Мои рассказы и сказки

[Alarven]

Та-ак... (*недобро прищуриваясь*): значит вымираем и используем другую расу в качестве протоплазмы?  Ну... хороши вы, ребята, нечего сказать!
nyushik, спасибо! (*У меня у самой есть такой сюжет. В "Альвиаде", дальше... Но там память оставалась при людях. И причина подобных поступков - та же. Так что это всё было продумано-передумано, потому так бурно и реагирую. *)

[nyushik]

Утром, когда Димка проснулся, бабки дома уже не было. На столе лежала записка: «Буду ближе к вечеру. Блины на столе, молоко в холодильнике. Целую». Блинов не хотелось. Димка попил молока и, выбрав себе книжку – а у бабки библиотека оказалась – будь здоров! – и набрав целую миску яблок, отправился читать. Он не выбирал место, где прилечь – место, кажется, выбрало его само. Под старой, мощной сосной, как ни странно, совсем не было иголок, а был дерн – или еще что-то, Димка плохо в этом разбирался, - что-то мягкое, пружинящее и так и зовущее прилечь.
Книжка называлась «Мифы древних славян». Издание Димку просто поразило – не было указано ни тиража, ни издательства, ни даже города, в котором эта книгу увидела свет. Не говоря уже об авторе – или собирателе этих самых мифов. Димка по своему обыкновению сперва открыл книгу посередине. Глава называлась «Индрик и Индра, Вышний и Крышний – и Вишну с Кришной: есть ли связь?» Пожалуй, начинать именно с этого не стоило. Но Димка все же начал. Большой любитель фантастики – настолько любитель, что почти ничего другого он и не читал, - он знаком был с древней индийской мифологией только благодаря тому, что два года назад прочел трилогию Олди «Черный баламут».
Первая фраза заставила Димку вылупить глаза и перечитать ее во второй, а затем и в третий раз: «Прежде, чем браться за изучение этой главы, ознакомьтесь с информацией по этому вопросу, предлагаемой другими источниками». Это было прикольно, но Димка, похихикав, решил читать дальше. Вторая фраза поразила его еще сильнее: «Парень, тебе что, непонятно объяснили? Сперва ознакомься с информацией из других источников!». Может быть, Димка не внял бы и этому предупреждению, но, пытаясь прочесть следующую фразу, он увидел, как типографская краска тускнеет, словно выцветает, и слова потихоньку пропадают со страницы. Да ведь так они могут и вовсе исчезнуть, и что он тогда скажет бабушке? Схватив книжку и оставив яблоки (ну, согласитесь, не до яблок тут уже), Димка почти побежал в клуб.
«Интернет-кафе» оказалось открытым; вместо привычного мальчика администратора за ближайшим к двери компьютером сидела грудастая блондинистая деваха, боле похожая на доярку, и, меланхолично жуя жвачку, играла в какую-то стрелялку. Кроме нее, в зале больше никого не было. Интересно – неужели пацанам школьного возраста не охота поиграть?
- А мы школьников летом ограниченно пускаем. С семи до девяти вечера. Компьютер – это, конечно, хорошо, но дети должны играть в подвижные игры на свежем воздухе, - сообщила блондинка, не отрываясь от монитора.
- А сколько стоит… час? – Димка, как всегда, вовремя сообразил, что денег он с собой не взял. – Ой, простите, я деньги дома забыл, я быстро сбегаю… У вас тут до скольки будет открыто?
- Вы Пелагеи Лукиничны-то внук будете? – и откуда она только его знает? Ах, да, бабка же проводила «экскурсию по селу», и их могли видеть… - Так Вы работайте, сколько Вам нужно, а стоить это будет… Ну, лампочки тут повкручиваете да в клубе, а то перегорели, а я высоты боюсь.
Димка недоуменно уставился на девушку, но та уже потеряла к нему всякий интерес, продолжая «рубиться». Димка занял первый попавшийся компьютер, подключился к интернету и в строке поиска ввел «Индрик». Информации оказалось целое море – информации о славном звере Индрике, который «всем зверям зверь», имя которого, считалось, являлось искаженным словом «единорог». «Который зверь всем зверям отец? Это индрик-зверь, фигура, сложенная из сухопутного фантастического зверя-единорога и зверя водяного, имя которого в связи с греческой гидрой». Кое-где отыскалось и изображение «зверя зверей»: толстое животное, напоминающее слона (кое-где оно изображалось с похожими на крысиные лапами, кое-где – с обычными слоновьими ногами) или какого-нибудь травоядного динозавра.
Димка пересмотрел целую кучу сайтов и нигде не нашел упоминания о том, что название «Индрик» могло произойти от имени «Индра».
Однако книга, как оказалось, была его поисками неудовлетворенна, потому что кроме уже двух знакомых Димке фраз на листе отчетливо видна была третья: «Ищите информацию с должным усердием!»; вся остальная часть страницы оставалась девственно чистой, и Димка, поразмышляв, ввел в строке поиска «Мифы древних славян».
К вечеру Димка перестал уже соображать вообще что-либо.
- Это потому, что Вы не поели, - сообщила блондинистая администраторша. – Ведь зачем бывают Интернет-кафе? Чтобы те, которым не хватает силы воли из Интернета вылезти, хотя бы поесть не забывали, - сочувствия в ее голосе не было.
- А Вы-то поесть успели? – не без ехидства поинтересовался Димка: он и так прекрасно видел, что девушка своего «поста» не покидала и от игры не отвлекалась. И к тому же – как она угадала, о чем он думает? Еще одна ведьма на его голову?!
- А я на диете, - грустно сообщила администраторша. – Мне вот еще семь килограммов скинуть – и ни во что, кроме пасьянса, я играть не стану!
В старые добрые времена – до встречи с котом и всего, что за ней последовало, - Димка обязательно бы завязал разговор с девушкой и, возможно, убедил бы ту, что худеть ей совершенно незачем, но сейчас ему хотелось только вернуться к прерванному чтению.
- А Вам пора, я сейчас уже буду закрывать, - сообщила девушка и достала из ящика стола большущий бутерброд. Димка не выдержал и хихикнул.
- Напрасно смеетесь, - обиделась девушка. – Между прочим, я так силу воли тренирую – время от времени на него гляжу, и все равно не ем! А бутерброд я дома брату покажу – он не верил, что я смогу и сегодня удержаться! – она улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках, и Димка вдруг понял, что она совсем-совсем молоденькая – скорее всего, старшеклассница.
Девушка была не прочь поговорить еще, но Димка, извинившись, отправился домой. Может, дома… в книге появится текст снова?
Бабушка уже была дома, хлопотала по кухне с хмурым лицом.
- Ба, а где ты была? – спросил Димка, но бабка Пелагея зыркнула из под бровей и не ответила.
Димка прошелся туда-сюда. А, бабка, наверное, роды принимала! Только чего она хмурая-то такая? Неужели… неужели что-то случилось?! В таком случае бабке грозит тюрьма – ведь у нее нет медицинского образования!
- Ба, а что с Зинаидой-то? Она… нормально родила?
- Нормально все с Зинаидой, - буркнула бабка и непонятно зачем (все-таки середина лета на дворе!) принялась растапливать печку. – Нормально она родила, и ребенок нормальный, а лучше все же тебе об этом не вспоминать!
Димка похолодел. Стало быть, у Зинаиды ребенка уже забрали… Вот потому бабка такая сердитая… Сердитая… А на кого ей сердиться-то! Ей только на себя и сердиться! Пособница этих самых… чудинов, черт их подери! Превратили женщину в инкубатор! Ну и пускай она не вспомнит потом, что у нее был ребенок – все равно это неправильно! Говорить с бабкой не эту тему было бестолку – и Димка, сердитый от осознания собственного бессилия, с силой хлопнул книгой по столу.
Звук заставил бабку отвлечься от хозяйственных хлопот.
- Эт-то еще что такое? – ласково спросила она, однако у Димки от такой ласки сразу свело живот, а по спине забегали противные мурашки. – Слабость свою демонстрируем? Так ты слабость свою, ежели стыда нет, по-другому демонстрируй – вон, на двор поди да об грушу лбом постучись – она старая, груша, она многое повидала на своем веку и на тебя в обиде не будет! А с книгами… Чтоб я такого больше не видала!
Димка покраснел. Он всегда к книгам относился очень бережно и в принципе был с бабкой совершенно согласен: срывать зло на книжке – последнее дело.
Он ушел в свою комнату и, не зажигая света, принялся стелить постель. Завтра он отсюда уедет! Хватит с него! Несчастная женщина, которую лишают ребенка, книжки с исчезающим текстом, телевизор, работающий невесть на чем – он устал.
- А книгу-то прочел? Или – не далась? – спросила бабка из кухни совсем другим тоном.
- Не далась, - пробормотал Димка. – Спокойной ночи.
- И правильно, что не далась. Бессистемный ты, - сообщила Пелагея Лукинична, чем-то громыхая. – И выводы любишь делать, не имея необходимой информации для этих самых выводов.

