Мое, так сказать, твАрчество) Ругать не запрещено.

[Мэлис]

Не нами выбран путь – а, может быть, и нами...
Мы знаем наизусть, что все забыли сами,
И, если частый пульс стихает временами,
То – только чтоб вернуть наш мир под небесами.
Не нами выбран путь – но мы дойдем до края,
Мы знаем наизусть, что больше не играем,
Под свист блестящих пуль дотащимся до рая,
Попробуем вернуть себя – да, цель простая.
Не нами выбран путь, но пройдена дорога,
Мы знаем наизусть, что будет за порогом,
Просить не станем – пусть другие просят бога...
Мы лишь хотим вернуть свой мир. И без подлогов.
Не нами выбран путь – но мы в конце решили,
Что знаем наизусть, чем наша жизнь расшита,
И мы не против пут – хоть с ними и паршиво...
Мы все хотим вернуть – и смотрим глубже, шире...

Не нами выбран путь... А кто же делал выбор?
Мы знаем наизусть, где был завален выход,
А мир сегодня пуст... Лишь нас осталось вынуть.
Хотели все вернуть... А состоится – вынос.

[Мэлис]

Пришлось родиться в мире, где ничто –
Превыше всех. Где бог – пустое место...
Где требуют молчать и прятать в стол,
Все, что творишь... Ведь им неинтересно.
Ты знаешь, мир запрятан глубоко
В заваленный помойный ящик бога –
Он сам считал, что выдумать легко,
Но понял лишь, как сделал все убого.
Пришлось родиться в мире, где любовь
Считается способной лишь унизить...
И лишь для древних, вытертых оков
Добыто право – быть сложеньем истин...
Ты знаешь, почему им не решить
Простой вопрос о правильности веры?
Так ведь продажа собственной души
Обложена налогом! Лицемеры...
Пришлось родиться... И пришлось любить,
Но только тех, кто душу сдать не просит...
Ее здесь нет, под кожей... Без обид,
Я ведь из тех, кого уносит осень.
Ты знаешь, мир безумные врачи
Уже давно доводят до могилы...
А он молчит – как мы всегда молчим,
Он помнит: у спасителей нет силы.
Пришлось родиться! Как всегда, не в срок,
Не жди, что сходу буду что-то значить.
Я не творец и даже не пророк,
А нечто ненавидящее, рачье...
Ты знаешь, я проклятья раздаю
Куда щедрей, чем добрые советы...
Моя мечта – не спрятаться в раю,
А взять и встретить собственное лето...
Пришлось родиться так, что и весну
Увидеть вряд ли полностью удастся...
Мне быть в любви сложнее, чем в плену,
А боль привычней, чем любое счастье.
Ты знаешь, там, за стенками стола,
В котором ящик спрятал неудачу,
Закрытый дом – и в окнах ни стекла,
И пустота, что слишком много значит...
Пришлось родиться – может быть, затем,
Чтоб заглянуть хоть кто-то смог за грани
И поразиться тихой пустоте...
Но – слишком поздно. Или  – слишком рано.     

[Мэлис]

Мы привыкли к изломам, что стали
Частью нашего серого мира.
Небо в облачно-сонной вуали
Ведь привычней, чем синее? Сырость,
Скучный дождь, лужи, слякоть – все лучше,
Чем мороз и «чудесное» солнце?
Я согласна не плакать. Пусть мучит
Этот мир меня. Все обойдется.
Мы уже привыкаем к изломам,
Находя в них особую прелесть...
Схема слишком простая – ну, кто мы,
Чтобы жить, на реальность надеясь?
Исключение – место для бывших
Постоянных проверенных правил.
Всем понятно, что пресность – не выход,
Хоть и мир без нее не оставить...
Мы привыкли к изломам... И что же?
Появилась другая проблема.
Я скажу по-простому: возможно,
Возвращенье – и есть перемена... 

[Мэлис]

Ты – слова «боль», мужчынскi род адвеку,
Ты змог зрабiць, каб я табе кахала…
А можа быць, ля старага вакзала
Ты мог мяне сустрець бы – чалавекам…
Ты – слова «боль». Я веру, што каханне
Не можа быць другiм... I як не верыць,
Калi без спросу зачыняюць дзверы,
А сэрца адчыню табе сама я...
Ты – слова «боль», ты звязаны з вясною,
З чарговай ноччу – стылай i самотнай...
Праходзяць днi – iх тысячы i сотнi,
Як без цябе пражыць мне? Неба злое
I слова «боль», бо так ляглi аблокi...
Ты змог зрабiць, каб я табе кахала,
Зрабi ж i так, каб не было мне мала
Начэй з табой… Цi днем я чула крокi
Тваi, мой боль... I каб аднойчы вецер
Прынёс цябе… Сустрэну – ля вакзала,
Дзе цiха неба пра цябе казала,
Што ты – мой боль. I лепш за усiх на свеце...

