчур убедительно, что ли, и «филейная часть» в предвкушении ремешка сама собой напряглась.
- Домой, небось, хочешь? – неожиданно спросил кот.
Димка моргнул.
- Хочешь, хочешь, - закивал кот, - сразу видать! Так ты в другой раз летом лучше к бабке поезжай, Крым – его осенью посещать надобно. Конец октября, начало ноября – оно самое то будет. Да ты приляг! – кот неожиданно вскочил на цепь и забегал туда-сюда, - не обращай внимания – променад это у меня такой. Так сказать, для поддержания бодрости тела и духа… Приляг, поспи, я тебя постерегу.

Димка хотел было возразить, что спать ему вовсе не хочется, да только вместо этого вдруг зевнул и почувствовал, что глаза его совсем-совсем слипаются…
Проснулся он от того, что кто-то тряс его за плечо.
- Проснитесь, молодой человек, проснитесь! Ваш поезд!
Димка ошалело подскочил. Вокзал! Симферопольский вокзал. Как он тут оказался?
- Ваш поезд, только что объявили! – повторила пожилая женщина в косынке, сидевшая радом с ним на скамейке, - Хорошо еще, что провожатый Ваш побеспокоился, попросить меня за Вами присмотреть, - сказала она укоризненно, - А то бы проспали! Разве так можно! На поезд бы не сели, а папа с мамой, поди, беспокоились бы!
Димка кивнул, подхватил рюкзак и побежал на поезд. Кот – был? Или приснился? Может, он просто разомлел от жары, вот и привиделось? Да, но какой такой провожатый? Он же здесь никого не знает? Познакомился в троллейбусе и забыл? А Светка? Светка ведь точно была!
Протягивая билет проводнице, он вдруг запоздало сообразил, что билет у него совсем не на сегодня. А в лучшем случае – на завтра, а то и на послезавтра! Хотя какой тут уже «лучший случай»… Но усталая продавщица равнодушно скользнула глазами по билету и кивнула, и Димка быстренько прошмыгнул в вагон. Когда поезд тронется – его уж точно не высадят!
Однако, даже проверив билет, проводница никак не отреагировала, спросила только, будет ли он чай. Димка кивнул, и, как только проводница вышла, принялся рассматривать свой    билет. На двадцатое число. Но ведь у него точно был билет на двадцать первое! Он ведь точно помнил, что брал именно на двадцать первое! Стало быть, волшебный кот все-таки был? Спросить у Светки, ездила ли она с ним в Крым, или нет? Так ведь засмеет!

- Димка! Димочка! Да мы ведь тебя только завтра ждали! – черт возьми, как все-таки приятно, когда дома тебя встречают такими словами. Димка обнимал мать, а в голове настойчиво билась мысль «Кот был! Был кот!»
- А к нам бабушка приехала, тоже – совершенно неожиданно! – наконец отпустив его, сказала мама.
После очередной порции обниманий (обнимался и целовался в основном Димка, бабушка Пелагея была достаточно сдержанным человеком) сели завтракать, и Димка вдруг решился:
- Ба, а я то тебе привет привез! От Тимофея Ильича! – и стал ждать реакции.
Бабка подняла одну бровь – всегда это у нее так прикольно получалось, Димка в детстве еще страшно хотел научиться, да у него все не получалось, и он эту затею забросил.
- Спасибо, внучок.
- Тимофей Ильич? А кто это? – спросила, ставя чайник, мама.
- Да так, знакомый один. Я и не знала, что Митька с ним тоже знаком, - показалось, или бабушкин голос и на самом деле слегка дрогнул?
- Я с ним в Крыму встретился. Он меня узнал, говорит – я сильно на бабушку похож, - Димка не удержался и откусил-таки от бутерброда кусочек, не ожидая, пока все начнут завтракать. Ну, если честно – то не кусочек, а полновесный такой кусок. Кусочище такой.
- Похож-похож! – улыбнулась мама.
- Ну, разве что я повоспитаннее буду! – бабка тоже улыбнулась, - ты кушай, кушай, Митяй, и вот что – у тебя еще время-то есть? А ежели есть – может, поедешь со мной? В Крыму ты уже побывал, кое-что интересное повидал, а у нас там тоже интересного немало.
Бабка произнесла это спокойно и как-то даже равнодушно, но Димка вдруг понял – бабке очень хочется, чтобы он поехал с ней. И главное – ему самому очень хочется туда поехать!
- Ура! А когда едем?
Бабка улыбнулась.
- Ну, вот нагощусь у вас вдоволь, и поедем. Ты как раз грязные вещи перестирать успеешь.