[Yaga]

Эрэа nyushik, большое спасибо. Очень интересно.СПОЙЛЕРЫ

Пока название не меняю...

Просто прелестная повесть. И очень мне нравится

[Meliss@]

Завтра он отсюда уедет! Хватит с него! Несчастная женщина, которую лишают ребенка, книжки с исчезающим текстом, телевизор, работающий невесть на чем – он устал.

Эрэа nyushik! Скажите Димке, чтобы не уезжал...Нам же интересно, что дальше будет!

[nyushik]

- Ты бы, милок, на рыбалку, что ль, сходил? – бабка выглядела… слегка раздраженной, что ли? На рыбалку Димке не хотелось, но и спорить с бабкой хотелось еще меньше. Кто ее знает – может, ей ее волшебными делами заниматься надо, а он, Димка, мешает.
Взяв снасти, которые обнаружились в сарайчике – оказывается, бабка-то – заправский рыболов! – Димка отправился на место, показанное ему давеча дедом Павсей, Он уселся прямо под ивой, забросив удочку, что называется, «абы как»; место, конечно, было похуже, чем под его любимой сосной – тут особо не полежишь, ну, стало быть, читать будем сидя.
Димка открыл книгу, но почитать не удалось: удочка, положенная – а если честно, то небрежно брошенная, – на траву вдруг начала елозить по траве. Клюет! Ключет! Димка, подхватившись на ноги, схватил удилище. Судя по тому, как напряглась леска, клюнуло что-то большое. Вот идиотская рыба – он ведь даже наживку не нацепил!
Димка потянул сильнее.
- Не сорвись! Ну, не сорвись, пожалуйста!
Есть! На крючке выгибалась, блестя чешуей, огромная щука.
Рывок – и рыбина уже бьется на траве.
Димка осторожно вынул крючок.
- Ты ведь Пелагеи Лукинишны внушок? – смешно пришамкивая, спросила щука.
Димка кивнул. И вроде как после встречи с котом да после чудина Василия не пристало ему удивляться, а все же от удивления голос потерял – только кивнуть и смог.
- Так ты, милок, к бабушке меня-то доштавь! – повелительным тоном произнесла щука. – Бадейка-то где?
- Какая… бадейка?!
- А как ты меня нести-то будешь? – щука выглядела раздосадованной. И кто бы ему раньше сказал, что на рыбьей морде можно какие-нибудь эмоции прочесть, так он бы только посмеялся. А сейчас явно видел щучью досаду по поводу его, Димкиной, непонятливости.
- Так я же не знал, что Вы… поймаетесь!
Щука по-собачьи фыркнула.
- А надобно знать, отрок! Я же высохну инаше, ежели ты меня так, в руках ташшить будешь!
Димка ошалело молчал. Щука тоже молчала, кажется – задумчиво, потом сказала:
- А ты верный-то шеловек, отрок? Ежели я тобой передам – донесешь ли ты мои слова до Пелагеи Лукинишны? Не растеряешь по дороге половину?
Димка затряс головой – не растеряю, мол.
- Так передай Пелагее Лукинишне, што в лавку книжную литературу завезли по интересуюшшему ее вопросу.
Димка послушно кивнул.
- Пепедам…
- Да опусти ты меня в воду-то, олух! – вдруг рассердилась щука. – Засохну-то ведь – токма и сгожусь потом в качестве тарани, будешь со мной пиво пить. А сушеная шшука-то – невкусная!
Щука плеснула хвостом и скрылась в глубине. Димка еще долго пялился в речную гладь; от созерцания его отвлек Филимоныч – той самый мужчичок, который «по особливому знакомству» бабке провод проводил от подстанции. Мелкий такой мужичок, часто – навеселе, а веселый – так вообще всегда: и когда пьяненький, и когда трезвый.
- Небось, Дымок, - он с первого дня знакомства называл Димку именно так, и это почему-то вовсе не раздражало, хотя в принципе Димка к попыткам исказить свое имя относился очень строго и неодобрительно. – Небось щуку поймал? Говорящую?
Димка молча кивнул. Было стыдно – как будто его застали за чем-то недозволенным.
- А какая? – деловито спросил Филимоныч. – А то их тут две: одна и вправду ученая, с ей разговаривать интересно; она бабку твою всякой разной информацией снабжает. А другая – так, балаболка просто, человечьей речи научилась – вот и пользуется: рыбакам доверчивым голову дурит, чтобы, значицца, на уху ее не пустили.
Димка пожал плечами. Как объяснить – какая щука? Вроде как щуки – они все на одно лицо… И ведь Филимонычу не расскажешь, что щука говорила – она ведь просила: рассказать только бабке.
- Ну, да ты Пелагее Лукиничне расскажешь, она тебе и скажет, которая тебе поймалась: балаболка али сурьезная. И научит, как их различать.
Димка кивнул, а сам подумал: даже попадись ему щука-балаболка – разве поднимется у него рука сварить уху из говорящей твари?

