Любимые стихи - II

[Штырь]

Ион Деген
Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький.
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки -
Нам ещё наступать предстоит.

Автор этих стихов попал на фронт в 15 лет, убежал из эшелона с эвакуированными. Воевал сперва в истребительном батальоне, затем попал в танкисты. В 1945 был командиром роты, старлеем. Считался погибшим, поскольку трое из экипажа были мертвы, а он, четвёртый, нашпигован пулями и осколками. Стихи нашли позже, они долго ещё считались стихами неизвестного поэта. Деген выжил, но остался без ноги. Стал травматологом-ортопедом и в 1963 г впервые в СССР успешно восстановил отрезанную кисть. В 70-е эмигрировал в Израиль. Ещё в начале 2010 г был жив. Надеюсь, живет и сейчас. Такие люди должны жить очень долго.

[Spokelse]

      РУСУДАН


     Мне не забыть точеные черты
     И робость полудетских прикасаний
     И голос твой, когда читаешь ты
     Самозабвенно "Вепхнис тхаосани".^*

     Твоя рука дрожит в моей руке.
     В твоих глазах тревога: не шучу ли.
     А над горами где-то вдалеке
     Гортанное трепещет криманчули^**.

     О, если бы поверить ты могла,
     Как уходить я не хочу отсюда,
     Где в эвкалиптах дремлют облака,
     Где так тепло меня встречают люди.

     Да, это правда, не зовут меня,
     Но шарит луч в ночном батумском небе,
     И тяжкими кувалдами гремя,
     Готовят бронепоезд в Натанеби.

     И если в мандариновом саду
     Я вдруг тебе кажусь чужим и строгим,
     Пойми, ведь я опять на фронт уйду.
     Я должен, чемо геноцвали гого^***.

     Не обещаю, что когда-нибудь...
     Мне лгать ни честь ни сердце не велели.
     Ты лучше просто паренька забудь,
     Влюбленного в тебя. И в Руставели.

     Йон Деген,  Весна 1942 г.


     *"Витязь в тигровой шкуре".
     ** верхний голос многоголосных народных песен Западной Грузии
     *** Моя любимая девушка (груз.)

[Штырь]

The Cottage Hospital

The cottage hospital at the end of long-walled garden in a red provincial town,
A brick path led to a mulberry - scanty grass at its feet.
I lay under blackening branches where the mulberry leaves hung down
Sheltering ruby fruit globes from a Sunday-tea-time heat.
Apple and plum espaliers basked upon bricks of brown;
The air was swimming with insects, and children played in the street

Out of this bright intentness into the mulberry shade
Musca domestica (housefly) swung from the August light
Slap into slithery rigging by the waiting spider made
Which spun the lithe elastic till the fly was shrouded tight.
Down came the hairy talons and horrible poison blade
And none of the garden noticed that fizzing, hopeless fight.


Say in what Cottage Hospital whose pale green walls resound
With the tap upon polished parquet of inflexible nurses' feet
Shall I myself be lying when they range the screens around?
And say shall I groan in dying as I twist the sweaty sheet?
Or gasp for breath uncrying, as I feel my senses drown'd
Whole the air is swimming with insects and children play in the street?

John Betjeman

Больница в маленьком городе

Я знаю, где в старой больнице, от летнего зноя укрыться.
В тени шелковицы дорожка во дворик ведёт на задах.
Валяюсь я, праздный, любуюсь, как воздух воскресный струится,
И ягоды липнут и сохнут на пыльных и жарких камнях.
Тутовники, словно рубины,  лучей золотистые спицы.
И мошки кружатся повсюду, и дети галдят во дворах.

Скрываясь от яркого солнца, несчастная муха с разлёта
Влетает в дрожащий и липкий косой паутины овал.
Смертельные, пыльные, злые дрожат, как живые, тенёта.
И, кажется, капельки яда вот-вот просочатся из жвал.
Как сталью окутана муха. Свершилась паучья охота.
Борьбы этой жалкой, бессильной никто даже не увидал.

А я как умру? Ну, наверно, наверно - в такой же больнице.
За ширмой, совсем одинокий, на потных сырых простынях.
Придут по звонку и, конечно, по долгу начнут суетиться.
Я буду стонать, умирая,  и чувствовать холод и страх.
Пытаясь кричать, задыхаясь, и разум мой будет мутиться,
А мошки всё будут кружиться, и дети галдеть во дворах.