[Meliss@]

Прочла на одном дыхании. Очень интересно! Но хочется побыстрее узнать, что же дальше?

[Yaga]

Очень интересно, эрэа nyushik.
СПОЙЛЕРЫ

Этот рассказ можно бы назвать Тимофей Ильич или лукоморье... Я так поняла: это первый рассказ из серии рассказов?

[nyushik]

Ой, дальше просто получилась длинная повесть, которую пришлось спешно "закруглить" в связи с тем, что "поперло" совсем другое.
Сейчас выложу кусочек, и спать пойду
Остальное довыкладываю в среду
ОПЯТЬ ЖДУ ПРЕДЛОЖЕНИЙ ПО НАЗВАНИЮ!

[nyushik]

Димка Иванов пятый день гостил у своей бабушки, Пелагеи Лукиничны. Бабка жила в лесу, и первые три дня Димка просто-напросто наслаждался тишиной. А воздух какой!
На станции их встречала полуторка: старенькая-престаренькая, Димка такую только в кино и видал. Шофер, невысокого роста парень в черных очках (надо же, вот чудак, черные очки напялил, семь часов вечера!) подхватил бабкины чемоданы и молниеносным движением забросил в кузов.
- Познакомься, Василий, это внучок мой, Дмитрий.
Димка кивнул, разглядывая шофера. Парень как парень, лицо такое – и двадцать лет можно дать, и сорок. Видно, весельчак и балагур. Первый парень на деревне! Небось девки льнут, хотя и росту небольшого…
Трясясь в кузове, Димка размышлял: на самом ли деле бабка была с этим шофером, Василием, неприветлива, или ему показалось? Но потом отвлекся и забыл.

В первый день бабка повела его в село. Похвастаться, как она сказала. До села было километра два, может, чуть больше, и Димка все удивлялся, еле поспевая за бабкиными быстрыми ногами. Ну, старушка дает! А ведь уже восьмой десяток пошел!
В селе бабка ознакомила Димку с «местными достопримечательностями»:
- Вон слева – клуб. По вечерам кино, по субботам и воскресеньям – дискотека. Наскучит дома сидеть – сходи, у нас тут девки красивые. Только рукам воли не давай, а то по морде схлопочешь, а девки-то у нас тут ядреные, такая ежели ударит – след надолго останется. Вон справа – почта. Там компьютер стоит, можешь е-мэйл отправить, ежели надо. А ежели в Интернете посидеть надо – так в здании клуба, только с другой стороны, Интернет-кафе есть.  А вон в переулке – здание розовое такое, это школа. Ее твоя мать окончила. А вон справа – там бабка Евдокимовна жила, она меня и учила… всему. А пра-правнучка ее, Наташка, махонькая совсем – лет десять всего, а уже кровь останавливать может. Никому из семьи бабкины умения не передались, а Наташка-то свою пра-прабабку и в глаза-то не видала!
Димка ахал и восхищался. Надо же – глухое село, а Интернет есть! Ну, пускай не в домах, но все-таки – есть! И девки – действительно красивые! Две местные красавицы, заметив Димкин восхищенный взгляд, проплыли мимо, а за его спиной прыснули. Димка оглянулся – действительно, стоят и смеются, заразы! Потом та, что повыше, помахала Димке, и обе отправились своей дорогой, а Димка бросился догонять бабку, от которой, оказывается, уже метров на пятьдесят отстал.
- А вот, - бабка остановилась напротив небольшого, но очень красивого домика, - вот здесь Василий живет, шофер давешний. Да жена его, Зинаида, - тут бабка почему-то вздохнула, развернулась и так же быстро направилась назад. Димка удивился, но спрашивать не стал: знал, бабка если захочет – сама расскажет, а не захочет – так никакими расспросами у нее не выведаешь. Все, Митяй, пошли домой-то.
Димка покорно поплелся за бабкой, которая уже чуть ли не бежала. Интересно, зачем бабка показала ему дом, в котором живет шофер с женой? Этому не было никакого логического объяснения, однако он почему-то чувствовал: бабка Пелагея сделала это неспроста.