Бабка была дома – и, увидав Димку, кажется, сильно рассердилась – однако постаралась этого не показывать.
- Ну, что, добытчик, наловил чего?
- Новостей наловил, - попытался пошутить Димка. – Щуку поймал, говорящую.
И он замолчал, ожидая реакции бабушки.
- Филимоныча встрел? – непонятно к чему спросила бабка.
- Ага.
- Не пытался выведать, какую именно щуку ты поймал?
- Спрашивал. Да ведь только как отличить их, щук-то этих? По-моему, они абсолютно одинаковые.
- Пару раз словишь – научишься различать, - сообщила бабка, - Ну, мне долго выпытывать, что ж она тебе такого сказала?
- Сказала, что в книжный магазин… вернее, в книжную лавку, - Дика постарался передать слова рыбы как можно более «близко к тексту», - привезли литературу по интересующему тебя вопросу.
Бабка удовлетворенно кивнула.
- Завтра в райцентр поедешь – за книжкой. Тебя Капитоныч завезет. Я все одно занята – завтрева как раз Зинаида рожать будет. А ты и развлечешься заодно.
Димка кивнул. В райцентр – так в райцентр. Может, и там что-нибудь необычное вроде говорящего кота или щуки встретится.
- А на рыбалку-то не любишь ходить? – вдруг, хитро прищурившись, спросила бабка.
- Почему – не люблю? Очень даже люблю! – невесть почему соврал вдруг Димка, и вправду – рыбалку недолюбливающий и предпочитающий всем другим видам пассивного отдыха валяние с книжкой.
- А любил бы рыбалку – так хоть какую бадейку с собой взял бы, чтобы рыбку пойманную сложить, - сообщила бабка, - Раз уж садка не имеется. А так ты только – как это у вас, молодых, говорится, - «для отмазки» пошел. Ну, да не любишь – и кот с тобой; я грибничка наварила – давай-ка обедать будем. А Филимоныч – мужик чересчур любопытный, ты ему в следующий раз про щуку-то не говори, а сам догадается – скажешь… а ничего и не говори, так прям и скажи – не научился, дескать, их различать еще. Их и вправду-то с непривычки различить трудно.
- Ба, а она и в самом деле говорящая? Как в сказке? – с отчаянием спросил Димка; его вдруг посетила мысль, что он потихоньку «съезжает с катушек».
- Да настоящая, внучок, настоящая. Другое дело – мало их совсем осталось, говорящих-то, вот люди и считают, что сказки это. А новое поколение – так то вообще ленивое растет, учиться ничему не хочет, - и, прежде чем Димка сообразил, о каком таком «новом поколении» идет речь, добавила: - Им уж лучше в ушицу попасть, чем разговаривать научиться. Ну, стало быть, туда им и дорога.

[Yaga]

Очаровательно, эрэа nyushik! Просто прелесть.

[nyushik]