Джон Бетчемен

Перевод мой

[недотёпа]

...
Перевод мой

Здорово!

А вот стихотворение Маршака, которое задали как вопрос знатокам в что? где? когда? Для этого слово "часы" в первой строчек заменили на "они".

Порой часы обманывают нас,
Чтоб нам жилось на свете безмятежней.
Они опять покажут тот же час,
И верится, что час вернулся прежний.

Обманчив дней и лет круговорот:
Опять приходит тот же день недели,
И тот же месяц снова настает -
Как будто он вернулся в самом деле.

Известно нам, что час невозвратим,
Что нет ни дням, ни месяцам возврата.
Но круг календаря и циферблата
Мешает нам понять, что мы летим.
С.Маршак.

[passer-by]

Большущее-пребольшущее спасибо, эр Недотёпа, что указали  на этот перевод. Замечательный просто.  К сожалению, много интересного проскакивает мимо. Чтоб не была впустую потрачена страничка, брошу сюда тоже стихи (хорошие, на мой взгляд.    )

Висело солнце на гвозде,
Укутанное одеялом,
Утратив верность идеалам
Светить всегда,
Светить везде...
Вода, застывшая куском
Не то смолы,
Не то мазута,
Была раздета и разута,
В ней звезды плавали гуськом...
Большая птица, или две,
Среди намокших звезд купалась.
Твое колено выгибалось
Углом латинской буквы V...
И только тонкая игла,
Что сердце чуткое колола,
Слегка робела,
Но колола...
А что она еще могла?
Тим Собакин

[недотёпа]

Большущее-пребольшущее спасибо, эр Недотёпа, что указали  на этот перевод. Замечательный просто. 

А я не знал, что это перевод. И ведущий Что? Где? Когда? похоже не знал этого тоже. А кто автор оригинала?

[Dama]

Большущее-пребольшущее спасибо, эр Недотёпа, что указали  на этот перевод. Замечательный просто. 

А я не знал, что это перевод. И ведущий Что? Где? Когда? похоже не знал этого тоже. А кто автор оригинала?

Если речь идёт о "Порой часы обманывают нас", то это оригинальное стихотворение Маршака. Хотя он больше известен как переводчик, но и собственные его стихи прекрасны. Вот навскидку вспомнилось:

Как призрачно моё существованье!
А дальше что? А дальше - ничего.
Забудет тело имя и прозванье -
Не существо, а только вещество.

Пусть будет так! Не жаль мне плоти тленной,
Хотя она седьмой десяток лет
Бессменно служит зеркалом Вселенной,
Свидетелем, что существует свет.

Мне жаль моей любви, моих любимых.
Ваш краткий век, ушедшие друзья,
Исчезнет без следа в неисчислимых,
Несознанных веках небытия.

Здесь, на земле, вы прожили так мало!
Но в глубине раскрытых ваших глаз
Цвела земля и небо расцветало,
И звёздный мир сиял в зрачках у вас.

За краткий век страданий и усилий,
Надежд, борений, радостей и дум
Вселенную вы сердцем отразили
И в музыку преобразили шум.


                 Цветная осень - вечер года
                 Мне улыбается светло,
                 Но между мною и природой
                 Возникло тонкое стекло.

                 Весь этот мир - как на ладони,
                 Но мне обратно не идти:
                 Ещё я с вами, но в вагоне,
                 Ещё я дома, но - в пути.


           Только ночью видим мы Вселенную.
           Тишина и темнота нужна,
           Чтоб на эту встречу сокровенную,
           Не закрыв лица, пришла она... 

                     
                      Вот однокрылая сосна...
                      Прижатая к сосне-соседке,
                      Сухие, немощные ветки
                      Давно утратила она.

                      Зато единственным крылом
                      Она в метели и в морозы
                      Укрыла голый ствол берёзы -
                      И так стоят они втроём... 

[passer-by]

Эрэа Dama!
Спасибо, ох, какие замечательные стихи! Не читала и не знала  (у меня большие пробелы, но тем счастливее такие находки!) «Однокрылая сосна» – просто нет слов.