- Лукинична, в селе электричество вырубили! Дай поглядеть футбол-то!
- Да уж проходи, - неприветливо буркнула бабка, - Житья с тобой нету – все футбол да футбол! Хоть бы чем дельным занялся, что ли!
Гость устроился в углу; бабка сунула ему в руки кружку с чаем, поставила вазочку с печеньем.
Вечером, уже лежа в кровати, Димка спросил:
- Ба, а чем ты его поила-то?
- Дак чаем; ты ж видел – я ему из заварничка наливала, потом кипятку, - бабка по привычке приподняла одну бровь.
- Не, бабка, меня не проведешь! Пахло как-то… не совсем обычно! – засмеялся Димка4 у него вообще все это время было чрезвычайно хорошее настроение.
Бабка помолчала.
- Ну, внучок, тебя, гляди, и в самом деле не проведешь. Ты вчерась видал – женщина ко мне заходила, кругломорденькая такая. Марьяна. Так это – жена его. Попросила отвадить от пьянства его, говорит, замучилась совсем, сил больше нету. Как не пьет – золото, а не мужик. А как в запой уйдет… - бабка махнула рукой. – Ну, вот я ему отварчику специального и сделала. Теперь месяца три на водку совсем смотреть не сможет, а потом будет, как все нормальные мужики, по праздникам только.
- Бабка, да ты ведь отварчик свой заранее приготовила! Ты что, знала, что Мишаня этот сегодня зайдет?
- Так он когда тверезый – он футболом страсть как интересуется. Ни одного матча не пропустит! И когда в селе электричество вырубают – так он завсегда ко мне прибегает. Потому и заварила.
Димка сел:
- Бабка, а почему в селе электричества нет, а у тебя есть?
Бабка рассмеялась так звонко и заливисто, будто пятнадцатилетняя девчонка.
- Потому что у меня источник питания… альтернативный! – и снова рассмеялась. – Не, ты глянь на него! Небось решил, что у меня телевизор вообще из воздуха энергию берет! Или ты решил, что у меня где-нибудь в подполе Кащей Бессмертный динамо-машинку крутит?
Димка смутился – что-то именно в этом роде он и подумал.
- Да просто у меня кабель прямо от подстанции подведен, - пояснила бабка, отсмеявшись, - Мужичок один сделал… по особливому знакомству. Я его от болезни одной вылечила… дурной. Он с ей стеснялся даже к врачам обратиться: жениться как раз собирался, боялся, что до невесты его как-нибудь дойдет, городок-то маленький. А ко мне – не постеснялся. Так потом не знал, как отблагодарить. А вот когда уже на подстанции авария, - добавила она уже совершенно другим, серьезным, тоном, - Вот тогда приходиться энергию другими методами получать.
- Ба, а откуда ты знала, что сегодня в селе свет отключат?
- Вот ведь неугомонный какой! Спать пора давно! – сердито сказала бабка, - Откуда, откуда…. Да там через день перебои! А если нету – так ведь и пособить можно. Спи давай! – прикрикнула она и Димка, укрывшись одеялом, моментально уснул.

[Yaga]

Очень славно! СПОЙЛЕРЫ

Да предложенное мной название не пойдет. Но предлагать раньше, чем кончится вся повесть опасно. Вам, эрэа, подвластны крутые повороты сюжета. Трудно предполагать что же дальше будет... Подождем.

[Leaf]

Приятненько так, особенно кот понравился Надеюсь, он еще будет
А название, может "Лукоморские истории"? Банально, правда...

[Alarven]

nyushik, молодец, выложила.
Мне нравится вариант "Тимофей Ильич или Лукоморье". Или просто "Лукоморье".
СПОЙЛЕРЫ

Убери повторяющийся кусочек.