Утром, как только забрезжил рассвет, бабка Пелагея растолкала Димку.
- Вставай, Капитоныч-то уже приехал.
- Чего рано-то так? – просыпаться совсем не хотелось; а бабка тоже – могла ведь и предупредить, что ни свет ни заря вставать придется. А главное – зачем? Ведь в прошлый раз на машине Василия они ехали не больше полутора часов… Неужели в райцентре так рано открываются книжные магазины?
Оказалось, что в райцентр он поедет вовсе не на машине – возле бабкиного дома рыла землю копытом невысокая конячка – так, нечто среднее между лошадью и пони; в телеге, откинувшись назад, на кучу сена, жевал травинку заросший бородой до самых глаз рослый мужик разбойничьего вида.
- Вот, Робин Капитоныч, познакомься – внучок мой, Димка, - сообщила бабушка.
Димка пожал протянутую руку, не уверенный – правильно ли он расслышал имя Капитоныча.
- Да ты не смущайся, - красивым баритоном – таким бы в опере петь! – сказал Капитоныч, - меня потому все по отчеству-то и кличут – потому как «Робин Капитонович» - уж больно потешно звучит, верно?
Димка пожал плечами: звучало действительно странновато, но подтвердить это означало бы обидеть Капитоныча.
- Отец большой любитель легенд о Робин Гуде был, - сообщил Капитоныч, и Димка понял, кого он напоминает: не чертами даже, а общим внешним видом Капитгныч смахивал на актера Хмельницкого, который играл Робин Гуда в кино.
- Ты не переживай, мы на Ветерке быстрее ветра домчим! – скаламбурил Капитоныч, беря в руки вожжи.
Димка с недоверием покосился на флегматичного Ветерка. Назвать так лошадку с такими короткими ногами… Впрочем, может, оно и к лучшему – что у Ветерка ноги короткие: телега-то, если быстро ехать, того и гляди рассыплется…
- Ну, давай, родимый, поехали! – радостно сказал Капитоныч, и Ветерок неторопливо затрусил прочь от бабкиного дома. Ну, что ж – с таким темпом движения он и поспать успеет, пока они до райцентра не доберутся… Но через две сотни метров началась дорога – и Димка понял, что рано начал радоваться: конек развил довольно-таки приличную скорость. Однако, против ожидания, телега и не подумала разваливаться; мало того – ее даже не сильно и трясло.
- А он по воздуху у Вас не летает? – Димка по примеру Капитоныча сунул травинку в рот.
- Не, это ж обычный коник-ветрогоник. Он, конечно, и быстрее скакать может – да только зачем? Как раз через час в райцентре будем.
Димка прикинул: машиной, кажется, ехали около полутора часов. Неужели лошадь может развивать скорость больше, чем машина. Интересно, намного ли он «быстрее скакать» может?
- Я тебя около лавки оставлю – сообщил Капитоныч. – А потом ближе к вечеру там же и заберу.
Ага, с такими темпами в райцентре они будут около половины седьмого. Ну, пускай до лавки этой самой – кстати, что за дурацкая идея магазин лавкой обзывать! – еще полчаса. А магазин небось в десять открывается. И что, спрашивается, Димке там три часа делать? Воробьев считать?
Магазин, над которым и в самом деле висела вывеска «Книжная лавка», оказался открыт – хотя на табличке было указано: «Время работы – с 10 до 19».
- Пелагеи Лукиничны внучок, Митя? – спросил седой суховатый старичок в черных нарукавниках поверх рубашки – такие всегда в старых фильмах носят бухгалтера. – Похож! Если бы я даже тебя не ждал – все одно бы догадался: ты с бабушкой просто одно лицо! Я – Андрей Иннокентьевич!
- Дмитрий.
Ну, честное слово, не Митькой же представляться!
Старичок легко поклонился.
- Стало быть, заинтересовалась бабушка-то?
- Не знаю, - честно ответил Димка. – Щука сказала…
И – осекся. А можно ли этому Андрею Иннокентьевичу про щуку говорить? А вдруг он про щуку и слыхом не слыхивал, решит еще, что внук у бабки Пелагеи – чокнутый…
- Да-да, она мне сообщила, что имела честь познакомиться с Вами, - Андрей Иннокентьевич улыбнулся. – Взбалмошная особа эта щука. Взбалмошная – и вечно недовольная. Вчера раскритиковала меня – видите ли, бадейка ей не нравится! Давно, говорит, заменить пора было! Понимаете, молодой человек, мы с ней встречаемся посредством колодца, который находится у меня во дворе.
Андрей Иннокентьевич засмеялся, показывая крепкие, белые – как будто принадлежащие двадцатилетнему парню, а не старичку, которому и на первый-то взгляд меньше семидесяти пяти не дашь, - зубы:
- Эка я завернул! Общение посредством колодца! Ну, не всегда фразу получается нормально построить, не всегда! Иногда в погоне за красотой такое завернешь… Одним словом, во дворе у меня колодец, и щука – когда надобно, - она в бадейку вгружается, и я ее вытаскиваю. Так бадейка-то у меня старая, лет пятнадцать, почитай, я ею пользуюсь. А привередница наша вчера мне и заявляет: дескать, давно бадейку поменять пора. Вот так вот. Ну, стало быть, я сейчас-то книжку для Пелагеи Лукиничны принесу, а Вы пока…
- Андрей Иннокентьевич, а можно, я пока книжки посмотрю?
Димка и не ожидал, что в райцентре может оказаться такой книжный магазин. Вернее, сам-то магазин был совсем небольшим, но выбор книг! Здесь были даже самые последние новинки – например, за одной из книг Димка безуспешно выбегал по всем магазинам в надежде купить эту книгу и взять ее с собой к бабке, но везде слышал только, что «в продажу еще не поступила». А тут – пожалуйста! Эх, пожить бы тут недельки две – прямо на полу, коврик какой-нибудь подстелить… Здесь же просто богатство!
- Вы любите книги? – Андрей Иннокентьевич протягивал ему сверток.
Димка кивнул.
- Возможно, выберете себе что-нибудь?
Димка покраснел. Он бы с удовольствием купил как минимум три из тех книг, что он успел разглядеть, но денег с собой у него не было. Вернее, были – но только на то, чтобы перекусить, на книгу все равно бы не хватило – даже на одну.
- Да выбирайте, выбирайте, не стесняйтесь! Мы потом с Пелагеей Лукинишной сочтемся!
Но Димка отказался наотрез: когда такой здоровый лоб не в состоянии заработать денег, чтобы купить себе книгу, и живет за счет бабки – это стыдно. Ну, деньги-то у него были, но они остались в бабкином доме. А Андрей Иннокентьевич-то что подумает? К тому же и бабка у него вряд ли деньги возьмет…
- А как долго Вы намерены у бабушки гостить, молодой человек?
Димка пожал плечами. До начала семестра оставалось еще полтора месяца, но вообще-то он планировал в августе подработать…
- Ну, может, доведется повидаться еще. Пелагее Лукиничне привет и нижайший поклон.
Димка понял намек и слегка поклонился.
- Очень приятно было с Вами познакомиться.
И Димка, попрощавшись, вышел.