[Мэлис]

Князь мой, проходит время – я остаюсь все той же...
Что нас теперь изменит? Что разлучит – не знаю...
Князь мой – внизу ступени, можно спускаться дольше!
Не преклоню колени... Но отвернусь от рая.
Князь мой – я помню четко, как мы с тобой решили,
Что я могу – без блесток... Без изречений ложных...
Князь мой, прости девчонку – только оставить крылья
Мне все равно придется... Я не сумею все же –
Так, как тебе мечталось... Нет, не приму я света,
Князь мой, но я – скиталец, вовсе не твой посланник...
И не останусь в тайне... Я все равно заметна,
Князь мой... А кем я стану, даже и ты не знаешь...
Вновь разрывает осень мутной весны теченье,
Князь мой... Еще не поздно – не возвращай мне силу...
Помню – кого-то бросит в жернов, размелет в тени...
Князь мой, не быть мне взрослой... Я за себя – просила. 

[Мэлис]

Мы стали обломанной стрелкой,
Упершейся в начатый век –
Весенний просыпался снег
На плотно закрытые веки...
Кислотные плещутся реки
В бетонных подточенных рамках...
Нас просто убить или ранить –
Все меньше слышны во дворах
Подобные нам голоса...
Мы стали поживой экранов,
Мы стали обломками мира –
У нас ведь отсутствует стиль
И нужное качество сил!
Что ж, правда – мы все не кумиры,
Но нас все равно не простили
За это... А серые звезды
Всех учат, что ими быть просто...
На гранях изломанных слез,
Замерзших весной наискось,
Мы стали последним вопросом...

[Мэлис]

Снег рисует на сером асфальте
В ржавых пятнах песка – или соли? –
Белой крошкой сплетение пальцев
И лицо твое, смятое болью.
Разметает бессовестный ветер
Твой портрет... Но я помню, что видел
В розоватом безжалостном свете
Злого утра, под действием истин.
И березка под снегом склонилась
Так, как ты – может, помнишь? – бывало...
Звук шагов – и вдруг голос твой милый...
На плечах отдыхает усталость.
Я не верю – ты слышишь? – не верю,
Что ушла ты... Ты рядом со мною.
За закрытой рисованной дверью –
Может быть. Но ее я открою.

[Мэлис]

Время течет по кругу, долгой железной лентой,
Тихо звенит, как звезды, все обжигает ноги...
Тянемся друг за другом, и не свернуть с дороги –
Все без конца серьезны, все бесконечно слепы.
Раньше брели спиралью, но испугались дальше
Мчаться от центра жизни – вот и пошли обратно...
Мы все равно устали, наши слова невнятны,
Резкость и даже лживость – словно фигуры танцев.
Горький глоток победы, больше уже не нашей,
Серые рвутся тучи, но не откроют даже
Синий кусочек неба... Снова мурашки в марше,
Грозы – намного лучше... Чем этот круг окрашен?

Время течет по кругу, слезли лохмотья краски,
Мягко огонь срезает нас прочь с дороги – тоже...
Молимся? Только ругань, чтоб разбудить под кожей
Вместо стремленья к раю – ненависть к старым сказкам.

[Мэлис]

Переходный период затянут,
Значит – это кому-нибудь надо...
И когда-нибудь счет за награды
Будет выслан – оплачивай тяжесть!
Черный маркер проступит сквозь краску –
Ведь пророки последних затмений
Вряд ли зря занимали ступени...
Очень скоро закончатся сказки.
Переходный период – конечно,
Сорок лет кто-то мерил пустыню,
Так и мы – точно раньше остынем,
Чем увидим, как мир наш излечат.
На стене в неприличнейших буквах –
Вся мораль уходящей эпохи...
Говорите – все в целом неплохо?
Вы не знаете, что еще будет.
Под откос улетают вагоны,
Значит – это кому-нибудь нужно...
Под табличкой «Скупаются души»
Дремлет пьяный служитель Маммоны.
Переходный период – да только
Непонятно, к чему переходим...
Гаснет бешеный крик о свободе,
Тротуары в стеклянных осколках...
Бесконечность – и черные фразы
Проступают сквозь свежую зелень...
Время камерных тихих истерик –
Если «все» – то, конечно, не сразу...
Переходный период – начало
Утонуло в зеленом тумане...
Только кто-то все манит и манит,
Из грядущего машет устало. 

[Кладжо Биан]

Мне многое понравилось. Больше другого, пожалуй - "Все стремимся центр проставить".

[Мэлис]

Благодарю за отзыв.
Значит, стоит продолжать выкладывать?