[nyushik]

Наутро его разбудили голоса. Разговаривали прямо под его окном – бабка, давешний шофер Василий и молодая сильно беременная женщина в красном сарафане.
- Баба Луша, да я никому больше не доверяю! – говорила, чуть не плача, женщина, - Вы же знаете: в райцентре в роддоме то света, то воды нет, то мест, не хочу я в коридоре лежать! Да и то – когда мои смогут ко мне выбраться! А так я дома, потихоньку… Я же знаю, что Вы можете роды принять.
- А мужик твой что по этому поводу говорит?
- А что я, - пожал плечами Василий; он, как и позавчера, был в солнцезащитных очках, - Я думал – лучше в райцентр, но теперь, пожалуй… К тому же жена Вам доверяет, а главное, чтобы она спокойна была…
- Вот что, - решительно сказала бабка, - Ты, Зинаида, иди, а мы с мужем твоим тут еще потолкуем, вместе и решим.
- Я… - начала было Зинаида, но бабка решительно отправила ее:
- Я сказала – ступай! – и Зинаида ушла, ежеминутно оглядываясь.
Димка прилип к окну. Понятное дело, подслушивать и подглядывать было некрасиво, неправильно, но что-то заставляло Димку смотреть и слушать.
- Ты, Василий, знаешь мое ко всему этому отношение. Мне ты глаза не отведешь. Хочешь мною прикрыться, дескать, и ребенка-то никакого не было?
Василий снял очки, долго тер глаза двумя пальцами, потом поднял на бабку взгляд. Огромные, осененные пушистыми ресницами глаза были практически бесцветны. «Альбинос, что ли?», - подумал Димка, да тут же сам себя и одернул: какой же альбинос, вон, волосы у него черные почти!
- Ты же знаешь, Пелагея Лукинишна, мне тоже тяжко, - сказал Василий с болью, - Да что делать-то? Издревле так повелось, ты же знаешь. Да потом – она и сама не вспомнит…
- Ну, гляди, - сурово сказала бабка и принялась подбирать дрова, - Боги тебе судьи.
- Я сам себе судья, - тихо сказал Василий, и, не оглядываясь, ушел.