[nyushik]

- Чрезвычайно приятный молодой человек, - скрипучий голос, раздавшийся внутри магазина, принадлежал явно не Андрею Иннокентьевичу, и Димка чуть было не вернулся – послушать, что еще станут говорить, но вовремя спохватился, и, покраснев, почти выскочил из двора, как вдруг дверь магазина открылась и Андрей Иннокентьевич, высунув голову, позвал:
- Молодой человек! Митя!
Димка остановился.
- А у Вас планы-то какие? Дела есть в городе?
Димка, усмехнувшись (это ж надо – назвать это городом), отрицательно качнул головой.
- Тогда я Вам настоятельно рекомендую посетить две местные достопримечательности: Огурцовый проезд и Рыбную площадь. Будете идти прямо минут десять – улица как раз в Рыбную площадь упрется. Ну, а как оттуда попасть в Огурцовый проезд – там спросите, Вам каждый покажет.
Рыбная площадь… Димка почему-то сразу представил себе большущий рыбный базар – провонявшиеся (ладно, пускай будет «пропахшие рыбой, но, например, для Димкиной мамы запах даже совсем свежей рыбы ничем от вони не отличался) рыбой ряды, крикливые торговки, склизкая чешуя на земле… Ничего такого не было и в помине. Свежий ветерок, дувший как раз со стороны Рыбной Площади, приносил только запах каких-то цветов – довольно приятный, но слегка одурманивающий… Похоже пахнет магнолия, но откуда взять магнолии – здесь?!
Площадь открылась Димкиным глазам как-то сразу – как будто деревья, скрывавшие ее, вдруг разошлись в разные стороны, чтобы Димке было удобнее смотреть.
Нецентральная площадь в крохотном городке, который и не городок вовсе, а поселок… В просветах между плитками (а плитка, похоже, еще позапрошлого века!) – вездесущие одуванчики, веселые метелочки какой-то травы, крохотные голубые цветочки на слегка колючих стебельках, но дальше… Не ожидал Димка увидать тут такую картину. В центре – большой (а если учесть размеры самого поселка – то можно сказать и «огромный») фонтан: три рыбины, стоя на изогнутых хвостах, льют воду из открытых ртов. Рыбины изящные, напоминают дельфинов, покрыты темно-голубой глазурью, которая настолько напоминала издалека мокрую кожу дельфинов, что Димка не удержался бы и потрогал – его даже не остановило бы, что для этого нужно влезть ногами в фонтан, - не пасись около суровая рогатая коза с длинной бородой: взгляд ее внимательных желтых глаз был столь укоризненным, что Димке просто-напросто стало стыдно даже за то, что он вообще мог подумать, будто в фонтан можно влезть ногами. А внутри бассейна – или как там называется емкость, в которую из фонтана стекает вода? – медленно шевелили хвостами разноцветные рыбки. Димка, которому они показались какими-то вяловатыми, воровато оглянувшись на козу (коза деликатно отвернулась, сделав вид, что полностью поглощена поеданием куста чертополоха), сунул руку и обомлел: рыбки были каменные! А то, что он принял за шевеление хвостом, на самом деле объяснялось игрой солнечных бликов на воде. А может, и не только бликов: было там слабенькое-слабенькое течение.
- Гольфстрим, блин, - прокомментировал Димка; коза согласно мекнула.
Рыбки были  совершенно разные – и чрезвычайно похожие на настоящих. По крайней мере, пару карасиков и хитромордую щуку Димка определил сразу.
Коза снова мемекнула; почему-то Димке показалось, что она на что-то пытается обратить его внимание.
Он покрутил головой, присматриваясь повнимательнее. В одном из углов площади примостилась небольшая скульптура: старичок с азартным выражением лица тащил из пруда рыбку. Димка подошел поближе. Обычная гипсовая скульптура, каких много во всевозможных парках и санаториях – но все же нигде, пожалуй, не были настолько соблюдены пропорции. И лицо… Ну, прямо как живое! И что-то еще… Ах, да! Скульптурный старичок был как две капли воды похож на Андрея Иннокентьевича.
Димка побродил по площади туда-сюда, но, кроме козы, так никто больше и не появился.
Ага, «спросишь там, где Огурцовый проезд – тебе всякий скажет». Какой – всякий, если, кроме козы, тут никого нет! А может, коза – говорящая? Димка вспомнил любимый с детства фильм, смотренный раз двадцать, не меньше – «Гостья из будущего». Там был говорящий козел – почему бы тут не быть говорящей козе?
- Послушай, как пройти на Огуречный проезд? – Димка внимательно поглядел в желтые хитрые глаза. Коза бекнула. То ли на самом деле она говорить не умела, то ли Димка просто не умел ее понимать.
- А по-человечески не можешь сказать? – спросил Димка, понимая, что вопрос его звучит совершенно по-идиотски.
Впрочем, даже если бы он этого не понял – ему это сразу же разъяснили.
- Дядя, ты что, дурак? – загорелый дочерна карапуз лет шести ковырял промежуток между плитками большим пальцем босой ноги. – Это ж коза! Как она тебе скажет, даже если б и знала?
Димка почувствовал, что краснеет. Да, он тут уже попривык к чудесам, причем настолько, что ждет их даже там, где их нет и быть не может.
- Да она и знать не может! Это экскурсионная коза, ее задача – чтобы туристы, если сюда забредут, на деда Кешку поглядели. Потому что – Ш_Е_Д_Е_В_Р_Р_Р!
Слово у паренька получилось как-то особенно смачно, видно было, что оно ему нравится. А раскатистое «р» говорило о том, что звук этот парнишка научился произносить совсем недавно.
- А ты – туррррист?
- Не, я к бабушке приехал. Ну, здесь село неподалеку, - Димка присел на корточки около мальчишки: почему-то ему было стыдно глядеть на пацана сверху вниз.
- А, - мальчишка сразу потерял к Димке интерес. – Тогда ты и сам все знаешь.
- Нет, не знаю.
Мальчишка подозрительно поглядел на Димку, но ничего не сказал.
- Я, например, не знаю, как пройти в Огуречный проезд.
- Не Огуречный, а Огурцовый, - наставительно сказал мальчишка и шмыгнул носом. – Так это проще простого. Вон на дереве аквариум, - Димка огляделся: и вправду, посреди весело шелестящих листьями ветвей блестело стекло. – Вот если лицом к аквариуму стать, то по направлению на юго-юго-запад – как раз и будет начало Огурцового проезда.
Димка машинально кивнул. Юго-юго-запад! Интересно, мальчишка что, считает, что у него встроенный компас? Однако во-первых, переспрашивать еще раз было стыдно: здоровый дядька (ну, или почти дядька), и не знает такой элементарной, на взгляд пацана, вещи. А с другой – мальчишка уже потерял к нему всякий интерес и, наклонившись, что-то говорил козе прямо в поросшее жесткой шерстью ухо.
Пришлось идти к дереву, становиться лицом к аквариуму (аквариум оказался самый настоящий, и в нем лениво шевелили плавниками несколько неонов, толстый сомик и еще кто-то – в рыбках Димка не разбирался) и, мысленно представляя себе карту, пытаться определить, где же все-таки может находиться этот самый юго-юго-запад. После недолгих раздумий направление наконец было выбрано.
Оно оказалось верным: большая, и, кажется, бронзовая табличка гласила: «Огурцовый проезд». Димка представил себе большущий огурец на колесах, который тянет тройка черногривых коней-красавцев, и рассмеялся: картинка получилась уж очень яркой. Вот такой вот новый вид транспорта. Огурец-такси. Ну, и что в этом проезде, больше похожем на переулок, такого достопримечательного?
Димка ожидал увидеть что-нибудь такое же прикольное, как статуя рыбака или аквариум на дереве, но оказалось, что на  улице находятся краеведческий музей, музей народных промыслов (оба, кстати, оказались закрыты – была у Димки такая особенность: как только он, бывая где-то проездом, собирался посетить музей, обязательно оказывалось, что тот в данный момент закрыт: выходной, ремонт или еще какой катаклизм; однако в этот раз Димка твердо решил приехать в городок еще раз и даже записал, по каким дням музеи работают) и музей творчества какого-то местного художника.
Мимо последней надписи Димка едва не прошел, а вернее – прошел, но мозг, хоть и с запозданием, все же отреагировал, и Димка «дал задний ход». Над аркой – знаете, бывают такие арки в старых домах, ведущие во внутренний дворик, - была неяркая, сделанная краской на фанере надпись: «Поляна сказок».
Сразу вспомнился Крым и кот Тимофей Ильич. Поляна сказок. Интересно – такая же, как около Ялты? И если да – то почему бы, для начала, хотя бы не обновить надпись, а потом – не провести рекламную компанию, не привлечь туристов… и тогда…
Димкину фантазию уже было не остановить: он уже представлял себе новенькие блестящие суперкомфортабельные автобусы с туристами, высотное здание новой гостиницы, гида в музее – не какую-нибудь бабушку в вязаной кофте, как сейчас, а строгую девушку в деловом костюме, проводящую экскурсию на английском языке…
«И тогда это будет Нью-Васюки» - сообщил чей-то ехидный голос, напомнивший голос только что упомянутого Тимофея Ильича. – «Ты бы сперва поглядел, что здесь, а потом уже… фантазии фантазировал».
Димка принялся недоуменно оглядываться, но кота нигде не нашел. Показалось? Или просто – подумалось, а уж то, что внутренний голос прозвучал как голос говорящего кота – так каких только глюков не бывает, если солнце голову напекло? С другой стороны – и откуда здесь быть такой Поляне Сказок, как в Ялте? Там какая территория, и какая – тут! Просто обычный себе дворик, ну, что здесь может быть такого интересного?
«Делаешь поспешные выводы?» - спросил тот же самый голос, и тогда Димка не стал оглядываться и решительно шагнул под арку.