Эр Недотёпа! Я вечно пишу в спешке, потому порой и невразумительно. 
Имелось в виду то, что я обратила внимание на открытую Вами, заброшенную тему, Ваш комментарий «Здорово» и тут-то и обнаружила замечательный перевод, на который Вы указали пальчиком и который сделал эр Штырь. Примерно так. 

И, опять же, чтобы не впустую заполнить страничку, просто стихи, которые мне понравились когда-то. 

КИСА И ФИЛИН

Киса и Филин по морю поплыли
В бобовом стручке-челноке,
Взяв меду пять банок, вязанку баранок
И денег в зашитом чулке.
И, глядя на звезды, спел Филин куплет,
По струнам гитары скребя:
"О, нежная Киса, о, Киса, мой свет,
Нет в мире прекрасней тебя!
Тебя,
Тебя!
Нет в мире прекрасней тебя!"

В ответ ему Киса: "Стройней кипариса
Мой Филя, и голос хорош!
Пора нам жениться, не будем томиться,
Но где же кольцо ты возьмешь?"
Их волны носили - и год они плыли
К земле, где в дремучем лесу
Под сенью Бубука скрывался Хрю-хрюка
С кольцом обручальным в носу.
Носу,
Носу!
С кольцом обручальным в носу.

"О, славный свиненок, ты добрый с пеленок,
Продай нам кольцо свое, а?
Тот снял его ловко - и вот о помолвке
Индюк объявил с бугорка.
Они ели в обед куриный паштет
С нарезанной мелко айвой
И - рука в руке - на прибрежном песке
Плясали потом под луной.
Луной,
Луной!
Люис Кэрролл

[Dama]

Очень рада, что Вам понравилось, эрэа Passer-by.

Вот ещё немножко:

Немало книжек выпущено мной,
Но все они умчались, словно птицы,
А я остался автором одной
Последней недописанной страницы.


Столько дней прошло с малолетства,
Что его вспоминаешь с трудом,
И стоит вдалеке моё детство,
Как с закрытыми ставнями дом.

В этом доме все живы-здоровы -
Те, кого давно уже нет,
И вечерняя лампа в столовой
Льёт по-прежнему тёплый свет.

В поздний час все сегодня в сборе:
Братья, сёстры, отец и мать...
И так жаль, что придётся вскоре,
Распрощавшись, ложиться спать...


Бремя любви тяжело, даже если несут его двое.
Нашу с тобою любовь нынче несу я один.
Долю мою и твою берегу я ревниво и свято,
Но для чего и зачем - сам я сказать не могу...


К искусству нет готового пути.
Будь небеса и море только сини,
Ты мог бы море с небом в магазине,
Где краски продают, приобрести...



              ЛАНДЫШ

Природой бережно спелёнутый,
Завёрнутый в широкий лист,
Растёт цветок в глуши нетронутой -
Прохладен, хрупок и душист.

Томится лес весною раннею
И всю счастливую тоску
И всё своё благоухание
Он отдал горькому цветку.

[недотёпа]

Если речь идёт о "Порой часы обманывают нас", то это оригинальное стихотворение Маршака. Хотя он больше известен как переводчик, но и собственные его стихи прекрасны.

Эреа Дама, спасибо, что помогли разобраться и за стихи Маршака! 
Детский поэт и такая интересная и глубокая философская лирика. Интересно, кого можно поместить  в группу русских философских поэтов? Пушкина, потому что он наше всё. Лермонтова. Тютчева естественно. Маршака несомненно. Кого ещё?

Эреа Passer-by, разобрались! 

[Dim_Sid]

Просто люблю.

Бродский, "Осенний вечер..."

Осенний вечер в скромном городке,
Гордящемся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).

Уставшее от собственных причуд,
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодом в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что мог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.

Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.

Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствии атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный бьюик фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.


Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.

[Krissa]

Навеяло.СПОЙЛЕРЫ

(тоже просто люблю)

Р. Рождественский

x x x    Савве Бродскому
Я богат.
Повезло мне и родом
        и племенем.
У меня есть
Арбат.
И немножко свободного времени...
Я
подамся
от бумажных
    запутанных ворохов
в государство
переулков,
    проспектов
        и двориков.
Все, что я растерял,
отыщу в мельтешении радужном.
Где витой канделябр
и бетонные глыбины --
рядышком.
Где гитары
    щекочут невест,
где тепло от варений малиновых.
Где колясок
    на каждый подъезд
десять -
детских
и две -
инвалидных.
Там, где будничны
тополя
    перед спящими школами.
Там, где булькают,
как вскипевшие чайники,
        голуби.
Выхожу не хвалить,
не командовать
    уличной вьюгою.
Просто так
улыбаться
    и плыть
по Арбату
седеющим юнгою.