[Мэлис]

В закрытой клетке стены – зеркала,
И кажется: не врут про бесконечность...
Да, может быть, еще я не ушла,
И мир прикончить не хватает зла...
Но все решит такой же «тихий» вечер.

Забитый взгляд безумных серых глаз
Оттенка межстраничного пространства
И неба в тучах... А в крови – приказ,
Так я, конечно, не покину вас...
Лежит запрет на всех попытках странствий.

Мне запретили верить и любить,
Надежду я сама поставлю к стенке...
Кому-то розы, а кому-то – сныть...
Все правильно – обрежь с запястий нить
И прыгай вниз... Жизнь, знаешь ли, разменна...

А может – затеряться за стеклом,
Перешагнуть высокие пороги...
Мир сам, наверно, просит перелом,
И как иначе? Сыплется золой
Мой летний снег... Я выбрала дорогу.

Я знаю все... Поверь, мне все равно!
Я просто научилась мазохизму...
И даже боль мне кажется смешной...
Пока что держит... Тонкой пеленой
Закрыв глаза, смотрю на катаклизмы.

В закрытой клетке стены – зеркала
Из толстых плит, оглаженных руками...
Я не уйду – как раньше не ушла!
И буду ждать... Пусть падает зола
Моих надежд, опять сожженных вами.

[Мэлис]

Ненормальность – мелодия жизни
Вновь играет до боли неслышно,
И под музыку кружатся крыши,
Растворяясь в болоте ошибок.
Ненормальность – такое уж время!
То, во что мы не пробуем верить,
Превращается в гроздья потери,
Увивают по краю систему.
Ненормальность – а может быть, норма...
Призрак смысла на грани излома
И готовые вылиться в догмы
Мысли, словно зародыши шторма...
Ненормальность – мелодия лета
Расплывается... Вымерли сети,
Ни на что не способны мы вместе,
Забываем значение меток...
Ненормальность – у самого рая
Агитируют выйти за рамки...
Мы опять не подверглись огранке –
Значит, с нами уже не сыграют.
Ненормальность – а может быть, право
Отказаться от памятных грамот
За участие в жизни экранов...
И глоток абсолютной отравы.
Ненормальность – мелодия плюсов
В мире бешено-пьяных иллюзий,
Где смолящие «Примою» музы
Знают точно, что завтра сопьются...
Ненормальность – а может быть, прямо
Кто-то скажет: «Все было обманом...»
Белый мир, оплетенный туманом,
В тишину пошагает по ямам. 

[Мэлис]

Нас учат верить, что мы будем жить,
Что мир однажды отойдет от края...
Что кто-то сверху выглянет из рая
И все исправит... Учат верить лжи.
Нас учат верить, что есть добрый бог,
Что есть любовь и даже что-то выше...
А в небе, знаешь, разлетались крыши,
И мы боимся выйти за порог.
Нас учат верить, что среди людей
Еще бывают чистые душою...
Поверивший возьмет, глаза закроет –
И завершит последний жизни день.
Нас учат верить... Учат верить в ложь,
В придуманные кем-то идеалы...
И даже в то, что нашей силы мало,
Чтоб устранить мешающую дрожь.
Нас учат верить – но пока что мы
Не думаем стараться и учиться...
Мы смотримся в прокуренные лица,
Как в зеркало пришедшей править тьмы.
Нас учат верить... Даже не себе,
А, если посмотреть, кому попало...
Плевки богов у древнего штурвала –
Скажи, не доказательство? Судьбе
Нас учат верить... И учащий прав,
Так легче – не бороться, не сражаться...
Как от свиней не ждут движений граций,
Так и от нас – и не дают оправ,
Лишь учат верить, что вредна камням
Любая, даже тонкая огранка...
О, как легко рассказывать о равных
И бить по роже тех, кто вам не внял!
Нас учат верить – учат все равно,
Программы год за годом изменяя...
Но очередь у врат небесных рая
Не подрастет... В аду уже тесно.

[Мэлис]

Золотые ресницы... Мой солнечный шустрый чертенок,
Все летаешь у края земли, что отчерчен неровно,
И пугаются птицы... А ты лишь шуршишь увлеченно,
Из весны добывая кусочки историй любовных.
Золотые кудряшки... Лучи в волосах заплутали,
И мечты закружились на камушках в ярких сережках...
Нам бы встретиться раньше... Но я – черный ангел печали,
Нет в изломанной жизни ни места, ни смысла... Раскрошен
Золотой яркий образ... Ты скроешься за поворотом,
Чтоб во сне вдруг вернуться, и, хвост окуная в чернила,
Дать ответ на вопросы... Проснусь, весь лучами обмотан,
Под звучание пульса прочту и пойму: приходила...