После яркого солнца глаза отказывались видеть хоть что-нибудь, но, прищурившись, Димка все же разглядел то, что находилось около самой двери. Колодезный сруб?! Сруб, и в нем маслянисто поблескивала какая-то черная жидкость. Димка потрогал пальцем, вынул, поднес к глазам. Обычная вода. Внезапно внутри что-то плеснуло, обдав Димку кучей мелких брызг, и уже знакомый пришмакивающий голос спросил:
- Домой хочешь, милок? А поручение-то мое выполнил?
Димка от неожиданности икнул. Хотя, впрочем, что ж тут неожиданного? Поляна- сказок, вот он живую сказку и увидел – вместо деревянных фигурок.
- Домой-то хочешь?
Димка кивнул, припоминая прочитанную недавно седьмую часть «Гарри Поттера» - может, и стыдно признаться, что взрослый парень читает такие книги, но Димка, одолжив книжку у соседского пацана, проглотил ее за два дня. Там, помнится, герои попадали в Министерство Магии через туалет – залазили с ногами в унитаз и смывались. Наверное, щука тоже может предложить нечто подобное? Прыгаешь тут в колодец, а потом – р-раз! – и дома.  С другой стороны, колодец у бабки Пелагеи закрыт дубовой крышкой, и оттуда так запросто не выберешься…
- Ну, ежели хочешь – так тут прямо за углом автобусная остановка есть, там такой автобусик ма-а-хонький, голубого цвета. Шофера Виталием кличут. Он сегодня как раз в деревню-то твою собирался, бабку свою проведать. Попросишь – он тебя подбросит. А скажешь, что ты Пелагеи Лукинишны внучок – так он тебя прямо к дому доставит. Аревидерчи! – и щука, снова обдав Димку веером брызг, скрылась в темной глубине.
И Димка, потерявший всякий интерес разглядывать «поляну сказок» дальше, отправился на автобус и уже через два с половиной часа был дома.

[Yaga]

Дорогая эрэа nyushik, с нетерпением жду продолжения.
Замечательно и светло!

[Meliss@]

Здорово...Хочется читать, читать и читать! Ждём-с

[Leaf]

При поступлении новой информации возникло новое предложение по названию
"Поляна сказок" 
Жду продолжения....

[passer-by]

Я, когда читала, то думала: "Сказки просто таки волшебные!" Так и назвала бы: "Волшебные сказки". 