- Тебя что, отец с матерью не учили, что подслушивать некрасиво? – строгости в голосе бабки Димка не уловил: там была только печаль и какая-то безмерная усталость.
- Ба, а что у него с глазами?
- А кто тебя учил вопросом на вопрос отвечать? – вот сейчас, похоже, бабка и в самом деле рассердилась.
Однако Димка не отстал.
- Ба, а что с глазами-то?
Бабка присела, положила на стол то, что держала в руках. Долго молчала, потом вздохнула.
- Надо же, заметил… Глазастый… Василий тут четвертый год живет, так, почитай, кроме меня, на его глаза никто внимания-то и не обращал. Да вот ты еще… Чудин он.
- Кто? – Димка не понял.
- Эх, ты, студент! Чудин. Чудь белоглазая. Неужто не слыхал никогда?
Димка пожал плечами.
- Ну, почему же, слыхал… что-то такое… Коренное население уральских гор, что ли? Кажется, финно-угорская группа. Потом славяне их того… А белоглазые – потому что глаза у них совсем светлые, как, например, у эстонцев, или норвежцев…
- Да уж. Финно-угорская, как же, - бабка вздохнула, - Ты, внучок, ежели действительно знать хочешь – так сядь и слушай. А по мне – так лучше забудь об этом.
Забыть? Ну уж нет! После приключения с котом Димка ожидал от поездки к бабке новых чудес, и, похоже, они, эти чудеса, совсем рядом, а бабка говорит – забудь!
Димка быстренько уселся, и даже руки на коленях сложил. Бабка прищурилась:
- Ты, я вижу, упрямством то в осла моего покойного, Игнатия, пошел. Ну, про осла я тебе сказывать не буду – мать расскажет, ежели попросишь, она тогда как раз уже в такой возраст вошла – хорошо его помнить должна. А вот чудь… Даже не знаю, как и начать. Словом, давно-давно жил здесь народ один, а вернее сказать – народец. Маленький народец…
«Совсем как гоблины и гномы у Саймака», - отметил про себя Димка. Да, похоже, не про себя.
- Во-во! - обрадовалась бабка (Димка обалдело захлопал глазами). – Именно гномы! Они-то, чудины, как раз гномам-то сродственниками и являются!
- К-каким гномам? Это же сказка…Да и большие они… А гномы – маленькие…
- Сказка, как же! – презрительно фыркнула бабка. – Вас, нонешних, послушай – так и русалки сказки, и домовые – сказки, и индусы древние клонировать не умели… Большие, говоришь? А гномы – маленькие? Ну так, во-первых, и гномы не такие уж маленькие – врут сказки, а во-вторых, и чудины – не великаны, ты вон хошь на Василия погляди. А толку, что эльфы шотландские с человеком по росту – один в один! А порода – все одно другая. А пигмеи маленькие – а все-таки люди…
Бабка задумалась.
- А что… клонирование? – осторожно спросил Димка. Он даже не знал, почему именно этот вопрос он задал вслух: в общем-то, все остальное интересовало его не меньше.
- Да ладно, внучок, про клонирование-то – я тебе в другой раз расскажу, а сейчас дальше слухай. Стало быть, жили себе чудины и жили. А потом сюда пришли люди. Маленький народ не хотел, да и не мог сражаться. Они вообще очень мирные, для них пролить кровь ближнего – худшее злодеяние… Одним словом, они ушли в горы. Внутрь гор, если говорить уж совсем точно. Они и так большую часть времени проводили в подземных пещерах – нету на свете искусней их мастеров по обработке металла, драгоценных камней… Ну, а когда люди появились – так они совсем и ушли. Ушли, да не совсем. На поверхность они все же выходят – проветриться там, легкие распрямить… По ночам только. Да вот какая беда с ними приключилась: то ли оттого, что воздух под землей не тот, то ли радиация, то ли еще какая мутация – да только перестали у них бабы рожать-то. С одной стороны – у них срок жизни, конечно, поболе людского будет, может, это за то расплата и есть – что бабы не рожают. А с другой – сам понимаешь, грозит это народу вымиранием… Ну, вот они и отправляют парней молодых, в возраст вошедших, по селам-то; сойдется такой парень с девкой – кто так, а кто и официально женится. Ну, а потом, как народит она ребеночка – чудин-то ребеночка забирает и к своих уходит. А баба та – мать ребеночка-то, она, стало быть, потом ничего и не помнит. Да и никто не помнит: ни родители, ни односельчане – даром что на свадьбе у них всем селом гуляли…
- А документы? – прошептал Димка; разговаривать вголос у него почему-то не получалось.
- Ну, документы… Ты, милок, о самом простом спрашиваешь. Чудины – народ древний, с магией еще не распрощались. Так что документы – ерунда это. А вот другое – это да: баба-то рожавшая в такое состояние входит, как будто и не рожала никогда…
- А ты, бабушка, стало быть, помогаешь им, чудинам-то этим, детей от матерей родных забирать? – нехороший какой-то вопрос у Димки получился, да и на душе у него нехорошо было, а проще сказать – гадостно.
- Осуждаешь, - это, пожалуй, был даже не вопрос, а просто констатация факта. – Ну, а кому от этого хуже? Никто все равно ничего не помнит, как будто и не было ничего. А им, чудинам, может, это единственное спасение. Кстати, детки, которые получеловеками получаются – они уже дальше способны и сами род поддерживать…
Димка встал и молча отправился к себе в комнату. Осуждал ли он бабку? И как он сам поступил в такой же ситуации? Разговаривать ему не хотелось – и не с бабкой даже, а – вообще.

[Эстравен]

   Здорово!  Но "Лукоморье" - это только первый рассказ. А цикл (ведь цикл намечается, правда? ) можно озаглавить Димкины сказки.

[Yaga]

Эрэа nyushik, очень интересно. СПОЙЛЕРЫ

У меня пока новое название наклевывается "Бабушка Пелагея Лукинишна"... Но куда Ваш сюжет дальше повернет?

Повесть очень нравится. Что-то в ней неуловимо-чарующее. Ждем продолжения.

[Meliss@]

Вот это да....Как сюжет закручивается. Эрэа, nyushik! Пишите дальше, пожалуйста! С нетерпением жду!

[passer-by]

Покорена навсегда Тимофеем Ильичом!