[Yaga]

Очень нравится у Игоря Северянина


Любовь – беспричинность. Бессмысленность даже, пожалуй.
Любить ли за что-нибудь? Любится – вот и люблю.
Любовь уподоблена тройке взбешенной и шалой,
Стремящей меня к отплывающему кораблю.

Куда? Ах, не важно. Мне нравятся рейсы без цели.
Цветенье магнолий… Блуждающий, может быть, лед…
Лети, моя тройка, летучей дорогой метели
Туда, где корабль свой волнистый готовит полет!

Топчи, моя тройка, анализ, рассудочность, чинность!
Дымись, кружевным, пенно-пламенным белым огнем!
Зачем? Беззачемно! Мне сердце пьянит беспричинность!
Корабль отплывает куда-то. Я буду на нем!


И у Саши Черного


Внутренняя чуткость

Сизо-дымчатый кот,
Равнодушно-ленивый скот,—
Толстая муфта с глазами русалки,—
Чинно и валко
Обошел всех, знакомых ему до ногтей,
Обычных гостей...
Соблюдая старинный обычай
Кошачьих приличий,
Обнюхал все каблуки,
Гетры, штаны и носки,
Потерся о все знакомые ноги...
И вдруг, свернувши с дороги,
Клубком по стене,—
Спираль волнистых движений,—
Повернулся ко мне
И прыгнул ко мне на колени.

Я подумал в припадке амбиции:
Конечно, по интуиции
Животное это
Во мне узнало поэта...
Кот понял, что я одинок,
Как кит в океане,
Что я засел в уголок,
Скрестив усталые длани,
Потому что мне тяжко...
Кот нежно ткнулся в рубашку,—
Хвост заходил, как лоза,—
И взглянул мне с тоскою в глаза...
«О друг мой!— склонясь над котом,
Шепнул я, краснея,—
Прости, что в душе я
Тебя обругал равнодушным скотом...»
Но кот, повернувши свой стан,
Вдруг мордой толкнулся в карман:
Там лежало полтавское сало в пакете.
Нет больше иллюзий на свете!

[Dama]

Вообще-то Северянина не люблю, но вот этот его сонет...

                      БУНИН

В его стихах - весёлая капель,
Откосы гор, блестящие слюдою,
И спетая берёзой молодою
Песнь солнышку. И вешних вод купель.

Прозрачен стих, как северный апрель.
То он бежит проточною водою,
То теплится студёною звездою,
В нём есть какой-то бодрый, трезвый хмель.

Покой усадеб в пору листопада.
Благая одиночества отрада.
Ружьё. Собака. Серая Ока.

Душа и воздух скованы в кристалле.
Камин. Вино. Перо из мягкой стали.
По отчуждённой женщине тоска.

Это из его последней книги "Медальоны", уже в эмиграции.

[passer-by]

Это из его последней книги "Медальоны", уже в эмиграции.

Да, а я вот не люблю Бальмонта, но вот его «Безглагольность» или «Поздно» или странное стихотворение «Всё равно мне, человек плох или хорош», над которым я когда-то долгонько раздумывала!
Эрэа Dama!  Мне очень хотелось бы узнать (не сочтите за нахальство): кого из поэтов Вы любите?
Ну, мне кажется, что прежде всего Бунина – и писателя, и поэта. Может я и ошибаюсь. Меня потрясли его  стихи «Одиночество», о которых как раз и написал Северянин в этом сонете и ещё «Родине».

РОДИНЕ
Они глумятся над тобою,
Они, о родина, корят
Тебя твоею простотою,
Убогим видом черных хат...
Так сын, спокойный и нахальный,
Стыдится матери своей -
Усталой, робкой и печальной
Средь городских его друзей,
Глядит с улыбкой состраданья
На ту, кто сотни верст брела
И для него, ко дню свиданья,
Последний грошик берегла.
Это так здорово: всего 12 строк, а столько всего сразу!