[Tany]

Ну вот, случайно сюда зашла, ва теперь никаких сил нет оторваться. Хорошо, что из рассказа повесть получается, может и в роман плавно перерастет? Продолжение, и поскорее!

[nyushik]

Вечером раздался стук. На пороге стояла растрепанная Зинаида.
- Бабушка Пелагея, скажите хоть Вы мне…
- Проходи, - бабка впустила ее в горницу.
Зинаида вошла и, судорожно вздохнув, грохнулась на колени.
- Бабушка Пелагея, умоляю, скажите мне правду! Ведь был. Был же Василий! И ребенок был! Почему все говорят, что их не было! – и, уткнувшись лбом в колени, она разрыдалась. Димка сунулся было поднимать и успокаивать ее, но под испепеляющим бабкиным взглядом оставил Зинаиду и ретировался в свою комнату.
Бабка подняла сотрясающуюся Зинаиду и, усадив ее за стол, дала выпить что-то из маленькой чашки в горошек. Зинаида отхлебнула, цокая зубами о край чашки. Минут через десять Зинаида перестала трястись и всхлипывать.
- Бабушка Пелагея, - она прижала чашку к груди, - ответьте мне, пожалуйста.
Бабка немного походила молча, потом села рядом. Димке притаился у двери.
- А что ты помнишь? – тихо спросила бабка.
Зинаида снова всхлипнула.
- Держи себя в руках, - бабка сказала строго и, пожалуй, даже зло, - Будешь реветь – на этом наш с тобой разговор и окончится.
Зинаида послушно кивнула.
- Я… я все помню! Ну просто все! А они все говорят – не было никакого Василия, и ребенка у меня не было, мать даже к психологу вести собирается, брат сказал – у меня дежа вю…
- Ну, предположим, это называется не дежа вю, а дежа импрутив, - буркнула бабка, - Понимают они сильно…
- Пелагея Лукинишна, - Зинаида встала, по прежнему прижимая чашку к груди, - Помогите мне, пожалуйста! Я знаю, если он ушел – значит, так нужно было! Я знаю, что он любил меня, любил по-настоящему! И я его люблю. И ребенка тоже. И я к ним хочу. Пожалуйста! Пелагея Лукинична! Я ведь знаю, что Вы можете мне помочь.
Бабка Пелагея молчала. Молчала долго.
- Ба… - Димка высунулся-таки из своей комнаты.
- Да ты уж хоть молчи! – в сердцах бабка стукнула по столу кулаком – так, что стоявшая там одинокая миска подпрыгнула. – И без тебя тошно… Послухай, девонька, - она повернулась к Зинаиде; та мелко-мелко закивала. – Послухай, что я скажу, и подумай хорошо, прежде, чем соглашаться. Любишь Василия? Согласна за ним хошь на край света? Считаешь, что могу я тебе помочь? Могу, да только плата за то больно велика будет, и не в деньгах, потому как деньги твои мне без надобности. Коль отправишься ты за Василием за своим – забудут тебя здесь, как будто и не было. И отец, и мать, и брат – все считать будут, что никогда  тебя и не знали. Не было тебя – и все тут. Точно так же, как и ребенка твоего нарожденного не вспомнили. Захочешь вернуться – а поздно будет, обратной дороги не будет тебе – нет такого чародейства, чтобы тебя поновой вспомнили.
- Я согласна, - быстро сказала Зинаида, побелев.
- А родители? Об родителях ты подумала? – Бабка Пелагея выкрикнула резко, как ударила; Зинаида отшатнулась, помолчала…
- У родителей еще брат остается. И внуки, - голос дрожит, а говорит – твердо! Надо же! – А мне без Василия и без ребенка мне не жить.
Бабка принялась снова ходить по комнате.
- Ладно, - буркнула она тогда, когда Димка стал ощущать повисшую тишину всей кожей. – Ладно. Раз решение твое твердое – стало быть, помогу я тебе. Только готова ли ты идти вот в чем стоишь? Прямо сейчас?
Зинаида заколебалась. Ну, конечно, ведь она наверняка хотела дома что-нибудь захватить… Что-нибудь на память о родителях, о брате, о племянниках…
- Ба, но это ведь жестоко! – Димка хотел крикнуть, но – не получилось. Вместо крика их горла вышло какое-то сипение. Да он даже во время ангины так голос не терял! Не иначе, как бабулечка постаралась…
- Готова.
На Зинаиду было жалко смотреть. Ну, по крайней мере – Димке. Было ли Зинаиду жалко бабке – Димка уже начал сомневаться.
Пелагея Лукинична удовлетворенно кивнула.
- Ну, стало быть, иди домой, родимая. Иди, а завтрева придешь за час до полуночи. Да постарайся себя вести так, чтобы тебя никто ни в чем не заподозрил. А то, гляди, запрет отец!
Зинаида снова мелко-мелко закивала. Пожалуй, начни Димка так кивать – у него отвалилась бы голова. Ну, уж закружилась бы обязательно.
- Помни! – зловещим тоном сказала бабка, а что помнить надо – не сказала; но, кажется, несчастная Зинаида ее поняла.
- Ступай!
Зинаида, поклонившись, вышла.
- А теперича с тобой, внучок, разбираться станем.
Димка втянул голову в плечи. Если бы возраст позволял спрятаться под столом или под шкафом – он бы, наверное, попытался это сделать.
- Ты когда-нибудь научишься свой язык дурацкий сдерживать?! Ты знаешь, что, отвлеки ты Зинаиду, она могла бы или забыть своего Василия ненаглядного – что, пожалуй, для нее не самый худший вариант, - или попросту ума лишиться?
- Ба, я не знал… - растерянно пролепетал Димка.
- Не знал он, - буркнула бабка; было видно, что она уже перестала сердиться, и у Димки отлегло от сердца. – Незнание законов не освобождает… Не знаешь – молчи лучше, могло ведь и непоправимое случиться!
- Ба, а хорошо, что ты Зинаиду-то эту пожалела! – сказал Димка после недолгой паузы. – Теперь она хоть дома что-нибудь взять сможет на память…
- Пожалела? – бабушка непонятно хмыкнула. – Да не пожалела я ее. Это – необходимое условие. У нее больше суток есть, чтобы подумать хорошо. И если она завтра к полуночи появится – стало быть, и в самом деле решение ее твердо, и она знает, что делает.

Ночью Димке не спалось, и весь следующий день прошел, как в бреду – не то от ожидания, которое уже стало томительным, не то от того, что он просто-напросто не выспался.
Бабка, напротив, была весела и оживлена. Целый день пела, напекла целую корзину пирогов с какими-то неизвестными Димке ягодами – впрочем, какие он знал-то? Ну, садовые: малину, клубнику, крыжовник, смородину. Ну, бабка еще чернику и голубику показывала, но Димка был вовсе не уверен, что сможет отличить эти ягоды в лесу от каких-нибудь других, похожих, но ядовитых.
С десяти вечера время начало тянуться медленно-медленно. Казалось, воздух загустел, как мед, и часам стоит больших, просто гигантских усилий передвинуть стрелку. Тик… Так…Тик…
В половине одиннадцатого Димка поймал себя на том, что глядит на часы каждые две минуты. Каково, наверное, было бедолашной Зинаиде! Ну, если она, конечно, не передумала…
- Не передумала! – сообщила бабка, вынимая из печки очередную порцию пирожков  и накрывая их вышитым полотенцем; на полотенце было вышито что-то диковинное, но рассмотреть Димка не мог – и, пожалуй, виной тому было не зрение, а невозможность сосредоточиться. – Не передумала она. Уже, почитай, минут пятнадцать под сосной топчется, на часы глядючи. А в дом не спешит! Карахтер! – с уважением, как показалось Димке, констатировала бабка Пелагея.
Стук в дверь раздался одновременно с первым ударом часов. Зинаида, бледная и чрезвычайно красивая какой-то особой, одухотворенной красотой, стояла на пороге.
- Проходи, касатка, садись, - ласково сказала бабка Пелагея. Зинаида сжала руки в замок.
- Бабушка, а долго ли?
- Уже не долго, касатка.
Тут в дверь постучали еще.
- Входи, Василий.
Зинаида вскочила, прижав руки к груди. Василий стоял на пороге, похоже, не в силах сделать шага.

[nyushik]

- Вась…, - шепнула побелевшими губами Зинаида. Димка вскочил – чего доброго, еще сейчас в обморок грохнется, хоть подхватить ее! А то этот… чудь… чудик… застыл, чудак, на месте… Или, может, она ему не нужна?
В этот момент Василий плавно скользнул – вернее, Димка даже и не заметил, как он переместился – только что был возле порога, а тут уже стоит возле Зинаиды да под локоть ее держит.
- Лапушка моя! – с силой произнес Василий, сжимая локоть жены. – Лапушка! Да ведь не стою я этого! Я – обычный, а ты…
- Хватит! – сурово оборвала его бабка Пелагея. – Ступайте ужо! Нежничать дома будете! Небось, дитенок мамку заждался! Главное – чтобы вы эдак лет через семь не пожалели о том, что тут сейчас произошло! Потому как возврата уже нету!
- До свидания! – прошептал Димка, понимая, что говорит глупость: какие уж тут свидания. Однако его услышали, и Зинаида, потащив мужа за руку (кажется, она просто боялась его отпустить, чтобы он больше никуда не исчез), бросилась к Димке и чмокнула его в щеку.
- Бабушку береги! – шепнула она. – Пелагея Луикиншна – она…
Василий пожал Димке руку.
- Да ступайте уже! – в сердцах сказала бабка; отчего она сердится – было совершенно непонятно.
Вышли во двор. И Димка следом – само собой. Ведь даже если ты стал излишне сентиментальным и у тебя от избытка чувств щиплет в носу – это ж еще не означает, что тебе не интересно, откуда появился таинственный Чудин, и где выход из «их» мира в наш, верно?
Выход – или вход – оказался там, где Димка его уж никак не ожидал увидеть. Под старой сосной, где он валялся с книжкой, поедая яблоки, была дыра, а прикрывавшая ее раньше плита с толстым слоем дерна была сдвинута в сторону. Ну, прямо как стратегические ракеты – сверху натуральная тайга, даже деревья растут, а оказывается – ракетная шахта!
- Держите, робятки! – нет, бабка со своими «народными» выражениями, которые вдруг нет-нет, да и выскакивают посреди вполне литературной речи, просто невозможна! Сегодня, пока пирожки пекла, цитировала Димке Гегеля и Канта, а теперь вдруг – «робятки»!
Зинаида с поклоном взяла увесистый узелок, от которого волнами расходился чарующий запах, заставивший Димкин желудок совершить кульбит. Порожки! А он ведь целый день не ел ничего – совсем забыл!
Василий первым начал спускаться, подал руку жене, и через несколько минут плита с мягким «чпок» встала на место, закрыв собой проход в мир чудинов… или чудей?
- Пошли ужинать, горе ты мое! – ласково сказала бабка Пелагея, беря Димку за руку. – Я там и тебе пирожков оставила.
- Ба, а что это за ягоды-то? – машинально спросил Димка, думая совсем о другом. Ответ его поразил.
- А это нежалейник, - охотно сообщила бабка. – Он помогает человеку, который принял уже решение – поворотное решение в своей жизни, - отринуть сомнения и просто жить, не загадывая вперед: придется ему пожалеть о своем поступке или не придется.
- Нежалейник? – Димка и названия-то такого никогда не слышал. – Не слыхал…
- А он у нас и не растет, - сообщила бабка. – Так что ты слышать и не мог. Меня им эльбусы снабжают.
Димка чуть не упал.
Эльбусы? Эльфы?!!!
- Садись-ка чай пить, - строго сказала бабушка. – А эльбусы уже завтра будут, замаялся ты совсем! – и она подняла полотенце, которым были прикрыты пироги. На полотенце был вышит козлоногий сатир, играющий на свирели, и вокруг него – странные танцующие человечки с крыльями и старческими личиками.